Одним из главных талантов, возможно, делом жизни Аполлона было прорицание. Об этом он заявил, как только появился на свет.
После того как вкусил ты, владыка, от пищи бессмертной,
Бурных движений твоих не сдержали ремни золотые,
Слабы свивальники стали, и все распустились завязки.
Тотчас же Феб-Аполлон обратился к бессмертным богиням:
«Пусть подадут мне изогнутый лук и любезную лиру.
Людям начну прорицать я решенья неложные Зевса!»[1669]
Правда, юному богу пришлось сначала овладеть искусством прорицания, и учителем его стал брат по отцу, Пан[1670]. С тех пор Аполлон, с помощью жрицы-пифии, давал предсказания в своем Дельфийском святилище. По поводу того, как он приобрел в собственность эту местность, храм и расселину в скале, из которой поднимались дурманящие испарения, помогавшие пифии говорить от имени бога, имеются разные точки зрения. Мы уже писали, что, по мнению Павсания, оракул этот существовал издревле и был основан Геей, которая передала его Фемиде, а та, в свою очередь, уступила Аполлону[1671]. Аполлодор считает, что молодой бог-прорицатель завладел этим святилищем силой, убив охранявшего его дракона Пифона (того самого любимца Геры, который был кормильцем Тифона, а потом преследовал беременную Лето)[1672]. Что же касается автора «гомеровского» гимна «К Аполлону Пифийскому», он подробно описывает, как Аполлон сам основал это святилище, для которого долго искал подходящее место (впрочем, Пифона, по этой версии, ему тоже пришлось уничтожить):
В Крису пришел наконец, под Парнасом лежащую снежным;
Обращена она склоном на запад, над ней нависает
Сверху скала, а внизу глубоко пробегает долина
Дикая. Там-то в душе порешил Аполлон-повелитель
Храм свой построить уютный и слово такое промолвил:
«Вот где прекраснейший храм для себя я воздвигнуть решаю,
Чтоб прорицалищем был для людей он, которые вечно
Станут сюда пригонять безупречные мне гекатомбы, —
В пелопоннесском ли кто обитает краю плодоносном,
На островах ли, водой отовсюду омытых, в Европе ль.
Будут они вопрошать мой оракул. И всем непреложно
В храме моем благолепном начну подавать я советы».
Но к строительству храма имелось препятствие: в этом месте, возле родника, обитал дракон – «славным людским племенам причинил он несчастий немало». Впрочем, для великолепного лучника, каковым был Аполлон, уничтожить дракона оказалось делом несложным. Пораженное стрелой чудовище, хрипя и вздыхая, каталось по земле, ползало по лесу и наконец испустило дух. После чего Гелиос с помощью своих горячих лучей обратил его в гниль. Автор гимна считает, что дракон лишь после смерти получил свое имя Пифон, которое происходит от слова «гнить». Так или иначе, теперь место это стало называться «пифийским» (а местная жрица, соответственно, пифией).
Само святилище (или оракул) получило прозвище Дельфийского (от слова «дельфин»). Непосредственно на территории святилища дельфины, естественно, не водились (оно находилось примерно в десяти километрах от морского берега, на склоне горы Парнас). Историю этого названия излагает все тот же гимн «К Аполлону Пифийскому». Дело в том, что оракул мало было основать – надо было еще найти людей, которые бы его обслуживали:
Начал в уме своем тут размышлять Аполлон-дальновержец,
Как бы ему и кого из людей привести в это место,
Чтобы жрецами его они стали в Пифоне скалистом,
Жертвы ему приносили б и всем возвещали законы
Золотолукого Феба-властителя, что б ни сказал он,
Из-под Парнасской скалы прорицанья давая из лавра.
Так размышляя, узрел он в дали винно-черного моря
Быстрое судно. Везло оно много мужей благородных,
Критян из града Миносова Кноса…
Тогда бог обратился в дельфина и, выскочив из воды, упал на палубу к ни в чем не повинным мореходам. Здесь он поменял курс корабля, пригнал его к берегам Фокиды и объявил:
Странники! В Кносе, богатом деревьями, вы обитали
Раньше. Но ныне домой вы к себе не воротитесь больше,
В город возлюбленный ваш и в прекрасные ваши жилища,
К милым супругам. Но здесь вы получите храм мой богатый,
Здесь вы останетесь жить, почитанием пользуясь общим.
Он сообщил, что не замышляет зла против своих пленников, но требует от них повиновения:
Из равнобокого судна богатства все выньте и снасти,
Соорудите мне жертвенник здесь высоко над прибоем,
И разожгите огонь, и ячмень принесите мне в жертву,
И обступите алтарь, и молитву ко мне сотворите.
Так как впервые из моря туманного в виде дельфина
Близ корабля быстроходного я поднялся перед вами,
То и молитесь мне впредь как Дельфинию, и да зовется
Жертвенник этот дельфийским. И будет он славен вовеки[1673].
С тех пор и в течение долгих веков Дельфийский оракул действительно славился среди греков и к его помощи обращалось множество людей. Некоторое время здесь была пифией знаменитая Манто – дочь еще более знаменитого предсказателя Тиресия. Сам Тиресий получил свой дар не от Аполлона, а от Зевса[1674]. Но Манто уже тяготела к школе Аполлона и родила от него сына Мопса, который тоже стал знаменитым прорицателем. Мопс состязался с самим Калхантом, который изрекал волю богов в войске Агамемнона, и превзошел его, правильно определив количество и пол поросят, находившихся в утробе свиньи[1675].
Но ученики Аполлона занимались отнюдь не только поросятами. Так, дочь Приама Кассандра предсказала падение Трои, и, если бы сограждане послушались ее, город этот и по сей день мог бы стоять на берегах Геллеспонта (Дарданелл). Но троянцы не верили вещей деве. Впрочем, ей вообще никто не верил. Аполлодор пишет: «С Кассандрой хотел сойтись Аполлон, обещая за это научить ее искусству прорицания. Та научилась у него этому искусству, но отвергла любовь Аполлона. За это бог отнял у ее предсказаний способность убеждать»[1676].