Немалый вклад Аполлон внес в развитие изящных искусств, прежде всего музыки. И в «Теогонии», и в «гомеровском» гимне «К музам и Аполлону» слово в слово повторяется высокая оценка его как основоположника пения и игры на лире:

Аполлон носил прозвище Мусагет[1657], что переводится как «Предводитель муз», и, значит, в какой-то мере был ответственен не только за собственно искусства в современном понимании этого слова, но и за астрономию и историю, которые тоже входили в сферу деятельности муз.

Исидор пишет, что «Аполлон сотворил кифару»[1658], и даже сообщает, что произошло это в конце XIV – начале XIII века до н. э. Это похоже на правду, потому что традиция сопровождать пение игрой на кифаре была, согласно Аполлодору, введена Орфеем[1659], а он жил за поколение до начала Троянской войны, т. е. в середине – второй половине XIII века. Правда, есть и мнение, что кифара изобретена Гермесом – об этом повествует один из «гомеровских» гимнов. Но когда Гермес создал первую кифару, Аполлон немедленно выменял у него этот инструмент на своих коров[1660]. А потом, услышав, как Гермес, пася коров, играет на свирели, выменял и свирель, отдав за нее свой золотой жезл и дополнительно научив брата «искусству гадать при помощи камешков»[1661].

Аполлон очень ревниво относился к своему искусству. Из-за этого (а также из-за странного самодурства Афины) пострадал прекрасный музыкант, малоазийский сатир Марсий. Гигин пишет, что, когда Афина сделала первую в мире флейту из оленьей кости и начала играть, Гера и Афродита «стали смеяться над ней, что и глаза у нее серые, и щеки надутые». Обиженная богиня «пришла к источнику в Идейском лесу и там, играя, увидела себя в воде и поняла, что ее осмеяли по заслугам». «Тогда она бросила флейты и пожелала, чтобы тот, кто поднимет их, был тяжко наказан». Так и случилось.

«Марсий, сын Эагра, один из сатиров, пастух, нашел их и, непрестанно упражняясь, с каждым днем делал звуки все более сладостными, так что наконец вызвал на состязание Аполлона, игравшего на кифаре. Когда Аполлон пришел туда, они взяли себе судьями Муз. Когда Марсий одержал победу, Аполлон перевернул кифару, и звуки остались теми же, а Марсий не мог сделать этого с флейтами. Тогда Аполлон привязал побежденного Марсия к дереву и передал скифу, который содрал с его членов кожу, а оставшееся тело передал для погребения ученику Марсия Олимпу. Из его крови образовалась река Марсий, названная его именем»[1662].

Горестную картину казни несчастного музыканта и полного равнодушия Аполлона к страданиям коллеги описал Филострат Младший: «Побежден Фригиец, и вот уже смотрит он таким взором, где написана смерть, так как он сознает, что предстоит ему испытать. Он убежден, что в последний раз он играл на свирели, не в добрый час дерзнувши спорить с сыном Латоны. Отброшена им свирель, и лежит, как ненужная: на ней никогда уже больше ему не играть: ведь прозвучал приговор, что он в игре неискусен. Он стоит у сосны, на которой, знает, он будет повешен. Сам присудил он себя к такому наказанию, чтобы с него живого кожу содрали. Искоса посматривает он на этого варвара, который точит против него острие ножа… Аполлон нарисован здесь отдыхающим на какой-то скале; налево от него лежит лира, левой рукой он еще тихо ударяет по ней, едва касаясь струн, заставляет как будто звучать их. Посмотри на спокойную внешность этого бога, на улыбку, что цветет на его лице. Правая рука лежит у него на груди, слегка поддерживая плектр, – радость победы сделала ее более вялой. А вот река, которая по имени Марсия скоро переменит свое название. Смотри! Тут толпа Сатиров; они нарисованы так, как будто плачут по Марсию…»[1663]

Еще одним пострадавшим от музыкальных талантов Аполлона был фригийский царь Мидас (правда, с ним бог поступил не столь жестоко) – эта история описана Овидием. Однажды Аполлону довелось состязаться в музыке с богом Паном. Сын Лето играл на своей излюбленной кифаре, а Пан – на свирели. Судьей была (точнее, был) гора Тмол – этот престарелый бог присудил победу Аполлону, порешив, «чтоб Пан не равнял своей дудки с кифарой», и все присутствовавшие на состязании одобрили его вердикт. При особом мнении остался лишь царь Мидас, которому больше понравилась «варварская песня» в исполнении Пана. Поскольку Аполлон был признан победителем, он не стал слишком строго наказывать царя за его музыкальные пристрастия и ограничился тем, что превратил его уши в ослиные:

С тех пор злополучный царь, дабы скрыть от подданных свой позор, был вынужден носить на голове повязку, и его тайну знал лишь раб, который его стриг. Тайна эта распирала цирюльника, но он боялся разгласить ее. Тогда, не в силах больше молчать, он вырыл в земле ямку и прошептал в нее все, что знал. Но прошел год, из ямки вырос тростник и, шелестя под ветром, выдал тайну царских ушей окрестным жителям[1664].