5

Я не понимала, что заснула, пока Ли не разбудил меня своим громким свистом. Раздался ответный свист, но каменный потолок пещеры закружился, и я не могла держать веки открытыми.

— Что за черт? У тебя идет кровь? — Я услышала, как спросил Ли, его голос был искажен.

— Я убью тебя, — прорычал новый голос.

— Вольф, позже! — рявкнул женский голос.

— Клянусь, час назад у нее не было кровотечения, — сказал Ли.

— Где, черт возьми, ее одежда?

— Она, блядь, бросилась в реку! Я должен был переодеть ее во что-нибудь сухое!

Чьи-то руки перевернули меня на спину, и я попыталась сосредоточиться, но не могла заставить себя открыть глаза. Меня трясло от озноба во всем теле, и прохладные пальцы прижимались к моему носу и лицу.

— Похоже, это была просто кровь из носа, но она вся горит, — сказал низкий голос.

— Она горит уже несколько гребаных часов. Я пытался охладить ее пакетами со снегом.

— Нам нужно как можно быстрее доставить ее обратно в хижину.

— Заверни ее в это одеяло. Я поеду с ней верхом.

Даже с закрытыми глазами комната закружилась, когда они закутали меня, как младенца. Следующее, что я осознала, — я верхом на лошади, скачущей галопом по лесу. Я попыталась сосредоточиться на том, кто держал меня, но все исчезло.

Я открыла глаза, когда Вольф нес меня к камину комнаты, резко выкрикивая приказы. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза вспыхнули, когда он развернул влажное, грязное одеяло вокруг меня. Я сильно дрожала, мои зубы стучали, и едва вспомнила, что нужно придержать воротник рубашки Ли, убедившись, что она остается застегнутой. Появился Кай со свежим одеялом, и они вдвоем завернули меня в него, пока Так маячил у них за спиной.

— Что случилось? — спросил Кай.

— Она прыгнула в реку, — прорычал Вольф. — Они были у убежища.

— Где остальные? — Так нахмурился.

— Идут пешком.

— Замерзнуть до смерти было частью твоего гениального плана побега? — спросил меня Кай, но я проигнорировала его.

— Это ее кровь? — Так указал на мое лицо.

— Сэйбл сказал, что это у нее из носа, но кровотечение прекратилось. Она вся горит.

Кай потянулся ко мне, и я отпрянула. Он убрал руку, сузив глаза.

— Я просто пытаюсь проверить твою температуру, — сказал он.

Я закрыла глаза. Что-то произошло, но я не могла точно вспомнить, что именно. Что-то о пещере…

Чья-то рука прижалась к моему лбу, и я подпрыгнула.

— Да, она слишком горячая. Может быть, нам стоит снять одеяло.

— Я почти уверен, что на ней только одна из рубашек Ли, — прорычал Вольф.

Наступило короткое молчание.

— Итак, насколько все плохо? — Сухо спросил Так. — Также плохо, как в «Кедрах» или как в «Джексоне»?

— На этот раз я действительно могу убить его, — пробормотал Вольф.

— Тебе нужны какие-нибудь прохладные мочалки или что-нибудь в этом роде?

— Да, наверное.

Комната снова закружилась, когда они перенесли меня, отчего мой желудок скрутило от тошноты. Я судорожно втянула воздух через нос, пытаясь не чувствовать тошноту. Когда все успокоилось настолько, что я почувствовала себя в безопасности, открыв глаза, я поняла, что лежу на диване, а Вольф сидит рядом и изучает мое лицо. Казалось, в его зеленых глазах бушует буря. Долгое время мы вдвоем смотрели друг на друга.

— Ты вырос, — пробормотала я.

— Да, ты тоже.

— Не говори ему. — Страх сковал мои легкие, стало трудно дышать.

— Кому не говорить?

Я растерянно моргнула. О чем это я?

— Не знаю.

— Все в порядке, Эм. Ты больна.

— Я не болею.

— Вот почему тебе не следует прыгать в замерзающие реки, — огрызнулся он. — О чем ты думала? Ты, блядь, чуть не умерла.

— Трей… — Я нахмурилась, паника закипела в моей груди. — Где Трей?

— Кто такой Трей?

— Пожалуйста. — Я открыла глаза, все больше и больше паникуя. — Я не могу…. Я не могу этого сделать. Он мне нужен!

Кто-то пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать, и он взглянул на них, прежде чем вернуться ко мне.

— Хорошо. — Он протянул руку и убрал волосы с моего лица. — Хорошо, я найду Трея.

Я успокоилась, глядя на него, мой мозг изо всех сил пытался собрать воедино, где я нахожусь.

— Ты похож на моего брата.

Уголок его рта приподнялся.

— Я твой брат.

Я нахмурилась.

— Нет, мой брат хочет меня убить.

Боль в его глазах была такой острой.

— Я не хочу убивать тебя, Эмми.

У меня пересохли губы.

— Не надо… не надо… — Я забыла кое-что важное. Я нахмурилась, пытаясь мыслить здраво. Казалось, что сердце колотится у меня в голове. — Где я?

— Ты в безопасности, — пробормотал он.

Что-то ледяное коснулось моего лба, и я съежилась.

— Лежи спокойно, — проворчал Кай. — Нам нужно сбить тебе температуру.

— Лихорадка вернулась? — Я в ужасе уставилась на них, прежде чем попыталась сесть. — Мне нужно идти на работу.

— Эй. — Вольф снова опустил меня на землю за плечи. — Тебе не нужно никуда идти.

— Нет, я должна… Люди больны. Где дети? — Я снова попыталась сесть, вырываясь из его хватки.

— Какие дети? — спросил Вольф.

— Никто не болен. Только ты, — сказал Кай.

— Нет, не знаю…Я должна пойти проверить…Я должна проверить…

— Эмми, тебе нужно прилечь и отдохнуть, — произнес строгий голос.

— Я сделаю это после следующего раза, Мак, я обещаю, — пробормотала я, пытаясь сбросить руки, удерживающие мои плечи, даже когда мои глаза закрылись. — Я могу сделать еще один раз.

— Ты закончила, — произнес этот суровый голос.

— Пожалуйста, позови Трея, пожалуйста. Мне нужно… — Мой голос затих, когда сон сморил меня.

Сердитые голоса прорвались сквозь оцепенение, в котором я находилась.

— … одна из веских причин, почему я не должен этого делать.

— Вольф, черт возьми, как ты думаешь, что я должен был сделать по-другому?

— Тебе вообще не следовало тащить ее в лес!

— Вольф, — произнес новый голос строгим тоном.

— Ты серьезно на его стороне?

— А что он должен был сделать, позволить ей обмочиться? Я думаю, он сделал все, что мог, с имеющейся у него информацией, и это все, что любой из нас может сделать. — Голос был женственным и яростным. — Он спас ей жизнь.

— Я говорил тебе не доверять ей!

— Послушай, я знаю, что облажался, но я должен…

— Она лжет и убегает. Ты знал это!

— Вольф, заткнись хоть на минуту! Я должен сказать тебе кое-что важное.

Я приоткрыла веки. Темные, размытые фигуры двигались по комнате при свете камина. Я пыталась проследить за ними, но движение вызвало у меня головокружение и тошноту.

— Что, Ли?

— Она сказала, что твой отец сказал ей, что ты собираешься выследить ее и убить.

Энергия в комнате изменилась таким образом, что я попыталась вжаться в диван.

— Что я только что сказал? — Голос Вольфа звучал разъяренно. — Ты не можешь доверять ей.

— Я не думаю, что она лгала, чувак. Она даже не разговаривала со мной. Она была в таком бреду, что приняла меня за кого-то по имени Трей, и продолжала умолять меня спрятаться, чтобы ты не убил и меня тоже.

— Трей? — тихо спросил кто-то. — Это не тот, о ком она спрашивала раньше?

Кто-то пробормотал что-то слишком тихо, чтобы разобрать.

— Это еще не все. У нее огромные шрамы по всей спине, шрамы, как будто ее кто-то выпорол. И у нее на груди выжжена гребаная буква «J». Вот почему она не хотела менять рубашку на глазах у Скар. Потому что кто-то, блядь, заклеймил ее.

Внезапная тишина потрескивала от напряжения. Паника нарастала под моей кожей, давление было почти невыносимым.

— Здесь что-то не так.

— Ли, она не…

— Нет, не вешай мне лапшу на уши. Я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Вот почему ты был в таком скверном настроении с тех пор, как мы ее поймали. Ничего из этого не складывается. Я не говорю, что она невиновна. Я просто говорю, что что-то не так.

— Она вроде как очнулась, — сказал кто-то.

— Эмбер?

Я попыталась открыть глаза, но мои веки были такими тяжелыми.

— Можно мне взглянуть на шрам у тебя на груди?

Я с трудом открыла глаза от прилива страха и адреналина, которые вызвал у меня этот вопрос. Тот, что с длинными светлыми волосами, склонился надо мной с серьезным лицом.

— Меня зовут Сэйбл, — сказал он. — Я целитель.

— Не надо, — мои губы произнесли это слово, но не издали ни звука.

— Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Не надо, — попыталась я снова, и мой голос ожил.

— Я не собираюсь причинять тебе боль.

— Нет.

Он взглянул на кого-то, кого я не могла видеть, и его брови сошлись на переносице. Надо мной появилось новое лицо, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это Ли.

— Привет, Веснушка, — улыбнулся он, но улыбка показалась натянутой. — Ты можешь позволить Сэйблу взглянуть на этот шрам?

Я уставилась на него.

— Да ладно, это займет всего секунду. Потом ты можешь ударить меня.

Кто-то пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать, и Ли поморщился.

— Ладно, ладно, сначала позволь Вольфу поработать со мной, но я уверен, что в конце концов он займется тобой.

Я продолжала смотреть на него. Смутные фрагменты воспоминаний, мелькавшие в моей голове, были противоречивой смесью страха и чего-то похожего на утешение.

— Ты снова не разговариваешь со мной? Даже не собираешься ругаться на меня?

Я снова перевела взгляд на Сэйбла, когда беспокойство усилилось, и я увидела решимость в его глазах. Мой желудок скрутило от тошноты, и я прижала одеяло к груди дрожащими руками.

— Эмбер, дай ему посмотреть, — заговорил Вольф со своего места, скрестив руки на груди. Его глаза были сердитыми.

Становилось все чертовски хуже, и я знал, что не смогу их остановить. Каким-то образом я забыла, как ужасно чувствовать себя такой одинокой и беспомощной. Я хотела бы, чтобы Вольф нашел меня шесть месяцев назад, когда я сдерживала все эти гребаные эмоции. Раньше я была сильной и выносливой. Теперь я была птицей на земле, мои крылья оторваны от меня — сломаны.

— Эмбер, просто дай Сэйблу посмотреть. Он целитель.

Я ненавидела себя за то, что недостаточно сильна физически, чтобы не позволять людям прикасаться ко мне. Мое дыхание участилось, а сердце, казалось, колотилось от одного — единственного слова: в ловушке, в ловушке, в ловушке. Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я попыталась отстраниться, но пальцы сжались сильнее, удерживая меня на месте. Моя хрупкая хватка на здравомыслии, казалось, лопнула, и мой разум рванулся прочь в ответ, кувыркаясь по протоптанной и знакомой тропинке. Я сворачивалась в себя, как бумажная карта, сгибаясь по загнутым краям снова и снова, пока не стала маленькой и незначительной — пока не исчезла.

Мои глаза открылись, но это было все равно, что находиться под водой и смотреть на искаженную поверхность. В голове было тихо и пусто. Теперь не имело значения, что случилось с моим телом, потому что меня там не было.

— Эмбер? — спросил приглушенный голос.

— Что случилось?

— Я не уверен, но она перестала реагировать. Посмотри на ее зрачки.

Яркий свет ударил мне в глаза, но я не вздрогнула. Это место было странным образом успокаивающим — знакомым. Что еще более важно, это было безопасно. Как всегда, слова из медицинских учебников всплыли на поверхность, как будто они ждали меня. Это были канаты, за которые я цеплялась, удерживая себя здесь на якоре, когда внешний мир угрожал вытащить меня.

Последовательными шагами при оценке рваных ранений являются, в первую очередь, обнаружение и лечение серьезных сопутствующих травм, обеспечение гемостаза и поиск повреждений нижележащих структур, мысленно процитировала я.

Я смутно слышала, как люди окликали меня по имени и разговаривали вокруг меня, но я знала, что лучше не отвечать.

Активно кровоточащие раны требуют гемостаза перед обследованием. Гемостаз лучше всего достигается прямым надавливанием и, по возможности, приподниманием. Обычно не следует зажимать кровоточащие сосуды инструментами из-за возможности повреждения соседних нервов.

— Мне это не нравится, — послышался голос Сэйбла.

Тщательное и временное наложение проксимального жгута⁠…

— Что происходит? — Голос моего брата прорвался сквозь канаты, за которые я цеплялась, заставляя меня снова всплыть в опасной близости от поверхности. — Почему она…не здесь?

Пальцы прижались к моей шее, проверяя пульс.

— Это похоже… похоже на реакцию на травму.

Может улучшить визуализацию ран на руках и пальцах.

Их слова становились все более приглушенными по мере того, как я вновь сосредотачивалась на попытках запомнить остальную часть текста.

Для оценки раны требуется хорошее освещение. Может помочь увеличение. Для полной оценки может потребоваться…

— Ли, ты сказал, у нее было учащенное дыхание? — Голос Сэйбла снова прорезался сквозь туман.

— Да. Ее одежда промокла и чертовски замерзла, и мне пришлось переодеть ее во что-то сухое и теплое. Нет, Вольф, не начинай, блядь. Мне не нужна помощь, чтобы чувствовать себя дерьмово. Я уже чувствую себя монстром из-за того, что раздевал ее, пока она паниковала и умоляла меня остановиться.

— Черт возьми, чувак, — пробормотал кто-то.

Для полной оценки может потребоваться…

Я попыталась вспомнить остальную часть текста, но слова не приходили. Голоса вокруг меня стали громче, снова отвлекая мое внимание.

— Вольф! — Голос Сэйбла звучал разочарованно. — Я к тому, что подумай о том, почему твоя сестра может сходить с ума из-за того, что люди снимают с нее одежду.

Дышать снова стало трудно. Воздух, казалось, стал густым от эмоций.

Для полной оценки может потребоваться⁠…

Мое горло сжалось от паники. Я не могла вспомнить…

— Вольф? — спросил голос, возможно, Кай, но ответа не последовало.

Голоса теперь были тихими, с оттенком беспокойства, когда они затихали в моей голове.

— … расстраиваться, Вольф, — пробормотала Скар.

Я пыталась блокировать их, но, несмотря на все мои усилия, я снова начала чувствовать свое тело.

— Двенадцать лет — долгий срок, чтобы…

Для полной оценки может потребоваться⁠…

— Это ничего не меняет. — Голос Вольфа стал жестким.

— Хотя это так; она все еще твоя сестра.

— И она по-прежнему убийца.

Мои легкие предали меня, я сделала резкий, болезненный вдох, и все взгляды обратились ко мне.

— Эмбер? — спросил Сэйбл. — Ты снова с нами?

Возвращение к себе причинило боль и заставило меня болезненно осознавать каждую часть своего тела; и, как обычно, подступила тошнота, а с ней и беспокойство. Я передернула плечами, пытаясь отстраниться, и спрятала дрожащие руки в одеяло. Я не смотрела на Сэйбла.

— Мы не смотрели на шрам, — сказал он спокойно. Я бы поняла, что он целитель, просто по его голосу. — Единственная причина, по которой мы когда-либо пошли бы против твоих желаний, — это если бы у тебя была серьезная травма, требующая ухода.

Я уставилась в пол, жалея, что не утонула в реке. Мне было ненавистно, что мой брат видел, насколько я на самом деле сломлена.

— Эмбер.

Я напряглась, услышав голос Вольфа.

— Зачем ты прыгнула в реку?

Я сжала губы и ничего не ответила.

— Нет, ты не имеешь права этого делать. Я заслуживаю ответов на некоторые вопросы. — Его голос заострился, и он шагнул вперед, толкнув Сэйбла ногой.

Сэйбл подвинулся назад, освобождая место для Вольфа, чтобы сесть рядом со мной. Мое сердце забилось быстрее, когда я взглянула на него. Он уставился на меня с суровым выражением лица.

— Эмбер, ответь мне. О чем ты думала?

— Почему тебя это волнует? — пробормотала я.

Его брови взлетели вверх, прежде чем глаза сузились.

— Эмбер, — рявкнул он, — ты могла погибнуть.

Я чуть не рассмеялась.

— Так что, имеет значение, где я умру?

— Что? — требовательно спросил он.

— Ты везешь меня в Карт, чтобы меня убили.

— Нет, я беру тебя на испытание, — прорычал он.

— То же самое.

— Черт возьми, Эм, — рявкнул Вольф, — ты можешь просто ответить на вопрос?

— Что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я сказала?

— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — прорычал он. — Зачем ты прыгнула в ту реку? Ты пыталась утонуть?

— Нет, — пробормотала я, что в основном было правдой.

— Куда ты пыталась сбежать?

Домой.

— Обратно в Убежище? — он подсказал.

Я пристально посмотрела на потертую обивку дивана.

— Да.

— Ты пытала людей для Мадам?

Меня охватил стыд, и я ничего не ответила.

— Как долго ты работала в Убежище?

Я попыталась сосредоточиться на глубоких вдохах через нос и выдохах через рот.

— Эмбер! — Он говорил так, как раньше, когда я была ребенком и не слушала. — Где ты, черт возьми, была?

Мой желудок сжался от беспокойства. Был хороший шанс, что он знал, кто такие Жнецы, их репутацию и что они делают.

— Это не имеет значения.

— Это не имеет значения? — Его голос помрачнел еще больше.

— Вольф, — предупредил Сэйбл, положив руку ему на ногу.

— Я провел последние двенадцать гребаных лет, разыскивая повсюду тебя после того, как ты сбежала, — прорычал Вольф, игнорируя его. — Поэтому я бы сказал, что это имеет гребаное значение.

— Я не сбегала, — устало повторила я, удивляясь, зачем вообще беспокоюсь.

— Верно, потому что ты была изгнана. — Его голос сочился презрением.

Меня охватила безнадежность. У меня не было способа доказать, что я не сбегала. Это всегда будет слово папы против моего, а Вольф никогда не пойдет против Папы.

— Знаешь, я ожидал, что после стольких лет ты придумаешь ложь получше, — сказал Вольф с горечью в голосе.

Все это было так чертовски бессмысленно. Вся моя жизнь была чертовски бессмысленна. У меня были эти целительные способности, но все, кого я когда-либо любила, все равно умерли. Я страдала, но это ни в чем меня не искупило. Я убила Мадам. Я убила Джака. Я пролила их кровь и позволила ей запятнать мою душу, чтобы они не причинили вреда кому-либо еще, но всегда было слишком поздно.

Я продолжала пытаться творить добро, компенсировать все, что я натворила, но все, что я принесла, — это смерть. Возможно, я заслуживала смерти за все это. Возможно, это был единственный оставшийся вариант искупления.

Но не в Карт.

— Я не собираюсь возвращаться.

Взгляд Вольфа метнулся ко мне.

— Что?

— Я не собираюсь возвращаться в Карт.

Глаза моего брата вспыхнули зеленым огнем.

— Что-то не припомню, чтобы я спрашивал твоего мнения.

В ответ я почувствовала, как во мне закипает гнев, и было таким облегчением хоть что-то почувствовать.

— Если вы хотите судебного разбирательства, прекрасно. Дайте мне гребаное судебное разбирательство прямо здесь. Потому что я туда больше не вернусь.

— Ты пойдешь туда, куда я решу, — прорычал он.

— Если ты попытаешься вернуть меня, я буду сопротивляться тебе на каждом гребаном шагу.

Что-то вроде веселья промелькнуло на его лице.

— Я думаю, мы вшестером справимся с тобой.

Ярость вспыхнула у меня перед глазами, но желудок сжался. Он был прав. Они могли справиться со мной. Я могла бы бороться так сильно, как только могла физически, но, вероятно, им все равно было бы чертовски легко оттащить меня назад.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты можешь ошибаться? — Я кипела.

— Как ты думаешь, почему я пытаюсь задавать тебе вопросы? — он огрызнулся. — Но ты мне ничего не рассказываешь!

— На самом деле ты не спрашиваешь! Ты пытаешься превратить все, что я говорю, в то, что, по твоему мнению, произошло!

— Это неправда, Эмбер.

— Ты никогда меня не слушаешь…

— Я слушаю! — крикнул он. — Я всегда слушал. Я слушал, как ты лжешь снова и снова, Эмбер! Что, черт возьми, еще мне оставалось делать?

— Тогда почему ты вообще задаешь мне какие-то вопросы? — крикнула я в ответ. — Зачем, блядь, беспокоиться, если ты так уверен, что я просто совру?

— Потому что я продолжаю надеяться, что однажды ты скажешь мне гребаную правду!

Яростные слезы наполнили мои глаза.

— Нет, ты просто хочешь, чтобы я была монстром, чтобы тебе не приходилось чувствовать себя виноватым…

Он схватил меня за край одеяла обеими руками и притянул ближе, не обращая внимания на то, что я вздрогнула, его глаза блестели.

— С чего бы, черт возьми, мне чувствовать себя виноватым? Я ничего не делал!

— Вот именно! — Прошипела я. — Ты ни черта не сделал.

— Ты убила Дюна. Что, черт возьми, я должен был делать? — прорычал он.

— Ты должен был мне поверить! Ты должен был защищать меня! Все, что ты обещал…

— Защищать тебя? Я должен был защитить Дюна от тебя! — бушевал он.

Боль в моей груди была такой острой, что я чуть не посмотрела, не идет ли у меня кровь.

— Как ты мог подумать, что я когда-нибудь причиню Дюну боль?

— Потому что я был там, Эмбер! Я видел, как Дюн умирал, глядя на тебя со страхом в глазах и умоляя тебя остановиться!

Я снова не могла дышать. Я могла видеть этот страх в глазах Дюна, когда он смотрел на меня. Он никогда раньше так на меня не смотрел. Он, должно быть, знал, что я пытаюсь исцелить его, верно? Он не умер, думая, что я пытаюсь причинить ему боль… верно?

— А потом ты, блядь, исчезла. Я нигде не смог найти ни следа от тебя. Я не был дома двенадцать чертовых лет, потому что совет ясно дал понять, чтобы я не утруждал себя возвращением без тебя.

— Так вот в чем дело, — поняла я, чувствуя, как меня захлестывает усталость. — Я всего лишь твой ключ к возвращению в Карт.

— Нет! Я хочу получить ответы! Я хочу справедливости для моего брата! — прорычал он, слегка встряхивая меня.

Мой брат. Не наш брат. Я уставилась на него, чувствуя себя почти такой же опустошенной, как тогда, в камере Мадам. Каждая капля моей воли к борьбе, казалось, испарилась.

— Прекрасно. Да, я убила Дюна. Да, я сбежала. Я лживая убийца, так что просто убей меня сейчас и покончи с этим. Отнеси мое тело назад и выставь его на обозрение всей крепости, мне все равно.

Он уставился на меня, нахмурив брови, в его глазах промелькнули эмоции. В комнате было так тихо.

— Почему ты не хочешь вернуться в Карт? — спросил Вольф.

Я закончила отвечать на вопросы. Я отстранилась, и, к моему удивлению, Вольф отпустил одеяло. Я забилась обратно в свой угол дивана, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени. Долгое время никто не двигался, а потом диван сдвинулся, когда Вольф встал.

— Ли, Скар, Сэйбл, — отрывисто приказал он, удаляясь.

Я услышала, как дверь открылась и закрылась, а затем, через секунду, снова открылась и закрылась. Эмоции нарастали в моей груди, но глаза оставались болезненно сухими.

— Эй.

Я вздрогнула от голоса, раздавшегося так близко от меня, подняв голову ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Каем. Он присел на корточки перед тем местом, где я сидела на диване, слегка нахмурив брови. Он поднял тарелку с нарезанным яблоком и сэндвичем.

— Тебе надо что-нибудь съесть, — сказал он.

Я снова уткнулась лицом в колени. Может быть, мне повезет и я умру с голоду до того, как мы доберемся до Карт. Я понятия не имела, сколько дней прошло с тех пор, как меня забрали из Убежища, но последнее, что я съела, был кусок вяленого мяса, который дал мне Ли. Я не была уверена, как долго смогу обходиться без еды, но самый долгий срок, который Джак когда-либо заставлял меня обходиться, был три недели и два дня, и к концу я точно чувствовала, что умираю.

— Да ладно, я приготовил это сам, и все говорят, что я лучший повар в этой команде.

Кто-то весело фыркнул в другом конце комнаты.

— Ты не согласен со мной, Так? — спросил Кай.

— Давай просто скажем, что хорошо, что все, что тебе нужно было сделать, это положить немного мяса между двумя ломтиками хлеба, — ответил Так.

— Ну, это лучше, чем то рагу, которое ты готовил вчера, — парировал Кай.

— Это не я утверждаю, что я лучший повар.

Кай что-то проворчал себе под нос, но их общение звучало скорее игриво, чем сердито. Это до боли напомнило мне Мака — и о моей команде. Я просто хотела вернуться домой.

— Ну же, Эмбер, как ты собираешься драться с Вольфом, если не будешь поддерживать свою силу? — Кай толкнул меня локтем в ногу.

Я попыталась отодвинуться подальше в угол.

— Конечно, ты такая же упрямая, как и он, — вздохнул Кай.

— Полагаю, мы должны были это предвидеть. — В голосе Така звучало веселье.

— Два волка, — пробормотал Кай, но я услышала, как он встал. — Если мы выживем, это будет чертово чудо.

Так фыркнул от смеха.

— Эмбер, я оставлю эту тарелку на диване рядом с тобой. На случай, если ты чудесным образом придешь в себя.

В последовавшей тишине мои мысли рассеялись, но облако горя, нависшее надо мной, было полно мыслей и воспоминаний о Дюне, Трее, Маке и моей команде. Отчаявшись придумать что-нибудь еще, я начала читать главу о респираторных инфекциях, и это помогло. Мои веки снова отяжелели. Я слышала, как кто-то из них возился на кухне, и звук открывающейся и закрывающейся посуды и шкафчиков был почти успокаивающим. Я почти заснула, когда дверь снова открылась. Я держала свое тело неподвижным и расслабленным, дышала ровно. Если и было что-то, что я действительно чертовски хорошо умела делать, так это притворяться спящей.

— Она спит? — Я услышала, как Вольф тихо спросил.

— Думаю, да, — ответил Так.

— Она ничего не ела? — Голос Вольфа звучал разочарованно.

— Она ела что-нибудь с тех пор, как мы ее забрали? — спросила Скар обеспокоенным голосом.

— Я уговорил ее съесть немного вяленого мяса прямо перед тем, как она ушла, — сказал Ли.

— Неудивительно, что она такая крошечная, — пробормотал Так.

— Мы можем попробовать снова, когда она проснется, — вмешался Сэйбл спокойным голосом.

— Какой у нас план? — спросил Кай из кухни.

— Мы заметили движение. Так что мы сыграем это так, как играли в Old Flagstaff, — ответил Вольф, и энергия зала внезапно сменилась на что-то серьезное и сосредоточенное.

— Ты хочешь, чтобы я оставил приманку? — спросил Ли.

— Я займу позицию, — сказал Так, скрипнув стулом, когда он вставал.

Я слушала с растущим ужасом. Я не понимала, о чем они говорят, но была уверена, что мне не понравится, что бы это ни значило. Приманка? Кого они пытались заманить в ловушку?

Пожалуйста, не будь кем-нибудь из Убежища.

Я отогнала эту мысль. Я не могла думать об этом, иначе я действительно сошла бы с ума. Это не мог быть кто-то из Убежища. Возможно, это были рейдеры. Может быть, они просто охотились.

— А пока отдохни немного, — приказал Вольф.

Ему ответило бормотание согласия. Диван сдвинулся, как будто кто-то сел на другом конце, но я по-прежнему не двигалась. Я слышала, как люди тихо разговаривали из коридора, но вскоре в комнате стало тихо. Я хотела выглянуть и посмотреть, кто сидит на диване, но не осмелилась. Я сомневалась, что они оставили меня без присмотра, даже если они и думали, что я сплю.

Я сосредоточилась на том, чтобы дышать глубоко и ровно, продолжать притворяться и слушать, как потрескивает огонь в камине. Прошло совсем немного времени, прежде чем я притворилась, что на самом деле засыпаю.