4

Я открыла глаза и обнаружила себя в объятиях Трея.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, нахмурив брови. Он проснулся и смотрел на меня. Он сидел, прислонившись к каменной стене, и прижимал меня к своей груди. Мой мозг изо всех сил пытался вспомнить, что только что произошло, пока у меня стучали зубы.

— Ты здесь, — прошептала я.

— Я здесь, — сказал он.

Эмоции переполняли меня, заполняя глаза и стекая по щекам. Его глаза расширились от тревоги.

— Что случилось? — спросил он.

— Я думала… — Мой голос дрогнул.

Его брови в замешательстве сошлись на переносице.

— Я мертва?

— Нет, — казалось, он заставил себя слегка улыбнуться, — ты не мертва.

В голове пульсировало, я дрожала. Я не могла вспомнить.

— Все в порядке, Веснушка, — пробормотал он. — У тебя температура.

Мне удалось высвободить руку и дотронуться до его лица. Он замер, наблюдая за мной прищуренными глазами. Я обхватила ладонями его лицо, поглаживая большим пальцем его острую скулу. Что-то не давало покоя на задворках моего сознания. Как он здесь оказался? Он не двигался, его глаза были прикованы к моему лицу, когда мои пальцы прошлись по его коже, прежде чем скользнуть в волосы. Они были убраны назад, но выбившиеся непослушные пряди казались… неправильными. Я нахмурилась, но он схватил меня за запястье и отвел руку в сторону.

— Кто я? — спросил он.

Я уставилась на него, пытаясь осмыслить этот странный вопрос.

— Кого ты видишь? — он перефразировал, но это было ничуть не лучше.

— Пожалуйста, не уходи. — Мой голос дрожал.

— Я не уйду.

— Я не могу…Я не могу сделать это без тебя. — Паника нарастала в моей груди.

— Тебе и не нужно.

— Нет, Трей, ты не понимаешь. — Еще больше слез потекло по моему лицу. — Я не могу. Я не могу этого сделать. Я не хочу этого делать.

Он взял одеяло в руки и нежно вытер слезы с моего лица.

— Я не Трей, — пробормотал он. — Я Ли. Я друг твоего брата.

Ужас разрывал меня на части, дыхание участилось.

— Моего брата?

— Вольф. — Говоря это, он внимательно смотрел на меня, и я поняла, что мне не удалось скрыть страх на своем лице.

— Вольф здесь? — прошептала я дрожащим голосом.

— Ну, не здесь, в этой пещере, но да.

Теперь я вся дрожала.

— Не показывайся ему на глаза.

— Почему?

— Я не могу…Я не могу смотреть, как он причиняет тебе боль.

— Он никому не причинит вреда, — сказал он, нахмурив брови.

Я оттолкнула его, и он отпустил меня, но когда я попыталась подняться на ноги, он снова поймал меня за руку.

— Куда ты идешь? — спросил он.

— Мы должны отвезти детей в безопасное место. — От страха меня подташнивало.

— Какие дети? Твой брат никогда бы не причинил вреда ребенку.

— Этого может оказаться недостаточно. — Я изо всех сил пыталась сосредоточиться. Это было важно.

— Чего может быть недостаточно?

— Убить меня. — Мой голос дрогнул.

— Веснушка, он не убьет тебя, и он никогда не причинил бы вреда ребенку.

— Ты не можешь этого знать наверняка, — возразила я, пытаясь высвободить руку.

— Я провел с ним последние десять лет, так что, думаю, могу говорить с полной уверенностью.

Я растерянно моргнула, и он уставился на меня в ответ. Его теплые карие глаза выглядели обеспокоенными, и мне захотелось снова увидеть в них солнечный свет. Я вздрогнула, мои зубы застучали друг о друга.

— Иди сюда, — мягко сказал он, потянув меня за руку.

Я позволяю ему снова усадить меня к себе на колени и снова заключить в объятия. Я попыталась вспомнить, о чем мы только что спорили, но это исчезло.

— Почему ты думаешь, что Вольф убьет тебя? — спросил он мягким голосом.

— Папа так сказал, — прошептала я, пытаясь прижаться к нему еще теснее, когда по моему телу пробежал озноб.

— Что сказал твой отец?

— Он сказал, что Вольф придет за мной и разорвет. — Мой голос дрожал. — Он сказал, что Вольф хочет моей смерти.

Он уставился на меня, изучая мое лицо, не говоря ни слова.

— Пожалуйста, Трей, я не могу… Если с тобой что-то случится… — Рыдание оборвало меня.

— Эй, — он запустил руки в мои влажные, спутанные волосы, обхватил мою голову по бокам и приподнял мое лицо, чтобы встретиться со своими глазами, — со мной ничего не случится.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — рыдала я. — Не оставляй меня одну. Я не могу этого сделать. Я не могу…

— Я не собираюсь уходить, Веснушка, — пробормотал он. — Я обещаю.

Я крепко обвила руками его шею, прижимаясь к нему и плача. Он был прямо здесь, так почему же мне казалось, что мое сердце разрывается?

Он на мгновение заколебался, прежде чем заключить меня в объятия и крепче прижать к своей груди. Приступ озноба заставил меня задрожать так сильно, что, казалось, в голове у меня зашумело. Боли, пронзившей мою голову, было достаточно, чтобы заставить меня судорожно вздохнуть и зажмурить глаза.

— Ты не одна, — прошептал он мне в волосы. — Ты не одна, Веснушка.

— Я всегда одна, — выдавила я, — и я ненавижу это.

— Больше нет, — сказал он тихим голосом.

Я вздрогнула и прижалась лицом к его шее, пытаясь впитать его тепло. Рука снова прижалась к моему лбу.

— Черт, — пробормотал он. — Черт возьми.

Он перевернул меня, и холодный воздух заполнил пространство, которое занимало его теплое тело. Я вздрогнула, пытаясь сосредоточиться в тусклом свете. Кто… где я была?

— Не уходи, — захныкала я.

— Я не ухожу. Я собираю немного снега, — ответил мужской голос.

— Что? — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Рядом со мной появилось тело, напугав меня, и мои легкие превратились в камень, когда я встретилась взглядом с Джаком. Я попыталась стать меньше, изучая его лицо. В каком он был настроении? Если бы я не поняла все правильно, я бы за это заплатила.

— В чем дело? — спросил он.

— Ничего, — прошептала я, опуская глаза. — Прости.

— За что ты извиняешься?

Черт, это была ловушка. Я не знала. Что я наделала? Я не могла вспомнить.

— Я не……Я не хотела, — попыталась я, мой голос дрожал.

Я не смотрела ему в лицо, стараясь не поднимать глаз, но старалась следить за ним боковым зрением. Его рука потянулась ко мне, и я приготовилась к удару.

— Эмбер, я не причиню тебе вреда.

Страх пробежал по моему позвоночнику. Он знал мое имя? Откуда он узнал мое имя? Я говорила…

Что-то холодное прижалось к моему лицу, и я отпрянула.

— Я знаю, что холодно, — сказал он, — но мы должны сбить твою температуру.

Со мной было что-то не так. Что со мной было не так? Черт возьми, он что, снова собирался накачать меня наркотиками?

— Я в порядке, — взмолилась я. — Мне не нужно, пожалуйста, не… — Мой пристальный взгляд обшарил все вокруг в поисках маленького сейфа, в котором он хранил наркотики. — Пожалуйста, не накачивай меня наркотиками. Пожалуйста. Клянусь, я в порядке. Это не так больно.

Ледяной холод снова прижался к моему лицу, и я попыталась вырваться, но не могла пошевелиться. Я была в ловушке.

— Пожалуйста, — взмолилась я со слезами на глазах, — пожалуйста, не накачивай меня наркотиками.

— Я не собираюсь накачивать тебя наркотиками, — отрезал он.

О черт, теперь он разозлился.

— Прости. Мне ж-жаль, — прошептала я, зажмурив глаза.

Болезненный холод прижался к моей шее сбоку, и я съежилась.

— Я просто пытаюсь сбить твою температуру, — сказал он нежным голосом, от которого я испугалась еще больше. — Я не причиню тебе вреда, Веснушка.

Я пыталась оставаться начеку, как учил меня Вольф, но горячий, тяжелый туман душил мой разум. Я попыталась заговорить, и, должно быть, у меня получилось произнести хоть слово, потому что кто-то ответил, но я не могла разобрать слов. Мое тело сотрясала дрожь, и я не могла остановить это. Мне нужно было остановить это. Мне нужно было держать себя под контролем.

— Я не хочу…Я не… — Я моргнула, глядя на лицо надо мной. Слова слетали с моего языка, но я совершенно не понимала, что говорю.

— Эй, — сказал мужчина.

Я знала его, но не могла вспомнить, как и почему. Я нахмурилась.

— Я Ли. — Уголок его рта приподнялся в кривой улыбке.

Я нахмурилась в замешательстве. Я лежала на жестком полу, и он, казалось, лежал рядом со мной. Кем, черт возьми, был Ли?

— Я тот парень, который пытается сохранить тебе жизнь.

В этом не было никакого смысла.

— Это гораздо более сложная работа, чем я ожидал. — Его тон был поддразнивающим, но в глазах читалось беспокойство.

— И я должна посочувствовать тебе? — раздраженно пробормотала я. Мне это приснилось?

Он моргнул, его брови приподнялись, а затем ухмыльнулся.

— Да, должна.

Мои веки были такими тяжелыми, но мне нужно было разобраться в этом. Я знала его. Откуда я его знала?

— Ты знала того человека в камере? Разъяренный голос Мака прозвучал в моей голове.

— Ты был в камере, — прошептала я.

— Ага.

Там было еще что-то, но это танцевало на краю моей памяти, дразня меня. Он был в камере — камере под сторожевой башней.

— Почему… почему ты… — Мой голос затих, мысли путались.

— Я искал тебя, — беспечно сказал он.

Мое тело напряглось. Он искал меня, потому что был с…

— Где Вольф?

— Надеюсь, по пути сюда, — он сделал паузу, и по выражению его лица пробежала тень, — хотя он, вероятно, замышляет самый болезненный способ убить меня.

Я попыталась сглотнуть, но в горле пересохло.

— Воды?

— Тебе недостаточно было ее в реке? — он поддразнивал меня, но потянулся, чтобы схватить что-нибудь, а затем протянул мне бутылку воды.

Я попыталась сесть, но мое тело было таким чертовски тяжелым. Он помог мне сесть, но от этого движения комната закружилась, и моя голова взорвалась болью. Я зажмурилась, поморщившись.

— Ты в порядке?

Я не могла ответить, пытаясь дышать сквозь боль в голове. Каменный пол леденил мои босые ноги. Чья-то рука прижалась к моему лбу, и мои глаза снова открылись.

— Черт возьми, ты все еще горишь, — пробормотал он. — Мне нужно отвезти тебя обратно в хижину, но пешком это займет слишком много времени. Надеюсь, твой брат вытащит голову из задницы, увидит дым и сообразит, где мы находимся.

— Сколько времени прошло? — спросила я, поднося бутылку с водой к губам.

— Прошло почти полтора дня.

Моя рука задрожала, и вода потекла по подбородку.

— О, вот, у меня есть…

Я взглянула на него, когда его голос оборвался, но он смотрел на мою грудь. Я посмотрела вниз, и мой желудок скрутило в панике, когда я поняла, что рубашка, которую я носила, была распахнута, открывая верхнюю часть клейма. Я потянулась, чтобы закрыть ее, но он двигался быстрее и поймал меня за запястье.

— Что это?

Вся беззаботность испарилась из его голоса, и у меня перехватило дыхание. Я попыталась вырвать руку, но его хватка усилилась. Прежде чем я успела отреагировать, он протянул свободную руку и сдвинул мою рубашку. Я собралась с духом, но он просто смотрел, мускул на его челюсти дрогнул. Он опустил руку, легко расстегнув еще одну пуговицу одной рукой, и еще больше расстегнул мою рубашку, обнажив всю отвратительную отметину, пока я сидела там, застыв.

— Что это? — спросил он низким голосом, снова встречаясь со мной взглядом.

Я не могла ответить, мое сердце бешено колотилось в груди. Он изучал меня своими проницательными глазами, его рука все еще сжимала мое запястье. Он снова посмотрел на шрам, и я вздрогнула, когда его пальцы прошлись по грубой, рельефной коже.

— Это буква «J»?

Меня накрыла волна головокружения.

— Это Мадам сделала это с тобой?

— Пожалуйста. — Слово вырвалось у меня само собой.

Он замолчал и изучал мое лицо, крепко сжав челюсти.

— Не говори ему, — шепотом взмолилась я.

Его брови поползли вверх, и голос был полон недоверия, когда он ответил:

— Что?

— Пожалуйста, Ли. — Я не могла объяснить лучше, но от мысли, что Вольф увидит это клеймо, мне стало дурно. Я не хотела, чтобы он видел, насколько я была сломлена. У него были бы вопросы, как у Ли, как у Трея, и я не могла рассказать ему обо всех ужасных вещах, которые я пережила, или обо всех ужасных вещах, которые я сделала другим людям.

— Я ни за что на свете не стану держать это в секрете от моего лучшего друга о его младшей сестре.

Я закрыла глаза от поражения и ужаса, сильно дрожа. Он тяжело вздохнул и притянул меня обратно к себе на колени. Я напряглась, как доска, прижавшись к его груди, когда он снова плотно укутал нас обоих одеялом.

— Как, черт возьми, ты выжила в той реке? — пробормотал он, и я поняла, что его пальцы скользят по моим ребрам, медленно обводя ими рубашку. — У тебя совсем нет жира на костях.

Я наклонила голову вперед, так что мои волосы упали на лицо, как занавес, прячась за ним.

— Вольфу лучше привести Сэйбла, — продолжил он. — Мне нужно, чтобы он зашил мне ногу, прежде чем я потеряю ее, как ты так любезно предсказала.

Это привлекло мое внимание. Я не помню, чтобы что-то говорила о его ноге. Я вообще не помнила, чтобы он был ранен. Я прикусила губу, когда моя сила отозвалась — слабая, но живая. Мой мозг был словно набит густой грязью, но одно я знала наверняка: я не могла исцелить его, потому что Вольф не мог знать о моей силе.

Кончики моих пальцев покалывало. Что, если он действительно пострадал?

Я не могу.

Что, если я просто проверю? Я могла бы проверить. Он бы даже не узнал. Мои пальцы нащупали полоску обнаженной кожи между его брюками и рубашкой. Он подпрыгнул, когда я дотронулась до него, но просто пробормотал что-то о холодных руках.

Я попыталась сосредоточиться на том, чтобы выпустить крошечную частичку своей силы, тончайшую ниточку, которая потекла к его ноге. Я закрыла глаза и увидела это в своем воображении. Длинная рваная рана на его голени была глубокой и все еще кровоточила. Требовалось наложить швы, но что еще более срочно, мои силы проявились там, где пустила корни инфекция.

Черт.

В этой пещере не было проточной воды — невозможно было промыть рану так, как это было необходимо.

Я не могу.

Возможно, ногу даже придется тампонировать.

Я не могу.

Я видела, как люди теряли конечности из-за инфекции. Я сама дважды ампутировала кости. Это было ужасно.

Он расскажет Вольфу.

Именно так поступил бы Трей.

У моего мозга не было ответа на этот вопрос.

Итак, я продолжала выпускать свою силу как можно медленнее, чтобы он не заметил. Я никогда раньше не залечивала раны целенаправленно медленно. Было больно, но я не могла сказать, было ли это из-за того, что я сдерживала большую часть своей силы, или я все еще была измотана рекой. Казалось, это заняло много времени, и у меня наполовину потекла кровь из носа, впитываясь в его рубашку там, где мое лицо было прижато к его груди, но, наконец, рана закрылась незаметно для него. Я убрала руку и с облегчением закрыла глаза.

Глупая.

Я не могла сказать, имел ли мой мозг в виду меня или его, но в любом случае, это, вероятно, было правильно.