3

Я понимала, что все еще жива, потому что чувствовала себя ужасно.

Все мое тело дрожало. Я открыла глаза и увидела, что меня прибило к огромному поваленному дереву в реке. Верхняя часть моего тела лежала на стволе дерева, руки цеплялись за обледеневшие ветви, но остальная часть меня все еще была погружена в ледяную воду. Мои зубы стучали так сильно, что я почти испугалась, что они сломаются. Потребовалось много попыток, чтобы влезть на дерево, моя кожа была ободрана о скользкую кору, но мне удалось вытащить большую часть своего тела из воды. Я знала, что мне нужно встать и двигаться, найти укрытие и развести огонь, иначе я умру от переохлаждения, но, казалось, я не могла найти в себе сил, ни умственных, ни физических. Я просто чертовски устала. Я больше не хотела бороться за выживание. Я хотела Трея. Я хотела заснуть и проснуться в его объятиях.

Пенистая белая вода продолжала с ревом проноситься мимо, увлекая за собой другие большие ветки и бревна. Дерево, за которое я цеплялась, раскачивалось под напором воды, угрожая утянуть его вниз по течению. Куски плавучего льда ударялись о нижнюю часть моего тела, и постоянный ледяной туман брызгал мне в лицо. Мои ноги все еще были в воде, и я их совсем не чувствовала.

Ты — река, Боунс.

Мои губы дрогнули. Я сомневалась, что кто-нибудь еще нашел бы это таким же забавным, как я.

Я то приходила в сознание, то теряла его, и небо светлело. Моя мокрая одежда и волосы замерзли. Меня больше не трясло, и я была почти уверена, что это признак приближения смерти. Однако это знание не принесло никакого страха — только облегчение от того, что скоро тихая темнота окутает меня.

Подожди меня, Трей. Пожалуйста, возьми меня с собой.

Солнце уже взошло, когда странный шум прорезал туман. Я отвела глаза ровно настолько, чтобы увидеть Ли, бегущего по берегу ко мне. Его губы шевелились, но звук был искажен. Он, не колеблясь, бросился в воду и поплыл ко мне.

— Нет, — прохрипела я хриплым шепотом. — Нет!

Он проигнорировал меня, забравшись на дерево и легко балансируя на скользкой коре. Он встал надо мной и начал отрывать мои пальцы от ветки. Я пыталась цепляться за него, но мое тело было оцепеневшей, замороженной тюрьмой.

— Эмбер, пусти! — Я поняла, что он кричит на меня.

— Н-н-нет, — выдавила я сквозь стучащие зубы, но ветка выскользнула у меня из пальцев, и мы оба скатились со скользкого бревна в воду. Я напряглась в ожидании мучительного холода, но ничего не почувствовала. Я пыталась дрыгать ногами, чтобы выбраться на поверхность, но мое тело едва двигалось, и я просто продолжала погружаться, пока чья-то рука не схватила меня за руку и не дернула вверх. Я вынырнула на поверхность, задыхаясь. Ли схватил мое лицо, пытаясь удержать его над водой. Его глаза впились в меня.

— Эмбер! Ты…

Он издал болезненный стон, когда бурное течение швырнуло его на скалу, и мы оба снова ушли под воду. Несмотря на то, что вода пыталась разлучить нас, он не отпускал мою руку. Он снова вытащил меня на поверхность, и я сморгнула воду с глаз, мои зубы неудержимо стучали.

— Я держу тебя, — пообещал он, обхватив одной рукой мой подбородок, а другой начав плыть.

Я смотрела на облачное небо, пока он тащил меня на спине, чувствуя, что выплываю из своего онемевшего тела. Я слышала, как он делает глубокие, контролируемые вдохи, двигаясь по воде. Как только он смог коснуться дна, он встал и заключил меня в объятия, прижимая к своей груди. Вода струилась с нас обоих, когда он осторожно направился к берегу.

— Эмбер, ты меня слышишь? — спросил он ровным, но настойчивым голосом.

Я уставилась на него, сильно дрожа. Пряди его черных волос прилипли к лицу, с подбородка капала вода. Он встретился со мной взглядом, и его челюсть сжалась.

— Не засыпай, — приказал он.

Он споткнулся о галечную отмель на берегу реки и со стоном упал на колени. Он уложил меня, его пальцы прижались к моей шее в поисках пульса. Я все еще не чувствовала своего тела, и усталость навалилась на меня, мои веки затрепетали и закрылись.

— Эмбер! — Он мог бы схватить меня за подбородок. — Не спи!

Я не могла снова открыть глаза, и он выругался, снова заключая меня в объятия.

— Не смей, блядь, умирать у меня на руках, — прорычал он, а затем бросился бежать.

Несмотря на то, что моя голова билась о его грудь, я постепенно теряла сознание.

Я проснулась в кромешной тьме. Я лежала на холодном каменном полу, все еще дрожа, но ничего не могла видеть. На мгновение мне стало страшно, не нахожусь ли я все еще в той ужасной камере под сторожевой башней, но затем вспыхнул свет, ослепив меня. Я моргнула, пытаясь дать глазам привыкнуть, и сфокусировалась на лице Ли, пока он разжигал небольшой костер. Оглядевшись, я увидела мокрые скалы. Мы были в гребаной пещере?

Ли встал и схватил рюкзак с пола пещеры. Когда огонь осветил пещеру сильнее, я увидела несколько рюкзаков и припасы. Это была не просто случайная пещера; это было убежище или…

Мои мысли прервались, когда Ли начал снимать с себя мокрую одежду. Он повернулся ко мне спиной, но я уставилась на его стройное, мускулистое тело. Он был более стройным, чем Вольф, и менее крепким, больше похожим на артистов из труппы, которые когда-то путешествовали со Жнецами. Черные татуировки покрывали его спину и руки — неровные черные штрихи, которые обвивались вокруг его рук и изгибались по спине в плавном, непредсказуемом узоре. Это было больше похоже на то, что кто-то размазал чернила по его спине, чем на любую татуировку, которую я когда-либо видела.

Раздался влажный шлепок, когда его мокрая одежда тяжело упала на пол, напомнив мне, какой ледяной и промокшей была моя собственная одежда. Возможно, я испугалась его намерений, когда он разделся догола, но он оделся так же быстро, как и разделся, двигаясь со скоростью, за которой было трудно уследить. Застегивая рубашку, он обернулся и поймал мой пристальный взгляд, и уголок его рта дернулся вверх; я не могла найти в себе сил беспокоиться.

Части моего тела, которые я чувствовала, горели от холода, в то время как остальные ощущались как тяжелые гири, привязанные ко мне. Я попыталась согнуть затекшие пальцы, но они просто дернулись.

Ли схватил что-то из рюкзака и, обойдя костер, опустился на колени рядом со мной.

— Ладно, вот в чем дело, — сказал он. — Мы должны снять с тебя эту мокрую одежду, чтобы ты не замерзла насмерть.

Меня охватил приступ паники.

— Я собираюсь помочь тебе, — продолжил он, — потому что ты никак не сможешь сделать это сама.

— Нет, — прохрипела я.

— Если тебе от этого станет легче, Вольф выбьет из меня все дерьмо за все это.

— Нет. — Мой голос звучал так слабо.

— Какого черта, по-твоему, должно было случиться, когда ты бросилась в наполовину замерзшую реку? — Его голос стал резче.

Я попыталась отодвинуться, от страха у меня закружилась голова, но вся я была онемевшей и измученной, и я дрожала так сильно, что казалось, у меня начинается судорога. Он взял меня за руку и поднял на ноги, отчего комната накренилась и закружилась, когда боль пронзила мою голову. Когда я снова смогла сосредоточиться, он расстегивал пуговицы на рубашке Скар, и паника поглотила меня целиком.

— Нет!

Это было похоже на пробуждение после того, как меня накачали наркотиками, и осознание этого не помогало. Я попыталась оттолкнуть его руки, но мое тело двигалось вяло. Тем не менее, мне удалось усложнить задачу настолько, что он не смог справиться с пуговицами.

— Эмбер, остановись. Я пытаюсь тебе помочь.

Я не ответила, вложив всю свою энергию в то, чтобы заставить свои онемевшие конечности двигаться. Внезапно он отпустил мою рубашку и схватил мое лицо обеими руками, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Он скривился, словно от физической боли.

— Я не собираюсь причинять тебе боль!

— Стой!

— Ты умрешь от переохлаждения, если останешься в этой мокрой одежде.

Мне было все равно. Мой мозг пытался затащить меня обратно в палатку Джака в пустыне. Он отпустил мое лицо, и я чуть не упала, пытаясь вырваться.

— Смотри, — он показал мужскую фланелевую рубашку. — Я принес тебе кое-что из своей одежды. Я помогу тебе одеться, вот и все, клянусь.

Мне удалось немного отодвинуться назад, но он поймал меня за руку. Я попыталась вырваться, у меня закружилась голова, когда я судорожно вдохнула.

— Боги, Эмбер, пожалуйста, помоги мне, — тихо попросил он.

— Не прикасайся ко мне, — выдавила я.

— Если бы это не было вопросом буквально жизни и смерти, я бы не стал. — В его глазах промелькнула боль, но я увидела, как на его лице застыла решимость. — Но я не позволю тебе умереть.

— Нет!

— Прости, — сказал он и притянул меня к себе.

Я пыталась бороться, но мои слабые попытки были смехотворны. Лицо Джака поплыло перед моим взором. Он стянул штаны Скар с моих бедер, и я заплакала — яростные и беспомощные слезы катились по моему лицу.

— Пожалуйста, остановись! — Я умоляла, сопротивляясь ему на каждом шагу. — Прости! Прости!

Он не ответил, его челюсть была плотно сжата, когда он снял с меня брюки и отбросил их в сторону. Холодный камень обжег мою обнаженную кожу, и на мгновение я подумала, что меня сейчас стошнит от паники, но он быстро натянул на мое тело мужское нижнее белье. Паника немного отступила, но я возобновила свои попытки сбежать, когда он снова потянулся к пуговицам рубашки.

— Эмбер! — рявкнул он. — Прекрати. Я не причиню тебе вреда.

— Пожалуйста, не… не делай этого! — Я задыхалась, пытаясь оттолкнуть его.

— Черт возьми, боги, — прорычал он.

Он схватил меня за руку и притянул к себе на колени, прижимая спиной к его груди. Одной рукой он обхватил меня за торс, прижимая мои руки к бокам, а свободной начал расстегивать рубашку. Я попыталась вырваться из его хватки, но он был намного сильнее меня. Он расстегнул рубашку и начал стаскивать ее с моих плеч.

— Нет! — Я всхлипнула.

— Эмбер, просто позволь мне… — его голос оборвался, а тело замерло позади меня.

Я снова попыталась вырваться, и на мгновение мне показалось, что мне это удалось, но потом я поняла, что он просто двигался вместе со мной, чтобы повернуть меня спиной к свету костра. Кончики его пальцев коснулись покрытой шрамами кожи верхней части моих плеч, и я напряглась.

— Что это? — спросил он тихим, опасным голосом.

Я зажмурила глаза, пытаясь наклониться вперед как можно сильнее. Он еще не заметил клеймо у меня на груди. Мое дыхание перешло в резкие, задыхающиеся рыдания, и мое тело задрожало.

— Черт, ладно, ладно, держи. — Он стянул с меня мокрую рубашку, но замер, когда открылась остальная часть спины. Он выругался себе под нос, затем схватил свою теплую фланелевую рубашку и начал переодевать меня в нее.

Я засунула руки в рукава, отчаянно стараясь натянуть рубашку как можно быстрее. Я все еще сидела у него на коленях, давая ему прекрасный обзор моей спины, но, по крайней мере, он не мог видеть мою грудь. Он помог натянуть рубашку мне на плечи и обнял меня, чтобы застегнуть ее. Я приготовилась броситься прочь, когда он закончит застегивать пуговицы, но он быстро переместился, укутав нас обоих одеялом. Я попыталась оттолкнуть его, но он только плотнее натянул одеяло, обхватив обеими руками мой торс и прижимая меня к своему телу.

Извивание только заставило его руки напрячься еще сильнее, и, черт возьми, я не могла дышать. Я вернулась в палатку Джака, не в силах пошевелиться, паника захлестнула мои легкие и захлестнула меня.

— Я просто пытаюсь согреть тебя. — Его теплое дыхание коснулось моей шеи, заставляя мою кожу покрыться мурашками. — Я не причиню тебе вреда, Эмбер, клянусь.

Я не могла ему ответить. Огонь поплыл у меня перед глазами, когда я начала задыхаться от коротких вдохов.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Все в порядке, Эмбер, ты в безопасности. Просто постарайся дышать.

Я медленно приходила в себя. Я лежала на боку, а всего в нескольких футах от меня от костра остались тлеющие угли. Я была завернута в одеяло…

Одеяло сдвинулось, и я поняла, что также была завернута в другое тело.

Я в тревоге напряглась, и руки, державшие меня, разжались. Я перекатилась на спину и уставилась в лицо Ли над своим. Он приподнялся, опираясь одной рукой на одеяло рядом с моей головой.

— Все в порядке, ты отключилась. — Он улыбнулся, но это выглядело натянуто. — Это обычно происходит, когда ты не дышишь.

Я просто смотрела на него. Мой мозг был вялым, а тело тяжелым, но не от холода. Я чувствовала себя — черт возьми— так, словно меня тошнило.

— Эмбер? — Он нахмурился.

Было ли это началом лихорадки эмоционального истощения? С чего бы мне заболеть лихорадкой эмоционального истощения? Я не исцелилась…

Это ударило меня как удар под дых — река. Должно быть, мои силы сработали сверхурочно, чтобы не дать мне замерзнуть до смерти. Я закрыла глаза, чувствуя себя окончательно разбитой. Я даже умереть толком не смогла.

— Ты не обязана говорить со мной, но не могла бы ты просто кивнуть, или покачать головой, или еще что-нибудь, чтобы я знал, что ты меня слышишь?

— Пошел ты, — пробормотала я, не открывая глаз.

— Вау, — в его голосе звучало веселье, — Ты благодаришь так же, как и твой брат, когда кто-то спасает вам жизнь.

Я повернулась на бок, уставившись в огонь. Я хотела, чтобы он перестал сравнивать меня с моим братом. Мой брат думал, что я сбежала. Он думал, что последние двенадцать лет ничего не значат. Он думал, что я даже не начала искупать вину за смерть Дюна.

— Я почти уверен, что у тебя в волосах кровь. Ты ударилась головой в реке?

В затылке у меня пульсировала боль, но мне было все равно.

— Ну же, Эмбер, пожалуйста?

Я не обращала на него внимания, тупо уставившись в огонь.

Ли страдальчески вздохнул.

— Ты собираешься заставить меня все делать по-плохому, не так ли? — Когда я все еще не ответила, он переместился и схватил меня за плечо, поднимая меня вертикально. — Ладно, пусть это будет нелегко.

От этого движения у меня закружилась голова, а когда он отпустил мою руку, я покачнулась, когда комната накренилась. Он снова быстро схватил меня.

— У тебя, наверное, сотрясение мозга, иди сюда. — Он потянул меня назад, между своих ног, поднял мои руки и положил их поверх своих поднятых коленей. — Ты можешь держаться за меня, если это поможет.

Я не хотела этого, но и не хотела врезаться лицом в каменный пол, поэтому вцепилась в его колени, когда комната закружилась. Его руки схватили мою голову и наклонили ее вниз, его пальцы перебирали мои волосы. У меня перехватило дыхание, когда его пальцы надавили прямо на источник боли, пронзившей мою голову. Он осторожно раздвинул мои волосы, чтобы рассмотреть их.

— Черт, да, у тебя здесь шишка приличных размеров, но она больше не кровоточит. — Он помолчал, затем пробормотал: — Кто знает, сколько крови ты потеряла.

Его руки снова прошлись по моим волосам, и я почувствовала, как он задержался на большом шраме на моем виске, полученном от рейдеров. Он наклонил мою голову набок, чтобы увидеть шрам, исчезающий в волосах, и нежно провел пальцем по неровной линии.

— Что здесь произошло?

— Ничего, — пробормотала я.

— О, так ты со мной разговариваешь!

Что-то в том, как он это сказал, напомнило мне Сэма, и меня захлестнула печаль.

— Это довольно большой шрам из-за «ничего».

Я не собиралась объяснять свои шрамы этому незнакомцу.

— Это ничего, — сказала я резче, вырывая голову из его рук и снова глядя вперед.

— Дай угадаю, эти шрамы у тебя на спине тоже ничего не значат?

Мой позвоночник напрягся, когда воспоминание о том, как он прикасался к моей покрытой шрамами спине, всплыло во мне. Я попыталась вспомнить, что еще он видел, но мои воспоминания были туманными и обрывочными. Я ждала, когда он спросит о клейме, с сердцем, подпрыгивающим в горле.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это шрамы от кнута, — сказал он с резкостью в голосе.

Я не ответила.

— И к тому же они не такие уж старые.

Я отпустила его колени, чтобы положить дрожащие руки себе на колени.

— Это Мадам сделала это с тобой? — Поскольку я по-прежнему ничего не говорила, он заговорил снова, его голос стал резче. — Ты же знаешь, что твой брат не позволит тебе уйти от ответа на эти вопросы.

Боги, вот почему я, блядь, не хотела, чтобы он знал. Я ничего этого не планировала. Предполагалось, что я буду мертва. Ли, должно быть, не видел клеймо. Я сомневалась, что он промолчал бы об этом, если бы увидел.

— Так вот почему ты не хотела переодеваться в присутствии Скар?

До меня донесся знакомый запах крови, и я попыталась отвлечься. Я посмотрела на свои голые ноги, отметив многочисленные синяки и царапины, покрывавшие мою кожу от ударов о камни в реке. Хотя крови у меня не было. Откуда она взялась? Я взглянула на ноги Ли и поняла, что на одной икре у него грязная повязка. Мои пальцы дернулись от желания поправить ее. Он хотя бы промыл рану? Нет, это не имело значения. Мне было все равно. Я не собиралась спрашивать…

— Что случилось с твоей ногой?

— О нет! — Он отрывисто рассмеялся. — Ты не можешь отказываться отвечать на мои вопросы, а потом задавать их мне.

— Я ответила на твой гребаный вопрос, — огрызнулась я.

— Ты ответила на один вопрос, сказав, что не будешь отвечать на него.

Его голос звучал раздраженно, но в то же время и весело, и это сочетание почему-то привело меня в ярость.

— Ладно, — прорычала я ему, — пусть она заразится и загноится из-за твоей дерьмовой перевязки, но когда ты потеряешь всю свою гребаную ногу, не приходи ко мне плакаться.

Наступило короткое молчание.

— Значит, она все еще там.

— Что? — рявкнула я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

Он улыбнулся мне.

— Эмбер, о которой я так много слышал.

Я отвернулась, надеясь, что он не заметил боли, промелькнувшей на моем лице.

— Я не она.

— Так кто же ты тогда такая?

Чертовски хороший вопрос.

Я задрожала, и страх наполнил меня. Я чувствовала, как лихорадка подкрадывается все ближе. У меня оставались считанные минуты до того, как я начну бредить. Должна ли я предупредить его? Мои руки дрожали, и я сжала их в кулаки на коленях. Я была бы полностью в его власти, выведена из строя. Кто знает, что он может сделать?

Мне нужно было немного пространства. Я попыталась высвободиться из-под его ног, но он поймал меня за руку, и я съежилась.

— Я не причиню тебе вреда, Эмбер, — сказал он, его голос смягчился.

— Прекрати называть меня так, — огрызнулась я, пытаясь высвободиться.

— Как тебя называть? Как твое имя?

— Меня зовут не так.

— Ладно, так как тебя зовут? — Он поднял бровь и ждал.

Я отвела взгляд. Я не знала, что ему сказать. Все, что я знала, это то, что Эмбер умерла в пустыне, когда ей было десять лет. Солнце, ветер и хищники сдирали с нее кожу, пока не остались одни кости, но Боунс — это тоже не я.

Я никогда не говорила Трею своего настоящего имени. Я никогда не слышала, чтобы он произносил мое настоящее имя с почтением, желанием и любовью. Он отдал мне всего себя, а я никогда не доверяла ему эту последнюю частичку себя. Он умер, так и не узнав, кем я была на самом деле. Слезы, с которыми я боролась, покатились по моему лицу.

— Я должен тебя как-то называть. Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Веснушка?

Мне было все равно.

— Вот, посмотри на меня. — Голос Ли звучал так, словно он говорил где-то далеко. — Мне нужно убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга.

Я закрыла глаза. Я даже не сказала ему своего настоящего имени.

— Веснушка? Эй, что случилось?

Я сжала челюсти, пытаясь унять стук зубов. От холода у меня заболели кости. Он развернул меня лицом к себе, и мои глаза снова открылись. Он наклонился ближе ко мне, нахмурившись, и я уставилась в его темно-карие глаза. Они не были карими, как у Трея, или карими, как у Гриза. Я моргнула, когда мое зрение затуманилось от слез, пытаясь сфокусировать его.

Я подпрыгнула, когда его пальцы коснулись моего лица, и его брови поползли вверх, но он просто медленно вытер слезы, хлынувшие из моих глаз. Он нахмурился еще сильнее и поднес руку к моему лбу.

— Черт возьми, ты вся горишь, — пробормотал он.

Мои глазные яблоки были горячими и сухими, как наждачная бумага. Его руки снова обхватили мои предплечья и переместили мое тело, притягивая меня к себе на колени и снова укутывая одеялом нас обоих. Я хотела оттолкнуть его, но мне было так холодно, а он был таким теплым. Мое предательское тело прижалось к нему, отчаянно ища его тепла.

— Эти чертовы глаза, — пробормотал он, по-видимому, самому себе.

Я ведь собиралась ему что-то сказать, не так ли? Или это было что-то, о чем я не собиралась ему говорить?

Это было что-то важное, что-то, что мне нужно было запомнить, но мои глаза закрылись.