2

Когда я заснула во второй раз, кто-то позади меня резким голосом позвал моего брата по имени. Вольф поймал меня за руку как раз в тот момент, когда я начала наклоняться, не давая мне снова упасть с лошади. Они стояли там, вполголоса споря, пока я пыталась не заснуть.

— Либо ты это сделаешь, либо это сделает один из нас, — сказал Сэйбл достаточно громко, чтобы я разобрала.

Вольф прорычал что-то, чего я не расслышала, затем подошел к лошади сбоку. Мое сердце дрогнуло, когда он протянул руку, но он просто вскочил на лошадь позади меня. Я напряглась, и он почувствовал себя таким же напряженным, когда обнял меня за талию и взял поводья. Он не сказал мне ни слова, просто подгоняя лошадь продолжать следовать за Сэйблом.

Интересно, был ли он сейчас такого же высокого роста, как папа. Когда мне было десять, он был близок к этому, но у восемнадцатилетнего Вольфа были тощие руки и ноги. Он все еще был худощав, но шире в плечах и мускулистее. Он определенно казался выше, чем я помнила.

Я пыталась бодрствовать, но снова начала засыпать, когда адреналин схлынул. Я продолжала дергаться в сознании, пугая Вольфа и лошадь. Это напомнило мне о поездке с Треем, когда мы были в бегах, но Трей не ругался каждый раз себе под нос, как это делал мой брат. В конце концов, я потеряла сознание, потому что следующее, что я помнила, открыв глаза, я увидела, что солнце скрылось за горами. В лесу было очень темно, но впереди виднелось теплое сияние света. Я прищурилась и, когда мы приблизились, поняла, что это хижина.

Когда мы наконец вышли из-за деревьев на небольшую поляну, я едва могла разглядеть какие-либо детали темного деревянного здания. Она была маленькой, и окна были закрыты чем-то похожим на промасленную бумагу, из-за чего видны были только тени, движущиеся внутри. Воздух наполнился запахом древесного дыма. Где, черт возьми, мы остановились?

Вольф спешился, а затем стащил и меня. У меня дрожали ноги, когда он ставил меня на землю, и ему пришлось почти нести меня в хижину. Я слишком устала, чтобы сдерживать стук зубов. Наши ботинки прогрохотали по небольшому деревянному крыльцу, и мы вошли внутрь.

Жар окатил меня, и я чуть не заскулила от облегчения. Вольф усадил меня перед камином и прорычал, чтобы я села, что я и сделала. Я прижалась как можно ближе к огню, адреналин снова придал мне бодрости. Мой взгляд заметался по комнате. Там были женщина и рыжеволосый веснушчатый мужчина в такой же выцветшей зелено-коричневой униформе, как и остальные. Они оба стояли посреди комнаты, изучая меня, скрестив руки на груди.

— Это она? Я думал, она будет, ну, знаешь, крупнее. — Рыжеволосый мужчина ухмыльнулся. Его волосы были коротко подстрижены, и у него была аккуратно подстриженная короткая борода такого же рыжего цвета, как и его волосы.

— Кай, — проворчал Вольф.

— Чья это кровь? — спросила женщина, глядя на Вольфа.

— Не ее, — проворчал он, снимая рюкзак и куртку. Он поднял на меня тяжелый взгляд. — Полагаю, она кого-то пытала. Это ведь твоя работа, не так ли, Эмбер?

Стыд сковал меня. Я не могла не взглянуть на Ли, точно зная, откуда Вольф получил эту информацию. Ли уставился на меня в ответ с вызывающим выражением на лице, когда снимал рюкзак. Я опустила глаза и придвинулась ближе к огню.

— Вау, она такая же разговорчивая, как и ты, — сказал Кай.

— Заткнись, Кай, — сказал Вольф, но он не казался сердитым.

Я услышала, как он приближается ко мне, и каждый мускул в моем теле напрягся. Он присел передо мной на корточки и схватил мои связанные запястья, заставив меня вздрогнуть. В свете костра блеснул нож, но он просто снова разрезал стяжки. Зачем он так тянет время? Это слишком сильно напомнило мне о том, как я сидела в темной камере под сторожевой башней, паникуя по поводу того, как Мадам накажет меня. Когда стяжка упала, он вложил нож в ножны и взял мои запястья по одному, закатывая рукава, как будто хотел убедиться, что завязки не добавили новых следов.

— Сними куртку, — приказал он.

Я неуклюже подчинилась, желая, чтобы он отступил и дал мне больше пространства. Он забрал у меня куртку, но нахмурился при виде моей окровавленной рубашки.

— У тебя грязная одежда, — пробормотал Вольф, затем спросил громче: — Скар, как думаешь, у тебя есть что-нибудь, что могло бы ей подойти?

— Возможно, — нахмурившись, ответила женщина.

Вольф схватил меня за руку и поднял на ноги. Я надеялась, что он не заметил, как я снова вздрогнула. Мои нервы были на пределе.

— Иди со Скар, — Вольф подтолкнул меня в сторону женщины.

Я подчинилась, следуя за Скар, которая вела меня в одну из спален, и притворилась, что не слышу обрывков разговора, который раздавался позади нас.

— Эта крошечная девочка — та самая…

— Кай, заткнись.

— Ты видел, как…

— Какого хрена…

— Вольф, ты должен…

Скар закрыла дверь, заглушив голоса. Я прижалась спиной к стене и увидела маленькую спальню с двойными рядами двухъярусных кроватей. Скар на мгновение окинула меня взглядом, прежде чем пройти мимо к рюкзаку, лежащему на одной из кроватей. Я осталась на месте, потирая воспаленные запястья и наблюдая, как она достает несколько предметов одежды. Она выглядела немного старше Вольфа, может быть, около сорока. Ее кожа была светло-коричневой, а короткие каштановые волосы собраны в тугой хвост, что почему-то выглядело одновременно и опасным. Мой взгляд упал на пистолет в кобуре у нее на поясе.

— Они будут велики, но зато чистые и сухие, — сказала она.

Она протянула мне одежду, и я осталась стоять у стены, ожидая, когда она уйдет, чтобы я могла переодеться. Когда она не двинулась с места, я тоже. Скар изучала меня, и я ненавидела чувствовать себя такой беззащитной.

— Вольф все время следит за тобой, — сказала она. — Нет ничего такого, чего бы я не видела раньше.

Гребаный ад.

Я не собиралась позволять этой женщине видеть ни один из моих шрамов. Моя рубашка была вся в крови, но она уже засохла. Может быть, мне сойдет с рук простая смена штанов. Я выскользнула из своих холодных, влажных, грязных штанов и натянула новые. Они были слишком велики в талии и слишком длинны, но я просто сняла ремень с брюк и продела его через петли в брюках Скар, туго затянув. Я закатала штанины до тех пор, пока не смогла ходить, не спотыкаясь о ткань. Закончив, я положила ее рубашку на маленький приставной столик рядом с собой и встретилась с ней взглядом, надеясь, что не выгляжу такой испуганной, какой себя чувствовала.

— Мне не нужна рубашка, — сказала я.

Скар нахмурилась.

— У тебя грязная рубашка. Давай, мы постираем твою одежду сегодня вечером, и ты сможешь снова надеть ее завтра.

Завтра? Завтра я все еще буду жива? Паника угрожала задушить меня, поэтому вместо этого я подавила гнев.

— Нет.

Она наклонила голову, ее глаза сузились.

— В чем дело?

— Ничего. — Я сердито посмотрела на нее. — Моя рубашка в порядке.

— Ты имеешь в виду ту, которая вся в крови?

— Все в порядке, — процедила я сквозь зубы.

Она поджала губы, выглядя почти удивленной.

— Ты такая же упрямая, как и он. Прекрасно, но готова поспорить на выпивку, что Вольф отправит тебя обратно сюда переодеваться.

— Вольф может идти к черту, — выплевываю я, прежде чем успеваю подумать передумать.

Она подняла брови.

— Ладно, пошли.

Мы вышли, и Вольф начал что-то говорить, но Скар перебила его.

— Прежде чем ты накричишь на меня, она не хотела новую рубашку. — Скар подошла туда, где Ли наполнял раковину, моя куртка лежала на стойке рядом с ним.

— У тебя рубашка грязная. — Вольф уставился на меня.

Остальные мужчины рассредоточились по комнате, но я чувствовала, что все взгляды устремлены на нас. Я не ответила, уставившись на несколько случайных пятен потертого желтого линолеума, оставшихся на кухонном полу.

— Эмбер, иди переоденься, чтобы мы могли постирать твою рубашку.

— Нет.

— Почему нет? — рявкнул он.

— Она сухая, — процедила я сквозь зубы. Это было знакомо — как будто мы следовали старому шаблону.

— Мне все равно, сухая она или нет; она вся в крови.

Его голос повысился, а руки уперлись в бока; часть меня чувствовала садистское удовлетворение от того, что я прорвалась сквозь его маску спокойствия. Я не ответила, вспомнив, как игнорирование его злило его еще больше, когда мы были детьми. Очевидно, это все еще работало, потому что, когда он заговорил снова, его голос был опасным.

— Иди смени рубашку, или кто-нибудь из нас сменит ее за тебя.

Мой взгляд метнулся к нему, от ярости и паники меня затошнило. Он бы этого не сделал. Но он смотрел на меня в ответ, выражение его лица было холодным и суровым. Черт. Я изо всех сил пыталась придумать, что бы такое сказать.

— Если вы просто дадите мне немного гребаного уединения, я сделаю это. — Я надеялась, что они не услышали нотку паники в моем голосе.

Бровь Вольфа нахмурилась, но, к моему удивлению, Скар спасла меня.

— Это окно так чертовски громко скрипит, что, если она попытается выбраться, мы все это услышим, — пробормотала она.

Вольф обменялся с ней долгим взглядом, прежде чем кивнуть.

— Хорошо. Но быстро переодевайся, Эм, или я войду.

Я переоделась быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

После того, как я снова появилась в рубашке Скар и передала свою брату, он велел мне пойти посидеть у огня, что я и сделала. Сэйбл и Кай свернулись калачиком на диване. Так сидел в одном из кресел. Я обошла их всех стороной и села на пол спиной к камину, подтянув колени к груди. И что теперь? Он собирался заставить меня ждать?

Очевидно, так оно и было.

Я пыталась не замечать Сэйбла и Кая, но они были прямо в поле моего зрения. Кай запустил пальцы в длинные светлые волосы Сэйбла, пока они целовались. Когда они оторвались друг от друга, Кай сказал что-то, что заставило Сэйбла улыбнуться и снова поцеловать его. Двое мужчин выглядели такими влюбленными. Я теребила рукав рубашки, чувствуя, как к горлу подкатывают эмоции — темная, жалкая зависть и глубокая, болезненная тоска.

Я так сильно скучала по Трею.

Вольф присел рядом со мной на корточки с тарелкой еды и стаканом воды.

— После того, как ты что-нибудь съешь, тебе следует лечь спать, — сказал он.

Я уставилась на него, отказываясь взять предложенную тарелку.

— И что потом?

— Тогда мы отправляемся домой.

Он не имел в виду… Не наш дом…

— Какой дом? — прошептала я.

Он посмотрел на меня как на дурочку, и у меня волосы встали дыбом.

— Наш дом. Карт.

— Что! — Слово вырвалось у меня — слишком громкое и слишком паническое.

Я заметила, как Сэйбл и Кай выпрямились и сели на край дивана. Скар, Ли и Так зависли между гостиной и кухней, наблюдая.

Вольф поставил тарелку и воду на пол, свирепо глядя на меня.

— Ты возвращаешься, чтобы мы могли наконец провести суд.

Суд?

Я уставилась на него, в ушах у меня зазвенело. Он ждал, как будто ожидал, что я что-нибудь скажу, но я смогла выдавить только одно слово:

— Что?

— У нас будет суд, — повторил он громче, как будто думал, что я его не услышала, — поскольку ты сбежала в прошлый раз.

Я тупо смотрела на него, казалось, целую вечность. Сбежала? Когда я смогла пошевелить губами, слова вышли дрожащими:

— Я не убегала.

— Тогда куда ты, черт возьми, подевалась? — он бросил вызов.

— Я была изгнана. — Мой контроль ускользал. Это, должно быть, был кошмар. — У меня был гребаный суд.

— Следи за языком, Эм.

Как только знакомые слова слетели с его губ, на его лице появилось странное выражение, как будто он сказал их, не подумав, но я заметила, что покраснела. Следить за языком?

— Я не гребаный ребенок, Вольф.

Он сверкнул глазами, но не обратил на это внимания.

— Не лги мне, Эмбер. Я знаю, что ты манипулировала охранником, чтобы он выпустил тебя, а потом сбежала. Мы обыскивали крепость несколько дней. Как ты выбралась за стену?

Что-то ледяное вытеснило гнев.

— Я не сбегала! Папа вывел меня за стену и сказал, что я изгнана!

Тело Вольфа напряглось от моих слов, его глаза резко сузились, глядя на мое лицо.

— О, и что? Потом он вернулся и солгал совету, Министерству, всей крепости и мне об этом? Если я и буду кому-то доверять, то только папе, а не убийце.

У меня горели глаза, и я изо всех сил старалась не расплакаться.

— Нет.… Я не лгу! — Я могла сказать, что он верил в то, что говорил — искренность была написана на его лице. Так что же это значило? Что папа солгал? Зачем ему это делать? Зачем ему рассказывать нам две разные истории? Во всем этом не было никакого гребаного смысла.

— Я не спорю с тобой по этому поводу, — строго сказал Вольф. — Тебя разыскивают за убийство, и я сдаю тебя полиции.

Нарастала паника. Я была готова умереть. Я смирилась с этим, но это было хуже смерти.

— Вольф, я клянусь. Я не лгу. — Я пыталась успокоить свой голос, но он дрожал. — Я не могу вернуться. Я была изгнана.

— Эмбер, я не хочу слышать твою ложь. — Вольф провел рукой по волосам, усталость углубила черты его лица.

— Я не собираюсь! — Закричала я в отчаянии, но знала, что не смогу убедить его. Он был непреклонен, и ничто не могло сдвинуть его с места, когда Вольф был уверен в чем-то. Он собирался утащить меня обратно в Карт, и папа убил бы меня. Или Министерство…

Я чувствовала, что меня сейчас стошнит.

— Если ты уже считаешь меня виновной, почему бы тебе просто не убить меня?

Ярость, вспыхнувшая в его глазах, сделала их похожими на зеленый огонь.

— Потому что я не убийца родственников.

Это ужасное слово попало точно в цель, как он и хотел. На мгновение у меня перехватило дыхание, когда я попыталась проглотить все обратно. Ужасный звук безумных предсмертных криков Дюна всплыл, как призрак, из моей памяти, и я яростно нанесла ответный удар.

— Нет, ты просто гребаный трус, — прошипела я.

Что-то в нем, казалось, сломалось. Он оттолкнул меня за плечи, и моя голова ударилась о стену. Челюсть Вольфа дрогнула, но долгое время он ничего не говорил. Мы всегда сталкивались лбами, но теперь между нами была целая пропасть — пропасть, наполненная воспоминаниями о Дюне.

— Следи за своим языком, Эмбер Катлер, — отрезал он.

Он отпустил меня и встал, пройдя мимо того места, где Сэйбл и Кай теперь стояли перед диваном, к входной двери и захлопнув ее за собой. Во внезапной тишине я почувствовала, что все смотрят на меня, и я опустила голову, когда мои глаза наполнились слезами. Скар последовала за Вольфом на улицу, и через мгновение Сэйбл тоже вышел на улицу. Кай прошел на кухню, тихо разговаривая с Ли. Так остался в кресле, наблюдая за мной.

Я плотнее прижала колени к груди и не двигалась, в бешеном темпе повторяя в уме медицинский текст и пытаясь собрать воедино разорванные части себя.

Когда кто-то постучал по моему ботинку несколько минут спустя, я снова резко выпрямилась. На этот раз Ли присел передо мной на корточки. Я не спала, но не слышала, как он приближался. Они все вели себя так тихо, что невозможно было уследить за ними по хижине, и это нервировало меня. Как, черт возьми, они это делали?

— Ты помнишь меня? — спросил он.

Он знал, что помню, поэтому я не ответила, мой желудок скрутило. В комнате больше никого не было, и я подумала, придет ли кто-нибудь вообще, если я закричу. Пряди его черных волос упали на лицо, выбившись из пучка на макушке, а свет камина отбрасывал длинные тени под высокими скулами. Его миндалевидные глаза были темными, почти черными, и что-то в них напомнило мне ястреба — умные и ничего не упускающие. Все в нем было резким, от скул до глаз и линии подбородка. Я не была слепой — он был красив. Все друзья моего брата были привлекательными, что меня чертовски раздражало. Убило бы Вольфа найти каких-нибудь уродливых друзей?

— Вы с братом могли бы быть близнецами, если бы были ближе по возрасту, — наконец сказал он, — особенно с этими чертовыми глазами.

Я опустила взгляд в пол. У нас с Вольфом были необычные зеленые глаза нашей мамы. Время от времени Джак любил небрежно упоминать, как какой-то мужчина расспрашивал окружающих о девушке с зелеными глазами. Он использовал это как угрозу, чтобы заставить меня сотрудничать, но он никогда не спрашивал, кто за мной охотится и почему. Так или иначе, это было хуже. Я ненавидела не знать, как много или как мало он знал. Став старше, я поняла, что ему нравилось напоминать мне, что я зависела от него и нуждалась в его защите. Ему нравилось заводить меня, чтобы утешить, но я была такой жалкой и изголодавшейся по утешению, что позволила ему продолжать это делать. Чего я не понимала, так это почему никто из Жнецов так и не выдал меня.

— У тебя была неплохая репутация в тюремных камерах, — продолжил Ли. — Смерть с косой от Мадам.

Я не смогла скрыть, как у меня перехватило дыхание. Его проницательные глаза сузились, посылая во мне вспышку страха, но, черт возьми, это было больно. Он ждал, как будто ожидал, что я что-то скажу, а когда я этого не сделала, он выглядел почти разочарованным.

— Тебе следует что-нибудь съесть.

Я оглянулась на тарелку с едой на полу. Какой в этом был смысл? Меня тащили обратно в Карт умирать. Почему их волновало, ем я или нет?

— Те охранники были мертвы? — вместо этого спросила я.

Он нахмурил брови.

— В Убежище? Нет, просто их накачали транквилизаторами.

От облегчения у меня закружилась голова.

— Ты действительно думала, что мы убили их? — спросил он, наклонив голову и рассматривая меня.

Я не ответила, опустив глаза. В течение нескольких вдохов единственным звуком было потрескивание огня.

— Так тебе сколько? Двадцать два, верно?

Я не ответила.

— Как долго ты работаешь в Убежище?

Я не сводила глаз с маленького паучка, который заползал в трещины на полу. Несмотря на то, что комната была древней и потрепанной, она была на удивление чистой и в приличном состоянии. Как долго они здесь пробыли?

— Как поживает этот порез у тебя на щеке? — Голос Ли был спокоен, как будто мое молчание его нисколько не беспокоило.

Мазь все еще оставалась на моей коже в том месте, куда ее нанес Вольф. Порез заныл, когда я подумала об этом, но это была всего лишь царапина. Вероятно, это прошло бы легко…

Ли придвинулся ко мне, и мои гребаные рефлексы с ревом ожили. Я отшатнулась назад, чуть не врезавшись прямо в камин. Наверное, я бы, по крайней мере, подпалила себе волосы, если бы он не схватил меня за руку и не оттащил от пламени.

— Ого! — воскликнул он, его брови взлетели вверх. — Полегче.

Я высвободила руку и втянула плечи внутрь, избегая его взгляда.

— Ладно, давай проясним кое-что прямо сейчас, — его голос стал суровым, и у меня внутри все сжалось. — Я не собираюсь тебя бить, Эмбер. Никто из нас не тронет тебя.

Паук исчез, вероятно, напуганный моей чрезмерной реакцией. Мне хотелось заползти в одну из этих щелей в полу и исчезнуть.

— Кто научил тебя так дергаться? Мадам?

У меня скрутило живот, но смущение уступило место гневу.

— Неужели тебе больше нечем заняться? — пробормотала я.

Когда он не ответил, я взглянула на него и увидела, что он широко улыбается.

— Знаешь что, я оставлю тебя в покое, если ты что-нибудь съешь. — Он подмигнул.

Я тут же взяла кусочек вяленого мяса и откусила, не обращая внимания на его смешок. Верный своему слову, он встал и вернулся на кухню. Когда он начал мыть посуду, я оглядела комнату, тщательно проверяя все тени, но там было пусто, кроме нас двоих.

Мне нужно было принять решение. Это было не то, чего я ожидала. Я планировала сдаться, если Вольф когда-нибудь догонит меня. Я знала, что это неизбежно, но я всегда думала, что он убьет меня. Я никогда бы не подумала, что он захочет утащить меня обратно в Карт. Я содрогнулась. Нет, я не могла вернуться в Карт.

Я подумала о Маке, улыбающемся и сверкающем этими ямочками, о Гризе, помогающей мне, о Сэме, поддразнивающем меня и заставляющем смеяться, о Джаксе, раскрывающемся, о нежных руках Рэйвен, которые противоречили ее острому языку. Я хотела вернуться домой — не в Карт, а в то место, которое стало моим настоящим домом. Я хотела свою настоящую семью. Семя надежды пустило корни в моей груди. Они недооценивали меня, и сам Вольф научил меня использовать это в своих интересах.

— Где Вольф? — Мне не нужно было притворяться, что мой голос дрожит.

Ли обернулся, подняв брови.

— Он пошел прогуляться.

Я прикусила губу, пытаясь выглядеть взволнованной.

— Почему? — добавил он, когда я ничего не ответила.

Я заставила свои щеки покраснеть.

— Мне нужно в уборную, — пробормотала я, и он выглядел смущенным. Хорошо.

— Туалет не работает. Мы ходим в лес.

Я на секунду прикусила губу.

— Мне действительно нужно.

Он уставился на меня, затем тяжело вздохнул.

— Ладно, пошли.

Я стояла у камина и ждала, пока он наденет пальто и поманит меня к себе.

— У нас нет запасных курток, — сказал он, когда я приблизилась.

— Со мной все будет в порядке, — сказала я, отчаянно желая выбраться наружу.

Он поколебался, но затем взял меня за локоть и открыл дверь, выводя нас в темный лес. Когда он остановился и отпустил мою руку, я не двинулась с места, стоя рядом с ним и вглядываясь в темноту.

— В чем дело? — спросил он.

— А здесь есть пумы? — прошептала я.

— Нет, — сказал он, но его голос смягчился. — Мы не видели никаких следов пум.

Я вздрогнула и увидела, что он заметил. Я надеялась, что он купился на мое притворство, что я боюсь идти в лес. Я шагнула вперед, затем остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Не смотри.

Резкий смешок сорвался с его губ.

— Ты думаешь, я хочу, чтобы твой брат отрезал мне яйца?

— Просто… не смотри.

— Я не собираюсь смотреть. — Его голос звучал раздраженно.

Я медленно, нарочито шумно зашагала в лес, делая вид, что пытаюсь найти какое-нибудь хорошее укромное место.

— Не уходи далеко, — крикнул он.

— Не смотри! — Я зашипела на него.

— Я не смотрю. Боги.

По его силуэту я поняла, что он повернулся ко мне спиной. Я глубоко вздохнула и пошла намного тише, пытаясь имитировать то, как они бесшумно передвигались по лесу. Он скрылся за деревьями. Я дышала неглубоко, мое сердце бешено колотилось.

— Эмбер? — позвал он, и я повернулась и побежала.

Он разразился чередой проклятий, бросаясь за мной, и я заставила себя двигаться еще быстрее, мое дыхание вырывалось белыми облачками. В лесу было так темно, и невидимые ветви хлестали меня по лицу, когда я бежала, но я едва чувствовала их. Он насвистывал один и тот же мотив снова и снова, и я знала, что он пытается предупредить остальных. Лунный свет слабо просачивался сквозь деревья, отбрасывая призрачные тени на припорошенную снегом землю. Каким-то образом мне удалось удержаться на ногах во время бега, но я слышала хруст его бегущих шагов позади меня.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я услышала звук льющейся воды, даже сквозь мое прерывистое дыхание, и я направилась прямо к ней. Вода была единственным, что не смог отследить Вольф. Секунду спустя я прорвалась сквозь деревья и, спотыкаясь, остановилась на берегу реки. Луна давала ровно столько света, чтобы я могла разглядеть, что она вздулась от таяния снега и быстро проносится мимо, гораздо более дикая, чем я думала, безопасная, но это был мой единственный шанс спастись от моего брата. Я колебалась с полсекунды, затем бросилась в темную воду.

Я судорожно вздохнула. Вода была такой холодной, что было больно. Она поднялась от колен к груди, и я чуть не упала, когда мои ботинки скользнули на камнях.

— Эмбер! Остановись!

Я бросила испуганный взгляд через плечо и увидела Ли, несущегося ко мне из леса.

Я рванулась вперед, борясь с течением. Возможно, здесь было настолько глубоко, насколько это возможно. Если так и останется…

Я сделала еще шаг, и земля ушла у меня из-под ног. Мой крик был прерван ледяной водой, хлынувшей мне в нос и рот. Я вынырнула обратно, хватая ртом воздух. Я слышала, как кричал Ли, но я была больше сосредоточена на том, чтобы не утонуть, поскольку течение тянуло меня вниз по течению. Ли попытался бежать вдоль реки, но по краю были поваленные деревья и густой кустарник, так что ему пришлось свернуть обратно в лес, чтобы обойти его, и я потеряла его из виду. Вода ударила меня о частично погруженный в воду камень с такой силой, что у меня задрожали кости. Я неплохо плавала, но устала, и держать голову над водой становилось все труднее.

Я обогнула еще один камень, но вода за ним засосала меня под себя. В течение ужасающей минуты я не могла сказать, в какую сторону был верх, поскольку вода закружила меня. Я пыталась бороться с этим, но только когда я сдалась в паническом изнеможении, река выплюнула меня. Я вынырнула на поверхность, набирая полные легкие воздуха.

Течение было быстрым. Я нигде не видела Ли. Мое тело было таким холодным, что конечности затекли. Мне удалось ухватиться за следующий камень, о который я чуть не разбила себе череп. Я вцепилась в него, изо всех сил пытаясь подтянуться, пока вода засасывала мое тело. Морозный воздух обжигал мою влажную кожу, я задыхалась, руки дрожали. Я не смогла бы долго продержаться.

Черт.

У меня было очень мало вариантов, но эта река могла сделать выбор за меня. Возможно, это был бы не такой уж плохой путь. Прямо сейчас мне было больно, но в конце концов я бы онемела, и я бы предпочла утонуть в ледяной воде, чем сгореть заживо.

Я подумала о Маке и команде — моей команде — и слезы наполнили мои глаза. Я не хотела их терять. Я хотела вернуться домой.

Я закрыла глаза, борясь с паникой, представляя, как Трей тянется ко мне. Он прижимал меня к своей груди. Мои руки обвивались вокруг его шеи, мои руки зарывались в его волосы, и его сильные руки крепко обнимали меня. Я вдыхала его успокаивающий аромат и поднимала голову, чтобы встретиться взглядом с этими карими глазами. Он улыбался своей солнечной улыбкой и целовал меня.

Я найду тебя снова в другой жизни. Может быть, там у нас будет больше времени. Я люблю тебя, Боунс.

Я люблю тебя, Трей. Я так сильно люблю тебя.

Я могла видеть его так ясно: теплоту его глаз, то, как кожа покрывалась морщинками вокруг них, когда он улыбался, мягкие волны его каштановых волос. Я чувствовала мозоли на его руках, когда он переплел их с моими.

— Останься со мной. Пожалуйста, не уходи, — взмолилась я.

Может быть, это было всего лишь мое воображение, но я могла бы поклясться, что он прошептал.

— Я никуда не собираюсь, дорогая.

Слезы, которые текли по моему лицу, казались обжигающе горячими по сравнению с холодной водой. Я держалась как можно дольше, но вскоре течение унесло меня прочь. Я позволила своему телу обмякнуть, закрыв глаза, пытаясь бороться с инстинктом выживания. Затем моя голова ударилась о камень, и все исчезло.