1

Пять лет спустя.

— Думаешь, ты убежала достаточно далеко? — спросил Вольф.

Я не могла говорить, не могла вспомнить ни единого слова. Мне снова было десять лет, я смотрела в разъяренное лицо своего старшего брата — но он больше не был долговязым подростком. Свежие шрамы покрывали его кожу, волнистые каштановые волосы отросли настолько, что закрывали уши, и он был одет в зелено-коричневую форму, которая была потрепанной и грязной. За спиной у него была винтовка, на бедре — пистолет, а также несколько ножей в ножнах. На макушке у него были защитные очки. От жестокости его зеленых глаз меня затошнило.

— Что? Тебе нечего мне сказать? — Он невесело улыбнулся. — Спустя столько времени?

Я уставилась на него, мое сердце застряло в горле. Он смотрел в ответ, изучая мое лицо, как будто что-то искал. Пытался ли он найти десятилетнюю девочку, которую видел в последний раз? С главного этажа лечебницы под нами донесся тихий свист, и это вырвало Вольфа из нашего странного состязания в гляделки. Вольф присвистнул в ответ, затем осмотрел чердак прищуренными глазами. Я проследила за его взглядом, пытаясь понять, на что он смотрит. Тут почти ничего не было: мой матрас на полу, накрытый стеганым одеялом Трея, и комод в углу. Вольф оглянулся на меня с непроницаемым выражением лица, затем развернул меня и повел к лестнице на чердак.

— Мы уходим, — сказал он низким, опасным голосом. — Спускайся по лестнице.

Я подчинилась. Другой мужчина с черными волосами, собранными на затылке в неряшливый узел на макушке, одетый так же, как Вольф, стоял в лечебнице, держа в руках большую винтовку. Он выглядел знакомым, но паника, бушевавшая в моей голове, не позволяла вспомнить, кто он. Его лицо оставалось бесстрастным, когда он переместился, чтобы встать между мной и дверью. Вольф спустился по лестнице прямо за мной, схватил меня за руки и заломил их за спину. Я услышала знакомый звук затягивающейся стяжки и почувствовала, как пластик впивается в мои запястья.

— Ни звука, слышишь? — Вольф зарычал мне на ухо, подталкивая меня к двери. — Я не хочу прокладывать себе путь выстрелами, но сделаю это, если придется.

Мой взгляд упал на пистолет в его руке. На нем был глушитель, и мое сердце сжалось от ужаса, что Мак вернется и…

Я судорожно глотала воздух. Я не могла смотреть, как в другого человека, который мне дорог, стреляют. Вольф и его друг замерли, глядя на меня, нахмурив брови.

— Тише, — прошипел Вольф, сильно встряхивая меня.

Как будто щелкнул выключатель, я почувствовала, что нахожусь вне своего тела и наблюдаю со стороны. Мое дыхание ослабло, на смену панике пришла пустота. Они оба уставились на меня еще на секунду, прежде чем снять защитные очки и потащить меня наружу.

Они легко скользили в тени, и я, спотыкаясь, брела вместе с ними в состоянии, подобном сну. После того как я споткнулась в десятый раз, они начали практически нести меня, носки моих ботинок едва касались земли.

Когда мы подошли к воротам, я не заметила тел, пока мы не перешагнули через них. Они лежали в тени стены, и я не могла сказать, мертвы они или живы.

Черт. О боги, пожалуйста, пусть они будут живы…

— Сэйбл? — тихо позвал Вольф.

Еще одна темная фигура, истекающая кровью, выступила из темноты ворот, напугав меня. Темноволосый мужчина, державший меня за левую руку, отпустил меня и поменялся местами с этим третьим лицом — очевидно, Сэйблом. Когда Сэйбл взял меня за руку, я едва могла разглядеть их черты в лунном свете, различая длинные светлые волосы и губы, которые хмуро смотрели на меня. Темноволосый мужчина взялся за блок, открывающий створки ворот. Мы проскользнули внутрь, когда дверь открылась достаточно, чтобы в нее мог пролезть человек, и Вольф с Сэйблом бросились в лес, ведя меня на буксире. Ворота закрылись за нами, и я вытянула шею, чтобы оглянуться. Мне пришлось подавить вздох, когда темноволосый мужчина с легкостью спустился по стене. Тревожных криков не было. Никаких криков охранников. Ничего.

Пожалуйста, пусть они будут живы.

Темноволосый мужчина догнал Сэйбла и поменялся с ним местами. Они потащили меня через лес, в то время как Сэйбл прикрывал тыл, прихватив большую винтовку, которую нес за спиной. Я пыталась не отставать и сотрудничать, но у меня не было очков ночного видения, и я спотыкалась о каждую чертову ветку дерева и камень. Вскоре они, казалось, потеряли терпение и снова начали нести меня — мои ботинки болтались в воздухе. Они двигались чертовски быстро, и теперь, когда мы выбрались из крепости, я чувствовала себя менее обеспокоенной тем, что Вольф застрелит кого-то еще, и больше озабоченной своей собственной надвигающейся смертью.

Мой брат собирался убить меня.

Я знала, что рано или поздно он настигнет меня, но оказалось, что я не была так морально подготовлена, как думала. Они выглядели как гребаные наемники. Был ли Вольф теперь наемником?

Вольф тихо присвистнул, и где-то впереди нас раздался ответный свисток. Минуту спустя появилась темная фигура, ведущая лошадь.

— Какие-нибудь проблемы? — спросил явно мужской голос.

— Нет, — ответил Вольф. — Есть новости?

— На домашней базе все чисто, — ответил мужчина с лошадью.

— Она что, из воздуха сделана? — пробормотал темноволосый мужчина, державший меня за руку, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он обращается ко мне.

Я подняла глаза и обнаружила, что он изучает мое лицо. Он наклонил голову, медленная ухмылка изогнула уголок его рта.

— Ты намного симпатичнее Вольфа.

— Заткнись, Ли, — прорычал мой брат.

Ли отпустил мою руку, когда Вольф потащил меня к лошади. Он остановился рядом с лошадью, отпустив мою руку, и уставился на меня, пока я пыталась отдышаться.

— Если ты думаешь, что обморок поможет тебе, ты глубоко ошибаешься, — сказал Вольф низким, резким голосом.

Он потянулся ко мне, и я инстинктивно отпрыгнула назад, только чтобы врезаться в тело, которое крепко схватило меня за плечи. Я застыла от страха, и передо мной проплыло разъяренное лицо Вольфа.

— На твоем месте я бы не пытался бежать, — сказал человек позади меня.

Быстрый взгляд показал, что это был мужчина с лошадью

— Послушай Така. Или ты сделаешь себе в десять раз хуже, — сказал Вольф, притягивая меня к себе за руку.

Он обошел меня сзади, схватил за талию, поднял и посадил в седло. Когда он наклонился, чтобы убедиться, что мои ноги в стременах, Так обошел его и присоединился к Ли и Сэйблу. Они втроем разговаривали вполголоса, наблюдая за мной. Я не могла слышать, о чем они говорили, из-за паники, ревущей в моих ушах, и голоса Джака, эхом отдающегося в моей голове.

Перестань плакать, Ангел, или я дам тебе повод поплакать.

Как только Вольф закончил прилаживать стремена, мы снова двинулись гуськом. Сэйбл шел впереди, а Вольф шел позади него, держа лошадь под уздцы. Я знала, что Так и Ли были позади моей лошади, только потому, что я оглянулась и увидела их. Каким-то образом единственным звуком был хруст лошадиных копыт по снегу. Стяжки жалили там, где они терлись о мою кожу. Я подумала, побежит ли лошадь, если я хорошенько лягну ее, но я знала, что, скорее всего, упаду со связанными за спиной руками.

Что подумает Мак, когда вернется и обнаружит, что меня нет? Предположит ли он, что меня вызвали, чтобы исцелить кого-то? Будет ли он вообще искать меня до утра? Для меня не было ничего необычного в том, что я исцеляла ночью. При такой скорости мы к тому времени были бы уже далеко.

Впрочем, это было к лучшему. Вольф собирался убить меня. Как он и сказал, мое время вышло.

Было ли это то, что чувствовал Трей, когда знал, что умрет?

Я найду тебя снова в другой жизни.

Я изо всех сил пыталась подавить свои эмоции. Это оказалось сложнее, чем я ожидала; я слишком привыкла давать им волю. Мне пришлось вернуться к своему старому методу мысленного декламирования медицинских текстов, пока я не почувствовала, что снова погружаюсь в оцепенелую пустоту, а лес проносится мимо, как во сне. К тому времени, как начало всходить солнце, я онемела внутри и снаружи. На мне была только тонкая куртка и без перчаток — отлично для беготни по холоду во время исцеления людей, но недостаточно тепло для ночного похода по лесу поздней зимой. Я больше не чувствовала своих рук, и адреналин едва помогал мне заснуть. Как далеко они собирались меня завести, прежде чем покончат со всем этим и убьют?

Солнце полностью взошло, когда они, наконец, остановились. С одной стороны от нас был скалистый утес с большими валунами, разбросанными у его основания. Несмотря на мои усилия сохранять спокойствие, мое сердце начало выходить из-под контроля. Должно быть, это то место. Именно здесь мой брат убьет меня.

Остальные сбросили свои рюкзаки, и Вольф подошел к лошади. Я пыталась сохранять спокойствие, но у меня это не очень хорошо получалось. Я дрожала как осиновый лист, когда он потянул меня вниз. Я увидела, как его пристальный взгляд сузился, прежде чем опустила глаза. Когда он поставил меня на ноги, мои колени, блядь, подогнулись, и ему пришлось схватить меня за руку, чтобы поймать до того, как я рухнула на заснеженную землю. Я едва чувствовала свои ледяные ступни, а ноги у меня одеревенели и болели. Вольф потащил меня к скалистому утесу и толкнул вниз, усадив на плоский камень, который кто-то очистил от снега.

— Не двигайся, — приказал он.

Я подтянула ноги и наклонилась вперед, пытаясь свернуться в клубок и перестать дрожать. Мы постоянно ссорились, но Вольф никогда не поднимал на меня руку. Мысль о том, что он причинит мне боль, была хуже, чем мысль о том, что он убьет меня. Его сапоги несколько мгновений стояли передо мной, но затем он повернулся и пошел обратно к лошади.

Другие мужчины ходили по небольшому участку, собирая еду и воду. Я не двигалась. Я знала, что лучше не пытаться бежать. Мне повезет, если я успею сделать пять шагов, прежде чем кто-нибудь из них поймает меня. Порыв ветра швырнул мне в лицо немного мелкого снега, и я задрожала от ужасного холода. Если бы только мои руки были связаны передо мной, чтобы я могла попытаться согреть их. Стиснув челюсти, чтобы мои зубы не стучали, я рискнула поднять глаза, разглядывая троих мужчин, которые путешествовали с моим братом. Не похоже было, что они собирались разводить костер, просто добыть еды и воды и отдохнуть.

Теперь в утреннем свете я могла их ясно разглядеть. Длинные волосы Сэйбла шелковистой пеленой ниспадали до ключиц, а его глаза были такими бледно-голубыми, что казались почти белыми. Он часто изучал меня с таким вниманием, что у меня сводило живот. Так был самым высоким и с загорелой кожей; его растрепанные черные кудри казались постоянно взъерошенными. Его взгляды, обращенные на меня, казались более осторожными, любопытными, граничащими с беспокойством. Возможно, он был слабым звеном в группе моего брата.

Я взглянула на Ли, и все мои мышцы напряглись, когда я поняла, что он смотрит на меня. Его волосы были собраны в неряшливый узел на макушке с выбритой подрезкой внизу. У него были высокие скулы и миндалевидные глаза, и снова смутное узнавание защекотало мой мозг. Несколько секунд я удерживала его взгляд, а затем воспоминание нахлынуло на меня.

Он был заключенным из камер в Убежище — человеком, который смотрел на меня так, словно узнал, а Мак позже обвинил меня в содействии побегу. Значит, это он. Я предположила, что это ответ на вопрос о том, как Вольф нашел меня.

Мое откровение, должно быть, отразилось на моем лице, потому что он снова ухмыльнулся, а затем что-то сказал Сэйблу и Таку. Они оба подняли глаза, а затем все трое смело уставились на меня в ответ. Я снова опустила глаза в землю, по моей коже побежали мурашки.

Передо мной снова появились сапоги Вольфа, и я напряглась, но отказалась поднять взгляд. Его колени показались в поле зрения, когда он присел передо мной.

— Что с тобой не так? — спросил он. — Ты разучилась говорить?

Я не ответила, сосредоточившись на вдохах и выдохах. Рука Вольфа метнулась вперед и схватила меня за челюсть, поднимая мое лицо, чтобы я посмотрела на него. Его глаза сузились, когда его пальцы сжали мои щеки и заставили приоткрыть рот. В ужасе я отдернула голову назад, и он отпустил меня, наблюдая, как я чуть не упала со скалы в попытке отстраниться. Он поднял бровь.

— Просто хотел убедиться, что твой язык при тебе. Никогда не думал, что увижу тебя такой тихой.

Я крепко сжала дрожащие губы, стараясь не думать обо всех тех случаях, когда я наблюдала, как Джак отрезает людям языки. Вольф снова оглядел меня своими острыми глазами, отметив мою грязную одежду и засохшую кровь по всему переду.

— Чья это кровь? — требовательно спросил он.

Я отвернулась. Я не собиралась плакать. Я буду холодной и пустой.

— Черт возьми, Эм, если ты мне не скажешь, мне придется обыскать тебя на предмет травм.

Эм. Знакомое прозвище ранило, но его угроза повергла меня в ужас.

— Не моя, — выдавила я.

— Значит, она разговаривает. — Он ухмыльнулся, выглядя таким довольным, что во мне взыграла ярость. — Кого ты убила на этот раз?

Мой гнев испарился, как будто он вылил мне на голову ведро ледяной воды. Я снова опустила глаза, уставившись в землю. Острая боль в груди удивила меня. Очевидно, у меня все еще было сердце, или его было достаточно, чтобы разбиться снова. Боги, я хотела, чтобы он просто убил меня и покончил с этим.

— Вот.

Он протянул бутылку воды, как будто предлагая мне выпить. Я переводила взгляд с его лица на бутылку с водой, колеблясь.

— Это просто вода, — нахмурился он.

Я наклонилась вперед и позволила ему плеснуть немного воды мне в рот, чувствуя себя неловко. После того, как я выпила воду, он снова полез в свой рюкзак, и я напряглась, но он просто вытащил кусок вяленого мяса и протянул его мне. Я покачала головой и поняла, что он смотрит на меня еще до того, как я посмотрела. Я могла чувствовать исходящий от него жар.

— Мы больше не будем останавливаться до наступления ночи. Сейчас тебе нужно поесть.

Я снова покачала головой, мой желудок скрутило. Если бы я что-нибудь съела, меня бы просто стошнило от всего этого беспокойства.

— Отлично, — отрезал он, бросая еду в рюкзак и забирая его с собой, когда уходил.

Я уткнулась лбом в колени, пытаясь дышать глубже. Мой брат ждал наступления ночи по какой-то причине? По крайней мере, я имела представление об их расписании. Я слышала тихое бормотание их голосов и чувствовала тяжесть их взглядов, но больше никто со мной не заговаривал.

Может быть, мне повезет хоть раз в моей несчастной жизни и я увижу Трея после своей смерти. Я не знала, во что я верила о загробной жизни, но я точно знала, что если бы был хоть какой-то шанс найти его, я бы им воспользовалась. Я дразнила его, когда он сказал, что будет ждать меня тысячу лет, но теперь поняла с болезненной ясностью. Я бы жила, и умирала, и тысячу раз прокручивала бы свой путь назад, только чтобы провести с ним еще один момент.

У меня перехватило горло от того, что я с трудом сдерживала слезы. Прошло больше трех месяцев, но боль не притупилась; я просто все больше привыкала к ней.

Они отдыхали всего около часа, прежде чем начать собирать вещи. Когда сапоги Вольфа снова появились передо мной, я вышла из своей защитной позиции, и он схватил меня за плечо и, не говоря ни слова, поставил на ноги. Он снова посадил меня на лошадь, а затем обошел ее кругом и встал впереди, чтобы везти.

Пока мы ехали, я чувствовала, как меня охватывает усталость. Я пыталась бороться с ней, наблюдая за Вольфом и остальными, пытаясь отвлечься. Все они крались по лесу с неестественной грацией. Вольф всегда был таким, способным адаптироваться и перемещаться в окружающей среде, как будто он был ее частью. Он либо находил таких же, как он, либо учил их своим трюкам. Они вели себя тихо, но те несколько раз, когда они общались, это было легкое товарищество, которое напомнило мне команду Мака.

Я с трудом сглотнула. Мак, должно быть, уже понял, что я ушла. Подумает ли он хотя бы о том, чтобы поискать снаружи крепости? Я могу быть мертва прежде, чем они поймут, что меня нет в Убежище. Боль в груди усилилась. Разговаривать с Маком, по-настоящему разговаривать, было все равно что хватать ртом воздух после пребывания под водой. Я жалела, что не могла попрощаться и сказать им, что не бросаю их — во всяком случае, не по своей воле.

Как бы Вольф убил меня? Пулей в голову? Ножом в живот? Кровавые образы промелькнули в моем сознании — Дюн истекает кровью на крыше, а Мадам вспарывает живот Маку в подземелье. Я заставила себя процитировать целую главу из медицинских аннотаций, пока снова ничего не почувствовала.

Я продержалась несколько часов до того, как усталость взяла верх и потянула меня ко дну. Я проснулась от ощущения падения с седла и чьего-то крика. Я даже не могла попытаться удержаться, потому что мои чертовы руки были связаны за спиной, так что в конце концов я рухнула лицом в кусты. Мой подбородок оцарапался о лед, и щеку пронзила острая колющая боль. Я не двигалась, ошеломленная и сгоравшая от унижения, но кто-то дернул меня за куртку. Вольф уставился на меня, выругавшись себе под нос. Как только я встала на ноги, я дернулась в сторону, но только для того, чтобы снова наткнуться на Така. Он подхватил меня за плечи, чтобы я не упала, и нахмурился.

— Она рассекла щеку, — сказал он.

Беспокойство на лице Така выглядело неподдельным. Возможно, я могла бы манипулировать им…

Воздух словно тисками выдавливало из моих легких, когда воспоминания о Трее захлестнули меня.

— Дай-ка посмотреть. — В голосе Вольфа звучало раздражение.

Так начал поворачивать меня за плечи, как будто я, черт возьми, не была способна двигаться самостоятельно. Я вырвалась, охваченная знакомым тошнотворным чувством быть окруженной незнакомыми мужчинами — даже мой брат был незнакомцем. Я повернулась к Вольфу как раз вовремя, чтобы увидеть, как его рука тянется к моему лицу, и вздрогнула. Он замер с все еще протянутой рукой, и мое лицо вспыхнуло. Черт возьми, я научилась лучше этого не делать, но весь этот адреналин и тревога привели меня в состояние повышенной готовности. Он отдернул руку, и в наступившей тишине я уставилась на заснеженную землю, стараясь не расплакаться.

— Вольф, — в голосе Сэйбл прозвучали резкие нотки.

— Я знаю, — отрезал Вольф. Я услышала, как он глубоко вздохнул. — Ли, ты можешь захватить аптечку?

Позади него Ли бросил свой рюкзак и порылся в нем, чтобы вытащить помятую жестянку. Он открыл ее, достал тюбик с мазью и протянул Вольфу.

— Не двигайся, Эмбер. Ты только что чуть не проткнула щеку веткой, — сказал Вольф.

Я с опаской посмотрела на тюбик в его руках, но оказалось, что это какое-то уплотняющее вяжущее средство. Он протянул руку, на этот раз гораздо медленнее, одной рукой взял меня за подбородок, а другой приложил к ране носовой платок. Его руки были нежными, когда он наносил мазь, и эта маленькая деталь почти вернула все эмоции обратно к моему горлу. Я впилась ногтями в ладони так сильно, что стало больно, и уставилась на деревья. Я должна была помнить, что этот человек не был тем братом, который приносил мне одуванчики и учил драться. Этот человек был незнакомцем, который ненавидел меня.

Я просто не понимала, зачем он потрудился подлатать меня, прежде чем убить.

— Нам лучше поторопиться, если мы хотим добраться туда до наступления темноты, — добавил Вольф, снова завинчивая крышку.

Я не могла понять, обращается ли он ко мне или к остальным. Я хотела спросить, где «там», но промолчала. Ли убрал аптечку, и мой пристальный взгляд остановился на Вольфе, когда он вытащил нож.

— Повернись, я собираюсь перерезать стяжки, — приказал Вольф.

Я сделала, как он сказал, пытаясь не обращать внимания на то, что, повернувшись к нему спиной, я почувствовала, как страх покалывает мою кожу. Так и Сэйбл стояли в нескольких футах позади меня, наблюдая, и я опустила глаза. Вольф разрезал стяжки, развернул меня, а затем схватил за запястье, рассматривая красные рубцы, уже образовавшиеся на моей коже. Он опустил рукава моей куртки и снова перевязал запястья поверх ткани, удерживая стяжки на моей коже. Когда он подсадил меня обратно на лошадь, у меня кружилась голова по нескольким причинам, но, по крайней мере, теперь я могла держаться за луку седла.

Я не понимала, что делал Вольф. Может быть, он играл в игры разума? Джак постоянно вытворял подобное дерьмо.

Слова папы эхом отдавались в моей голове.

— Беги, девочка. Пока Вольф не разорвал тебя, как маленького кролика.