43

Сэм уговорил меня позволить ему повязать платок на глаза, прежде чем мы подойдём к лечебнице. Он взял меня за руку, чтобы вести, но после того, как я несколько раз споткнулась о разные препятствия, а он «не заметил», Мак взял меня за вторую руку — переплёл свои пальцы с моими, и у меня ёкнуло сердце. Его ладонь была тёплой и шершавой от мозолей. Сэм всё ещё болтал, но я не слушала — всё моё внимание было сосредоточено на руке Мака в моей. Словно догадавшись об этом, он медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и всё тело покрылось мурашками.

Сэм остановился, и я, настолько поглощённая своими ощущениями, едва не врезалась в него.

— Ну что, готова? Постой, Мак, можешь снять повязку? Хочу увидеть её лицо.

Я понятия не имела, что сейчас увижу, и от этого нервничала ещё сильнее. Мак обошёл меня сзади и положил руки на плечи.

— Готова? — тихо спросил он, наклонившись к самому моему уху.

Моё тело точно было готово к чему-то — я чувствовала, будто вот-вот вспыхну, и это ужасно меня смущало, — но всё же кивнула. Мак начал развязывать платок, повязка упала, и я уставилась на открывшуюся передо мной картину, приоткрыв рот от изумления.

Моя команда, Вольф и «Клыки» стояли у лечебницы и улыбались мне, а я не знала, на что смотреть в первую очередь. Лечебница стала больше — к ней пристроили целое чёртово крыло! Похоже, добавилась как минимум одна комната, а само здание стало в два раза больше. С другой стороны аккуратный выбеленный деревянный забор окружал огород с ровными грядками. В углу примостилась небольшая теплица с прозрачными стенами и жестяной крышей.

Я смотрела и смотрела, разум отказывался верить в увиденное. Где-то вдалеке я слышала, как Сэм что-то спрашивает, но не могла сосредоточиться на словах.

— Эм? — большие ладони сжали мои плечи, и перед глазами возникло лицо, заслонившее обзор.

Я сфокусировалась на Маке: его брови были нахмурены, а взгляд изучающий — он явно волновался. Только тогда я осознала, что по лицу у меня текут слёзы.

— Это слёзы радости? — мягко спросил он.

Я кивнула, всё ещё слишком потрясённая, чтобы говорить. Сэм с другой стороны театрально вздохнул и протянул мне платок.

— Хочешь подойти поближе посмотреть?

Я снова кивнула, вытирая лицо, и он улыбнулся.

— Пойдём. — Мак снова переплёл наши пальцы и потянул меня вверх по небольшому склону.

Мне хотелось не отпускать его руку, но Вольф тут же обнял меня, едва я к ним подошла, и оторвал от Мака.

— Сначала загляни внутрь, — с улыбкой сказал Вольф.

Он повёл меня внутрь, а я по-прежнему только и могла что таращиться по сторонам. Они прорубили ещё два окна, и тёплый солнечный свет лился сразу с нескольких сторон.

— Все окна открываются — летом здесь будет хорошая вентиляция, — объяснил Вольф. — А вот и пристройка.

Он подвёл меня туда, где раньше стоял вольер, но стену убрали, устроив широкий проход в новое крыло. Я оглянулась на большое пустое пространство слева от входной двери — там, в углу, теперь стоял вольер и стопка деревянных стульев. В новой пристройке был коридор, от которого отходили три двери. Вольф открыл первую и ввёл меня внутрь. У стены стоял мой комод, а на новом самодельном каркасе — мой матрас. Здесь тоже было окно. Пахло свежеспиленным деревом.

— Это твоя комната, — сказал Вольф. — Мы сделали замок изнутри, чтобы у тебя была возможность уединиться, когда понадобится.

— Мы ещё и новый каркас для кровати сделали, — добавил Мак, прислонившись к дверному косяку. — Потому что Мадам забрала старый, когда ты ушла.

— А под кроватью выдвижная койка, — Вольф присел, приподнял одеяло Трея и показал, как из-под моей кровати можно выкатить ещё одну. — Я не знал, переберется ли Роу к тебе насовсем, но так у тебя будет запасное место, если понадобится.

Это была только первая из трёх комнат, а я уже едва могла осознать, сколько заботы и внимания они вложили в каждую деталь.

Вольф вывел меня в коридор и открыл вторую дверь.

— Это дополнительная спальня. Мы подумали, что кто-то из нас сможет здесь спать.

Комната была пуста, если не считать нескольких спальных мешков, зато в ней было четвёртое окно. От обилия естественного света сердце будто готово было выпрыгнуть из груди.

Вольф распахнул последнюю дверь. Это было небольшое помещение без окон, но внутри стояли две раскладушки.

— Можешь использовать её как угодно: склад, палату для пациентов, кабинет для осмотров — что захочешь. Единственное, чего в новых комнатах нет, — это электрического освещения, но мы добавим его, как только раздобудем материалы, — пояснил Мак.

— Остальные спальные мешки мы убрали на чердак, так что в главном помещении мы не будем тебе мешать, — добавил Вольф.

— Эм, теперь пойдём смотреть огород! — прощебетала Эппл, выглядывая из двери.

В каком-то оцепенении я последовала за ней наружу, к огороду. Грядки были аккуратно сложены из кучек земли, готовые к посадке. В заборе была калитка с замком — чтобы не пускать внутрь бродячих животных. Леда и малыш Джет стояли в огороде и разговаривали с женщиной, которую я сначала не узнала.

— Эм, ты знаешь Вейл? — спросила Леда, указывая на незнакомку.

Джет потянулся ко мне, поэтому я забрала его у Леды и повернулась к Вейл. Она была старше, вероятно, лет пятидесяти, с седеющими волосами и тонкими морщинками на коже. Она показалась мне знакомой, но я не могла вспомнить ее. Выражение ее лица было суровым, но когда я встретилась с ней взглядом, смягчилось.

— Ты спасла мне жизнь во время восстания, — тихо сказала она. — Милосердный поступок, поскольку я не была одной из повстанцев.

Я вспомнила. Она лежала на земле возле сторожевой башни с огромной дырой в животе. Джет что-то пробормотал мне и помахал своими пухлыми пальцами.

— Вейл работала с Немо, и они нашли общий язык, — твердо сказала Леда. — Пусть прошлое останется в прошлом.

Они обе смотрели на меня так, словно ждали, что я заговорю, как будто мое мнение имело значение, а я не знала, что сказать.

— Это все позади.

Леда просияла, а глаза Вейл, казалось, затуманились.

— Я одна из руководителей сельского хозяйства, — продолжила Вейл, прочистив горло. — Итак, я только что обсуждала с Ледой, какие растения ты могла бы здесь посадить. Травы были бы полезны для лечебницы. Сезон немного запоздал, но мы можем кое-что посадить, и у нас в изобилии есть семена полевых цветов, если ты хочешь, чтобы некоторые из них стали цветниками на лето. А перед зимой мы можем попробовать посадить в теплице немного морозостойкой зелени.

Я кивнула, делая вид, что все ее слова не слились воедино.

— Тебе следует зайти в оранжерею, — сказала Леда, ухмыляясь и забирая у меня Джета.

Я послушно вошла в оранжерею. Дверь за мной закрылась, немного приглушив шум снаружи, и я глубоко, прерывисто вдохнула теплый воздух, который пах свежей землей и обрезанными бревнами, землистый и сладкий. Позади меня открылась дверь.

— Тепло, не правда ли? — Сказал Мак.

Я повернулась к нему лицом. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и наблюдал за мной.

— Это… слишком много. — Мой голос дрогнул.

— Ты это заслужила, — сказал он без колебаний.

— Я не знаю…но никто никогда… — Я прикусила дрожащую губу.

Он оттолкнулся от дверного косяка и подошел, чтобы обнять меня за плечи.

— Ты это заслужила, — твердо повторил он.

Комок встал у меня в горле, когда я поняла, что думать о будущем больше не страшно.

Это просто выглядело по-другому.

Горе поднялось, и я боролась с желанием запихнуть его обратно, вспоминая, что сказал Мак: если прятать боль глубоко внутри, вместе с ней заглушишь и всё хорошее, красоту того, что было у нас с Треем. Я отчаянно хотела будущего с Треем, но я никогда его не получу. Я любила его — я всегда буду любить его — но его забрали у меня, вместе со всеми этими надеждами и мечтами. Я позволила этой правде поселиться во мне, тяжелой, как гора. Рука Мака сжалась вокруг меня, удерживая меня, и я прижалась к нему и обняла его за талию. Мое сердце болело, но я не сломалась.

— Эм! — Эппл ворвалась в оранжерею, ее маленькое личико возмущенно сморщилось. — Роу сказал, что ты исцелила его волшебным зельем!

— Нет, я этого не говорил! — Роу последовал за ней по пятам, не менее возмущенный. — Я сказал, что ты приготовила волшебное зелье, а потом исцелила меня!

— Что, если вы возьмете по маленькой бутылочке и приготовите свое собственное волшебное зелье? — предложил Мак.

— Из чего? — Эппл выдохнула, ее глаза расширились.

— Все, что угодно: грязь, растения, мелкие камешки, вода. Во всем есть волшебство.

Они оба секунду смотрели на него огромными глазами, прежде чем убежать и выкрикивать друг другу идеи. Мак ухмыльнулся им вслед.

— Это должно занять их по крайней мере минут на пять.

— Может быть, три, — хрипло сказала я, и он улыбнулся так широко, что на щеках появились ямочки.

Вторая половина дня прошла как в тумане, когда все перестраивалось, люди входили и выходили, а солнечный свет заливал лечебницу. Не успела я опомниться, как прозвенел звонок к ужину.

— Эм, ты готова идти ужинать? — Снаружи крикнул Вольф.

— Дай мне минутку, — крикнула я в ответ, все еще пытаясь закончить измельчение сухой коры.

Мне потребовалось еще пять минут, чтобы закончить свое задание, и я быстро все убрала. Я остановилась на секунду и оглядела лечебницу — такую светлую, жизнерадостную и домашнюю. Я была счастлива.

Когда я мыла руки, глядя в одно из новеньких окон, меня внезапно затопила тошнота. Я оперлась о край раковины и глубоко вдохнула через нос. Я подумала, что это проходит, и начала поворачиваться, но волна хлынула так сильно, что мне пришлось повернуться, и меня вырвало в раковину.

Пытаясь отдышаться, я смотрела, не моргая, так долго, что у меня заболели глаза. Должно быть, я неправильно видела. Наконец я моргнула сухими глазами, но ничего не изменилось. Должно быть, в раковине было что-то, чего я не заметила — какая-то грязь или что-то в этом роде. Я вытерла тыльной стороной дрожащей руки мокрый рот и осмотрела его. Ужас приковал меня к полу, когда я уставилась на черную жижу, медленно стекающую по моей руке. Она была густой и вязкой, скользила по моей коже, как масло, совсем не похожая по консистенции или цвету на обычную рвоту. Она стекала в раковину и смешивалась с темной блестящей лужицей того же отвратительного вещества. Во рту у меня был привкус пепла.

Я долго стояла и смотрела на это, прежде чем включить воду и сполоснуть ее в канализации. Затем я прополоскала рот и вымыла руки. Мое отражение уставилось на меня в зеркале, слегка побледневшее, с широко раскрытыми глазами, пока я вытирала руки.

Это ничего. Я пыталась убедить себя. Должно быть, я съела что-то странное.

Но мои руки продолжали дрожать, когда я вешала полотенце, а слабая тошнота все еще не прошла. Я заставила себя сделать глубокий вдох и подойти к двери. Потянувшись к дверной ручке, я снова замерла, уставившись на свою руку. Я могла бы поклясться, что только что увидела, как темная тень скользнула под кожу моего предплечья.

Дверь резко открылась, и я, ахнув, отскочила назад. Ли стоял в дверях, нахмурив брови и смущенно улыбаясь.

— Прости, я тебя напугал?

— Да, — я потерла предплечье, пытаясь избавиться от ощущения покалывания, и заставила себя улыбнуться.

Он вошел внутрь и позволил двери закрыться за ним, чтобы притянуть меня в свои объятия и поцеловать. Я держала губы сомкнутыми, беспокоясь, что он может заметить привкус пепла, который остался у меня во рту, но он, казалось, не возражал. Вместо этого он облизнул губы и превратил поцелуй во что-то сладкое. Это застало меня врасплох, и я растаяла в его объятиях.

Мы играли с огнем, медленно приближаясь все ближе и ближе к границе, которую я воздвигла в своей голове. Я призналась себе, что он мне нравится, но не раз ловила себя на том, что чуть не сказала ему об этом. То, как в уголках его глаз появились морщинки от смеха, лукавый уголок его рта приподнялся в ухмылке, ощущение его густых, шелковистых волос в моих пальцах — я начинала жаждать всего этого. От одной мысли о тайных прикосновениях, которыми мы делились под столами и за закрытыми дверями, мое сердце учащенно забилось. Все еще были моменты, когда он казался отстраненным или грустным, и я поймала себя на том, что хочу быть той, кому он доверился бы. Я хотела облегчить то, что его беспокоило, взять на себя часть бремени, взять на себя часть боли.

— Продолжай так на меня смотреть, и мы не доживем до ужина, — пробормотал он.

Мои щеки вспыхнули, когда я поняла, что смотрела на него как наивная дурочка, но я ухмыльнулась.

— Я ничего не могу с собой поделать, просто на тебя так приятно смотреть.

— Ну, я ничего не могу с этим поделать, я от природы красив.

— Думаю, мы оба обречены.

Что-то темное промелькнуло в его глазах, но через секунду исчезло. Он снова поцеловал меня, его теплые руки обхватили мое лицо, но он слишком быстро отстранился.

— Пошли, нам пора ужинать, — усмехнулся он в ответ на мой хмурый взгляд.

Вольф и моя команда задержались у подножия холма. При нашем появлении они подняли головы.

— Боги, наконец-то, — пожаловался Кай. — Я уже начал планировать поисковую группу.

Я отмахнулась от него, и он ухмыльнулся, обнимая Сэйбла за талию. Потом я заметила, кто стоит рядом с Рэйвен, и мое лицо просияло.

— Клэр, ты присоединишься к нам?

Клэрити улыбнулась мне в ответ, когда наша группа направилась к столовой.

— Меня подкупили. Нина якобы испекла печенье.

Рэйвен ухмыльнулась.

— Сладости — ее слабость.

Клэрити игриво посмотрела на нее.

— Ты поклялась, что никому не расскажешь!

Остальная часть группы шла впереди нас, болтая и смеясь. Сэм и Ли смеялись вместе с Джаксом и Скар. Гриз, Вольф, Так и Мак обсуждали модернизацию внедорожников. Кай и Сэйбл были в своем маленьком мире.

Рэйвен наклонилась поближе к Клэри, пока мы шли втроем, говоря так тихо, что я почти пропустила это мимо ушей.

— Не стыдись, Клэр, ты же знаешь, я тоже люблю сладости.

Щеки Клэрити покраснели, а усмешка Рэйвен была откровенно лукавой. Я сжала губы, чтобы скрыть улыбку. Мне не нужно было знать подробностей, чтобы понять, что они больше не говорили о еде.

Снаружи, под теплым солнцем, было легче притвориться, что меня не вырвало чем-то прямо из кошмарного сна. Меня кольнуло чувство вины. Я знала, что должна рассказать своей команде, но, возможно, это ничего не значило. Возможно, это была ерунда.

Без него твои силы ослабнут.

Я яростно замотала головой, отчего волосы хлестнули меня по лицу, как будто это могло выбросить слова Талмара из головы.

— Ты в порядке, Бони? — спросила Рэйвен, возвращая меня в настоящее.

— Извини, — я выдавила улыбку. — Мне в лицо залетел жук.

Предвестник болезни и смерти.

Несмотря на теплое солнце, по моей коже пробежали мурашки, и я стиснула челюсти. Нет. Это было то, чего хотели Безгласные. Они хотели залезть мне в голову. Они хотели, чтобы я запаниковала настолько, что приползла обратно, обещая подчиниться. Сколько раз Джак прибегал к подобным манипуляциям? Скорее всего, ничего особенного. Вероятно, все это было у меня в голове.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя снова настроиться на разговор Рэйвен и Клэри, улыбаться и смеяться, как будто все было нормально.

Если бы это случилось снова, тогда я бы кому-нибудь рассказала.