40

Прошел еще один день, прежде чем мы связались по радио с моей командой. Голос Мака звучал свирепо, когда он требовал поговорить со мной, хотя разговор со мной, вероятно, не сильно облегчил его беспокойство, так как я сразу же разрыдалась, когда он спросил, все ли со мной в порядке. Вольф вкратце рассказал ему о том, что произошло, о моих травмах и о том, где мы были. Моя команда уехала на юго-запад, но Мак пообещал вернуться в Убежище завтра к полудню, когда Вольф сообщил ему, что мы прибудем.

Я не могла выспаться достаточно, чтобы ослабить охватившую меня усталость. Я не могла сказать, было ли это просто из-за того, что мое тело пыталось залечить ожог на груди, или из-за тяжелого испытания, или из-за чего-то еще.

Ты всегда была предназначена ему, и без него твои силы ослабнут. Ты чувствуешь это, не так ли? Тьма в твоих венах?

Я пыталась убедить себя, что Талмар лжет, искажает факты, пытаясь манипулировать мной, но я чувствовала себя слабой — именно так, как он и говорил.

Если ты будешь продолжать идти по этому пути, твое тело ослабеет, и ты станешь предвестником болезни и смерти.

Эта тошнота была просто моим беспокойством. Так и должно было быть.

Роу постепенно открылся Вольфу и его команде, и я должна была признать, что было мило наблюдать, как они взаимодействуют с ним. Все они чувствовали себя с ребенком более непринужденно, чем я могла предположить, что было приятным сюрпризом. Мы с Сэйблом, казалось, заключили перемирие. Я позволяла ему перевязывать клеймо каждый день и не сопротивлялась из-за того, что он осматривал меня, и он, казалось, старался делать только то, что было необходимо. Вольф передал остальным членам команды то, что я сказала ему в первую ночь, к счастью, пока я спала. После этого я заметила, что Кай перестал пялиться на меня и, казалось, прилагал больше усилий, чтобы не быть мудаком. А Ли был Ли. Он вернулся к поддразниваниям и флирту, как будто ничего не произошло, но у нас больше не было возможности побыть наедине.

Мои кошмары становились все хуже. Я просыпалась с криком каждую ночь, иногда по нескольку раз, и меня бесило, что каждый раз это заставляло Роу плакать. Я попыталась вспомнить, как мне удавалось держать челюсти сжатыми после смерти Трея, но, возможно, мое тело исчерпало предел прочности. Однако Вольф всегда был рядом, чтобы успокоить меня, и каждую ночь я снова засыпала под его напев, но Талмар и Безгласные продолжали преследовать меня. Я начала бояться наступления темноты и старалась по вечерам сидеть у огня и не давать себе заснуть как можно дольше. Я могла бы сказать, что все знали, чем я занимаюсь, но они не упоминали об этом.

— Эм, проснись.

Я выпрямилась, задыхаясь, мое сердце медленно успокаивалось, когда я поняла, что все еще нахожусь на лошади с Вольфом.

— Смотри, — сказал мой брат, поднимая руку и указывая вперед.

Убежище находилось перед нами, уютно устроившись между гор, и мое сердце переполнилось от знакомого вида высоких металлических стен и даже гребаной сторожевой башни посередине. Дом. Убежище было моим домом.

— Мак, должно быть, опередил нас, — сказал Вольф, указывая туда, где я едва могла разглядеть внедорожники, припаркованные за воротами.

— Мак? — Я попыталась, задаваясь вопросом, как далеко простирается его власть.

— Эм!

Его знакомый голос заполнил мою голову и вызвал слезы на глазах.

— Привет, — удалось выдавить мне.

— Ты вернулась? — спросил он.

— Почти.

— Черт возьми, мне нужно тебя увидеть, — его голос звучал взволнованно.

— Что, недостаточно говорить со мной телепатически? — поддразнила я, но настойчивость в его тоне заставила меня почувствовать себя неуверенно.

— Можно подумать, что так и будет, но на самом деле это нихуя не так, — сказал он с юмором, но это все еще звучало натянуто.

— Я действительно в порядке, Мак.

— Эм, — я почувствовала толчок боли и ярости, который прошел через него, — ты не в порядке. Они, блядь, пытали тебя.

— Ладно, это правда, — у меня пересохло во рту, — Но теперь, когда мы почти дома, я чувствую себя намного лучше.

— Надеюсь, ты подготовилась, потому что для тебя приготовлен целый чертов приветственный комитет.

Я ухмыльнулась.

— Я очень постараюсь не быть занозой в заднице, но, возможно, мне будет трудно выпускать тебя из виду на некоторое время.

— Понятно, — сказала я со смехом, и меня поразило, что это заявление не разозлило и не испугало меня — просто понравилось. — Я не могу дождаться, когда увижу тебя.

Его улыбка была такой теплой, хотя я и не могла ее видеть.

— Я тоже не могу дождаться, когда увижу тебя. Я собираюсь пойти и сообщить всем, что ты почти здесь.

Даже без того, чтобы он активно разговаривал в моей голове, я могла чувствовать его — эту золотую нить, протянувшуюся между нами и связывающую нас вместе. Я и не осознавала, как сильно скучала по этому. Связь была такой успокаивающей — это было похоже на принадлежность, на дом.

Час спустя мы подъехали к воротам, и у меня перехватило дыхание, когда они открылись и за ними показалась огромная толпа людей. Однако большинство из них стояли поодаль, и только Немо, несколько его людей и моя команда ждали у ворот. Мы с Вольфом подъехали к ним, и Мак шагнул вперед, не сводя с меня пристального взгляда. Меня всю трясло, когда Мак протянул ко мне руку и помог спешиться, но мои ноги даже не касались земли. Он притянул меня к себе и заключил в крепкие объятия, его руки обвились вокруг моей талии, а мои ноги болтались. Мои руки обвились вокруг его шеи, и он зарылся лицом в мои волосы. Боль пронзила мою грудь, но я просто закрыла глаза и прижалась лицом к его шее, дыша через нее. Мне начинал нравиться запах мятного мыла. Никто из нас ничего не сказал, но наши эмоции были подобны внезапной летней буре, бушующей вокруг нас. Я чувствовала, как колотится его сердце в груди, его ошеломляющее облегчение оттого, что я была дома, и мягкую, нежную заботу.

— Мак, отпусти ее. — Голос Сэма звучал раздраженно.

Мак судорожно вздохнул и поставил меня на ноги.

— Добро пожаловать домой, — сказал он, улыбаясь так широко, что на щеках появились ямочки.

Секунду спустя Сэм оттолкнул его локтем с дороги и обнял меня. Рэйвен удивила меня, подойдя следующей, схватив меня за плечи и внимательно осматривая.

— Мне так жаль Скай, — прошептала я, не в силах сдержаться.

— Ради всего святого, прекрати извиняться за дерьмо, которого ты не делала, — пробормотала она, но ее глаза были мягче, чем я когда-либо видела.

Клэрити открыто плакала, обнимая меня. Гриз обнял меня так нежно, что у меня заболело горло. Эппл пролетела по неровной траве, прижалась ко мне и зарыдала. Джакс просиял, и Немо улыбнулся, и все они выглядели такими искренне счастливыми видеть меня. В ответ я выдавила дрожащую улыбку и подозвала Роу с того места, где он жался к Ли. Эппл прижалась к моей шее, когда я представляла всем Роу, слегка запинаясь на имени Трея, когда объясняла, как мы познакомились. Роу пристроился сбоку от меня, его пальцы вцепились в мою куртку.

— Через несколько минут я бы хотел, чтобы все пришли ко мне домой, чтобы уточнить все детали, — сказал Немо.

Мой желудок скрутило, и я присела на корточки, чтобы поставить Эппл на ноги. Она не отпускала мою шею, прижимаясь ко мне, пока они с Роу молча изучали друг друга.

— Извини, я не могу больше тебя обнимать, — сказала я. — Ты просто растешь, и у меня устают руки.

Честно говоря, я чувствовала слабость и дрожь и отчаянно надеялась, что мне просто нужно еще немного отдохнуть.

— Где я буду жить? — резко спросил Роу, и его голос был таким тихим и испуганным, что у меня разбилось сердце.

— Ты можешь пока остаться со мной, — сказала я. — Нам не обязательно выяснять все это сию секунду, ладно?

Он кивнул, но страх с его лица не исчез.

— Не хочешь пойти со мной качаться? — Эппл резко спросила его.

Месяц назад Леда убедила Мака и Гриза повесить качели на одной из самых высоких сосен. В них не было ничего особенного, просто толстая веревка с привязанной к одному концу большой палкой, но детям это понравилось. Роу взглянул на меня, нахмурившись.

— Все в порядке, ты можешь пойти поиграть, — улыбнулась я.

Роу застенчиво кивнул Эппл и последовал за ней, уже болтая со скоростью мили в минуту. Вольф тихо разговаривал с Маком и Немо, пока остальная команда «Клыков» распрягли лошадей. Сэм бочком подошел и обнял меня за талию.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — спросил он, слегка нахмурив брови.

Я с благодарностью прижалась к нему.

— Я устала, и почти все болит, — честно призналась я.

— Давай отправимся к Немо, — предложил он, — Посидим на его удобных диванах и подождем всех.

Я кивнула и позволила ему рассказать Маку, что мы делаем, но как только они услышали план, вся моя команда решила пойти со мной к Немо. Я не возражала; я была благодарна им за компанию. Прогулка была не очень долгой, но к тому времени, как мы добрались туда, я почувствовала себя еще хуже, меня трясло и подташнивало.

— Эм, ты в порядке? — Гриз нахмурился.

— Я неважно себя чувствую, — призналась я.

— Ты выглядишь бледной, — прямо сказала Рэйвен.

— Ты выглядишь так, словно тебя вот-вот стошнит, — пробормотал Мак, внимательно разглядывая меня.

— Возможно, — пробормотала я.

Сэм начал подниматься по нескольким ступенькам, ведущим к крыльцу Немо, но я остановилась, вцепившись в грубые деревянные перила. Лестница казалась невероятно крутой.

— Что случилось? — спросил Мак более резким голосом.

— Прости, — пробормотала я, не совсем понимая, за что именно извиняюсь.

— Эм, что…

Кто-нибудь еще мог слышать этот звон?

— Эм? Эм! Хватай ее…

— … знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, когда ты хочешь что-то сказать.

Горький смешок.

— Вольф, ну же, в чем дело?

— Я сказал ей об этом прошлой ночью.

— Что сказал ей?

— Что я не думаю, что она убила Дюна.

— О черт. Как она отреагировала?

— Она этого не делала.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что она никак не отреагировала, а потом извинилась за то, что не отреагировала. Она сказала, что не знает почему, но у нее часто происходит оцепенение и она ничего не чувствует.

Тихий, понимающий вздох.

— Я такой придурок.

— Вольф…

— Мне следовало послушаться тебя. Ты был прав. Ты всегда прав.

— Вольф…

— Я облажался на каждом шагу, Сэйбл. Она была права. Я не хотел чувствовать себя виноватым. Я действительно хотел, чтобы она была монстром, потому что если бы это было не так, это значило бы все…Все⁠…

Я с трудом разлепила отяжелевшие веки, встревоженная болью в голосе брата. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что я снова в комнате для гостей Немо. Я оглядела комнату и, наконец, обнаружила Вольфа, стоящего у камина с Сэйблом. Он прислонился к деревянной каминной полке, закрыв лицо рукой. Сэйбл шагнул вперед и схватил Вольфа за запястье, отводя его руку от лица.

— Вольф, послушай меня, — сказал Сэйбл твердым, но добрым голосом. — Ты совершил несколько оплошностей, но ты здесь. Она здесь. У тебя есть еще один шанс все исправить.

Они долго изучали друг друга, и эмоции, заполнившие комнату, заставили меня почувствовать, что я вторгаюсь во что-то личное.

— Ты и правда так думаешь? — спросил Вольф, но вопрос был мягким.

— Я не хочу, чтобы это касалось только меня, — тихо сказал Сэйбл.

— Сэйбл, — голос Вольфа был таким мягким. — То, что она тебе тоже небезразлична, еще не значит, что это касается тебя.

— Сейчас трудно… разделить их, — признался Сэйбл. — Иногда я не могу вспомнить лицо Хэтти, и когда я пытаюсь представить ее, я просто вижу Эмбер.

— Ты долго искал ее со мной. Я бы больше волновался, если бы она тебе была безразлична.

— Я, конечно, не знал Хэтти, но, судя по твоим рассказам, думаю, она была бы только рада видеть, как ты заботишься о другой младшей сестре, которой нужна помощь.

Я наблюдала за ними, и в горле стоял ком. Никогда прежде я не видела брата таким с кем-либо. Я особо не вникала в учение Карта, но попыталась представить, каково было Вольфу — постоянно слышать, что какая-то часть его самого, над которой он не властен, — это что-то дурное, что любая его любовь извращена и порочна. Я знала, что такое извращённая, порочная любовь. Такая любовь была вбита в моё тело, разум и душу. Это было всё, что я знала, — до Трея.

— Кстати о… — Вольф поднял взгляд и встретился со мной глазами, ухмыльнувшись. — Доброе утро, Эмми.

Я покраснела, поняв, что меня застали за подслушиванием, но Вольф, похоже, не сердился. Сэйбл выпрямился и подошёл ко мне, внимательно меня разглядывая.

— Доброе утро, Эмбер. Как ты себя чувствуешь?

В ответ я скорчила гримасу.

— Что произошло?

— Ты потеряла сознание, — ответил Сэйбл, хмурясь и проверяя мой пульс на запястье.

— Ну надо же, — не удержалась я, и уголок рта дрогнул в усмешке.

Сэйбл ухмыльнулся, бросив взгляд на Вольфа.

— Эта тяга к язвительности, видимо, наследственная.

Волк фыркнул, но улыбка у него была мягкая.

Сэйбл снова стал серьёзным, повернувшись ко мне.

— У тебя не было жара, верно? После того как ты… использовала свою силу?

Я заметила его замешательство, но он был прав. После ухода из лагеря Безгласных я была не в себе, но жара не было. Должно быть, я потратила уйму сил, расправляясь с Безгласными, но лихорадка истощения не последовала. Я с трудом сглотнула, стараясь не представлять кровавое месиво. Может, потому что я… убила их, а не исцеляла?

Я осознала, что Сэйбл всё ещё ждёт ответа, и покачала головой.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, судя по показателям, ты всё ещё неважно себя чувствуешь?

— Возможно, дело в… клейме, — пробормотала я.

— Допустим, — отозвался Сэйбл с сомнением в голосе.

— Что ты имеешь в виду под клеймом? — спросил Вольф, присев на край кровати.

— Если её сила сейчас направлена на исцеление клейма, постоянное заживление может её истощать.

— То есть ей станет лучше, когда оно заживёт?

— Надеюсь, что так.

Я заметила взгляд, которым Сэйбл меня одарил. Он подозревал, что дело не только в этом, но мне не хотелось зацикливаться на том, что я сделала с Безгласными, или на мысли, что я больна — или, как выразился Талмар, «испорчена».

— Пора менять повязку? — спросила я.

— Да, готова?

Я кивнула и медленно села, готовясь к боли. На этот раз повязка прилипла не так сильно, но обработка раны всё равно была адски болезненной.

— Я должен извиниться перед тобой, Эм, — внезапно произнёс Сэйбл, заставив нас с Вольфом удивлённо на него посмотреть.

— Долгое время твой брат скрывал от меня свои раны, и мне приходилось постоянно его уговаривать, прежде чем он позволял мне помочь. Это сводило меня с ума. — Он бросил на Вольфа ироничную улыбку, и уши того покраснели. — Вы во многом похожи, и, думаю, я инстинктивно начал давить на тебя так же, как на него, но это было несправедливо. Ты — не он, ты совсем меня не знала, и у тебя есть вполне объяснимые травмы, связанные с прикосновениями. Мне следовало проявить больше терпения, и я прошу прощения.

Я перевела взгляд с серьёзного, искреннего лица Сэйбла на виноватое выражение Вольфа.

— Всё в порядке, — прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. — Я… я так сожалею о Джаке… — меня душил всхлип, — и о твоей с-сестре…

— Эмми, — Сэйбл взял обе мои руки и мягко их сжал. — То, что сделал Джак, — не твоя вина. Ты была жертвой так же, как и я. — Он взглянул на Вольфа. — Вольф рассказал мне о том избиении, которое ты получила, когда пыталась освободить рабов. Жаль, что меня там не было. Жаль, что я не смог убить его за это.

— И я тоже, — яростно бросил Вольф.

— Когда я думаю обо всех тех случаях, когда ты была так чертовски близко, а он пытался сбить нас со следа…

— Подожди, что?! — выдохнула я.

Сэйбл бросил на Вольфа встревоженный взгляд.

— Чёрт, прости, я думал, ты ей уже рассказал.

— Ничего страшного, я собирался. — Волк вздохнул и повернулся ко мне. — Джак подкинул нам несколько ложных следов о твоём местонахождении. Утверждал, что видел тебя в разных местах, но все они оказывались тупиковыми. — Его голос дрогнул. — А всё это время ты была прямо там. Ты была так близко, а я не знал. Он просто играл с нами, чёрт возьми.

Я зажмурилась. Осознание того, что меня могли спасти, что он был так близко не раз, ранило так же сильно, как ожог на груди. Меня бесило, что все мы были всего лишь пешками в чужих играх.

— Мне так жаль, Эм.

Боль в голосе брата заставила меня открыть глаза. На его лице читалась вина, а глаза наполнились слезами. Я высвободила одну руку из хватки Сэйбла и крепко сжала ладонь Вольфа.

— Это не твоя вина, Вольф, — сумела выговорить я. — Не твоя вина. Ничто из этого не твоя вина.

Некоторое время мы сидели в молчании, оплакивая то, что могло бы быть. Наконец, Сэйбл глубоко вздохнул и отпустил мою руку, потянувшись за бинтами, чтобы заново перевязать ожог.

— Подожди… я… я хочу увидеть.

Вольф и Сэйбл обменялись взглядами, но Вольф поднялся и снял со стены небольшое зеркало. Он протянул его мне, и я уставилась на отражение своего бледного лица. Глаза казались огромными на исхудавшем лице, а на щеке ещё виднелся жёлтый синяк. Я вздохнула, пытаясь собраться с духом, и наклонила зеркало вниз.

Моя грудь представляла собой жуткое зрелище. Кожа вокруг клейма была опухшей и воспалённой, само клеймо — красным и покрытым волдырями. Знакомый звон наполнил уши, пока я отстранённо изучала форму. Оно напоминало букву «Х», но с замкнутыми верхом и низом — два треугольника, сходящиеся вершинами. Горизонтальная линия рассекала середину там, где сходились вершины. Новая метка была крупнее буквы «J» и почти полностью её закрывала, но блестящая рубцовая ткань от «J» всё ещё просматривалась внутри треугольников, а хвостик буквы изгибался у нижнего края.

Оно явно было сделано с помощью клеймящего железа. Оно выглядело гораздо более натуральным, чем грубое клеймо, которое дал мне Джак, и больше походило на клеймо на плече Сэйбла. Все это было сделано из резких, агрессивных линий. Это было похоже на клеймо, которое можно найти на животном, и от этого мне почему-то стало еще хуже. Это было ужасно, уродливо и…

Дверь распахнулась, и я подпрыгнула, но Мак стоял там, дыша так, словно только что взбежал по лестнице. Вольф и Сэйбл вскочили на ноги, засыпая его вопросами, но Мак проигнорировал их, подойдя к тому месту, где я застыла на кровати, все еще держа зеркало. Он сел на кровать рядом со мной, не сводя глаз с ожога, на его лице вспыхнула ярость, но затем он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Он протянул руку и обхватил мое лицо ладонями, большими пальцами нежно смахивая слезы, о которых я и не подозревала, что они текут по моим щекам.

— Трей сказал это первым, но ты действительно чертова воительница, Эм, — произнес он в моей голове.

Я шмыгнула носом и попыталась сдержаться, но в памяти всплыли слова Талмара — пусть этот символ вечно служит напоминанием о том, что твой разум, тело и душа принадлежат Богу Смерти.

— Единственное, о чем напоминает этот знак, — это о том, как ты сопротивлялась и победила, — сказал Мак свирепым голосом. — Я надеюсь, что всякий раз, когда Безгласные видят свою проклятую метку, они будут вспоминать, как ты их победила.

Я не могла выдержать его взгляда. Я опустила глаза только для того, чтобы снова увидеть отражение своей груди в зеркале. Я оттолкнула зеркало от себя, позволив ему упасть плашмя на кровать. Было так чертовски глупо даже думать о внешности прямо сейчас, но часть меня ненавидела то, что ужас, через который я прошла, был так заметен — что они изуродовали мое тело таким заметным и постоянным образом. Я втайне надеялась, что буква «J» со временем исчезнет, но сомневалась, что это произойдет. Мне повезет, если она заживет ровно. Я ненавидела себя за то, что чувствовала себя такой уродливой.

— Эм. — Голос Мака был таким мягким, что у меня внутри все перевернулось. — Ты прекрасна в том смысле, который никогда не изменится, независимо от того, какие шрамы есть на твоем теле. — Его голос стал грубее, и я снова посмотрела на него, прекрасно осознавая, что его руки держат мое лицо. — Я видел звезды бесчисленное количество раз, но каждую ночь их красота по-прежнему находит способ удивить меня — как будто мой разум не может полностью вспомнить, насколько они прекрасны, как бы я ни старался. Каждую ночь они по-прежнему обладают силой, от которой у меня перехватывает дыхание. — Золотые искорки в его глазах практически светились. — Вот какая ты красивая, Эмбер. Ты прекрасна не вопреки этим шрамам. Ты просто прекрасна.

Я не могла ответить, слезы текли по моему лицу, а легкие пытались функционировать, но совсем не так, как обычно. Это была не паника; это было что-то другое. Грубые мозоли на его руках нежно касались моей разгоряченной кожи, и я могла чувствовать убежденность, с которой он говорил, и тепло и нежность в его груди, когда он смотрел на меня.

Он наклонился еще ближе, и у меня перехватило дыхание. На какую-то дикую секунду я была уверена, что он собирается поцеловать меня, и я не могла сказать, был ли это страх или ужасное желание, бегущее по моим венам. Но он просто прижался своим лбом к моему и закрыл глаза, сделав глубокий прерывистый вдох, прежде чем отстраниться и опустить руки.

— Извини, что ворвался сюда, — сказал он вслух более спокойным голосом. — Я почувствовал твои эмоции, и мои ноги начали двигаться прежде, чем мой мозг смог догнать их.

— Все в порядке, — автоматически прошептала я, чувствуя легкое головокружение, когда поняла, что Сэйбл и мой брат ушли. Это были только мы вдвоем.

Он, казалось, понял это одновременно со мной, и его лицо снова стало серьезным.

— Мне так жаль, что я не добрался до тебя вовремя.

— Это не твоя вина, Мак.

— Я знаю, но, боги, меня убивает, что я не прошел через эту чертову стену раньше. — Его лицо исказилось от боли.

— Я не думаю, что кто-нибудь из нас мог предположить, что Сакс появится из-под земли, как чертов суслик.

Он слегка ухмыльнулся в ответ на мою попытку пошутить, но боль осталась в его глазах.

— У нас была встреча с Немо, пока тебя не было. Вольф рассказал нам все, что ты ему рассказала, и Роу смог восполнить некоторые недостающие детали, так что, я думаю, у нас сложилась довольно четкая картина. — Он провел рукой по волосам, его челюсть изогнулась. — Чертовски ужасная картина.

— Это еще не все, — сказала я, мое сердцебиение участилось, когда его серые глаза снова встретились с моими.

Я рассказала ему об Угрозе, об ужасной роли, которую он сыграл в моей жизни с Дюном, и о том, что он рассказал мне о боге Безгласных и о себе. Я не была уверена, прикрепил ли он нить, но я получила ответ, когда попыталась рассказать об этом Маку. Мой рот не двигался. Я открыла рот и снова закрыла. Моя челюсть работала просто отлично. Я снова попыталась заговорить, но моя челюсть отказывалась двигаться.

— Ты в порядке? — спросил Мак, нахмурив брови.

Ощущение чего-то чужеродного, управляющего моим телом, заставило мою кожу покрыться мурашками. Я попыталась произнести это мысленно, но опять же, слова словно застряли у меня в мозгу.

— Эм? — Мак внимательно изучал меня, выглядя обеспокоенным.

— Извини, — вырвалось у меня. — Иногда до меня доходит, что все это было… было по-настоящему, и это…

— Гребаный кошмарный сон?

— Да, — прошептала я.

— Значит, «Ментальная Угроза» рассказал тебе все это в знак доверия? — спросил Мак.

— Думаю, да.

— Что он собирался делать потом?

— Понятия не имею. — Я пыталась не чувствовать себя виноватой из-за этой небольшой лжи. Если бы я могла сказать ему, я бы сказала.

— Ну, я ему не доверяю, — пробормотал он.

— Я тоже не до конца понимаю, но если меня заставят выбирать между ним и Безгласными, я выберу его.

Руки Мака, лежавшие на коленях, сжались, челюсть задвигалась, но он ничего не сказал.

— Мы должны убедиться, что никто из них не узнает, что у тебя, Клэрити и у кого-либо еще теперь есть силы, — прошептала я.

— Почему? — спросил он напряженным голосом.

— Потому что кто знает, какие ужасные планы они придумают для остальных из вас!

— Эм, — в его голосе звучало разочарование, — ты не должна делать это одна. Если бы они знали, что существуют другие могущественные люди, возможно, они бы дважды подумали, прежде чем пытаться снова похитить тебя.

От страха у меня скрутило живот.

— Нет. Они не должны узнать.

— Эм…

— Я как-то это сделала, — прошептала я в отчаянии. — Я не знаю как, но я думаю, что дала тебе силы, и это означает, что я несу ответственность за то, что с тобой происходит из-за этого.

— Это чушь собачья, — огрызнулся Мак. — Эмбер, ты не можешь взваливать все это на себя.

— Я должна защитить всех вас, — настаивала я, сжав челюсти.

— Нет, ты не понимаешь, — Мак уставился на меня. — Мы команда. Мы работаем вместе.

— Мак, я не могу позволить никому из вас пострадать. Я не могу. — Мой голос дрогнул, и его взгляд немного смягчился.

— Это не то, что ты можешь контролировать, Эм.

— Но я должна попытаться!

— Нет, ты должна впустить нас. Позволь нам помочь тебе. Вместе мы намного сильнее.

Я сжала губы в ровную линию, делая глубокий вдох через нос.

— У тебя большое преимущество, потому что так долго имела дело с этой магией, но ты понятия не имеешь, как работать в команде. — Он поднял руку, останавливая меня, когда я сердито вздохнула, собираясь уйти. — Это не упрек тебе; это просто факт. В этом моя сила. Я знаю, как работать в команде. Я знаю, как научить тебя работать в команде. Ты можешь научить нас магии. Мы используем свои сильные стороны.

Гложущее сомнение поселилось в моем животе. Я понятия не имела, как научить кого-либо магии. Я почти ничего не знала, и каждый разговор с Ментальной угрозой доказывал это. Я была бесполезна.

— Ты не бесполезна, — вмешался Мак.

— Я даже не знаю, как работает моя магия, — пробормотала я.

— Мы будем разбираться с этим каждый день, ладно? Держу пари, ты знаешь гораздо больше, чем думаешь.

Я прерывисто вздохнула и кивнула.

— Тебе следует еще немного отдохнуть.

— Ты останешься? — Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать, и его глаза метнулись к моим. — Ты не обязан, если занят, — быстро добавила я, мое лицо вспыхнуло. — Я уверена, что ты занят.

Он слегка наклонил голову, пристально глядя на меня, и я поняла, что он услышал то, чего я не говорила.

— Со мной все будет в порядке, — я постаралась, чтобы мой голос звучал более уверенно.

— Ты можешь сказать мне, когда не захочешь оставаться одна, — сказал он мягким голосом. — Я никогда не собираюсь осуждать тебя за это, и если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я остался, все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Это заняло несколько секунд, но, наконец, я прошептала:

— Я не хочу быть одна.

— Тогда ты не будешь, — просто сказал он. — Ты…

Стук в дверь заставил вздрогнуть нас обоих.

— Я могу войти? — позвал Сэйбл.

Я вздохнула, но впустила его. Он одарил меня извиняющейся улыбкой.

— Извини, мне все еще нужно перевязать тебя, и Ли хотел бы зайти.

Мы все молчали, пока Сэйбл перевязывал мне грудь. Закончив, он взглянул на Мака.

— Дай мне пару минут, и я поменяюсь с Ли, — сказал Мак.

Сэйбл кивнул и ушел, убрав свои припасы. Я взглянула на Мака и увидела, что он нахмурился.

— Что случилось?

— Все в порядке, — сказал он тихим голосом. — Просто странно, что я могу слышать мысли каждого человека в этом Убежище… кроме Ли.

Я уставилась на него, нахмурив брови. Я не могла отрицать, что это было странно.

— Однако твой брат доверяет ему свою жизнь, и, что, возможно, более важно, он доверяет Ли тебе.

Меня охватила паника, и я опустила свой ментальный щит, прежде чем всплыли мысли о Ли. Мак пристально посмотрел на меня, и мое лицо вспыхнуло, но я не могла придумать ничего, что могло бы объяснить, почему я только что выбросила его из головы.

— Что происходит? — спросил он наконец.

— Я просто… пытаюсь немного побыть наедине с собой. — Я не хотела, чтобы это вышло резко, но как и вышло.

Его ноздри раздулись, в глазах промелькнули обида и вина.

— Хорошо. Хорошо, я позову Ли.

— Мак, подожди, я…

— Все в порядке, — перебил он, уже направляясь к двери. — Ты права. Ты действительно заслуживаешь уединения. — Он остановился в дверях и улыбнулся, но улыбка получилась натянутой. — Увидимся позже.

— Мак…

Дверь за ним закрылась. Я разочарованно вздохнула, злясь на себя. Он не виноват, что мог слышать мои мысли. Я не должна была заставлять его чувствовать себя плохо из-за этого — особенно после того, как он пришел утешить меня и сказал несколько самых милых, самых прекрасных слов. Мой желудок скрутило от чувства вины.

Через несколько секунд дверь открылась, и вошел Ли, но он был не один. С ним были Вольф и Скар. Они задали еще несколько вопросов, уточняя то, что сказал Роу. Я отвечала как можно честнее, но не придавала этому значения. Я знала, что чем дольше я ничего не скажу Вольфу, тем хуже все будет, но сначала я хотела узнать мнение Мака. Через некоторое время мои веки начали опускаться, и Вольф прогнал Ли и Скар, чтобы я могла отдохнуть. Я была благодарна брату за то, что он остался, придвинул стул и взял книгу с полки Немо. Он взглянул на меня и слегка улыбнулся.

— Иди спать, Эм, — сказал он. — Я просто посижу здесь и почитаю, хорошо?

Я сонно замычала и закрыла глаза, прислушиваясь к переворачиванию страниц и тихому жужжанию одиннадцати камней, спрятанных в паре носков в комоде.