39

Темные очертания деревьев выглядели зловеще в мерцающем свете костра, но ночное небо над деревьями было усыпано звездами, похожими на миллион осколков битого стекла. Я лежала там, любуясь ими, когда воспоминания внезапно вернулись ко мне. Я резко выпрямилась со вздохом, который перешел в шипение, когда мои мышцы сжались от боли в груди. Я свернулась калачиком, пытаясь дышать. Черт, я и забыла, как это больно.

Чья-то рука опустилась мне на плечо, удерживая на месте, пока я пыталась отползти. Сделав вдох, чтобы закричать, я повернулась и встретилась взглядом с широко раскрытыми глазами Вольфа.

— Это я! Это всего лишь я, Эм, — говорил он тихо и настойчиво. — Извини, это всего лишь я.

Было темно, и я лежала на земле, завернувшись в спальный мешок. Вокруг костра больше никого не было видно, только я и мой брат. Я расслабилась, пытаясь замедлить дыхание и бешено колотящееся сердце.

— Остальные ищут Роу, — сказал он. — Мы работаем посменно.

Обе мои руки были забинтованы выше запястий. Я подняла их, уставившись на торчащие кончики пальцев.

— Сэйблу пришлось убрать много гравия с твоих ладоней, — объяснил Вольф.

— Я упала, — пробормотала я.

— Это было наше предположение. — Он помолчал. — Хотя твои запястья выглядели лучше.

В тот момент, когда он оставил меня связанной в лечебнице, мне показалось, что это было годы назад, а не дни. Я осторожно дотронулась до груди и поняла, что ее тоже перевязали. Я опустила руку обратно на колени.

— Как только кто-нибудь из них возьмет след, они позовут меня, — сказал Вольф после нескольких вдохов. — Я найду его, Эм. Я обещаю.

— Не обещай этого, — сказала я. Я не могла на это надеяться. Я не могла.

— Эмми, мы найдем его, — повторил Вольф свирепым голосом.

Я взглянула на его лицо и почувствовала, как надежда впилась когтями в мое сердце, но я попыталась не обращать на это внимания.

— Хочешь немного воды?

Я кивнула, и он принес бутылку воды и открыл ее для меня. Я неловко пошевелила забинтованными руками, но справилась. Закончив, я вернула ее, и воцарилось тяжелое молчание. Я уставилась на огонь, зная, что он собирается спросить, что случилось. С таким же успехом я могла бы покончить с этим.

— Ты знал, чего хотели от меня Безгласные? — Мой голос звучал глухо.

— Я знал, что они хотели вернуть тебя в Син-Сити, — осторожно сказал он.

— Предполагается, что я невеста Бога Смерти.

Его брови нахмурились над горящими глазами.

— Что?

— Есть пророчество. Они собирались вернуть меня, чтобы я родила ему детей.

Он уставился на меня, раздувая ноздри и напрягая мускулы на челюсти.

— Безгласные думают, что я Богиня Жизни. — Я могла сказать, что мой ровный, деревянный тон пугал его, но я ничего не могла с этим поделать.

— И что, они собирались заставить тебя… — Его голос затих, как будто он не мог вынести этого.

— Трахаться с ним, пока не забеременела, снова и снова? Да.

Сильный порыв ветра заставил окружающие деревья заскрипеть, нарушив тишину жутким звуком. Вольф встал, и резкое движение заставило меня вздрогнуть. Мгновение он не двигался, уставившись на меня, его дрожащие руки сжимались и разжимались по бокам. Затем он отошел, проводя рукой по волосам. Я подпрыгнула, когда он издал вопль и нанес удар, костяшки его пальцев снова и снова врезались в ствол дерева, заставляя все дерево содрогаться. Я сжалась в комочек и наблюдала за ним — мои глаза болезненно высохли. Когда он, наконец, остановился, он снова отошел и встал спиной ко мне, вытирая лицо рукавом. Эмоции, исходившие от него, были своего рода бурей — гораздо более нормальной реакцией, чем то, что я ничего не чувствовала. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся, и по тому, как он держал руки, я поняла, что он снова поранил их.

— Ты знала об этом? — спросил он срывающимся голосом.

— Нет.

— Можно мне посидеть с тобой?

Когда я кивнула, он осторожно перешагнул через спальный мешок и опустился рядом со мной. Я попыталась взять его за окровавленную руку, но он отстранился, нахмурившись.

— Ты ранена, Эм.

— Пожалуйста… — прошептала я.

Он колебался еще мгновение, но, наконец, протянул мне правую руку. Я залечила его раны, медленно, но верно, кончиками пальцев, не перевязанных бинтами.

— Ты просто не кажешься очень удивленной, — тихо сказал он.

Я жестом попросила его левую руку. Он тяжело вздохнул и протянул ее мне.

— Я не удивлена.

— Почему? — Его голос дрогнул.

Часть меня хотела прокричать ему эти слова, но усталость пронзила мои кости, и слова вышли такими пустыми.

— Потому что это моя жизнь.

Я закончила лечить его руку, и мы некоторое время сидели бок о бок в тишине, пока он делал глубокие вдохи и прерывистые выдохи. Его эмоции снова были дикими, бушевавшими вокруг нас, и если он был бурей, то я была дуплистым деревом, ожидающим своей участи.

— Мак сказал, что тебя забрал кто-то по имени Сакс? — спросил он, когда снова успокоился.

— Да. Он привел меня к Зане. Они оба работали на Мадам. Они отдали меня Безгласным, потому что Бог Смерти пообещал сделать их богами, если они выдадут меня.

— Это… возможно? — Голос Вольфа звучал неуверенно.

Я пожала плечами.

— Не знаю.

В камине потрескивало полено, рассыпая сноп оранжевых искр, и я ждала.

— Что Безгласные сделали с тобой? — Его голос был хриплым от эмоций.

Вот и все.

— С чего ты хочешь, чтобы я начала?

— С самого начала, я полагаю?

Итак, я рассказала ему, слова срывались с моих губ, как камни, скатывающиеся с холма. Я рассказала ему о Роу, обряде исправления и о том, как Безгласные пытались сломить меня и заставить подчиниться. Ему пришлось встать и некоторое время ходить взад-вперед, но он больше не бил деревья. Когда он вернулся, я рассказала ему о Саксе, пытавшемся помочь нам, а затем о Зане и ее способностях. Это заставило меня отступить, чтобы объяснить, почему Хоук сошел с ума, но потом я запнулась.

— Вы нашли тело Скай? — спросила я.

— Да, — ответил Вольф, его тон был мягче, чем я ожидала. — Мне так жаль, Эм.

— У нее была сила огня, — я уставилась на мерцающее пламя костра, вспоминая, как она стала живым пламенем.

— Это кое-что объясняет.

Объяснить, как Скай спасла мне жизнь, а потом я не смогла спасти ее, было труднее, но я сделала это. Укол вины и горя пронзил оцепенение. Я должна была суметь исцелить ее. Я знала, что смогу. Я могла излучать золотой свет и исцелять всех, кого он касался. Почему я…

— Что произошло после того, как Безгласные вернули тебя… после Сакса? — подтолкнул Вольф.

Я судорожно вздохнула и рассказала ему о побеге Роу, ярости Талмара и моих попытках сбежать, но потом слова стали даться мне с трудом.

— Они привязали меня и… и снова поставили на мне клеймо. Я потеряла сознание… а потом очнулась и поняла, что… они… они были… — Я попыталась спрятать трясущиеся руки на коленях.

Вольф излучал чистую ярость так же, как огонь излучал тепло.

— Они тебя изнасиловали?

Я втянула воздух через нос и с трудом выпустила его через рот.

— Он сказал, что призывает Бога Смерти в свое тело, чтобы тот мог прикоснуться ко мне. Он сказал, что если я не подчинюсь, он позволит всем им… — Я замолчала, дрожа. Рядом со мной Вольф был полон ярости, и я изо всех сил пыталась закончить. — Он собирался, но… Я не думаю… Я не знаю, что произошло. Я проснулась и… Безгласные… они были…

Я наклонилась вперед, съежившись, когда меня осенило ужасное осознание. Я убила Безгласных с помощью своих целительных способностей. Я каким-то образом превратила это во что-то темное и смертоносное — единственное хорошее во мне, что помогало, исцеляло и возвращало к жизни. Я думала, что причинить боль Сэму, исцеляя себя, было худшим, что я могла сделать, но это?

— Ты убила их с помощью своих способностей? — спросил Вольф, все еще чувствуя себя сжатым, как пружина, но его голос был странно спокоен.

Искал ли он последнее доказательство того, что меня нужно тащить обратно в Карт? Все, что сказал мне «Ментальная Угроза», внезапно промелькнуло у меня в голове. Я не убивала Дюна, но Вольф не знал об Угрозе, так как я вообще могла объяснить? У меня также не было доказательств Угрозы, и Вольф, вероятно, подумал бы, что я лгу… снова.

— Эмми?

— Я… Я не знаю…

— Надеюсь, что ты это сделала.

Я подняла на него глаза, пораженная его низким, свирепым тоном. Он наблюдал за мной со смесью бурных эмоций, но выглядел почти гордым.

— Что?

— Я надеюсь, ты убила их своими способностями, — повторил он, удерживая мой взгляд. — Ты защищалась, и я чертовски рад, что эти монстры мертвы.

Я уставилась на него.

— О чем ты сейчас думаешь? — наконец спросил он.

Я понятия не имела, что сказать. В моей голове проносились миллионы мыслей, но в то же время в голове было как-то пусто.

— Нет правильного или неправильного ответа, Эм, — добавил он. — Я искренне хочу знать.

— Я не хочу убивать людей. — Слова сами собой слетели с моих губ. — Я хочу быть хорошей.

Я не могла прочесть эмоций в его глазах, но он протянул руку и нежно сжал мою забинтованную руку.

— Эмми, я не думаю, что ты убила Дюна.

Я перестала дышать, уверенная, что ослышалась.

— Я не понимаю, что произошло, но я не думаю, что ты убила его. — Он сделал паузу, боль и сожаление наполнили его глаза. — Прости, что я так долго думал, что это ты. Прости за все те ужасные вещи, которые я тебе наговорил. Прости, что я не доверял тебе и не верил. — Его голос стал грубее. — Ты права. Я обещал защищать тебя, но не сделал этого. Я повернулся к тебе спиной, и ты страдала… так чертовски сильно страдала из-за этого.

Эмоции изливались из него, а я ничего не чувствовала.

— Прости, — прошептала я.

Он нахмурился.

— За что ты извиняешься?

— Я не знаю, зачем я это делаю.

— Что делаешь? — Он нахмурил брови.

— Оцепенела. — Я неопределенно указала на свое лицо.

— Оцепенела?

— Как будто мои эмоции просто… просто отключились. Я знаю, из-за этого кажется, что… мне все равно, но это так. На самом деле так. Правда.

Его взгляд смягчился, но плечи поникли. Когда он заговорил, его голос звучал хрипло от эмоций.

— Все в порядке, Эм. — Он сделал паузу, глубоко вздохнув. — Как ты знаешь, иногда мои слова просто… отключаются. Я как будто застрял в своей голове и не могу говорить. Скар научила меня языку жестов, который… дал мне голос, когда я потерял свой, но иногда я не мог сделать даже этого. Это стало намного лучше, но я работал над этим в течение многих лет со своей командой.

В течение двенадцати лет я представляла себе Вольфа как ужасающую, смертоносную силу, преследующую меня, пытающуюся подобраться достаточно близко, чтобы вонзить в меня свои клыки и разорвать на части. Теперь я попыталась представить настоящего Вольфа, восемнадцатилетнего, оплакивающего своего брата и отправленного в пустыню на поиски своей сестры — совершенно одинокого и знающего, что если он не найдет меня, то потеряет единственную семью, которая у него когда-либо была. Трещина пробежала по онемевшей оболочке, внутри которой я застряла.

— Я рада, что ты нашел их, — прошептала я.

Он слегка улыбнулся.

— Я думаю, это скорее они нашли меня.

Из леса донесся свист, и Вольф вскинул голову. Он свистнул в ответ, и ему ответил другой свист.

— Они нашли след, — сказал он. — Ли придет мне на смену.

Ли.

Мой желудок сделал что-то, что я не смогла истолковать.

— Не держи на него зла, — сказал Вольф, и я оглянулась на него. Он скривился. — Все они упрекали меня за то, что я оставил тебя связанной в лечебнице, но я никогда не видел Ли таким злым. С тех пор он почти не разговаривал со мной.

Я не знала, что с этим делать. Вольф встал и начал собирать свое снаряжение. Несмотря на то, что я наблюдала за ним, я все равно испугалась, когда Ли бесшумно материализовался из леса. Он встретился со мной взглядом, и его напряженность заставила мое сердце ускориться.

Вольф присел передо мной на корточки, загораживая мне вид на Ли.

— Я вернусь, — пообещал он. — Я собираюсь найти его, Эмми.

Он улыбнулся, и это была улыбка, которую я, должно быть, видела сотни раз. Это была улыбка, которую я получала, когда он дарил мне одуванчик или когда я успешно наносила удар на тренировке. Это был Вольф, мой брат, и слова вырывались из меня, дрожащие от эмоций.

— Я не испытываю к тебе ненависти.

Он замер, его глаза встретились с моими.

— Прости, что я это сказала, — прошептала я. — Я не ненавижу тебя. Я никогда тебя не ненавидела.

Он нежно взял мое лицо в свои ладони и поцеловал в лоб, и горько-сладкое чувство расширило эту трещину. Когда он отстранился, его глаза были влажными.

— Я тоже никогда не испытывал к тебе ненависти, — сказал он грубым голосом. — Иногда я хотел, но никогда не мог справиться с этим.

Мои губы задрожали, и я прерывисто вздохнула.

— Тебе нужно постараться отдохнуть, ладно? — добавил он. — Я вернусь.

Мне удалось кивнуть, и он отпустил мое лицо и встал. Он подошел к Ли, который ждал с замкнутым выражением лица. Вольф похлопал его по плечу, наклонился и заговорил с ним, слишком тихо, чтобы я могла расслышать. Ли вздохнул и ответил, и они немного поговорили. Напряжение между ними, казалось, немного ослабло.

Вольф исчез в лесу так же бесшумно, как появился Ли. Ли остался по другую сторону костра, но его глаза снова нашли меня, мускул на его челюсти дрогнул. Эмоции начали просачиваться обратно в меня, колючие и неприятные.

Он медленно обошел костер и присел рядом со мной. Его темные глаза блестели в свете костра.

— Мне жаль, — сказал он низким голосом. — Я облажался.

Я не ответила, в голове у меня все разболелось.

— Пожалуйста, Эмбер, скажи мне, как все исправить.

— Ты бросил меня там, — вырвались горькие слова.

— Я знаю. — Эти два слова были полны вины и сожаления. — Мне так жаль. Я бы сделал все, что угодно, чтобы вернуться и начать все сначала.

Я сжала губы, разбираясь в своих запутанных эмоциях, но он опустился на колени.

— Я буду пресмыкаться на коленях, если это потребуется. — Его низкий голос был грубым. — Я не могу потерять тебя.

То, как болела моя грудь — не клеймо, а мое сердце, — было почти как… как…

— Я знаю, ты сказала, что ничего не можешь мне предложить, но, боги, Эмбер, я приму все, что ты захочешь мне дать.

Черт. Он мне нравился. Вот почему это было так больно. Что бы это ни было между нами, это было не просто физически. Возможно, это никогда не было просто физически. С ним я чувствовала себя в безопасности. Он уговаривал меня забыть обо всем и отойти от выступа каждый раз, когда мне грозила опасность развалиться на части. Он спас мне жизнь, составил компанию и заставил меня смеяться.

— Почему ты называешь меня «Эмбер»? — спросила я.

У него перехватило горло, когда он сглотнул.

— Не похоже, что я заслуживаю называть тебя ласкательным именем.

Эмоции, переполнявшие мою грудь, пугали меня, но они были мягкими. Это было совсем не похоже на то, что я чувствовала к Трею. В моей груди не открылся глубокий колодец эмоций, который поглотил бы меня целиком, и это знание странно успокаивало. Может быть… может быть, это было нормально — нравиться ему.

— Мне нравится, когда ты называешь меня «Веснушкой», — прошептала я, мои глаза защипало.

Он придвинулся ближе, мягко положив руки мне на колени, весь сосредоточенный на мне. В его глазах вспыхнул огонек, похожий на надежду.

— Веснушка, пожалуйста, прости меня.

— Я прощаю тебя.

Он моргнул, его губы слегка приоткрылись, прежде чем он пришел в себя.

— Ты уверена?

— Извини, ты хотел еще немного пораскаиваться?

Он моргнул, затем одарил меня дьявольской улыбкой, от которой у меня закипела кровь.

— Я более чем готов стоять перед тобой на коленях.

— Ловко придумано, — сухо сказала я, но волна облегчения заставила меня почувствовать себя почти пьяной.

— Не вини меня, — пробормотал он, нежно беря мое лицо в ладони, — я зависим от тебя.

Я выгнула бровь:

— Зависим?

— Безнадежно. — Он наклонился ближе, и мое сердце бешено забилось. — Зависим.

Его губы нежно коснулись моих, и я обвила руками его шею, прижимая нас ближе. Двигаться было чертовски больно, но я старалась не обращать на это внимания. Я хотела этого момента. Я хотела его. После всего, что только что произошло с Безгласными, было чертовски здорово сделать выбор — иметь такой выбор. Боль не могла контролировать меня, точно так же, как Безгласные не могли контролировать меня.

Затем я пошевелилась, и от боли перед глазами у меня заплясали звездочки. Все мое тело сковало. Возможно, боль была сильнее, чем я думала.

— Веснушка? Эй, ты в порядке?

— Да, — выдохнула я, пытаясь удержать свое тело неподвижно. — Просто повернулась не в ту сторону.

— О черт, — он отстранился и уставился на меня. — Тебе не следует двигаться.

— Я хочу двигаться, — запротестовала я.

— Нет. Я гребаный мудак.

— Ли, все в порядке…

— Некуда спешить, Веснушка. Я никуда не собираюсь.

Я попыталась протестовать, но он встал и подбросил еще дров в костер, принес мне немного еды и воды, а затем, после того как я поела, укутал нас обоих в спальный мешок, нежно заключив меня в свои объятия. Я лежала на боку, лицом к костру, а он свернулся калачиком позади меня, обхватив одной рукой мою голову.

— Прости, что со мной было так трудно в той пещере, — пробормотала я.

— Не извиняйся. Я понимаю почему, — тихо сказал он мне на ухо.

— Мне следовало сказать это раньше, но спасибо тебе за то, что спас мне жизнь.

Его свободная рука лениво провела по веснушкам на моей щеке.

— Не за что.

Мои глаза закрылись, когда его пальцы прошлись по моей коже. Он бормотал названия и истории найденных им созвездий, пока я снова не уснула.

— Эм?

Я открыла глаза и моргнула, увидев склонившееся надо мной лицо. Затем до меня дошло, кто это.

— Роу! — Я села, у меня перехватило дыхание от боли при движении, но это не помешало мне обвить его руками. — О боги мои, Роу!

Он прижался ко мне, и я почувствовала, как его слезы капают мне на шею.

— Ты в порядке? — он задохнулся. — Они причинили тебе боль из-за того, что я убежал?

— Я в порядке, — сказала я, от облегчения меня затрясло. — Ты в порядке?

— Да. — Голос его дрожал так же, как и у меня. — Правда, мне пришлось залезть на дерево, чтобы спастись от медведя.

Мои руки сжались вокруг него, когда страх пронзил меня. Я подняла глаза и увидела, что Вольф наблюдает за нами с мягким выражением эмоций на лице.

— Спасибо тебе, — сказала я со слезами на глазах.

— Не за что, Эм, — пробормотал он. — С ним все в порядке, просто он устал, проголодался и немного поцарапан.

Я крепко обняла его, взяв за руку, чтобы направить через него свою исцеляющую силу, залечивая каждую маленькую царапину, прежде чем отстраниться.

— Давай принесем тебе чего-нибудь поесть, — сказала я.

— Я понял, — сказал Ли, присаживаясь на корточки рядом со мной, его рука нежно коснулась моей. — Привет, Роу, я Ли. Ты голоден?

Роу посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Все в порядке, — тихо сказала я.

— Это твой брат? — спросил он, взглянув на Вольфа.

— Да, он мой старший брат, — я слегка улыбнулась. — Он заноза в заднице, но ему можно доверять.

Ли фыркнул, а Вольф закатил глаза, когда я посмотрела на него, но его губы дернулись вверх. Рон сверкнул нервной усмешкой и, наконец, отпустил меня, следуя за Ли. Сэйбл появился с другой стороны от меня и присел, разглядывая меня.

— Пора менять повязки, — сказал он. Его тон был спокойным и профессиональным, но он настороженно наблюдал за мной.

Я проглотила свою гордость и страх.

— Хорошо.

Вспышка удивления, промелькнувшая в его глазах, исчезла так же быстро, как и появилась.

— Ты можешь оставаться сидеть, — вот и все, что он сказал.

Мои руки быстро заживали, и Сэйблу не потребовалось много времени, чтобы перебинтовать их. Однако смена повязки на моей груди была медленным и болезненным процессом. В какой-то момент я подумала, что могу упасть в обморок, но Вольф присел позади меня и поддержал. Наконец Сэйбл снял повязку и нахмурился, рассматривая клеймо.

— Признаков инфекции нет, — сказал он, но выражение его лица оставалось мрачным.

— Что? — спросила я, пытаясь дышать сквозь тошноту.

— Это символ Безгласных, — сказал он отрывистым голосом.

Я не была уверена, как это выглядело, но по моей коже поползли мурашки, когда я поняла, что меня пометили как их собственность.

— Я собираюсь промыть рану, насколько смогу, и перевязать заново, но мне придется еще немного поработать над ней, когда мы вернемся в Убежище.

Я сделала глубокий вдох.

— Хорошо.

— Будет больно, — предупредил он.

— Я знаю.

Я так сильно стиснула челюсти, что к тому времени, как он закончил, они заболели. Вольф держал меня за руку, не жалуясь, когда я чуть не раздавила ее. Я не издавала ни звука, но слезы боли текли по моему лицу.

— У тебя отлично получается, Эмми, — пробормотал Сэйбл в какой-то момент.

Я взглянула на своего брата, чтобы увидеть что-то мягкое и страдальческое на его лице, когда он изучал Сэйбла, но затем он с трудом сглотнул и снова посмотрел на меня. К тому времени, как Сэйбл закончил, я была совершенно измотана. Роу вертелся рядом со мной, пока остальные сворачивали свой маленький лагерь с украденными лошадьми и мулами. Лошадей хватило бы на всех нас семерых, но Вольф, взглянув на мои опущенные веки, сказал, что я поеду с ним. Я не стала спорить. Я не хотела снова падать с лошади.

— Как далеко мы находимся? — спросила я, когда Вольф устроился в седле позади меня.

— Вероятно, около трех дней езды, — ответил он, пощелкивая нашей лошади, чтобы она трогалась с места.

Мы с Вольфом ехали впереди, затем Ли, Роу, Сэйбл, Кай, вереница мулов и запасная лошадь и, наконец, Так.

Я хотела задать ему еще несколько вопросов, но почти сразу же заснула и не просыпалась до тех пор, пока мы не остановились в полдень. После короткого отдыха и немного еды мы снова оседлали лошадей. Теперь Роу был с Ли, поскольку ранее он был близок к тому, чтобы задремать, и когда я оглянулась минут через десять, он уже спал. Ли мягко улыбнулся мне, и я ответила на него, чувствуя себя легче, чем когда-либо за долгое время.

— Значит, Мак умеет читать мысли, да? — внезапно спросил Вольф.

Я замерла, не зная, что ему ответить, и он рассмеялся.

— Он сказал нам, Эм. Все в порядке. Ему пришлось объяснить, как, черт возьми, он узнал, где ты.

— Как ты меня нашел? — Я задала вопрос, который не давал мне покоя.

Он помолчал несколько мгновений.

— На что это похоже, когда ты используешь свои силы? — спросил он тихим голосом вместо ответа.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Эмм, на тепло. Такое ощущение, что этот теплый золотистый свет исходит из моей груди, спускается по рукам и выходит из них. Почему спрашиваешь?

— Я всегда был хорош в выслеживании, но это было… по-другому. — Он помолчал. — Мы прошли сквозь стену в башне и обнаружили, что ты пропала. Немо сказал нам, что под сторожевой башней есть обширная сеть пещер и туннелей. Он посоветовал Маку не идти этим путем, потому что он заблудится, но я…

Я взглянула на него и увидела, что он нахмурился.

— Я мог видеть это слабое золотистое мерцание, исчезающее в темноте. Никто другой не мог этого видеть, но это было похоже на тонкую, мерцающую золотую нить. Я сказал, что иду по туннелям. Немо это не понравилось, но он не пытался нас остановить. Мак сказал, что возьмет внедорожники и отправится на поверхность, а мы с «Клыками» пошли по туннелям. Клянусь…

— «Клыки»? — перебила я.

— Так называется моя команда, — объяснил он.

Мое сердце забилось быстрее, и ко мне вернулось смутное воспоминание.

— «Клыки»… Это вы прикончили Бешеного Пса?

Он на мгновение заколебался.

— Да.

Я смотрела на проплывающие мимо деревья, не видя их. Теперь я вспомнила. Я вспомнила, как Джак рассказывал о «Клыках», одной из самых востребованных групп охотников за головами, талантливых следопытах, которые никогда не терпели неудачу, и смертоносных убийцах, которые были способны в одиночку уничтожить целый гарнизон. Ходили слухи о том, кто заплатил «Клыкам» за ликвидацию «Бешеного пса», и хрупкое равновесие союзов на некоторое время стало еще более шатким. Джак жаловался на это — на то, что так много работ было приостановлено, потому что никто не был уверен, что военачальники пойдут друг против друга.

— Это была работа? — спросила я шепотом.

— Нет, — в голосе Вольфа звучало мрачное удовлетворение. — Это была месть.

Я сидела тихо, переваривая услышанное. Было неприятно думать о том, что мой прямолинейный старший брат казнил кого-то из мести, но я должна была признать, что все еще придерживалась предположений о нем. Мы оба так сильно изменились за последние двенадцать лет, и я не могла винить его. Не после того, через что пришлось пройти Сэйблу — Сэйблу и его сестре.

— Сэйбл и я… Мы сблизились из-за того факта, что оба потеряли наших сестер, — наконец тихо добавил Вольф. — Он не просил нас помочь ему обезвредить Бешеного Пса. Мы вызвались добровольно.

— Ты освободил рабов? — спросила я.

— Да.

Я попыталась проглотить комок в горле.

— В первый раз, когда Джак привел к нему кучу рабов, я проработала с ним всего около месяца. Я пыталась улизнуть ночью и открыть трейлер, но меня поймали. На глазах у всех Жнецов он раздел меня догола и бил ремнем, пока я не потеряла сознание. — Я сжала дрожащие губы.

Его руки сжались вокруг меня, и я услышала, как он заскрежетал зубами. Мы ехали в тишине почти целую минуту, прежде чем я заговорила снова.

— Ты когда-нибудь чувствовал вину за убийство людей? Даже плохих людей? — прошептала я.

Он помолчал несколько секунд, затем ответил:

— Да.

— Я тоже, — призналась я.

— Ты о Мадам?

— И о Джаке.

— Ты убила Джака? — спросил он.

Я не могла сказать по его голосу, о чем он думал, но мне было интересно, вспоминает ли он, как они нашли мертвое тело Джака.

— Ага.

— Хорошо, — сказал он низким злобным голосом.

У меня словно гора свалилась с плеч, и я сделала глубокий, прерывистый вдох. Трей и моя команда говорили похожие вещи, когда узнали, что я убила Джака, но по какой-то причине реакция Вольфа была именно той, которая мне была нужна.

— Подожди, вернемся к туннелям, — сказала я, понимая, что пропустила мимо ушей то, что он пытался мне сказать. — Ты видел золотой свет?

— Ах да. Итак, я увидел нить и каким-то образом узнал, что это ты. Поэтому я последовал за ней. В туннелях, больше похожих на пещеры, было так много разветвляющихся тропинок, но эта золотая нить вела нас прямо через лабиринт. Когда мы выбрались на поверхность, я был уверен, что при дневном свете она исчезнет, но этого не произошло. Она привела нас к тебе. В нескольких местах нить запутывалась и однажды исчезла, но я нашел ее снова. Правда, она пропала у лагеря Безгласных. Я не знаю, почему она не показала мне, где ты была в лесу.

— Ты думаешь, это сила? — спросила я, голова у меня шла кругом.

— Ощущение было потусторонним…но… — он раздраженно хмыкнул. — Я не знаю, как это описать, но в то же время это казалось таким знакомым.

— Я понимаю это, — пробормотала я, думая о Маке.

— Значит, я, Зана, Мак, Клэрити, Хоук и Скай получили силы?

Я вспомнила крики Хоука, и у меня внутри все перевернулось.

— Насколько я знаю.

— Наверное, нам стоит серьезно поговорить с Немо, когда мы вернемся.

Я издала звук согласия, но мои мысли вернулись к Угрозе. Я пожалела, что не спросила, как его зовут. Я отчаянно хотел спросить о нем Вольфа. Если бы он дружил с Дюном, Вольф знал бы его. Но прежде чем я скажу что-нибудь об Угрозе своему брату, мне нужно было поговорить с Маком.

Maк.

Я все еще слышала страх и отчаяние в его голосе, когда он звал меня, когда Сакс уводил меня. Вероятно, он был вне себя, и я хотела дать ему знать, что со мной все в порядке.

Я иду, милая. Держись.

Одиннадцать камней, все еще спрятанных в моем кармане, казалось, гудели и пульсировали, почти как сердцебиение. Я прижала к ним ладонь, желая, чтобы это прекратилось, и через мгновение ощущение исчезло. Я попыталась сглотнуть, но во рту внезапно пересохло. Что, черт возьми, это были за штуки? Я никому не сказала о них ни слова, и я действительно не знала почему. Это было почти так же, как… как будто сами камни не хотели, чтобы я раскрывала их присутствие.

Я вздрогнула.

— Ты в порядке? — спросил Вольф.

— Да.