38

Я подождала до полудня, прежде чем сделать свой ход. Я хотела, чтобы Роу убрался как можно дальше. Талмар и раньше считал меня несговорчивой? Я собиралась заставить каждого из этих придурков пожалеть, что они пошли на это задание.

Они остановились в полдень, чтобы отдохнуть, и Безгласные спешились. Тот, что вел мою лошадь, бросил поводья и пошел назад, чтобы рявкнуть мне, чтобы я слезала, но как только он отвернулся от поводьев, я изо всех сил пнула свою лошадь. Бедняжка встала на дыбы, сбила Безгласного с ног и бросилась бежать, сбив с ног еще нескольких Безгласных, которые недостаточно быстро убрались с дороги. Мы с грохотом помчались по тропинке, и я позволила лошади идти впереди, низко пригибаясь в седле, чтобы избежать веток, и изо всех сил цепляясь за луку седла.

Я оглянулась один раз, чтобы увидеть, что они преследуют меня на своих лошадях, и погнала свою быстрее. Поводья волочились по земле, вне пределов досягаемости, и я надеялась, что лошадь не наступит на них и не упадет. Мы медленно обогнали других лошадей, и на мгновение меня охватил восторг. Я убегала! Если бы я могла как-то оторваться от них в лесу, возможно, я смогла бы найти дорогу обратно в Убежище и…

Движение сбоку от меня привлекло мое внимание, и сдавленный крик сорвался с моих губ, когда я увидела одного из Безгласных с металлическими ногами, бегущего рядом с моей лошадью. Он схватил волочащиеся поводья и потянул назад, и лошадь попыталась сопротивляться, но замедлила шаг.

Нет!

У него были заняты руки, пытаясь остановить лошадь, поэтому, как только я убедилась, что не умру, я прыгнула. Я ударилась о землю и покатилась, кувыркаясь по крутому склону горы и набирая скорость, пока не врезалась в дерево. Секунду я не двигалась, безуспешно пытаясь сделать вдох, и это было все, что потребовалось Безгласному с металлическими ногами, чтобы догнать меня. Он схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. Я боролась с ним, и черные ниточки на его губах напряглись, когда он сердито зашипел. Я ни в коем случае не побеждала, но он изо всех сил старался вернуть меня. Я нанесла удачный удар ногой прямо ему в пах, и, несмотря на металлические ноги, он все еще был мужчиной, потому что со стоном рухнул на пол.

Я рванулась вперед, но секундой позже меня настиг второй усиленный Безгласный. Этот был крупнее первого и грубо перекинул меня через плечо. Я пыталась брыкаться и царапаться, но мои попытки едва привлекли его внимание. Он отнес меня обратно к моей брошенной лошади, где ждал Талмар. Безгласный бросил меня на землю, и я осталась там, пока Талмар нависал надо мной, его глаза сузились от ярости. Пока мое сердце колотилось где-то в горле, я задавалась вопросом, ожидал ли он, что это будет проще — ожидал ли он, что мне будет легче. Может быть, так бы и было, если бы я не встретила Трея и мою команду. Если бы Безгласные нашли меня сразу после того, как я убила Джака, я была бы уже почти сломлена, и я сомневалась, что потребовалось бы много времени, чтобы закончить работу, но у меня было время исцелиться и почувствовать вкус жизни, любви и свободы, и я хотела большего.

— Вставай, — прорычал он.

Я не пошевелилась.

Талмар указал на Безгласного, который нес меня обратно, и грубые руки схватили меня за плечи и поставили на ноги. Я увидела, что Талмар взвинчен, и попыталась взять себя в руки. Удар пришелся мне по лицу, откинув голову назад и заставив меня наткнуться на большого Безгласного человека позади меня.

— Хватит, — прошипел он, его лицо исказилось от ярости. — Мы больше не можем ждать до вечера, пока ты столкнешься с последствиями своего неповиновения. Твоей наглости должен быть положен конец сейчас. — Он взглянул на Безгласного позади меня. — Свяжи ее.

Он повернулся на каблуках и вскочил на коня, в то время как Безгласный заломил мне руки за спину и начал связывать их чем-то похожим на веревку. Он затянул их болезненно туго, но я сжала губы, отказываясь издавать звуки. Он повалил меня на землю, предварительно связав мне руки, чтобы потом связать и лодыжки. Затем он поднял меня и перекинул через спину моей лошади, как мертвого оленя. Я висела там, чувствуя, как кровь приливает к голове, и пыталась дышать, пока мы возвращались к остальным Безгласным. Я снова и снова напоминала себе, что, по крайней мере, Роу был в безопасности и что они не могли причинить ему вреда. Я была бесконечно знакома с болью. Я могла справиться с болью. Это не сломило бы меня.

— Ты — Река. Ты не ломаешься, ты изгибаешься.

Когда мы приблизились к остальным, я услышала стук молотка. Когда мы появились в поле зрения, я поняла, что они забивают в землю длинные металлические колья. К каждому столбу был прикреплен кожаный ремешок, и все мое тело начало трястись. Тем не менее, когда они повалили меня на землю и развязали, я сопротивлялась, целясь в глаза и пах и швыряя пригоршни грязи им в лица. Я использовала все грязные приемы, которым, насколько могла вспомнить, научил меня Вольф, но я не могла сравниться с дюжиной Безгласных. Они одолели меня, привязав мои запястья и лодыжки к кожаным ремням и заставив лечь распростертым орлом на спину в грязь. Я зарычала на них, пытаясь сосредоточиться на том, сколько из них были окровавлены, растрепаны и тяжело дышали, а не на ремнях на моем теле. Надо мной возник Талмар, и я была ужасно рада увидеть, что у него была окровавлена губа.

— Бог Смерти, мы призываем тебя как смиренные сосуды, ожидающие твоей воли, — декламировал Талмар с холодной яростью. — Пусть твои тени направят нас и будут свидетелями.

Я выплюнула все известные мне ужасные ругательства, и на его лбу запульсировала вена.

— Эмбер, богиня Жизни, — продолжил Талмар, повышая голос, чтобы перекрыть мои ругательства, — ты стоишь перед нами с сердцем, ожесточенным гордыней и неповиновением. Ты свернула со своего божественного пути и отвергла священный союз со своим Богом.

Я попыталась взять себя в руки, хотя каждый вдох получался неровным.

— Сегодня вечером ты столкнешься с последствиями своего неповиновения. Ты бросила вызов воле Бога Смерти и искупишь свою вину в муках.

Дрожа, я попыталась вдохнуть поглубже. Ты не сломаешься. Ты не сломаешься. Ты не сломаешься.

— На твое тело ранее претендовал другой человек, который бросил вызов воле космоса и Бога Смерти. Твоя душа запятнана его неповиновением, и твоя плоть все еще носит его метку, но сегодня ты будешь заново заклеймена.

У меня по всему телу пробежал холодок. Нет. Он не мог иметь в виду⁠…

Безгласный шагнул вперед. Он встретил мой испуганный взгляд, опустился на колени в грязь рядом со мной и прижал кулак к груди, склонив голову. Затем он выпрямился, схватил меня за футболку спереди и разорвал ее до пупка.

Паника выбила весь воздух из моих легких, и слезы покатились по моему лицу. Талмар приблизился, его взгляд был жестким и неумолимым, и мой взгляд остановился на том, что он держал в руке. Это было металлическое клеймо — настоящее, — и у меня вырвался всхлип.

— Пусть этот символ вечно служит напоминанием о том, что твой разум, тело и душа принадлежат Богу Смерти. Когда это клеймо выжжет клеймо предателя, пусть оно также сожжет твою гордость и твое сопротивление, пусть ты очистишься огнем, и пусть Бог Смерти благосклонно посмотрит на твою жертву.

Талмар повернулся и протянул клеймо. Безгласный шагнул вперед, поднял свою металлическую руку, и пламя вырвалось из его ладони, как из паяльной лампы. Я наблюдала, как металл медленно начинает светиться оранжевым, судорожно хватая ртом воздух. Ты не сломаешься. Ты не сломаешься.

Слишком скоро Талмар повернулся ко мне, высоко подняв светящееся клеймо. С того места, где я лежала, я не могла разобрать символ, но знала, что это что-то похуже инициала Джака.

— Приготовься, богиня, к знаку исправления.

В выражении лица Талмара не было ни колебаний, ни вины, ни сожаления — только лихорадочный огонек, горевший в его налитых кровью глазах. Я всхлипнула сквозь зубы, стиснув челюсти и пытаясь собраться с силами, когда Талмар медленно опустил клеймо, но в ту секунду, когда горящий металл прижался к моей коже, из меня вырвался крик агонии. Ужасающе знакомый запах и звук горящей плоти душили меня, когда я попыталась вдохнуть, но не смогла. Я не могла…

Я резко пришла в сознание от ощущения, что с меня снимают штаны. Я тут же начала брыкаться, моя босая нога врезалась в лицо Безгласному, но боль в груди пронзила меня, и я снова чуть не потеряла сознание. Пока я изо всех сил старалась оставаться в сознании, кто-то схватил меня за лодыжки и оттолкнул их.

Надо мной возник Талмар и улыбнулся.

— Пошел…ты, — процедила я сквозь зубы.

Он присел на корточки рядом со мной, все еще улыбаясь, и я поняла, что грядет нечто худшее.

— Как я уже говорил тебе, нам запрещено близко прикасаться к Богине Жизни, — тихо сказал он, и желчь подступила к моему горлу. — Итак, я принесу свое тело в жертву Богу Смерти. Я буду его сосудом, поскольку он признает твое тело своим.

— Нет, — вырвалось хриплое слово, несмотря на мои усилия держать рот на замке.

Он нежно погладил меня по щеке, и я дернула головой в сторону.

— Я предупреждал тебя, Богиня. Я дал тебе так много шансов избежать этой участи. — Он схватил меня за подбородок, заставляя выдержать его взгляд. — Мы сломаем тебя, Эмбер. Продолжай бросать нам вызов, и мы лишим тебя всех остатков достоинства, пока ты не поймешь тщетность своего сопротивления.

Больше не было смысла сдерживаться. Я подавила весь ужас и боязнь того, что должно было произойти, и позволила ничем не сдерживаемой ярости взять верх.

— Единственное, для чего ты служишь сосудом, — это для своего крошечного члена, мудак!

Красные прожилки в его глазах, казалось, выступили еще больше, когда ярость заполнила его лицо, но жестокое возбуждение в его глазах напугало меня больше всего. Он встал и повернулся к окружающим Безгласным, воздев руки к небу.

— Властью, данной мне как пророку Безгласных, я призываю Бога Смерти снизойти в этот скромный сосуд. Через меня Бог Смерти завладеет плотью Богини Жизни и подчинит ее душу своей вечной воле.

— Ты не ломаешься. Ты сгибаешься.

Я зажмурила глаза. Паника прорывалась сквозь ярость, нарастая и сжигая мою грудь сильнее, чем боль от клейма. Я почувствовала, как он приблизился, и обрывки мантии коснулись моих голых ног.

— Пусть это будет твоим последним уроком смирения, Эмбер, — тихо сказал Талмар мне на ухо. — Или же я призову Бога Смерти в каждого присутствующего здесь пророка, и мы будем действовать по очереди, пока ты не подчинишься.

Его металлическая рука схватила меня за голую верхнюю часть бедра, и паника взорвалась в моем мозгу. Все стало белым.

Я проснулась от непрекращающегося жужжания мух. Солнце стояло высоко над головой, ярко освещая меня. Я хотела сесть, но боль в груди заставила меня остановиться, судорожно вздохнув. Я подняла дрожащие пальцы, чтобы коснуться груди, где вопила боль, но потом я вспомнила, мое тело напряглось при воспоминании о том, что меня связывали, клеймо, а затем…

Я зажмурила глаза и сделала отчаянные вдохи через нос. Когда я была уверена, что меня не стошнит, я собралась с духом и села, морщась от боли, и замерла. Мои голые ноги были покрыты кровью. Каждый мой вздох звучал слишком громко, когда я медленно подняла глаза и в оцепенелом ужасе уставилась на окружавшую меня резню.

Долгое мгновение мои глаза не могли осознать то, что я видела. Меня больше не сдерживали, но повсюду была кровь, и вокруг было полно мух. Мой взгляд зацепился за отрубленную руку, лежащую неподалеку, и до меня медленно дошло, что я смотрю на куски тел. Куски. Как будто Безгласные взорвались. Даже металлические протезы не выдержали того, что произошло, куски разорванного металла и истертые стальные сухожилия смешались с плотью. Дрожа, я поднялась на ноги и медленно повернулась.

Глаза Талмара были выпучены от чего-то, похожего на страх, когда они смотрели на меня с его отрубленной головы. От него больше ничего не осталось.

Я повернулась, и меня вырвало, но в моем желудке было пусто. Звон наполнил мои уши, пока я пыталась отдышаться, и все в моей голове стихло. Какой-то глубоко укоренившийся животный инстинкт захватил контроль, сведя все к решающим шагам к выживанию.

Я была жива.

Я была босиком и полуголая.

Мне нужна была одежда.

Я медленно шла по кровавому месиву в поисках своих штанов. Несколько койотов притаились на краю лагеря, наблюдая за мной. Несколько самых храбрых схватили куски останков и бросились с ними на деревья. Надо мной в небе кружили несколько ястребов и других хищных птиц. Скоро появятся новые хищники, привлеченные запахом крови. Я наконец нашла свои штаны, частично погребенные под останками Безгласного. Я вытащила их и сделала все возможное, чтобы стряхнуть их. Новые дырки выглядели так, словно их прожгли сквозь джинсовую ткань. Я бросила взгляд на куртку Сакса, лежащую на выброшенном рюкзаке, и натянула ее. Следующими я нашла свои ботинки, носки были аккуратно засунуты внутрь. Я изо всех сил пыталась их надеть, так как мои руки сильно дрожали.

Постепенно что-то начало проходить сквозь шок. Это было похоже на звон в моих ушах, но более мелодично. Когда я закончила зашнуровывать ботинки, мои глаза сами собой переместились на окровавленные останки плеча, прикрепленные к разорванным кускам металлической руки, и в странном, похожем на сон состоянии я протянула руку и стала копаться в крови и плоти, пока мои пальцы не коснулись чего-то твердого, что заставило мою целительную силу встряхнуться. Я вытащила его и уставилась на маленький предмет в своей окровавленной руке. Он был похож на камень — черный камень, плоский с одной стороны и зазубренный с другой. Он слегка блеснул на солнце, когда я поворачивала его, но я бы описала его как ничем не примечательный — если бы не пение крови в моих жилах, когда я держала его.

Я посмотрела на кровавую мешанину у своих ног. Я не могла сказать, был ли он вживлен в плечо или просто зарыт в месиво, но что-то все еще взывало ко мне. Я встала и двинулась вперед, мои ботинки хлюпали, пока мои ноги не остановились. Я ничего не могла разглядеть, но снова протянула руку вниз, и мои пальцы тут же сомкнулись на чем-то твердом, погребенном в кровавой бойне, посылая через меня еще один толчок силы. Снова и снова мои ноги двигались, пока, наконец, я не встала с одиннадцатью камнями в окровавленных руках, и то, что двигало мной, исчезло. Я еще мгновение смотрела на камни, прежде чем засунуть их в маленький внутренний карман куртки Сакса, застегивающийся на все пуговицы, а затем зашагала в неизвестном направлении. Не имело значения, куда, лишь бы это было подальше.

Я продиралась сквозь кусты, как пьяная, но удержалась на ногах. Солнце начало садиться, прежде чем я пришла в себя достаточно, чтобы понять, что мне следовало взять одну из лошадей. Я колебалась, раздумывая, стоит ли мне возвращаться, но мысль о возвращении ко всей этой крови и…

Мои ноги снова пришли в движение. Нет, я не могла вернуться.

По мере того как солнце садилось, становилось все труднее разглядеть, куда я иду. Я часто падала, спотыкаясь о палки или поскальзываясь на неровной земле, и из-за боли в груди мне было трудно дышать, но я продолжала подтягиваться и ставить одну ногу перед другой. Я должна была продолжать идти.

В конце концов, я упала, и мои дрожащие руки подкосились, когда я попыталась подняться. Я закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Я бы отдохнула минутку — всего минутку.

Когда я в следующий раз открыла глаза, снова был день, судя по положению солнца, полдень. Вид моего окровавленного тела и одежды немедленно вызвал у меня новую рвоту, но ничего не вышло. Мне нужно было найти воду. Воду и еду.

Я поднялась на ноги и снова сосредоточился на том, чтобы просто ставить одну ногу перед другой. Я нашла скалистую вершину горы, которая показалась мне знакомой, и направила свое тело к ней.

Еще один шаг. Еще один. Мысленно повторяла я с каждым шагом.

Я была почти на вершине хребта, когда поскользнулась на рыхлом гравии и скатилась вниз на всем протяжении дистанции, которую с таким трудом преодолела. Мои ладони защипало, когда я приподнялась, оставляя кровавые отпечатки на грязи.

Продолжай.

Я нашла ручей и напилась из него, тщательно вымыв руки. Мои ладони были покрыты царапинами, крошечные кусочки гравия впились в кожу.

Подъем становился все круче, и вскоре я уже на четвереньках ползла вверх по горе. Каждая мышца в моем теле ныла от боли, но я продолжала идти.

Еще один.

Еще один.

Еще один.

Солнце начало садиться, когда в моей голове послышался шум. Что-то бежало, с грохотом пробираясь ко мне через лес. Я изогнулась, и сдавленный крик сорвался с моих губ при виде тела, несущегося ко мне. Они схватили меня за плечи, и я в панике попыталась вырваться.

— Эмбер! Эмбер, это Сэйбл!

Я наконец сосредоточилась на лице передо мной, разглядывая знакомые длинные светлые волосы и бледно-голубые глаза. Сэйбл. Это был Сэйбл. Он издал пронзительный свист, а затем снова сосредоточился на мне.

— Ты в безопасности, Эмбер. Это всего лишь я, Сэйбл. — Он сделал паузу, беспокойство и гнев углубили морщину на его лбу, но когда он заговорил снова, его голос смягчился. — Эмми, ты меня слышишь?

Я поняла, что застыла, как испуганный олень, просто смотрела на него и тяжело дышала. Я не могла ясно мыслить. Моя голова была словно набита соломой.

— Все в порядке, Эмми, — сказал он еще мягче. — Ты в безопасности.

Я начала дрожать, как будто все мое тело свело судорогой, и его хватка на моих руках усилилась, заставляя меня сесть на землю, когда мои колени подогнулись. Он присел передо мной, внимательно изучая острыми глазами, но остановился на моей груди.

— Эмми, можно мне взглянуть на рану? — он спросил, но слова не имели смысла, они крутились у меня в голове, пока не разлетелись вдребезги.

Через мгновение он протянул руку, наблюдая за моим лицом, но я просто смотрела на него. Медленно он распахнул огромную куртку Сакса и отогнул одну сторону моей разорванной футболки. Он замер, уставившись на меня. Затем он отогнул другую сторону, и его светлые глаза загорелись яростью. Часть меня понимала, что обычно это вызвало бы у меня панику, но я ничего не почувствовала.

— Они поставили тебе клеймо поверх того, другого? — Его голос был низким рычанием.

Я не могла ему ответить. Мне показалось, что я потеряла голос, не из-за хрипоты или болезни, а как будто он пропал. Он застегнул куртку Сакса, и его прохладные пальцы нежно коснулись моего распухшего, покрытого синяками лица, нащупывая сломанные кости.

— Я думаю, ты в шоке, — сказал он через несколько секунд. — Я хочу, чтобы ты легла, чтобы я мог…

Он начал пытаться уложить меня на спину, но мое тело запаниковало и сопротивлялось ему, цепляясь за его руки и пытаясь удержаться в вертикальном положении. Он остановился, прищурившись, глядя на мое лицо. Мускул на его челюсти дрогнул, а взгляд посуровел, но голос, когда он заговорил, был по-прежнему мягким.

— Ладно. Все в порядке, Эмми, тебе не обязательно ложиться.

Он снова свистнул, от громкого звука у меня зазвенело в ушах.

— Ты в безопасности, Эмми, — повторил он. Его рука обхватила мою, и я вцепилась в нее. — Я здесь, ты в безопасности. — Его голос стал грубым, и я взглянула ему в лицо.

Слезы в его разъяренных глазах испугали меня. Он всегда был спокоен и собран, но сейчас он не был ни тем, ни другим. Я знала, что должна извиниться за то, что была такой сукой по отношению к нему. Я должна объясниться. Мне следовало бы сказать ему, как я сожалею о том, что Джак сделал с ним, но ни одно из этих слов не шло у меня из головы.

Вместо этого я просто подалась к нему, как будто все силы разом покинули мое тело. Он обхватил меня руками и удерживал там, где я упала, прижавшись к его груди. Я не двигалась, закрыв глаза и пытаясь унять дрожь. Он продолжал бормотать, что я в безопасности, и я верила ему.

Он снова свистнул, и на этот раз кто-то свистнул в ответ.

— Вольф идет, ясно?

Мы долго сидели там. Время от времени среди деревьев раздавался свист, и Сэйбл свистел в ответ.

— Притормози, — внезапно резко сказал Сэйбл. — Я думаю, у нее шок.

Я открыла глаза и встретилась с полным ужаса взглядом моего брата. Он медленно опустился перед нами, внимательно разглядывая меня, на его типично стоическом лице отразилась волна эмоций.

— Она ранена? — спросил он, в его голосе слышались гнев и страх.

— Я не проверял полностью, — ответил Сэйбл опасным тоном, — но они заклеймили ее снова… поверх другого шрама.

Вольф втянул воздух, его ноздри раздулись.

— Что?

Сэйбл оторвал мои сжатые кулаки от своей рубашки и повернулся ко мне спиной, тихо объясняя, что он делает, пока снова стягивал мою рубашку.

— Символ Безгласных.

Челюсть моего брата крепко сжалась, и он опустился передо мной на колени с неестественной неподвижностью, уставившись на отметину. Казалось, воздух пульсирует.

Мои губы шевельнулись, и раздался мой хриплый голос.

— Ты пришел.

Глаза Вольфа снова встретились с моими.

— Конечно, я пришел. — Его голос был низким и грубым.

— Роу? — прошептала я.

— Роу? — повторил он, и тонкая струйка страха пробилась сквозь оцепенение.

— Он где-то там. Ты должен найти его. — Мой голос дрогнул, становясь выше.

— Хорошо, — немедленно сказал он. — Хорошо, опиши мне его.

— Десять лет, но выглядит моложе. Черные вьющиеся волосы и смуглая кожа. Тощий. Он напуган. Он всего лишь ребенок.

— Хорошо, — взгляд Вольфа был острым. — Мы найдем его.

Среди деревьев раздался еще один свист, и Вольф свистнул в ответ.

— Остальные скоро будут здесь, и тогда мы начнем поиски. Когда ты видела его в последний раз?

— Я сказала ему бежать, — мой хриплый голос стал более хриплым. — Я не знаю…Я не знаю, как долго… — Мои слова резко оборвались из-за нарастающей паники.

— Больше суток? — Настаивал Вольф.

— Вчера утром. — Я думаю. Мне показалось, что прошло гораздо больше времени. — Мы ехали полдня.

— Есть какие-нибудь идеи, в каком направлении вы направлялись?

— Я не знаю.… Я не знаю. — Почему я не обратила внимания, в каком направлении мы двигались? Я могла лучше…

— Все в порядке, Эмми. Мы найдем его, — пробормотал Сэйбл, все еще сидевший позади меня. Его грудь, прижатая к моей спине, была единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Вольф взглянул на него, а затем снова на меня.

— Мы найдем его, — повторил Вольф, взяв меня за руку и сжав ее. — Все в порядке. Мы найдем его.

— Вольф.

Мы все трое подняли глаза и увидели Кая и Скар. Их мрачные лица потемнели еще больше, когда они осмотрели меня.

— Мы нашли лагерь Безгласных.

— Сколько? — Вольф зарычал.

— Трудно сказать. Они все мертвы, но, э-э, тел нет, — ответил Кай, на мгновение переведя взгляд на меня.

Я закрыла глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я… никогда не видела ничего подобного. — Голос Скар был тихим. — Просто… куски тел и… не только.

— Как далеко?

— Примерно в тринадцати милях к северо-востоку.

— У нас еще один пропавший человек, — сказал Вольф, быстро передавая мое описание Роу. — Нам нужно повторить их маршрут. Но мы должны вернуть ее в Убежище.

Мои глаза распахнулись.

— Нет! Нет, я не вернусь без него. Он всего лишь ребенок.

Последовало короткое молчание, пока я выдерживала противоречивый взгляд моего брата.

— Ладно. — наконец уступил Вольф. — Мы останемся вместе.

— У них в лагере были лошади, — сказал Кай.

Их голоса сливались в шум, пока я смотрела на деревья. В какой-то момент кто-то протянул мне бутылку с водой, и я отпила немного, двигаясь на автопилоте. Затем рука Вольфа мягко коснулась моей руки, привлекая мое внимание.

— Ты можешь идти? — спросил он.

Я кивнула, пытаясь убедить себя, что смогу. Я подобрала под себя ноги, встала с помощью Вольфа и тут же рухнула вперед, в темноту.