28

Я вскочила на кровати, судорожно хватая ртом воздух.

— Какого хрена? — пробормотал сонный голос рядом со мной, и я ахнула, отпрянув в сторону. — Это Ли, Веснушка. Это Ли.

Я не могла ответить, слишком сосредоточенная на попытках дышать. Кровать сдвинулась, когда он сел, и его теплые руки обхватили мои плечи. Я схватила его за предплечья и попыталась унять дрожь.

— Все в порядке, тебе просто приснилось, — прошептал он мне на ухо.

Я покачала головой. Нет, это был не сон.

— Ты в безопасности, Веснушка. — Теперь его голос звучал немного более бодро. — Я здесь.

Он крепко сжал меня, и болезненный звук сорвался с моих губ. Он тут же отпустил меня.

— Я причинил тебе боль? — требовательно спросил он.

— У меня просто спина болит, — прошептала я.

— У тебя болит спина? — повторил он. — Это нормально?

Я кивнула, но не хотела говорить о своей спине.

— Все в порядке.

Он вздохнул, но нежно обнял меня, потянув обратно на кровать и снова укутав нас одеялами. Казалось, уже почти рассвело, и темное небо начало светлеть. Он обнял меня своим телом, и я положила голову ему на плечо, сжав дрожащие руки.

Что это, черт возьми, было? Может быть, это был сон?

Нет, я знала лучше. Это никогда не был Трей.

Слезы наполнили мои глаза. Я не была уверена, лучше это или хуже, что это никогда не был он. Пытался ли он? Было ли это вообще возможно?

Как Сэм назвал его? «Ментальная Угроза»? Ментальная — точно подходит. Я была в ярости, что он притворился Треем. Он, блядь, поцеловал меня, и я поцеловала его в ответ. Он сказал «Я люблю тебя», черт возьми. Встреча с Треем разрушила хрупкий прогресс, которого я достигла, снова отправила меня по темной спирали, и это был даже не он. Мне хотелось закричать или разрыдаться, а может, и то и другое. Я думала, что достаточно хорошо понимаю, чего хочет «Ментальная угроза» и как он будет действовать, но теперь я снова была сбита с толку. Каждый раз, когда я общалась с ним, он был высокомерным, безрассудным и наделенным правами. Он не был ни тем, ни другим, когда притворялся Треем. Если бы он не оступился и не назвал меня «любимая», я, возможно, никогда бы этого не поняла. У меня по коже побежали мурашки. Как долго бы он продолжал притворяться?

Ли пошевелился, и его пальцы нежно смахнули слезы.

— Ты хочешь поговорить об этом?

На мгновение я задумалась. Мы были сплетены вместе, и я чувствовала себя с ним в безопасности, тепло и комфортно. Было бы здорово выбросить все это из головы, и, возможно, это облегчило бы боль от того, что мое сердце снова разбивается.

Но я ничего не сказала Вольфу об «Угрозе» и не была уверена, что должна ли. Это было не то, что можно было свалить на Ли без предупреждения. Я не могла забыть, что они были охотниками за головами.

— Веснушка? — пробормотал Ли.

— Просто дурной сон, — прошептала я, и из глаз потекли еще больше жалких слез. Мне хотелось, чтобы Мак или Сэм были здесь, чтобы я могла поговорить с кем-нибудь из них.

Мы лежали тихо, пока мне, наконец, не удалось успокоиться. Смущенный румянец залил мои щеки. Мне чертовски надоело плакать.

— Значит, ты хочешь отвлечься? — спросил он низким, многозначительным голосом, и мой желудок сжался совсем по другой причине.

— Что за отвлекающий маневр?

— Любой, какой ты захочешь.

Черт возьми, он был таким милым.

— А что, если я хочу, чтобы ты сделал сальто?

— Тогда я бы сделал сальто. — Я услышала улыбку в его голосе.

— А что, если я захочу, чтобы ты спел?

— Тогда я бы спел.

Моя кожа горела, но я чувствовала приливную волну горя, которую едва сдерживала.

Ты бы посвятила себя человеку, который умер и оставил тебя здесь одну?

Я отогнала воспоминание о словах «Ментальной угрозы», но не могла отрицать, что понятия не имела, возможно ли вообще уйти от Трея. Часть меня жаждала, чтобы ко мне прикоснулись, но как я могла позволить кому-то другому прикасаться ко мне после Трея? Как я могла прикасаться к кому-то еще после Трея? Мысль о том, чтобы заботиться о ком-то, любить кого-то так, как я любила Трея, казалась невозможной. Мои глаза снова наполнились слезами.

Звучит довольно одиноко, сказал Ли, и он был прав.

Может быть, я была проклята всегда оставаться одна. У меня было несколько дней блаженства с Треем, и, возможно, это было все, что я когда-либо получу.

— Эй, поговори со мной, — прошептал Ли.

— Я не могу, Ли, — сказала я дрожащим голосом. Я не была уверена, имела ли я в виду разговор или… отвлечение. Может быть, и то, и другое.

Его руки крепче обхватили меня, хотя я заметила, что он тщательно избегал давить мне на спину. Некоторое время никто из нас не произносил ни слова, и я изо всех сил пыталась перестать думать, проглотить слезы и притвориться, что хрупкие строительные леса, которые мне удалось восстановить, не рухнули просто так.

— Ты не одна, Эм, — пробормотал Ли. — Ты не одна, хорошо?

Я прижалась лицом к его плечу и ничего не ответила.

— …разве там не было?

— Нигде не могли его найти.

— Но через ворота никто не проходил?

— По словам охранников, нет.

Я медленно открыла глаза, щурясь от дневного света, льющегося через окна. Вольф, Ли и Сэйбл стояли перед камином, разговаривая тихими голосами.

— Значит, он просто исчез? — Ли казался расстроенным.

— Он должен быть где-то в крепости, — ответил Вольф. — Я найду его.

— Он говорил что-нибудь о мотиве? — спросил Ли.

— Немо сказал, что Хоука арестовали за участие в восстании. Он не знает наверняка, подвергали ли Хоука пыткам. Он не был ранен, когда они освобождали его.

— Возможно, затаил обиду, — пробормотал Сэйбл.

— Хоук был близок с женщиной, которую пытали, поэтому Немо забирает ее, чтобы узнать, есть ли у нее какие-нибудь ответы.

Мист. О черт, меня затошнило.

— Расскажи мне еще раз, что ты видел, Сэйбл, — приказал Вольф.

— Не очень. Эмбер была довольно далеко впереди меня, но когда я завернул за угол, он держал ее за руку и разговаривал с ней совсем близко. Это определенно выглядело агрессивно, но потом он повел себя так, словно ничего не случилось. — Его голос стал сухим. — И я знаю, что это, вероятно, шокирует тебя, но Эмбер не стала бы говорить об этом.

Вольф пробормотал что-то, чего я не смогла разобрать, и Ли фыркнул от смеха.

— Мне показалось, что он довольно крепко сжал ее руку, но на самом деле она никак не отреагировала и после этого никогда не делала вид, что ей больно.

— Скар сказала, что синяки были фиолетовыми, — сказал Вольф.

— Ну, может быть, теперь ей будет что сказать, — сказал Ли. Когда я взглянула на него, то поняла, что он смотрит прямо на меня, приподняв одну бровь.

Вольф и Сэйбл одновременно обернулись, чтобы посмотреть на меня, и я поборола желание натянуть одеяло на голову, как ребенок.

— Доброе утро, Эмбер, — поздоровался Сэйбл, когда все трое приблизились к кровати. — Могу я взглянуть на синяки у тебя на руке?

Я уставилась на них, сжав губы в тонкую линию. Я не хотела начинать свое утро так.

— Эмбер, — предупредил Вольф.

— Это просто синяки, — пробормотала я.

— Эмбер, — повторил Вольф, его голос заострился.

Я разочарованно вздохнула и села, выпутываясь из куртки Мака, в которую завернулась. Сэйбл сел на кровать передо мной, когда я позволила куртке упасть с плеч, обнажив темные синяки. Вольф издал сердитый звук сквозь зубы.

— Боги, — пробормотал Сэйбл, нежно взяв меня за руку и осматривая их. — Почему ты ничего не сказала? — Когда я не ответила, он спросил: — Что он тебе сказал?

— Что ему не нужны мои извинения, — пробормотала я.

— Почему?

— Потому что Мадам использовала меня, чтобы мучить Мист у него на глазах. — Мой голос звучал глухо.

— Почему ты сказала, что не знаешь, кто разгромил лечебницу? — спросил Вольф.

— Я не знаю, был ли это он, — сказала я, скручивая одеяло в пальцах.

— Ты могла бы, по крайней мере, назвать его в качестве подозреваемого, — огрызнулся Вольф.

— Я уже испортила ему жизнь, — пробормотала я.

— Это не значит, что ему позволено испортить твою, — парировал Вольф.

— Вольф, — пробормотал Сэйбл.

Вольф глубоко вздохнул и медленно выдохнул, но я не отрывала глаз от своих рук. Где-то снаружи прокукарекал петух.

— Ну, он исчез, так что это не помогает ему выглядеть невиновным, — сказал Вольф более спокойным голосом.

— У тебя действительно болела спина прошлой ночью или рука? — внезапно спросил Ли.

Я моргнула, глядя на него.

— Спина.

Ли нахмурился, указывая на мою ушибленную руку.

— Ты серьезно собираешься сказать мне, что это не больно?

— Я этого не заметила.

Его брови приподнялись, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Они ждали от меня объяснений, но я понятия не имела, что сказать.

— Что у тебя со спиной? — Наконец спросил Вольф хриплым голосом.

Мое лицо горело.

— Просто иногда бывает больно.

— Шрамы, — тихо добавил Ли, и выражение лица Вольфа исказилось.

— У тебя есть какая-нибудь мазь, чтобы смазать их? — спросил Сэйбл.

— У меня есть масляный настой, — пробормотала я.

— У меня есть мазь, которую я купил у целителя в Нью-Солте, — сказал Сэйбл. — Она очень помогла нам при ноющих мышцах. Ты бы хотела попробовать ее?

Я кивнула, надеясь, что это удовлетворит его, затем побледнела, когда он достал маленькую жестянку из сумки, которую нес с собой. Я не ожидала, что у него это с собой. Мой полный паники взгляд встретился с обеспокоенными глазами моего брата.

— Пожалуйста, Эм, ты можешь позволить ему посмотреть? Если тебе больно, тебе нужен целитель.

Мои кулаки, лежащие на коленях, сжались. Я не собиралась выходить из этого положения без массовой драки.

— Прекрасно.

— Можно мне остаться? — спросил Вольф.

Я хотела сказать «нет». Я знала, что если скажу «нет», он уйдет, но умоляющий взгляд в его глазах наполнил меня еще большим чувством вины. Я ясно видела своего брата в этих зеленых глазах, и это погасило мои протесты. Поэтому я кивнула и повернулась к ним спиной, придерживая рубашку на груди, пока Сэйбл задирал ее сзади. Я попыталась взять себя в руки, но резкий вдох, который я услышала от Вольфа, пронзил меня насквозь. Сэйбл мгновение ничего не говорил.

— Им пришлось накладывать швы? — спросил Сэйбл, и я кивнула. — Я собираюсь потрогать твою спину, хорошо? — он предупредил, но я все равно съежилась, когда его пальцы коснулись моей покрытой шрамами кожи. Он провел пальцами вдоль шрамов, слегка нажимая, а затем его пальцы замерли. — Швы в какой-то момент разошлись?

— Да, — пробормотала я.

— Как это произошло?

Я старалась дышать ровно, но мой голос дрожал.

— Мадам вызвала меня до того, как рана полностью зажила. Я потеряла сознание, и Маку пришлось нести меня обратно. В какой-то момент швы разошлись.

То ли Ли, то ли Вольф что-то сердито пробормотали.

— Ты что-нибудь наносила на шрам?

— Припарку с полевым хвощом.

— Хороший выбор. Ладно, я собираюсь нанести немного этой мази. Может быть холодно, — предупредил Сэйбл, прежде чем нанести мазь на мою покрытую шрамами кожу.

Я сильно прикусила губу, моя голова наклонилась, так что волосы упали вперед и закрыли мое лицо. Все были такими тихими позади меня.

— Здесь больно? — спросил Сэйбл, сильно нажимая мне на спину, и я выгнулась, зашипев от боли. — Догадываюсь, что это означает «да». Рубцовая ткань здесь очень толстая, но массаж несколько раз в день может разрушить ее и немного облегчить боль.

Мысль о том, что кто-то прикасается к моей спине несколько раз в день, вызывала у меня тошноту.

— Это не так уж и больно.

Сэйбл надавил на другое место, и мое тело предало меня, отпрянув.

— Не так уж плохо, а?

Я попыталась одернуть рубашку, но он не отпустил.

— Подожди, Эмбер, я почти закончил.

Я стиснула зубы и заставила себя оставаться неподвижной, смущенная, со слезами на глазах. Я ненавидела это. Я ненавидела устремленные на меня взгляды. Я ненавидела руки, прикасающиеся ко мне. Я ненавидела жалость, которую, я знала, увижу на их лицах. Я ненавидела показывать эту слабость. Руки Сэйбла переместились к моей пояснице, все еще втирая мазь, но паника нарастала, пока я больше не могла этого выносить.

Я резко отползла через кровать, чтобы встать с другой стороны, натягивая рубашку. Мое лицо горело, и я дышала прерывистыми вздохами. Сэйбл сидел, застыв, с мазью на пальцах, наблюдая за мной. Взгляд Ли был прикован к моему лицу, а бровь Вольфа нахмурилась, когда он переводил взгляд с меня на Сэйбла.

— Я не могу.… Я в порядке. Все в порядке. — Я задыхалась.

Тишина длилась всего пару секунд, но мне показалось, что прошли часы.

— Хорошо, — сказал Сэйбл мягким голосом. — Что ж, я оставлю тебе эту мазь, и, если у тебя заболит спина, попроси кого-нибудь помочь тебе нанести ее. Я всегда готов помочь, но ничего страшного, если ты предпочтешь кого-нибудь другого. Если ты сможешь справиться с тем, чтобы кто-то массировал те шрамы, которые болят, я действительно думаю, что это могло бы помочь.

— Хорошо, — автоматически сказала я, хватая куртку Мака с кровати и натягивая ее обратно, как будто это были доспехи.

Сэйбл протянул жестянку мне, и я сунула ее в карман Мака. Вольф и Ли молчали, но исходившее от них напряжение практически потрескивало в воздухе.

— Есть что-нибудь от Мака? — спросил Ли, нарушив тишину, к моему облегчению.

— Немо сказал, что они собирались встретиться со своим связным сегодня, — ответил Вольф.

Я почувствовала волну беспокойства за Сэма. Я надеялась, что их встреча прошла гладко. Кто-то постучал в дверь, и затем Кай просунул голову внутрь.

— Немо вернулся с Мист.

Мы спустились по лестнице в одну из комнат для совещаний Немо. Мист сидела за столом и выглядела намного лучше. Ее волосы были длиннее и распущены, скрывая те места, где раньше были уши, а лицо округлилось. Когда я вошла, она улыбнулась мне, и я попыталась ответить ей тем же.

— Привет, Боунс. Или мне следует сказать, Эмбер? — спросила она.

— Подойдет и то, и другое. — Я плотнее затянула воротник рубашки.

— Мист, это Вольф, Сэйбл, Ли и Кай, — сказал Немо, указывая на всех. — Вольф — брат Эмбер.

Мист вежливо улыбнулась им, когда мы все уселись.

— Что ж, я хотел бы, чтобы мы встретились при более благоприятных обстоятельствах, но, Мист, мы хотели спросить тебя о Хоуке. Ты не замечала ничего необычного в его приходах и уходах в последнее время?

Мист нахмурилась и слегка поерзала на стуле.

— Я не разговаривала с Хоуком пару недель.

Немо выглядел удивленным.

— О, я думал, вы двое были близки.

Мист взглянула на меня, выражение ее лица исказилось, и у меня внутри все сжалось.

— Мы были, но немного поссорились. В чем дело?

— У нас есть основания полагать, что он может быть причастен к нападению на Эмбер прошлой ночью, — серьезно сказал Немо.

Взгляд Мист метнулся ко мне.

— Что случилось?

— Кто-то проник в лечебницу и вылил на голову Эмбер большое количество крови, смешанной с запахом мыла Мадам.

Глаза Мист расширились.

— Откуда кровь?

— Это, должно быть, кровь животного, — ответил Вольф. — Если только не найдется несколько мертвых тел.

Мы все снова перевели взгляды на Немо, который покачал головой.

— Подождите, запах мыла Мадам? — Мист поставила локти на стол и помассировала виски.

— Ты заметила, что чего-нибудь не хватает? — спросил Немо.

Мист поморщилась.

— Нет, но я упаковала этот аромат и убрала в сарай для хранения. — Она снова посмотрела на меня. — Я тоже не выношу этого запаха.

У меня скрутило живот.

— Ненавижу совать нос в твои дела, Мист, но твоя размолвка как-то связана с Эмбер? — спросил Немо с сожалением в голосе.

Мист вздохнула.

— Частично, я думаю. Мне просто нужно было немного… пространства. — В ее глазах заблестели слезы. — Я сломалась и назвала Мадам его имя, когда она меня пытала.

От боли в ее голосе у меня перехватило горло, и стыд поглотил меня.

— Когда Бо… — я имею в виду Эмбер — не было рядом, было… так трудно удержаться от срыва. Я всегда думала, что смогу выдержать что-то подобное, но ты не можешь знать наверняка, пока это не произойдет. — Она вытерла глаза рукавом. — Хоук хотел это исправить, но я должна разобраться с этим сама. Он сделал несколько негативных замечаний об Эмбер, и я разозлилась и сказала ему, что он понятия не имеет, что она сделала для меня в той комнате. — Она посмотрела на Немо с мрачной улыбкой. — Ты знаешь.

Немо кивнул, его взгляд скользнул по мне, но я взглянула на своего брата. Он не выглядел смущенным или шокированным, так что, возможно, они уже говорили об этом, пока я была без сознания.

— Я не могу представить, чтобы он сделал что-то подобное с Эмбер, — продолжила Мист. — Но я не знаю.… ему больно, и что произошло в той комнате… это изменило нас.

— На днях он схватил ее за руку, схватил так сильно, что остались большие фиолетовые синяки. — Вольф скрестил руки на груди.

Мист перевела взгляд с него на меня, ее глаза расширились.

— У тебя есть какие-нибудь предположения, где он может быть? — спросил Немо мягким голосом. — Мы не смогли его найти.

Мист нахмурилась.

— Я не знаю, но могу помочь в поисках.

— Это было бы здорово, Мист, — сказал Немо, затем снова посмотрел на меня. — Я отпускаю тебя, Эмбер. Скоро должен прозвенеть звонок к завтраку.

Я встала, и Вольф, Ли, Сэйбл и Кай тоже встали. Моя голова была полна мыслей о Мист и Хоуке.

— Эм!

Крик Вольфа вернул меня к настоящему. Мы вышли на улицу, и я направилась к лечебнице, но они вчетвером стояли на дорожке, наблюдая за мной.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф, и в его голосе прозвучали знакомые нотки.

— В лечебницу. — Я нахмурилась. Почему он разговаривает со мной так, словно я пытаюсь увильнуть от своих обязанностей по дому? От этого у меня встали дыбом волосы, и я изо всех сил старалась не реагировать.

— Нет, пора завтракать. — Его глаза сузились, и в них появился свирепый взгляд. — Тебе нужно пойти поесть.

Я действительно забыла, куда иду, но то, как он говорил, разожгло мой упрямый гнев.

— Я возьму что-нибудь позже.

Он направился ко мне, и мне пришлось побороть желание отступить.

— Нет, ты идешь сейчас.

— Я могу сама принимать решения, Вольф.

Его лицо потемнело.

— Ты явно не можешь позаботиться о себе, — сказал он низким, сердитым голосом, подходя ко мне. — Так что нет, я не думаю, что ты можешь принимать свои собственные решения.

— Из-за чего ты сейчас так чертовски злишься? — рявкнула я, мое самообладание вышло наружу.

Он уставился на меня, сверкая глазами.

— Предполагается, что ты должна говорить со мной, говорить мне правду. А ты все еще игнорируешь.

— Когда это я не говорила правду? — Я разочарованно развела руками.

— О Хоуке и твоей руке! — рявкнул он. — Зачем тебе скрывать…

— Я и не пыталась это скрыть! — Я кипела от злости.

— Действительно, — протянул он, и это слово сочилось сарказмом.

Позади него подошли Сэйбл, Кай и Ли, их взгляды метались между нами двумя.

— Я не лгу, — попыталась я, но почти безуспешно, сдержать свой голос.

Он саркастически усмехнулся, и боль, пронзившая меня, чуть не свела с ума. Почему меня беспокоило, что он не поверил мне из-за одной глупой мелочи? Он не верил мне во многих гораздо более серьезных вещах.

— Прекрасно, — прошипела я, безрассудно игнорируя гнев, омрачающий выражение его лица. — Не верь мне. Верь во что угодно, черт возьми. В любом случае, это все, что ты делаешь.

— Это несправедливо, и ты это знаешь, Эмбер Катлер. А теперь тащи свою задницу в столовую, чтобы что-нибудь съесть.

— Я не голодна, — выплевываю я, отступая назад.

— Вольф, — голос Сэйбла прозвучал как предупреждение.

— Я не спрашиваю, — голос Вольфа понизился до опасного рычания.

— Вольф! — Сэйбл схватил Вольфа за руку, когда он потянулся ко мне.

Вольф развернулся на каблуках, но так же быстро остановился, как только оказался лицом к лицу с Сэйблом. Они стояли, уставившись друг на друга, рука Сэйбла все еще сжимала его предплечье. Напряжение казалось невыносимым.

— Мы можем принести ей еду на обратном пути, — наконец заговорил Сэйбл низким голосом.

Вольф вырвался и зашагал к столовой, даже не оглянувшись.

— Два проклятых волка, — пробормотал Кай, подходя ближе к Сэйблу. — Ты в порядке? — спросил он, понизив голос. Сэйбл кивнул, одарив его слабой улыбкой.

Я направилась обратно к лечебнице, и Ли пошел со мной. Я остановилась, все еще переполненная разочарованием.

— Ли, пожалуйста, просто сходи в столовую.

Его глаза сузились, на лице промелькнула обида, но из-за его спины раздался голос Кай:

— Так там, Ли. С ней все будет в порядке.

Я не стала ждать, повернулась и зашагала прочь. Я нервничала, ожидая, что Ли проигнорирует меня, но когда я оглянулась, он шел к столовой с Сэйблом и Каем. От смущения у меня зачесалась кожа. Почему я не могла поладить со своим братом? И раз уж я была занята этим, почему я не могла просто позволить целителю смазать мне спину гребаной мазью? Прошел всего один день без моей команды, а я уже так сильно скучала по ним, что это причиняло боль.

Когда я подошла к лечебнице, Так сидел на крыльце. Он нахмурился.

— А где все остальные?

— Идут завтракать, — пробормотала я, поднимаясь по ступенькам и захлопывая за собой дверь.

Новое окно было открыто, впуская прохладный свежий воздух. Я больше не чувствовала запаха крови или Мадам. Мое одеяло было аккуратно сложено на смотровом столе. Я осторожно расправила его, проверяя, нет ли пятен крови, но Кай полностью их удалил. У меня сдавило грудь.

Дверь открылась, и я подняла глаза, но это был всего лишь Так. Он подошел к столу, все еще хмурясь, пока я складывала одеяло.

— Что происходит? — спросил он.

— Ничего.

Он тяжело выдохнул через нос.

— Дай угадаю. Ты поругалась с Вольфом?

Я прикусила губу и ничего не ответила.

— Послушай, ты, наверное, уже знаешь, что твой брат не очень хорошо переносит чувство беспомощности.

Я повернулась и начала листать свой блокнот, чтобы посмотреть, не нужно ли мне пополнить запасы каких-нибудь настоек.

— Он беспокоится о тебе, — добавил Так через несколько секунд.

— Я могу сама о себе позаботиться, — пробормотала я, стараясь не думать о том, как я полностью развалилась на части и умоляла о помощи прошлой ночью, когда была вся в крови.

— Вольф говорил то же самое, — в голосе Така звучало веселье. — Тогда он напал бы на твой тупиковый след и в конечном итоге напился бы до чертиков и затеял драку.

Я старалась не думать о том, как напиться до чертиков и пытаться драться с Бримстоуном.

— Когда я впервые встретил его, это было сразу после Моава. Скар рассказала тебе об этом, верно? — Я коротко кивнула, и он продолжил. — Он был в полной заднице, и не только физически. Он думал, что ты мертва; в него стреляли три раза, и из-за горя и травмы он потерял способность говорить. Я слышал о нем, но никогда с ним не встречался. Мы со Скар давно знакомы, и у меня был перерыв между работами, поэтому она спросила, не хочу ли я присоединиться к ее новой команде с печально известным Вольфом Катлером.

Я бросила на него испуганный взгляд, и он ухмыльнулся.

— Да, твой брат сделал себе неплохое имя. Я никогда не встречал никого, кто мог бы так быстро выследить человека. Я был самоуверенным ублюдком и совершил ошибку, недооценив его, как только увидел, что он весь забинтован и не может говорить. Однажды вечером мы пошли в бар, и какие-то парни начали пытаться затеять с ним драку. Я попытался вмешаться и помочь, но они подумали, что я его телохранитель. — Должно быть, я выглядела смущенной, потому что он помолчал, затем объяснил: — В нашей работе выживают сильнейшие. У него была репутация опасного человека, но он выглядел слабым — весь в бинтах и не мог говорить. Если бы он нанял телохранителя, это означало бы, что он был слаб, и тот, кто его свергнет, может занять его место.

Пока я слушала, мои пальцы замерли на страницах блокнота. Эти истории, которыми они делились о Вольфе, вызвали у меня столько сложных эмоций, что я даже не могла начать разбираться.

— Твой брат вышел на улицу и избил всех троих до полусмерти, с перевязанной рукой и не сказав ни единого чертова слова. — Так раздраженно рассмеялся. — Это была одна из самых крутых вещей, которые я когда-либо видел, и люди в Нью-Солте до сих пор говорят об этом. Хотя никто, кроме нашей команды, не знает, что после этого он чуть не умер от внутреннего кровотечения.

Мое сердце дрогнуло, и я попыталась успокоиться.

— Честно говоря, я думаю, что он был еще страшнее, когда молчал, но только наша команда знала почему. Скар научила его и всех нас языку жестов, но прошел почти год, прежде чем я услышал, как он говорит вслух. — Он снова сделал паузу, и я, оглянувшись, увидела, что он грустно улыбается. — Он хороший человек, твой брат, но у него есть свои демоны. Постарайся не судить его слишком строго.

Я снова отвернулась, листая страницы, толком их не видя.

— Так почему ты не завтракаешь? — спросил Так.

— Просто не хотела, — пробормотала я.

— Хорошо.

Я испуганно взглянула на него.

— Если я что-то и знаю о вас, Катлерах, так это то, что вы никогда ничего не сделаете, если сами этого не захотите, так что, если ты не хочешь завтракать, я не собираюсь тебя уговаривать, — сказал он, направляясь к двери. Он остановился на пороге. — Дай мне знать, если тебе с чем-нибудь понадобится помощь.

В тихой, пустой лечебнице я с громким стуком захлопнула блокнот и оперлась локтями о стойку, запустив пальцы в волосы. Что, черт возьми, со мной было не так? Все, чего я хотела, это быть нормальной. Я чувствовала себя тем диким котенком из сарая, который кусал каждую руку, независимо от того, пытались они помочь или причинить боль. Была бы я все еще такой, если бы Дюн не умер? Если бы меня не изгнали? Если бы я никогда не встретила Джака?

Я разочарованно выдохнула сквозь зубы. Дверь резко открылась, и я обернулась, ожидая увидеть Така или, может быть, моего брата, но вместо этого в дверь вошла Мист. Я застыла, но она быстро пересекла лечебницу и подошла ко мне, поймав мои руки и сжимая их.

— Ты в порядке? — спросила она, ее широко раскрытые глаза были полны беспокойства.

— Я в порядке, — ответила я, пораженная.

— Бо… Эмбер, Хоук действительно причинил тебе боль? — В ее голосе слышалось страдание.

— Он просто схватил меня за руку, Мист, я в порядке.

Она изучала мое лицо, и молчание затянулось.

— Прости, — слова, произнесенные шепотом, сорвались с моих губ, и ее глаза расширились. — Мне так жаль, Мист. Я должна была… Я должна была… — Рыдание душило меня, и она отпустила мои руки, чтобы обнять меня, когда слезы, которые я сдерживала все утро, вырвались наружу.

— Это не твоя вина, Эмбер, — ее голос был полон слез, но тверд.

— Я не могу… Я ненавижу себя за… за то, что причинила тебе боль…

— Ты не причинила мне боли, — поправила она меня. — Ты никогда не причиняла мне боли, Эмбер. Ты не дала мне окончательно сломаться.

— Я никогда… никогда не противостояла ей, — всхлипнула я.

— Если бы она знала, что твоя целительная сила сделала для меня… и всех остальных… Я думаю, она бы перестала призывать тебя, — сказала Мист мягким голосом. — Каждый раз, когда ты исцеляла нас и давала нам возможность отдышаться, ты противостояла ей.

— Я не…

— Если тебе нужно это услышать, я прощаю тебя. Я тебя не виню, но я тебя прощаю.

Я не чувствовала, что заслуживаю этого, но ничего не сказала. Через мгновение я отстранилась, и она отпустила меня. Я вытащила из кармана один из носовых платков Сэма и вытерла лицо.

— Ты можешь рассказать мне все, что произошло между тобой и Хоком? — просила Мист.

Я глубоко вздохнула, а потом сказала. Я ничего не упустила, и морщинка между ее бровями углубилась, пока она слушала. Когда я закончила, она несколько секунд задумчиво смотрела на смотровой стол.

— Я видела, как он схватил тебя за руку, но что-то еще? Это, кажется, так на него не похоже. Даже если он был по-настоящему безумен.

Я не знала, что сказать, поэтому пожала плечами.

— Я проверила флаконы, — добавила она. — Не хватает доброй дюжины духов Мадам.

Я втянула воздух, пытаясь унять тошноту.

— Но они больше ничего не получат. Я вылила остатки в яму пристройки. — Она поморщилась. — Пахнет так, словно кто-то испек дерьмовое печенье.

Дикий, потенциально маниакальный смешок сорвался с моих губ, и она удивленно посмотрела на меня. Я попыталась остановиться, зажав рот обеими руками, но истерический смех продолжал раздаваться.

— Ты там в порядке? — спросила она, но широкая улыбка расплылась по ее лицу.

— Черт. Печенье, — вырвалось у меня.

Мист тоже начала смеяться, и вскоре мы обе держались за животы, а по нашим лицам текли слезы смеха. Дверь открылась, и мы обе обернулись, чтобы увидеть стоящего там Така, его брови почти касались линии роста волос.

— Что за черт? — спросил он.

Ни одна из нас не могла ему ответить, и он переводил взгляд с одной на другую, его губы дрогнули, а брови нахмурились.

— Мне следует беспокоиться?

— Дерьмовое печенье! — Мист прохрипела сквозь смех.

Озадаченный взгляд на его лице снова вывел нас обоих из себя.