26

Я пошла в свое укрытие среди яблонь у стены. Казалось, что почки на деревьях вот-вот распустятся. Я села под одним из корявых деревьев и прислонилась к стволу.

Может быть, Сэм был прав; может быть, я действительно всегда убегала.

Я вздохнула и прижала ноги к груди, уткнувшись лбом в колени. Не знаю, сколько я так просидела, позволяя своим мыслям блуждать, прежде чем почувствовала, что он приближается. Я не знала, как я почувствовала его приближение, просто почувствовала.

— Видишь? Этот список уже пригодился, — сказал Мак, садясь рядом со мной.

Я фыркнула, не поднимая головы.

— Я ждал, когда вы с Сэйблом вернетесь, но он вернулся без тебя. Я чуть не пристрелил его сразу, а потом уже задавал бы вопросы.

Я повернула голову так, что мой висок оказался у меня на коленях, и посмотрела на него. Он встретился со мной взглядом и поднял бровь.

— Итак, Сэйбл хотел поговорить с тобой? — спросил он.

— Да, — пробормотала я, затем, не раздумывая, переключилась на мысленную связь. — Он хотел знать, почему я его недолюбливаю.

Мак ненадолго замолчал.

— Он тебе не нравится?

Вместо ответа я позволяю воспоминаниям о том, как он показывал мне свое клеймо, и о том, как Жнецы продавали людей Бешеному Псу, прокручиваться в моей голове. Было странно, как быстро я привыкла к такой форме общения с Maком, и еще более странным было то, насколько комфортно я себя чувствовала с ней.

— Черт, — пробормотал он.

— Как Лана?

Его глаза сузились от смены темы.

— Злая, но здорова.

— Что с ней будет?

— Я думаю, что в следующий раз, когда мы поедем в Лоун Пайн, мы подбросим ее, но сначала нам нужно встретиться со связным Немо в Либерти. Мы уезжаем сегодня попозже. Нас не будет три ночи.

Я почувствовала укол разочарования.

— Это имеет отношение к восстанию? — спросила я.

— Вроде того. Мы пытаемся построить радиовышку получше, чтобы дотянуться дальше. — Он поколебался, затем добавил: — На этот раз Сэм едет с нами.

Я вскинула голову.

— Что?

— Этот контакт…Ну, он знает Сэма. Мы могли бы справиться без него, но будет намного проще, если приедет Сэм.

От страха у меня по коже побежали мурашки.

— Это будет опасно?

— Не должно быть, но никогда не знаешь наверняка.

Я уставилась на него, мои мысли путались, но ни одна из безумных фраз, которые я хотела сказать, не слетела с моих губ.

— Я позабочусь о нем, Эм, — пробормотал он.

Я с трудом сглотнула и заставила себя не умолять его приказать Сэму остаться здесь.

— Ты знаешь, это то, с чем остальным из нас приходится постоянно иметь дело, зная, что люди могут пострадать, и не имея возможности исцелить их магическим путем.

— Ненавижу это, — пробормотала я.

Он фыркнул, качая головой, затем добавил:

— О, Рэйвен просила передать тебе, что, когда мы вернемся, ты начнешь тренироваться.

Я застонала.

— Я бы сказал, что с тобой все будет в порядке, но не хочу лгать.

Он улыбался достаточно широко, чтобы обозначились обе ямочки на щеках. Я попыталась ткнуть его локтем, но он поймал его одной рукой, все еще ухмыляясь.

— Только подумай, ты могла бы нанести такой удар, немного потренировавшись, — поддразнил он.

— О, отвали, — проворчала я на него, но без жара в голосе.

— Я слышал мысли Сэйбла, когда он вернулся, — внезапно сказал он, все еще держа меня за локоть. — Он беспокоился о тебе. Я не думаю, что он держит на тебя обиду за то, что натворил Джак. — Его лицо стало серьезным. — И это хорошо, потому что он не должен. Если бы он это сделал, мы бы с ним поговорили.

— Мак…

— Трей несколько раз упоминал, что ты ищешь искупления.

У меня скрутило живот.

— И мне просто интересно, если тебя никто не винит, то от кого ты ждешь искупления?

— Некоторые люди действительно винят меня, — пробормотала я, стараясь не думать о лице Хоука.

— Винят тебя в чем?

— За то, что делала все, что мне говорили, даже если это причиняло боль кому-то другому.

— Мне кажется дерьмовым обвинять человека, у которого не было выбора.

— У меня действительно был выбор, Мак, и я выбрала себя.

— Я не думаю, что все так просто. — Он отпустил мой локоть и громко произнес: — Ты помнишь, когда я пришел в лечебницу и расспрашивал тебя о… ну, о сбежавшем заключенном, которым оказался Ли? — Он подождал, пока я кивну, и продолжил: — Ты сказала мне кое-что, что я не смог забыть.

Я не могла вспомнить, что сказала в тот момент. В основном я вспоминала Мака, прижавшего меня к раковине, и свое замешательство по поводу того, почему Трей не воспользовался возможностью солгать Маку и причинить мне боль в ответ.

— Ты сказала: Почему ты здесь изображаешь из себя страшного засранца по отношению ко мне?

Я уставилась на него, нахмурив брови, и его губы дрогнули.

— Эм, большинство присутствующих здесь людей думали, что я был страшным мудаком, но ты видела меня насквозь.

Я молчала, просто наблюдая за ним.

— Я не говорю, что никогда не был мудаком. Был, и уверен, буду им снова, но ты была права. Этот образ мудака был маской… которую я носил так долго, что забыл, что это не то, кем я был и кем хотел быть. Это было просто единственное, что я мог сделать, чтобы выжить и обезопасить людей. — Он провел рукой по своим непослушным волосам, тяжело выдыхая через нос. — Я буду нести чувство вины за других детей, которых я убил, пока жив, но я не начинал те драки. Я не нападал на них и не планировал их убивать. Они принимали свои решения, а я был вынужден принимать свои. Я не знаю, были ли кто-то из нас «хорошими» или «плохими», просто дети, поставленные в безвыходное положение взрослыми, которые не знали лучше. — Он помолчал, приподняв бровь. — Звучит знакомо?

Я поморщилась и ничего не ответила, но мы оба знали, что это так.

— Итак, я просто говорю, что немного знаю о том, как быть вынужденным стать кем-то, кем ты не являешься, чтобы выжить, и как трудно отпустить этого человека, когда опасность позади.

Я уставилась на сухой лист, рассыпающийся на мелкие кусочки в моих руках. Я понятия не имела, что сказать.

— Просто подумай об этом, хорошо?

Я неохотно кивнула, затем сменила тему.

— Ты связался со своими контактами в Энджел-Сити?

Он нахмурился и покачал головой.

— Нет, именно поэтому мы пытаемся усилить радиосигнал. Я предполагаю, что большинство их радиомачт вышли из строя, так что они, вероятно, застряли, используя радиоприемники поменьше. Немо просмотрел кое-какие старые журналы, и, похоже, до того, как эти башни снова заработали, около пятидесяти лет назад, Убежище не имело связи с большинством более крупных цитаделей.

— Я не знала, что власть захватили Безгласные, — призналась я. — Джак много говорил о них, но он никогда ничего не говорил о восстаниях или битвах.

Он выглядел удивленным, но в нем чувствовалось меньше осуждения, чем в реакции Вольфа.

— О чем он тогда говорил?

— Их убеждения и прочее дерьмо. Раньше он был одним из них.

Брови Мака чуть не полезли на лоб.

— Джак раньше был одним из Безгласных?

— Это то, что он мне сказал.

Он нахмурился.

— И они позволили ему уйти?

— Он сказал, что их пути разошлись, но я думаю, что за этим было нечто большее. Он всегда был очень осторожен, чтобы наши пути с ними никогда не пересекались. Однажды мы увидели в городе пару пророков, и он чуть не оторвал мне руку, таща в другую сторону.

Взгляд Мака стал отстраненным.

— Интересно.

— Иногда мне кажется, что ничто в моей жизни не имеет смысла, — пробормотала я, срывая несколько свежих побегов травы.

— Только иногда?

Его широкая улыбка была заразительной. Мне нравилась эта его сторона, когда он был расслабленным и дразнящим. Я заметила, что его улыбка стала шире, и вспомнила, что он меня слышит. Я живо представила, как отшиваю его, и он громко рассмеялся.

Его смех резко оборвался, и я в тревоге подняла глаза и увидела, что он схватился за голову, зажмурив глаза от боли.

— Мак? — Я рванулась к нему, намереваясь схватить за обнаженные предплечья, но он вытянул руку, останавливая меня.

— Я в порядке, — простонал он.

— Да, похоже на то, — огрызнулась я, опускаясь рядом с ним на колени.

Он издал сдавленный звук, который мог сойти за смех.

— Просто на тебя обрушилось сразу много мыслей.

Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы уловить мысли других людей. Он слышал мысли других людей.

— Сколько человек ты слышишь одновременно? — спросила я.

Он поморщился.

— Думаю, все.

— Всю…команду?

— Нет. Всю крепость.

Мои губы приоткрылись от шока, когда я уставилась на него. Я попыталась представить, что слышу мысли более сотни людей одновременно, и почувствовала тошноту.

— Это началось сегодня рано утром. До сих пор мне удавалось вроде как загонять их обратно, но… — Его голос снова прервался, когда он поморщился.

— Что, если я… попытаюсь помочь? Может быть, мои способности помогут? — спросила я, беспокойно ерзая.

— Не всегда можешь полагаться на свои силы, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Сам разберусь с этим.

Я сидела рядом с ним, чувствуя себя беспомощной, наблюдая, как на его лбу выступили капельки пота, мышцы напряглись, а челюсти сжались. Казалось, прошло много времени, прежде чем он прерывисто вздохнул и открыл глаза. Они все еще выглядели полными боли.

— Лучше? — спросила я, мои глаза расширились от беспокойства.

— Да, немного, — пробормотал он. — По крайней мере, тише.

Я заставила себя замолчать и ждать, сопротивляясь желанию осмотреть его, когда мои пальцы дрогнули. Еще через несколько минут он вытащил из кармана носовой платок и вытер лоб.

— Что, черт возьми, со мной происходит? — пробормотал он.

Возможно, облегчение от того, что боль исчезла с его лица, вызвало у меня головокружение, но дразнящие слова сорвались с моих губ.

— Ну, видишь ли, когда мальчик становится мужчиной, наступает так называемое половое созревание…

Он резко поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица было настолько ошеломленным, что я начала смеяться, не в силах закончить предложение. На его щеках появились ямочки, когда он ухмыльнулся.

— Ты забавная, — сказал он, и в его голосе прозвучали странные нотки. — Как я мог этого не знать?

Мой смех затих.

— Долгое время ничто не казалось смешным.

Я наблюдала, как дернулось его горло, когда он сглотнул.

— До Трея?

Когда его имя перестанет причинять боль?

— До всех вас.

Он улыбнулся, но это выглядело грустно.

— Логично, — сказал он низким, грубым голосом.

Я сосредоточилась на нем, пытаясь не развалиться на части при мысли о Трее. Он дышал немного учащенно, и его лицо выглядело липким. Мне отчаянно хотелось пощупать его пульс, но я не была уверена…

Он протянул мне запястье, как подношение. Я взглянула на его лицо и увидела, что он слегка нахмурился, изучая меня.

— Ты беспокоишься обо мне.

Это не было вопросом, но в то же время таковым и было. Я взяла его за запястье, мои глаза сузились, когда я прижала пальцы к его артерии.

— Перестань так удивляться тому, что меня волнует, что с тобой происходит, — как попугай повторила я слова, которые он сказал мне в гостевой комнате Немо.

Он издал смешок, ухмылка тронула его губы, когда он повторил мне мои слова:

— Я сделаю это, когда ты перестанешь пялиться на меня.

Я пыталась продолжать свирепо смотреть, но моя улыбка все испортила. Его сердцебиение было учащенным, но не настолько опасным.

— Я буду жить? — он был невозмутим.

— К сожалению. — Я отпустила его запястье, тепло разлилось в моей груди от его смешка.

— Ты чувствуешь себя готовой вернуться? — спросил он. — Я хотел тебе кое-что показать, прежде чем мы уйдем.

Когда мы приблизились к лечебнице, я в замешательстве уставилась на хаос снаружи. Вся моя команда была там и болтала с командой Вольфа. Гриз и Сэм стояли с граблями в руках возле гигантских куч сухого кустарника на пустом участке рядом с лечебницей. Вольф и Рэйвен снимали мерки, и Кай записывал цифры, которые они выкрикивали.

— Что происходит? — спросила я, взглянув на Мака.

— Ну, я знаю, Трей планировал привести в порядок сад для тебя этой весной, и так получилось, что Немо нашел несколько листов поликарбоната, которые Мадам бросила в одной из кладовых. Итак, я подумал, что стоит подумать о строительстве небольшой теплицы в дополнение к саду. Мы купили еще немного поликарбоната во время нашей последней поездки и… э-э, ты в порядке?

Я остановилась на полпути к вершине холма, сильно прикусив щеку, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Вы строите мне теплицу? — Удалось мне спросить.

— Если ты хочешь. — Он нахмурился, в его глазах внезапно появилась неуверенность.

Я вспомнила, как он сидел рядом с моей кроватью в комнате для гостей Немо и читал книгу о теплицах; я хотела спросить его, решил ли он построить теплицу до или после этого момента, но у меня не хватило смелости.

— Я бы с удовольствием обзавелась теплицей, — выдавила я.

— Почему ты отгораживаешься от меня? — тихо спросил он, отступая в сторону, как будто прикрывал меня от остальных.

Я моргнула. Я пыталась удержаться от слез.

— Я отгораживаюсь от тебя?

Он кивнул, и я попыталась ослабить внутренний зажим. По моему лицу тут же потекли слезы, и я раздраженно фыркнула. Его глаза расширились.

— Почему ты плачешь? — Его голос стал более взволнованным.

— Я не плачу, — попыталась возразить я, слезы текли по моему лицу.

Его брови приподнялись, но уголок рта приподнялся.

— Я не…… Мне не грустно, — попыталась я объяснить. — Я не знаю, почему я плачу.

Его глаза наполнились эмоциями.

— Слезы счастья?

— Такое бывает? — Я провела рукой по лицу, отчаянно пытаясь остановиться.

— Да, — пробормотал он. — Да, такое бывает.

— И что теперь сделал Мак? — С усмешкой спросил Сэм, появляясь рядом с Маком.

Он уже был в своем тактическом снаряжении и выглядел счастливее, чем я видела его за долгое время.

— Он строит мне теплицу, — сказала я, все еще пытаясь осознать это.

— Ты хочешь сказать, что мы строим тебе теплицу? — Сэм нахмурился, скрестив руки на груди. — Я отказываюсь позволять Маку присваивать все заслуги.

У меня вырвался сдавленный смешок, и Сэм, обняв меня за плечи, потащил вверх по склону.

— Пойдем, я покажу тебе, что мы планируем.

Они ушли пару часов спустя. Я столько раз заставляла Сэма обещать быть осторожным, что в конце он крикнул: — Хорошо, мам! Когда ворота за ними закрылись, я не двинулась с места, пытаясь убедить себя, что не нахожусь на грани паники.

— Эмбер?

Я подняла глаза и увидела Немо. Он одарил меня улыбкой, на которую я попыталась ответить.

— Мы работали над превращением Ямы в приятное место для общения людей, и это, наконец, завершено. Так что я подумал, что мы могли бы сегодня вечером после ужина развести первый костер. Надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы присоединиться к нам.

— О, эм, я подумаю об этом, — ответила я, и он улыбнулся и перешел к рассказу остальным.

— Вечеринка, да? — Ли появился рядом со мной и обнял меня за плечи.

— Наверное, — сказала я слегка отстраненно.

— Что, тебе не нравятся вечеринки? — он поддразнил.

— Я никогда ни на одной из них не была.

— Что ж, решено; ты идешь сегодня вечером.

Я подняла брови и, наконец, сосредоточилась на нем. Он широко улыбался.

— Наверное, мне лучше остаться в лечебнице.

— Почему? Чтобы ты могла сидеть и беспокоиться о Сэме?

Я скрестила руки на груди и уставилась на него.

— Давай, Веснушка, это будет весело, — уговаривал он.

— Что будет весело? — В разговор вмешался Вольф, его глаза сузились при виде руки Ли на моем плече.

— Костер сегодня вечером! — Ли, казалось, ни в малейшей степени не беспокоил свирепый взгляд Вольфа. — Помоги мне убедить Веснушку прийти, а не сидеть дома и дуться.

— Ты должна пойти, Эм, — сказал Вольф, его глаза были серьезными. — Мы все пойдем.

Я колебалась. Я не хотела сидеть в лечебнице одна, но у меня также не было никого из моей команды, кто мог бы стать социальным буфером.

— Ты же знаешь, что Эппл сойдет с ума, — добавил Ли, и я не могла с этим поспорить.

Это был напряженный день в лечебнице. Болезнь распространялась среди маленьких детей и пожилых людей, заставляя меня постоянно работать. Я должна была признать, что было полезно поручить Сэйблу организовывать людей, проверять жизненные показатели и решать любые мелкие проблемы. Он не заговаривал со мной без необходимости, но когда заговаривал, был вежлив и спокоен. Я пыталась не обращать внимания на чувство вины.

Мне хотелось, чтобы Кай молчал обо мне, но, к сожалению, он выражал свой гнев по поводу моего обращения с Сэйблом, постоянно делая язвительные комментарии, от которых у меня сводило зубы.

— О, так ты все-таки знаешь, как сказать «спасибо», — сказал он после того, как я поблагодарила Леду за то, что она принесла мне немного свежей зелени.

— Ты хорошо умеешь лгать, неужели ты не можешь хотя бы притвориться милой? — спросил он после того, как я коротко ответила на сердечную благодарность заплаканной матери.

Однако день пролетел быстро, и вскоре прозвенел звонок к ужину. Я неохотно присоединилась к команде Вольфа, направляясь в столовую. Ли тут же снова обнял меня, и я никогда бы не призналась в этом, но это странным образом помогло мне успокоить нервы. Эппл слетела с тропинки, когда увидела нас, и, как и предсказывал Ли, потеряла рассудок, когда я сказала ей, что иду к костру. Ей пришлось бежать обратно и рассказать обо всем детям, которые визжали и носились вокруг, как дикие зверьки, пока Леда наконец снова не выстроила их в шеренгу.

Я заняла свое обычное место за нашим столом, а потом поняла, что если бы все сделали то же самое, я была бы единственным человеком на дальнем конце стола. Я колебалась, но Ли немедленно сел рядом со мной, а Вольф сел по другую сторону от меня. Скар села напротив меня на обычное место Вольфа, а Сэйбл, Кай и Так заняли свои обычные места. Эппл вклинилась между мной и Ли, и я была благодарна, потому что она с радостью заполнила любую паузу. Я принялась за еду. Отсутствие всей моей команды сильно ударило по мне. Три ночи наедине с Вольфом и его командой казались непреодолимым препятствием.

— Эй, можно тебя на секунду? — спросил Вольф, когда мы встали, чтобы направиться к Яме.

У меня скрутило живот, но я кивнула, и мы оба немного отошли от остальной его команды.

— Я хотел извиниться, — сказал он тихим голосом, и я удивленно посмотрела на него. — Я не должен был так реагировать на тебя, не зная, что происходит в мире. Это была не твоя вина, и мне жаль, если я заставил тебя…чувствовать себя дерьмово.

— Все в порядке, — автоматически ответила я.

— Это не нормально, — поправил он, но в его голосе не было злости.

Я не ответила, не зная, что на это сказать.

— Я также хотел извиниться за все дерьмо, которое я наговорил, когда ты впервые сказала мне, что была со Жнецами. Я перешел все границы. Я наговорил тебе действительно чертовски ужасных вещей, и мне так жаль, Эмми.

Пока мы шли, я не отрывала взгляда от тропинки впереди, мои кулаки были крепко сжаты по бокам.

— Мама бы…

— Нет! — Я наконец посмотрела на него, слово вырвалось из меня в панике. — Не надо. Все в порядке. Я прощаю тебя.

— Эм…

— Пожалуйста, Вольф. Я не могу… — я с трудом сглотнула. — Мы можем не говорить об этом прямо сейчас?

Он молчал так долго, что я взглянула на него. Он хмурился, но выглядел грустным.

— Хорошо, — сказал он тихим голосом. — Но позже, хорошо?

Я кивнула с облегчением и обхватила себя руками. Если это указывало на то, как пройдут эти три ночи, то я была в полной заднице.

Мой желудок скрутился в узел, когда мы приблизились к соснам, окружавшим Яму. Я не была здесь с той ночи, когда прыгнула в Яму с Бримстоуном, и это подействовало на меня сильнее, чем я ожидала. Когда мы прошли сквозь деревья, я резко остановилась. Яма была полностью уничтожена… засыпана и выровнена. В центре площадки горел костер. Немо, Смит и еще несколько человек стояли вокруг него, восхищаясь своей работой. На площадке вокруг кострища было много бревенчатых скамеек для сидения и фонарей, развешанных на шестах.

Это выглядело мило и мирно — как будто жестокие убийства, произошедшие здесь, были не более чем дурным сном.

Мои ногти впились в ладони, когда я уставилась на костровую яму, вспоминая ужасный треск, когда Бримстоун сломал шею этого человека, как прутик, ледяные пальцы Скай, вцепившиеся в мою рубашку, ужас, который она излучала, осознание того, что я умираю, когда руки Бримстоуна сжимают мое горло…

— Ты строишь планы побега или на этот раз действительно останешься здесь? — спросил Кай, проходя мимо, и я заставила себя двигаться.

Казалось, никого больше это не беспокоило, но я оглядела группу в поисках Скай и не удивилась, когда не увидела ее. Мне стало интересно, видел ли кто-нибудь еще здесь когда-нибудь один из этих приговоров. Насколько я поняла, большинство порядочных людей заранее попрощались с осужденными и не пришли смотреть на их смерть.

Я села на одно из бревен рядом с Вольфом и потерла руки. Немо и еще несколько человек достали какие-то музыкальные инструменты и тихо играли на них в углу. Эппл прыгала между нами и другими детьми, когда они играли в прятки.

Я подумала, не сидим ли мы рядом с тем местом, где я лежала в Яме под ледяным дождем и ждала смерти. Я снова потерла руки.

— Вот.

Я подпрыгнула. Вольф встал передо мной, протягивая кружку с дымящейся жидкостью. Я взяла ее, нахмурившись.

— Что это? — спросила я.

— Мятный чай. — Вольф вернулся на свое место рядом со мной и указал туда, где Нина и Нека разливали дымящуюся воду по кружкам для людей. — Ты все время потираешь руки, вот я и подумал, что тебе холодно.

На самом деле это было не так, и я даже не заметила, что делаю это. Я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо.

Он наклонил голову и посмотрел на меня повнимательнее, но, к моему облегчению, Скар плюхнулась на сиденье рядом с моим братом и начала говорить. Я отхлебнула чаю и оглядела окрестности. Ли и Так разговаривали с группой оставшихся лесорубов; дети все еще носились вокруг, визжа и смеясь, а Сэйбл и Кай уютно устроились на скамейке.

Я хотела отвернуться, но завороженно смотрела, как Сэйбл притянул к себе Кая за воротник куртки и поцеловал его. Кай улыбнулся одними губами и наклонил голову, зарывшись руками в длинные волосы Сэйбла. Кай прервал поцелуй, чтобы сказать что-то, что рассмешило Сэйбла, а затем Кай поцеловал его снова, еще крепче.

Горе захлестнуло меня волной.

Я просто хотела Трея. Я хотела, чтобы он был здесь. Боги, я хотела его здесь так сильно, что у меня физически заныло в груди. Мне было наплевать на письмо. Меня не волновало ничего из того, из-за чего я злилась.

Я заставила себя допить чай, прежде чем встать.

— Думаю, мне пора.

Губы Вольфа сжались в тонкую линию.

— Ты уверена? — спросила Скар, наклонив голову.

— Да, я устала. — Я приклеила на лицо улыбку.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой… — начал Вольф тихим голосом.

— Нет, все в порядке, — перебила я, мои пальцы подергивались. Я надеялась, что это прозвучало не так отчаянно, как я чувствовала. — Я справлюсь сама. Это будет приятная прогулка.

Он открыл рот, как будто собирался возразить, но Скар легонько подтолкнула его ногой. Он взглянул на нее, а затем снова на меня, и выражение его лица омрачилось.

— Ладно, хорошо, мы не будем долго отсутствовать.

Я опустила голову и поспешила обратно по тропинке. Я ненавидела то, что доказывала правоту Кая. Я ненавидела разочарование в глазах Вольфа. Я ненавидела то, что чувствовала себя виноватой за то, что ушла, не сказав Ли. Я ненавидела то, что меня не могло перестать волновать, что они думают обо мне.

Обратный путь в лечебницу был долгим, и я не удивилась, когда мои ноги свернули с тропинки домой и привели меня на кладбище. Здесь было тихо, но я все еще могла слышать детский смех и слабые звуки музыки. Я встала рядом с могилой Трея и обхватила себя руками, но мои глаза оставались болезненно сухими. Мои воспоминания о Яме было невозможно отделить от Трея — его гнев переплетался с нежностью, когда он нес меня домой, грубая честность сквозила в его голосе, весь мир рушился, когда его губы встретились с моими.

Когда наступил конец света, человечество выжило. Я часто тосковала по тому, что было до того, о чем я читала в книгах, но некоторым людям приходилось просыпаться на следующее утро после конца света, вставать с постели и продолжать жить. Как они нашли в себе силы выжить, зная точно, что они потеряли?

Я снова попыталась почувствовать что-нибудь, хоть малейшую частичку его духа, но ничего не вышло. Мои плечи опустились, и все мое тело налилось тяжестью. Я хотела бы утонуть в грязи…

Звук позади меня заставил меня обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть человека, вышедшего из темноты. Он направился ко мне, и я замерла, не сводя глаз с темного силуэта.

— Это всего лишь я, Так, — произнес низкий голос.

Облегчение захлестнуло меня, вызвав головокружение, но за ним последовал гнев. Я сердито посмотрела на него, когда он остановился рядом со мной.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Ты следил за мной? — Огрызнулась я вместо ответа.

— Я просто хотел убедиться, что ты вернулась целой и невредимой.

— Это Вольф велел тебе следовать за мной?

— Он хочет обеспечить твою безопасность…

— Если вы собираетесь вести себя как заносчивые придурки, то могли бы, по крайней мере, быть честными в этом, — прошипела я, протискиваясь мимо него и выбегая с кладбища.

Мне показалось, что я услышала его смешок, который разозлил меня еще больше. Он последовал за мной обратно в лечебницу, но внутрь не зашел. Я смутно надеялась, что его заживо съели комары, но тишина лечебницы казалась гнетущей, когда я мыла лицо и чистила зубы. Я выключила свет, взобралась по стремянке и машинально переоделась в пижаму, прежде чем забраться в постель. Прошло совсем немного времени, прежде чем вернулись Вольф и остальные.

Так поприветствовал их с крыльца, и Вольф спросил, все ли у него получилось. Мое лицо вспыхнуло, когда Так объяснил, что видел меня на кладбище.

— С ней все было в порядке? — спросил Вольф.

— Она не плакала, просто стояла там. Наверное, мне следовало оставить ее в покое, но она так долго не двигалась, что я забеспокоился. Как только она увидела меня, то разозлилась. Сказала, что мы «властные придурки».

Кто-то сказал что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать.

— Кай, прекрати, — голос Вольфа был резким. — Ты не помогаешь.

— Все ставки были отменены, как только она начала обращаться с Сэйблом как с дерьмом, — парировал Кай.

— Почему бы тебе не кричать чуть громче? Я не уверен, что вся крепость тебя слышит. — сухо сказал Ли.

Их голоса стихли до низкого бормотания, в котором я не могла разобрать ни слова. Я уставилась в потолок, смущение, гнев, обида и страдание боролись за мое внимание. Когда несколько минут спустя Вольф поднялся по лестнице, чтобы проверить, как я, я закрыла глаза и притворилась спящей. Он завис надо мной на несколько секунд, прежде чем спуститься обратно вниз.

Я открыла глаза, невидящим взглядом уставившись в потолок, снова одна.