25

— Эм, у тебя пациент.

Я приоткрыла глаза, растерянно моргая от яркого дневного света. Вольф присел на корточки рядом с моим матрасом, легонько тряся меня.

Я села, протирая сонные глаза, когда Вольф скрылся за лестницей. Я выглянула через край чердака, чтобы увидеть Смита, и адреналин заставил меня проснуться. У него было бледное лицо, и он прижимал к груди сломанную руку. Я быстро оделась, спустилась вниз и попыталась притвориться, что Смит больше не смотрит на меня с настороженностью, которая не исчезла с тех пор, как он нашел меня сидящей рядом с мертвым телом Мадам.

— Извини, Эмбер, — сказал Сэйбл. — Я подумал, что тебе будет легче вылечить его, чем мне наложить шину на его руку.

— Нет, все в порядке, — сказала я, все еще хриплым голосом ото сна.

Все спальные мешки были убраны. Похоже, завтрак давно миновал. Неужели я проспала так долго?

Я жестом пригласила Смита сесть в кресло, пока я буду умываться в раковине. Ледяная вода на лице помогла мне прийти в себя. Когда я вернулась туда, где в кресле сидел Смит, я в нерешительности остановилась рядом с ним, мои глаза изучали его руку.

— Мне нужно вправить кость, прежде чем я смогу ее залечить, — сказала я ему, пытаясь сохранить выражение лица, даже когда он уставился на меня. — Это будет больно.

— Хорошо, — пробормотал он.

Я подвинула маленький столик на колесиках, который помещался над креслом для осмотра.

— Ты можешь положить руку сюда?

Он застонал от боли, но сумел положить руку на стол. Я взяла себя в руки и осторожно положила ладони на его руку, ощущая покалывание в кончиках пальцев, и пошевелила его рукой так быстро, как только осмелилась. Он выругался сквозь зубы, вцепившись в подлокотник кресла здоровой рукой. Когда мои силы почувствовали, что кость срослась, они устремились вперед, залечивая травму. Он снова выругался себе под нос, но на этот раз это прозвучало менее болезненно. Я отпустила его, и он для пробы поднял руку и согнул кисть.

— Остается ли какая-нибудь боль? — спросила я.

— Нет, — хрипло ответил он.

— Тогда можешь идти. — Я вернулась к раковине и вымыла руки, но когда закончила, он все еще стоял у смотрового стола, наблюдая за мной. — Тебе нужно что-нибудь еще? — спросила я, пытаясь скрыть беспокойство в голосе.

— Я просто хотел сказать… — он замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Надеюсь, ты себя чувствуешь лучше.…

Я уставилась на него, не зная, как ответить. Что он хотел услышать? Не волнуйся, мне больше никого не хочется убивать?

— Эммм, спасибо, — пробормотала я.

Несколько неловких секунд он не двигался, но потом выдавил из себя улыбку, поблагодарил и ушел. Я вытерла смотровое кресло, притворяясь, что не вижу, как Вольф и его команда изучают меня.

— Что это было? — спросил Ли.

— Что? — Я не отрывала взгляда от того, что делала.

— Кто был этот парень?

— Смит, он один из людей Немо, — ответила я, подходя к раковине, чтобы постирать тряпку.

— У него к тебе претензии? — спросил Вольф резким голосом.

Я не обернулась.

— Я не знаю.

— Эмбер, — голос Вольфа звучал разочарованно, — мы никогда не найдем того, кто разгромил лечебницу, если ты не расскажешь нам, что происходит.

Я выключила воду и попыталась выжать из тряпки каждую капельку воды, но безуспешно. Мой желудок тревожно сжался от осознания того, что Вольф поставил своей миссией найти того, кто разгромил лечебницу. Он редко терпел неудачу, когда сосредотачивался на поиске кого-то, и ему становилось только лучше, если истории были правдой.

— Я не думаю, что это был Смит.

— Тогда почему весь этот обмен репликами был таким странным? — спросил Ли.

Я вздохнула, чувствуя, как ко мне подкрадываются щупальца стыда, но заставила себя обернуться и встретиться взглядом с шестью парами прищуренных глаз.

— Потому что он нашел меня в камере Мадам после того, как я убила ее.

— Но ты не думаешь, что это он написал «убийца» у тебя на стене? — Бровь Вольфа приподнялась.

Поскольку ты явно одна из них, мой мозг заменил его. Я старалась дышать ровно, чтобы на моем лице не отразились боль и вина, когда я повернулась, чтобы повесить тряпку сушиться.

— Нет.

Тишина сгущалась, и я изучала лечебницу, пытаясь найти какое-нибудь занятие, чтобы занять свои руки. Команда Вольфа сделала больше уборки, чем я ожидала, что было полезно, но и раздражало, когда мне отчаянно нужно было чем-то заняться. Команда Грифа ни черта не убрала.

Я тяжело сглотнула, отгоняя воспоминание о наручниках на моей лодыжке.

— Мак заходил раньше, но мы не хотели тебя будить. Он сказал, что они заняты, пытаясь связаться по радио со своими контактами из Энджел-Сити. — Он невесело усмехнулся. — Я пожелал ему удачи.

Я взглянула на него, задаваясь вопросом, должна ли я знать, что это означало:

— Почему?

Бровь Вольфа нахмурилась.

— Из-за восстания.

— Наши радиовышки были повреждены во время боя?

Вольф нахмурился.

— Не здешнее восстание, большое… в Энджел-Сити.

Я никогда не была в Энджел-Сити, но Жнецам нравилось спрашивать, не оттуда ли я родом, благодаря прозвищу Джака. Я знала, что у Безгласных там была база и что когда-то это был огромный город. С тех пор большую часть руин поглотил океан. Ралли однажды сказал мне, что лучшие тамошние мусорщики ныряют с лодки, чтобы проплыть по подводному городу-призраку в поисках чего-нибудь ценного.

— Какое восстание?

— Серьезно? — Вольф выглядел странно шокированным, и я почувствовала, что чего-то не понимаю.

— Я ничего не слышала о восстании, — сказала я, защищаясь.

— Народ сверг Безгласных.

Мои глаза расширились.

— Это было не так плохо, как восстание в Син-Сити, но все равно это была кровавая баня.

Я знала, что в Син-Сити есть еще одна большая база Безгласных, но не более того.

— Что произошло в Син-Сити?

Брови Вольфа нахмурились еще сильнее, когда он уставился на меня.

— Ты никогда не слышала о восстании в Син-Сити?

— Очевидно, что нет, иначе я бы не спрашивала, — огрызнулась я.

— Это было около десяти лет назад. Люди организовали сопротивление и дали отпор Безгласным, но их сильно превосходили в вооружении. Безгласные убили их всех и всех, кто имел хоть малейшее отношение к сопротивлению.

Я уставилась на него, переваривая услышанное. Я знала, что Безгласные распространяются подобно ядовитому сорняку, но понятия не имела, что они настолько могущественны, чтобы поднимать против них восстания.

— Они убили всех — стариков, детей, беременных женщин. Погибли тысячи людей, Эмбер, — добавил Вольф, как будто был разочарован во мне.

— Что ж, мне жаль, что Жнецы никогда не говорили мне, — огрызнулась я.

— Ты даже не слышала, как они говорили об этом?

Единственный раз, когда Жнецы обращались ко мне, это обычно обзывали меня, или насмехались надо мной, или что похуже. Я не могла сосчитать, сколько раз кто-то подробно рассказывал мне, какие отвратительные вещи они хотели бы сделать со мной, когда я пыталась перевязать им раны или зашить их. Я слышала обрывки разговоров о других происходящих событиях, но обычно это была чушь о полевых командирах или других бандах. Через несколько лет, если только кто-нибудь не обращался непосредственно ко мне, я замкнулась в себе и не прислушивалась ко всему, что происходило вокруг меня. Раньше я с нетерпением ждала вечерних костров, потому что именно тогда я могла услышать захватывающие новости о мире, но после смерти Ралли я сделала все возможное, чтобы не ходить на них. Я ненавидела то, как часто забывала, что он ушел, и искала его по лицам, но хуже всего было то, как Джак начал вести себя на тех кострах. Он всегда сидел рядом со мной и иногда требовал, чтобы я села к нему на колени, но после Ралли это было так, словно он хотел выставить меня напоказ перед всей бандой. Его руки были бы повсюду на мне, а Жнецы пялились бы. Я никогда не чувствовала себя его шлюхой больше, чем в те моменты. Но я не собиралась ничего из этого рассказывать своему брату.

— Нет, — пробормотала я.

— А как насчет Нью-Сиэтла? — он скрестил руки на груди.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Я взглянула на остальных и обнаружила, что они наблюдают за мной с выражениями, похожими на выражения Вольфа.

— Беспорядки в Минни? Засада в Бэдленде? Нью-Йорк?

Я чувствовала себя все более и более глупо. Я никогда ни о чем подобном не слышала.

— Как, черт возьми, ты могла ничего не знать о том, что происходило вокруг тебя? Феникс пал всего пять лет назад. Разве Жнецы не оставались в том районе? — Голос Вольфа звучал скорее шокировано, чем злобно, но у меня шерсть встала дыбом еще больше.

— Джак никогда ничего не говорил ни о чем подобном.

— Так ты понятия не имеешь, что Безгласные пытались захватить власть?

— Да нечего тут «пытаться», — пробормотал Ли. — Они захватывают власть.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Джак много говорил о Безгласных, но в основном он все время говорил о своем отношении к их религии. Он никогда ничего не говорил о сражениях или восстаниях.

— Это не ее вина, Вольф.

Мы все удивленно посмотрели на Сэйбла.

— Он держал ее в изоляции. Она знала только то, что он хотел ей сказать.

— Да, но как насчет прошлого года? Ты никогда не слышала, чтобы люди в Убежище говорили об этом? Я слышал, как люди здесь говорили об этом, а я здесь всего несколько недель.

Теперь у меня защипало в глазах, и в них начало закрадываться чувство вины. Может быть, Джак держал меня в изоляции, но я не осознавала, насколько изолированной я продолжала оставаться после того, как сбежала. У меня не было ни единой мысли о том, что могло бы происходить в мире.

Вольф, казалось, ждал ответа.

— Я не слышала, чтобы кто-нибудь говорил об этом.

— Даже в столовой?

— Я не ходила в столовую, — пробормотала я. — Сэм приносил мне еду сюда.

— Звучит заманчиво, — пробормотал Кай, и я попыталась проигнорировать его.

— А как насчет твоих пациентов или твоей команды? Они никогда не упоминали об этом?

— Я не разговаривала с людьми, Вольф, — огрызнулась я.

— Совсем? — Вольф выглядел таким растерянным. — Ты никогда не переставала болтать, когда была ребенком.

Гнев вспыхнул во мне.

— Я же сказала тебе, что я не она.

— Вольф, — пробормотала Скар.

Вольф повернул голову и посмотрел на нее. Она что-то сказала ему на том языке жестов, который они использовали, и он провел рукой по волосам и тяжело вздохнул, прежде чем ответить. Я взглянула на остальную часть его команды, отметив, что все они наблюдали за моим братом, на их лицах ясно читались беспокойство. Я никогда не видела никого из них менее сдержанным, и меня словно ударило молнией, что они действительно любили его. Они заботились о нем. Они были семьей.

Часть меня была рада, что они у него есть.

Более эгоистичная и темная часть меня вскипела. Я ненавидела то, что Вольф нашел семью и провел с ними последние десять лет. Меня бесило, что они смотрели на него с сочувствием, явно обеспокоенные тем, что он, должно быть, чувствует, услышав об ужасной жизни своей младшей сестры. Как грустно Вольфу слушать это дерьмо.

Я была той, кому, черт возьми, пришлось жить с этим.

— Куда ты идешь? — спросил Вольф, его голос снова стал резким, когда я направилась к двери.

— На завтрак, — сказала я, не оборачиваясь, и захлопнула за собой дверь.

Теплый воздух встретил меня снаружи, но это никак не облегчило охвативший меня холод. Я обхватила себя руками, сосредоточившись на том, чтобы держать себя в руках.

— Эмбер!

Мой желудок сжался при виде Сэйбла, бегущего трусцой, чтобы догнать меня.

— Я пойду с тобой, — сказал он, подойдя ко мне.

— Ты не обязан этого делать, — натянуто ответила я.

— Я хочу.

Охренительно. Я продолжила, мои руки все еще были обхвачены вокруг туловища, стараясь держаться на расстоянии вытянутой руки. Сэйбл шел рядом со мной, но несколько мучительных секунд ничего не говорил.

— Я хотел извиниться.

Я украдкой взглянула на него сквозь волосы. Он смотрел на меня с серьезным выражением лица, и меня затошнило.

— Кай… очень защищает меня… и нас, но он несколько раз слишком остро реагировал, а ты этого не заслужила.

Я не ответила, уставившись на грязную тропинку, как будто она требовала моего безраздельного внимания. Я знала, что он хочет услышать ответ, но у меня его не было.

— Тебе, кажется… неуютно рядом со мной, — наконец продолжил Сэйбл. — Если я сделал что-то, что заставило тебя так себя чувствовать, я бы тоже хотел извиниться за это.

Я хотела бы оказаться где-нибудь еще.

— Нет, — солгала я.

— Эмбер, — его тон был мягким, укоризненным, — это явная ложь.

— Ты что, не слушал Вольфа? Это то, чем я занимаюсь, — пробормотала я с горечью в голосе.

Он издал смешок через нос.

— Если хочешь знать мое мнение, я думаю, ты действительно много врешь, но не о тех вещах, которые подозревает Вольф.

Я никогда бы не могла представить себе ничего хуже, чем то, что мой старший брат наконец-то выследил меня, но появление Вольфа с целой командой людей, которые думали, что знают меня и были увлечены — это было еще хуже.

— Моя теория, — продолжил Сэйбл, когда я замолчала, — заключается в том, что это как-то связано с тем фактом, что Вольф потерял голову, когда ты впервые рассказала ему, что была со Жнецами, и что он втянул в это меня и мое прошлое.

Мои плечи были так напряжены, что казалось, будто они поднялись до ушей.

— Если это правда, я хочу, чтобы ты знала, я не имею ничего против…

— Не надо, — выпалила я.

Он приподнял бровь.

— Не надо что?

Не прощай меня. Мне хотелось закричать, но вместо этого я выдавила из себя:

— Я не хочу об этом говорить.

— Я знаю, это нелегко, — сказал он удручающе ровным голосом, — но я не хочу, чтобы между нами была вражда.

— Нет, — сказала я, стараясь придать своему голосу как можно больше силы. — Я в порядке.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Это потому, что я целитель?

— Дело не в этом, — огрызнулась я.

Его брови нахмурились еще больше, но я ускорила шаг. Было бесчисленное множество вещей, за которые я никогда не смогу простить себя за последние двенадцать лет, но десятки раз я ничего не делала, когда Жнецы заталкивали кричащих людей — матерей и детей — в те трейлеры и отдавали их монстру, что казалось самым непростительным.

Я оглянулась и увидела, что Сэйбл плетется позади, грустно нахмурившись, отчего меня пронзило чувство вины. Неудивительно, что Кай считал меня такой сукой. Даже если бы я захотела, я никогда не смогла бы точно объяснить агонию от того, что все до единой двери из моего прошлого сорваны с петель, обнажая все ужасное уродство внутри. Я старалась. Я чертовски старалась, но Сэйбл и Бешеный пес — это было слишком.

Я завернула за угол дома и наткнулась прямо на тело. Я отскочила и упала бы на задницу, если бы этот человек не схватил меня за руку и не поймал.

— Извини, — поспешила сказать я, но слова извинения замерли у меня на губах, когда я встретилась с темным взглядом Хоука.

— Тебе жаль, — повторил он с улыбкой, которая не коснулась его глаз.

— Да. — Мой голос дрожал. — Мне так жаль, Хоук…

Его хватка на моей руке болезненно сжалась, когда он дернул меня ближе и приблизился к моему лицу, в его глазах вспыхнула ярость.

— Мне не нужны твои извинения, Боунс. Ты разрушила…

— Эй! — Сэйбл позвал меня сзади резким голосом.

Хоук выпрямился, дружелюбная маска быстро сползла на его лицо.

— Извини, Боунс, я должен был лучше следить за тем, куда иду. — Он вежливо улыбнулся Сэйбл, но его хватка на моей руке усилилась еще сильнее. — Сэйбл, не так ли? Я Хоук.

Сэйбл не ответил, и пальцы Хоука сжались так сильно, что мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы скрыть боль на лице.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке, Боунс? — спросил Хоук, и улыбка все еще была на его лице, но взгляд стал жестким, когда его пальцы сжали мою руку. — Еще раз извини, что налетел на тебя.

— Все в порядке. — Я надеялась, что мой голос звучал ровно. — Это моя вина.

Он, наконец, отпустил мою пульсирующую руку, все еще улыбаясь, и мне пришлось подавить желание потереть ее.

— Что ж, хорошего дня.

Он обошел меня, вежливо кивнул Сэйблу и исчез. Несколько секунд я не двигалась, пытаясь нормально дышать.

— Что это было? — спросил Сэйбл.

— Я только что наткнулась на него.

Я заставила себя двигаться и распахнула боковую дверь в столовую, прежде чем он успел задать еще какие-либо вопросы.

— Привет, Боунс! — Позвала Нина, нарезавшая овощи на теплой кухне. Сегодня ее длинные черные волосы были заплетены в одну толстую косу. — На плите есть кастрюля с бульоном, а на полке — кое-какие остатки.

Я приготовила себе маленькую тарелку, пока Сэйбл тихо стоял у двери. Я заметила, как Нина несколько раз с любопытством посмотрела на него.

— Не хочешь придвинуть стул и поесть здесь? — спросила она, когда я налила немного бульона в кружку.

— Э-э, конечно, — сказала я, в основном для того, чтобы отложить возвращение в лечебницу наедине с Сэйблом.

Я нашла стул и придвинула его к металлическому столу, за которым она работала. Сэйбл молча сделал то же самое, сев рядом со мной. Я неловко держала вилку левой рукой, положив ноющую правую руку на колени.

— Где Нека? — спросила я между укусами.

— Встреча с Немо по поводу севооборота. Они завершают работу над своим планом на эту весну. — Она взглянула на Сэйбла и объяснила: — Нека — мой брат близнец.

— Вы только вдвоем работаете на кухне? — спросил Сэйбл.

Нина улыбнулась.

— Большую часть времени мы остаемся вдвоем, но за несколько часов до еды приходит больше людей, чтобы помочь. Наши мамы отвечали за кухню до нас, и мы заменили их после того, как они скончались.

Я увидела, как Сэйбл заметил, что у нее не хватает пальца.

— Все в порядке, — сказала Нина, тоже заметив это. — Ты можешь спросить.

— Прости. — Сэйбл поморщился. — Я целитель, поэтому замечаю такие вещи.

— Мадам отняла у меня палец, — сказала Нина. — Она подозревала, что ее партнер был отравлен человеком по имени Ходжо, который работал на кухне.

Я чуть не выронила вилку, мой желудок скрутило.

— Она отняла у меня палец в наказание за то, что я позволила этому случиться у себя на кухне.

— Его отравили? — спросил Сэйбл, его голос был совершенно лишен осуждения.

Нина секунду изучала его, прежде чем просто ответить:

— Да.

Я моргнула. Для меня это было новостью. Трей намекал, что Вайпер умер от лихорадки, но, возможно, он не знал.

— Однако это был не Ходжо, — продолжила Нина, в ее словах чувствовалась печаль. — Он взял вину на себя.

— Что случилось с Ходжо? — спросил Сэйбл.

— Его убила Мадам.

— Мне жаль это слышать, — пробормотал Сэйбл.

— Он был хорошим человеком, — улыбнулась Нина, но глаза ее увлажнились. — Он не сломался под пытками Мадам.

Я отправила в рот еще кусочек на вилке, еда была на вкус как пепел, и резко встала.

— Извини. — Я надеялась, что это прозвучало нормально. — Я просто… мне нужно возвращаться.

Нина кивнула, выражение ее лица было трудно прочесть. Сэйбл тоже встал, вежливо поблагодарив Нину, но я выскочила за дверь. Я шагала так быстро, как только могли нести меня ноги, втягивая воздух через нос и выпуская его изо рта, стараясь не представлять себе изможденное, изломанное тело Ходжо. Вчерашние слова Немо внезапно всплыли у меня в голове.

Я верю, что все, кого ты исцелила в той комнате, чувствовали то же самое. Они знали твою боль и чувствовали твой комфорт. Вероятно, ты дала большему количеству людей силы держаться крепче, чем думаешь.

Боги, я надеялась, что это правда.

— Эмбер?

Я услышала, как Сэйбл снова бежит, догоняя меня, и мрачно выругалась себе под нос.

— Судя по твоей реакции, я предполагаю, что ты присутствовала при этом.

Я не ответила, продолжая ускорять шаг по утоптанной грунтовой тропинке.

— Не похоже, что Нина винит тебя, — добавил он.

— Она может и не знать, — выпалила я.

— Неужели люди не знают? — удивленно спросил он.

Я пожала плечами. Я понятия не имела, кто что знает. Я же не собиралась расспрашивать.

— Я был бы готов поспорить, что большинство людей действительно знают, — сказал Сэйбл. — Судя по тому, что я видел, Немо был довольно откровенен в отношении некоторых вещей.

Отлично.

Некоторое время он ничего не говорил, просто подстраиваясь под мой быстрый темп.

— Ты знаешь, когда я впервые встретил Вольфа, его снедало чувство вины, — внезапно тихо сказал Сэйбл. — По большей части это было чувство вины за то, что он никогда не мог контролировать, но он позволил этому перерасти во что-то смертельно опасное. — Он сделал паузу. — Ты очень напоминаешь мне, каким он был тогда.

Я действительно чертовски хотела, чтобы они перестали сравнивать меня с моим братом.

— Мы с Вольфом были вместе некоторое время, — добавил он, и это потрясло меня настолько, что я взглянула на него. Он слегка улыбнулся, увидев выражение моего лица. — Мы не подходили друг другу, или, может быть, просто было неподходящее время. Он не мог преодолеть свою вину, и я позволил своей травме встать между нами. Это дошло до того, что мы поняли, что если останемся вместе, это разрушит все наши шансы остаться друзьями.

Его голос был ровным, но я чувствовала в нем тяжесть.

— Я любил твоего брата — я, вероятно, всегда буду любить его, — но он потерял годы из-за своего чувства вины и попыток следовать учениям из твоей крепости. Никто из нас не хочет, чтобы ты пошла по тому же пути.

Мои губы изогнулись в горькой пародии на улыбку.

— Что означает этот взгляд? — тихо спросил он.

Я не ответила.

— Эмбер, мы обеспокоены тем, что ты закрываешься от всех…

Во мне вскипел гнев, и я остановилась, слова лились из меня потоком.

— Я не мой брат. Я даже не та девушка, о которой он рассказывал тебе истории. Сколько, блядь, раз я должна вам всем повторять? Эта девчонка мертва. Я — то, что осталось от разбитых осколков, и поверь, мне тоже не нравится, как я снова собираю себя воедино!

Он выдержал мой взгляд. Ветер разметал волосы по нашим лицам. Каким-то образом это делало его еще красивее, в то время как я чувствовала себя ужасно.

— Ты должен меня ненавидеть! Ты знаешь, скольких людей я видела, как Джак запихивал в те трейлеры? Скольких людей я проигнорировала, когда они умоляли меня о помощи? Скольких людей я видела, как Джак вытаскивал и избивал, или отрезал им языки, или… или хуже, потому что они раздражали его?

— Ты была ребенком, Эмбер, — сказал он мягким голосом.

— Я могла бы сделать что-нибудь, — прошипела я. — Я пыталась только один раз. Я должна была пытаться каждый чертов раз.

— И что случилось, когда ты попыталась?

Я поборола приступ тошноты при воспоминании о реакции Джака и сосредоточилась на Сэйбле. Его спокойствие взбесило меня.

— Это не имеет значения. Важно то, что я ставлю свою безопасность превыше сотен людей… детей.

— Если бы Джака там не было — если бы это был только ты и ты могла свободно выбирать, ты бы по-прежнему ничего не предпринимала?

— Нет, — отрезала я в ужасе.

— Но ты не контролировала ситуацию, не так ли? У тебя не было выбора. Ты не могла остановить то, что происходило. Только Джак мог это сделать, и он решил причинить вред людям, а не тебе.

— Ты действительно ожидаешь, что я поверю, будто ты ничего бы не сделал?

На его лице отразилась боль.

— Да, потому что это именно то, что я делал годами.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

— В гарнизоне Бешеного Пса охранники часто приходили ночью в помещения для рабов и забирали рабов по многим отвратительным причинам. Иногда это было для того, чтобы наказать кого-то, кто был слишком трудным или громким. Иногда это было для того, чтобы найти кого-нибудь для секса. У Бешеного Пса была моя младшая сестра в его гареме, и я был полон решимости выбраться и спасти ее. Итак, в те ночи, когда приходили стражники? Я не пытался вмешиваться или защищать других рабов. Я оставался тихим и маленьким и старался быть незаметным. — Боль углубилась в морщинах его лица, и я изо всех сил попыталась отогнать воспоминания о всех тех случаях, когда я пыталась сделать то же самое. — И после того, как я обнаружил, что она мертва, я сбежал в одиночку. Я не пытался никого брать с собой. Я спас только себя.

Воспоминание о лице Грифа, когда я оставила его истекать кровью в палатке Джака, промелькнуло в моей голове, и я сильно прикусила губу.

— Я чуть не позволил вине выжившего уничтожить меня, — тихо продолжил он. — Я стал «Меткой Призрака». Я убил сотни людей просто потому, что кто-то платил мне за это. Может быть, они были виновны, может быть, они были невиновны; на самом деле это не имеет значения. Я забрал их жизни, потому что не ценил свою. — Он помолчал, грустно улыбаясь. — А потом я встретил этого красивого задумчивого незнакомца, одержимого идеей найти свою младшую сестру, и понял, что у меня есть сила быть тем человеком, в котором я нуждался, когда был беспомощен…быть человеком, который был нужен моей сестре.

Я не твоя сестра, хотела огрызнуться я, но сдержалась.

Он слегка склонил голову набок.

— Почему ты взяла на себя заботу обо всех сиротах? Почему ты прыгнула в ту яму, чтобы спасти Скай?

Я сжала губы. Я не знала, зачем я это делаю. Я просто знала, что не могу остановиться.

— Почему ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел? — настаивал он.

— Пожалуйста, оставь меня в покое, — попросила я дрожащим голосом.

Когда я повернулась и зашагала прочь, я готова была заплакать от облегчения, что он не попытался последовать за мной.