23

Я отпустила руку Ланы, пытаясь поднять руки, чтобы защититься, но она ударила меня с такой силой, что мы обе вывалились из внедорожника с противоположной стороны от того места, где стояли остальные. Я сильно ударилась о землю, Лана навалилась на меня сверху. Моя покрытая шрамами спина дернулась от боли, и весь воздух со свистом вышел из моих легких. Я была настолько сбита с толку невозможностью дышать, что Лана смогла вцепиться ногтями мне в лицо.

Она кричала, но если и выкрикивала какие-то слова, я не могла их разобрать. Наконец я судорожно вздохнула и закрыла лицо руками, в то время как она царапала мою плоть, как дикая кошка. Затем, так же внезапно, она исчезла, оторванная от меня Маком, который с помощью Рэйвен прижал ее к земле. Гриз бросился ко мне, яростно ругаясь.

— Черт возьми, Эм! Ладно, подожди. Дай я возьму аптечку. — Он снова вскочил на ноги, бросаясь к внедорожнику.

Я села, моя спина взвыла от боли, и осторожно дотронулась до лица дрожащими пальцами. Мне показалось, что она оставила длинные царапины у меня на лбу и щеке. Мои пальцы окровавились, но порезы были неглубокими.

— Эм! — Я поняла, что Мак кричит на меня в моей голове. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — заверила я его. — Это всего лишь царапина.

Гриз снова появился рядом со мной с аптечкой первой помощи в руке.

— Что за черт, Лана? — прогремел он, но его руки были нежными, когда он прижимал чистую тряпку к кровоточащим ранам на моем лице. Его глаза, потемневшие от гнева, встретились с моими. — Ты ударилась головой?

Я покачала головой, слушая, как Рэйвен орет на Лану.

— Они кажутся довольно поверхностными, — заверила я его.

Он осторожно промыл царапины на моем лице, мои глаза защипало от жжения. Лана наконец перестала визжать на заднем плане, и я услышала, как Мак говорит низким, сердитым голосом. Губы Гриза были сжаты в тонкую ровную линию, и, возможно, мне это показалось, но он, казалось, избегал моего взгляда.

— Как я выгляжу? — спросила я, надеясь разрядить обстановку.

Он изучил неровные царапины на моей щеке и вздохнул.

— Как будто ты подралась с кошкой.

Я преувеличенно нахмурилась.

— Кошка? Да ладно, а это не могла быть пума?

Его брови слегка приподнялись, когда он, наконец, встретился со мной взглядом.

— От твоего лица мало что осталось бы, если бы ты ввязалась в драку с пумой.

— Вау, — растянула я это слово. Я попыталась приподнять бровь, но это причинило боль. — Ладно, прекрасно. Можем ли мы, по крайней мере, сказать, что это была рысь?

Он уставился на меня, его глаза сузились.

— Ты шутишь прямо сейчас?

Я ухмыльнулась ему.

— Мак, я думаю, Эм, должно быть, ударилась головой, — крикнул Гриз через плечо.

Мак был рядом с ним через несколько секунд, на его лице было беспокойство.

— Она ударилась головой?

— Должно быть, потому, что она отпускает гребаные шутки.

Брови Мака нахмурились, но глаза просветлели.

— Ты прав, должно быть, это довольно серьезно, — протянул он.

— Вероятно, на пороге смерти, — согласился Гриз, его губы дрогнули.

— О, черт возьми, — я закатила глаза, но по моему лицу расползлась ухмылка.

— Ты можешь встать? — спросил Мак, протягивая руки.

Я кивнула и взяла их, стараясь не морщиться, когда шрамы на моей спине запылали от этого движения. Нахмурившись, Мак потянулся, чтобы взять меня за локоть, но я тут же перевела взгляд на Лану.

Она сидела на земле со связанными за спиной руками и грязью, размазанной по лицу. Ее глаза сверкали гневом и были сосредоточены на мне. Рэйвен стояла между Ланой и мной, ее позиция была оборонительной, как будто она защищала меня.

Я шагнула к ним, но рука Мака крепче сжала мой локоть.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Я еще не закончила ее лечить.

— Ну, теперь ты закончила, — нахмурился он.

Мои глаза сузились, и я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно.

— Мак, я не позволю ей уйти и заражать людей.

— Мне все равно.

— Нет. — Мой голос прозвучал резко и дрожащей. — Ты не имеешь права указывать мне, кого я лечу, а кого нет.

В его глазах промелькнуло чувство вины, и мускул напрягся на его челюсти, когда мы уставились друг на друга, но через несколько секунд он смягчился:

— Хорошо, но на этот раз мы с Гризом удерживаем ее.

Я кивнула, и Гриз встал, чтобы положить аптечку обратно во внедорожник. Когда они подошли к Лане, она начала рычать на них, но они проигнорировали ее, каждый из них взял ее за руку и держал, пока она билась. Я глубоко вздохнула, когда она начала кричать, напоминая себе, что они не причиняли ей вреда. И все же, когда я опустилась на колени рядом с ней, мои руки дрожали, когда я обхватила ее за руку.

— Ты гребаная сука, — прошипела она, когда мои целительные силы потекли в нее. — Не прикасайся ко мне. Не прикасайся ко мне! Я не хочу шлюху Джака…

Я вздрогнула, но в то же время Мак зарычал:

— Лана! Назовешь ее так еще раз, и я оставлю тебя в этом лесу, когда она закончит.

Лана замолчала, но потом начала плакать, что было еще хуже.

— Прости! Прости! Я просто… ты выбрал ее. Ты, блядь, бросил меня… как ты мог…

Она замолчала, рыдания сотрясали ее плечи. Я увидела, как Мак наклонился вперед и что-то прошептал ей на ухо, и внезапная вспышка гнева пронзила меня. Взгляд Ланы метнулся к моему лицу, ее покрасневшие глаза были полны ненависти. Я отвела взгляд, сосредоточившись на уничтожении оставшихся кусочков Лихорадки Теней. После того, как она обмякла под действием моих целительных сил, я отпустила ее и поднялась на ноги. Мак и Гриз отпустили Лану, и я кивком головы поманила Мака следовать за мной, направляясь обратно к внедорожнику.

— Могу я проверить и убедиться, что ты не болен? — спросила я, когда он подошел.

Он кивнул, и я взяла протянутую им руку. Его руки были такими большими, что казались ничтожными по сравнению с моими, и комфорт, который я сразу почувствовала, заставил меня пошатнуться. Я уставилась на наши соединенные руки, внезапно осознав, как сильно я недооценивала Мака с самого начала. Моя целительная сила ненадолго коснулась его кожи, а затем исчезла, и я понятия не имела, как и почему, но я знала, что он не заражен.

— Ты не болен, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я должна проверить…

Его свободная рука коснулась моего подбородка, приподнимая мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза. Он нахмурился, его брови сошлись вместе.

— Что случилось? — спросил он.

— Мне так жаль, что я была так ужасна с тобой, — выпалила я, несчастная.

Его брови нахмурились еще больше.

— Что?

— Когда мы впервые встретились, — прошептала я. Он все еще держал меня за руку, и костяшки его пальцев нежно касались моего подбородка.

Его брови приподнялись, и веселье потеплело в его голосе, когда он сказал вслух:

— Когда мы впервые встретились, я похитил тебя. Я думаю, у тебя было полное право ненавидеть меня.

— Я рада, что ты похитил меня, — призналась я.

Уголок его рта приподнялся.

— Не буду врать, я тоже.

— С тобой я чувствую себя в безопасности. — Я понятия не имела, почему слова продолжали литься из меня, но я не могла найти в себе сил пожалеть об этом, когда его взгляд смягчился, а пальцы крепче сжали мою руку.

— Со мной ты всегда будешь в безопасности, Эм, — пробормотал он.

Я шагнула к нему, высвобождая руку, чтобы обнять его за талию. Я почувствовала его удивление, но оно быстро сменилось чем-то теплым, когда он обнял меня в ответ. Я никогда не была инициатором того, чтобы обнимать его, но все эти эмоции захлестывали меня, и это были не те эмоции, что были в последние несколько месяцев. Это было что-то более мягкое и теплое, и мне нужен был камень, за который можно было бы уцепиться.

Вот кем был Мак — моей опорой.

Почему мне показалось, что я вот-вот заплачу?

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — он казался обеспокоенным.

Я крепко сжимала его еще две секунды, а затем заставила себя отпустить и сделать шаг назад.

— Я в порядке. Что теперь будет?

— Теперь мы возвращаемся в Убежище. Лана, вероятно, какое-то время пробудет под домашним арестом, пока мы не решим, что с ней делать.

— Домашний арест где?

— Не знаю.

— Но не в клетках? — спросила я.

— Нет. — Его взгляд смягчился. — Не в клетках.

Я прерывисто вздохнула, облегчение захлестнуло меня.

— Можно мне взглянуть на эти царапины? — спросил он вслух.

— Э-э, конечно.

Он снова подошел ближе, взял мое лицо в ладони и повернул мою щеку к солнечному свету, пробивающемуся сквозь густую крону вечнозеленых деревьев. Его прикосновение было нежным, но уверенным. Его брови нахмурились, когда он посмотрел на царапины, гнев стиснул его челюсти.

— Может быть, у нас будут парные шрамы, — сказала я.

Он встретился со мной взглядом:

— Что?

— Парные шрамы, — уточнила я, указывая на свое лицо.

— Надеюсь, не для тебя, — сказал он беспечно, но в его словах была боль, которую я не упустила.

— Мне нравится твой шрам, — выпалила я.

Его брови приподнялись, но он не выглядел убежденным. Зачем я говорю все это дерьмо? Мое лицо запылало, но я не собиралась отступать сейчас.

— Правда! Тебе идет.

Его губы дрогнули.

— Ты только что сделала мне комплимент?

Я попыталась ухмыльнуться, но это было больше похоже на искреннюю улыбку.

— Не привыкай к этому.

Он осторожно повернул мою голову, как будто пытался заглянуть мне в затылок.

— Боги, ты уверена, что не ударилась головой?

Я издала смешок, и он ухмыльнулся, когда повернул мою голову обратно.

— Я не думаю, что останутся шрамы, — сказал он, его взгляд вернулся к царапинам на моем лице, — но они будут выглядеть эффектно, пока не заживут. — Он медленно отпустил мое лицо, как будто не решался это сделать. — Хорошо, хочешь проверить остальных?

Рэйвен и Гриз тоже были в порядке, так что мы загрузились и направились обратно в Убежище. Рэйвен и Гриз поехали с Ланой, а Мак — со мной. Я впервые осознала, что внедорожник Мака был полон строительных материалов. Должно быть, это были те припасы, которые они изначально собирались достать.

— Что ж, думаю, мне лучше рассказать Сэму, Джаксу и Клэрити, когда мы вернемся, — сказал Мак. — Так что случилось, пока нас не было? Я знаю о Сэме, но что случилось с Немо?

Я рассказала ему об обмороке Немо и наших разговорах. Это привело к тому, что произошло с Клэрити, что привело к моему разговору с Вольфом о Дюне. Нахмурившись, он заставил меня повторить слова, которые Клэрити произнесла несколько раз. К тому времени мы подъехали к воротам, которые медленно открылись для нас. Мак подъехал и припарковался, я подняла глаза и сразу же поймала взгляд брата. Выражение его лица быстро сменилось с удивленного на разъяренное, и он бросился к внедорожнику.

— Начинается, — пробормотала я, отстегиваясь.

— Что, блядь, произошло? — Добравшись к внедорожнику, Вольф зарычал,

— Я в порядке, — твердо сказала я.

— Ты в порядке? У тебя на лице следы когтей!

Я ожидала, что он выдернет меня из внедорожника, но он просто поддержал меня, когда я спрыгнула вниз. Он продолжал разглагольствовать и настаивать, чтобы Сэйбл осмотрел меня, и в конце концов я сдалась и согласилась, надеясь, что это заставит его заткнуться.

Я взглянула на Мака, когда мы возвращались в лечебницу.

— Увидимся позже?

— Я зайду после того, как разберусь с Ланой и Немо, — пообещал он.

— Хорошо, — мысленно ответила я, и он улыбнулся.

Сэм был в другом внедорожнике, разговаривал с Рэйвен и Гриз, но его обеспокоенный взгляд следил за мной. Я слегка помахала ему рукой, пытаясь показать, что со мной все в порядке. Я позволила Вольфу увести меня, и Ли со Скар присоединились к нам, требуя рассказать, что произошло. Итак, я объяснила это снова.

Вольф пробормотал что-то, чего я не расслышала. Он все еще держал меня за руку, но скорее поддерживал, чем принуждал. Моя спина болела так, что меня слегка подташнивало. Когда мы пришли в лечебницу, Сэйбл, Так и Кай сидели на крыльце. Они встали, когда мы приблизились, их глаза сузились, глядя мне в лицо.

— Я в порядке, — раздраженно повторила я в третий раз.

— Сэйбл, ты не мог бы… — начал Вольф.

— Конечно, — перебил его Сэйбл.

Все они последовали за нами в лечебницу. Я пыталась настоять на том, чтобы встать, но меня заставили сесть в это чертово смотровое кресло. Сэйбл внимательно осмотрел царапины, даже достав специальные очки, которые увеличивали его глаза и делали похожим на гигантскую сову, чтобы он мог убедиться, что в порезах нет грязи или посторонних веществ. Он был хорошим целителем, основательным и нежным, что заставляло меня чувствовать себя еще более неловко рядом с ним. Какого хрена это было?

— Что-нибудь еще болит? — спросил он, вытащив пинцетом несколько предметов из порезов.

У меня заныла спина, но я проигнорировала это.

— Неа.

Он начал убирать использованные принадлежности, а я выскользнула из кресла, осознав, что впервые с момента появления в комнате осталась наедине с Вольфом и всей его командой. Желание сбежать на чердак усилилось, но я устала прятаться наверху, в своей собственной лечебнице. Однако все они смотрели на меня, и мне отчаянно нужно было чем-нибудь заняться, поэтому я повернулась и вернулась к своему старому безотказному занятию, переставляя чертовы бутылки с настойкой.

Через некоторое время они перестали стоять и пялиться на меня. Кай отошел, чтобы помочь Сэйблу прибраться. Вольф сел в кресло и начал разбирать свой пистолет. Так и Скар вернулись на улицу, и Ли появился рядом со мной.

— Тебе нужна помощь? — спросил он, ухмыляясь.

— Нет, — пробормотала я.

— Как ты собираешься достать те, что на верхней полке? — Он облокотился на ящик, скрестив руки.

— Я стою на стуле.

— Или ты могла бы воспользоваться преимуществом того, что у кого-то руки длиннее, — возразил он, потянувшись, чтобы взять бутылку с верхней полки и помахать ею передо мной.

Боги, это было слишком знакомо.

— Прекрасно, — сказала я, и слово вышло короче, чем я хотела.

Он поднял брови, но ничего не прокомментировал, доставая для меня бутылки с верхней полки. Он даже взял тряпку и вытер пыль, а я старалась не думать о том, как в последний раз наводила порядок в клетке, пока мое тело болело, а Трей пытался усадить меня после Пайка и Дейла…

Я запихнула это воспоминание подальше, где оно могло бы тихо гноиться.

— Чем заболела Лана? — спросил Сэйбл, когда он закончил уборку.

Я взглянула на него и увидела, что он прислонился к стойке. Кай стоял рядом с ним, обняв Сэйбла за талию и нежно поцеловав в висок. Я быстро отвела взгляд, мое сердце болело.

— Той самой лихорадкой, что прошлой осенью попала в крепость.

— Лихорадка? — спросил Сэйбл.

— Ага.

— У тебя проблемы с нами, Эмбер?

Резкий голос Кая напугал меня, я обернулась и увидела, что он смотрит на меня со свирепым выражением лица.

— Что?

— Кай, — пробормотал Сэйбл, но Кай проигнорировал его.

— У тебя проблемы из-за того, что мы с Сэйблом вместе? — спросил он.

Я озадаченно взглянула на Вольфа, но Вольф тоже пристально смотрел на меня.

— Нет? — Я ответила, сбитая с толку.

— Тогда почему ты продолжаешь избегать нас? — Кай надавил. — Отворачиваешься, как будто тебе невыносимо видеть нас?

О.

— Я знаю, какую чушь Карт запихнул вам в глотки, — продолжил Кай. — О том, какие люди могут быть вместе…

— Нет, — перебила я его, вина и боль смешались в моей груди. — Нет, я не верю в это дерьмо.

Все они молча уставились на меня в ожидании.

— Это просто… тяжело… тяжело… — Я сглотнула и повернулась обратно к клетке. Может быть, если бы я не смотрела на них, было бы легче. — Видя вас двоих, я начинаю скучать по моему… моему… — Я нервно теребила этикетку на бутылке, мои глаза наполнились слезами. — Моему человеку.

Я почувствовала, как энергия в комнате изменилась, но не обернулась.

— Мне очень жаль.

Тихое извинение Кая напугало меня настолько, что я оглянулась. Я наполовину ожидала, что он пошутит или будет придурком, но выражение его лица было серьезным.

— Я не должен был предполагать, — добавил он, проводя рукой по лицу.

— Я не думаю, что Эмбер когда-либо делала что-либо так, как этого хотел Карт. — Голос Вольфа был тихим, но тяжелым.

Я встретилась с ним взглядом, и таящиеся в нем эмоции заставили мой желудок нервно сжаться. Я не была до конца уверена, какие эмоции я увидела на его лице, но он сделал паузу, и я вся замерла, ожидая увидеть, что он обдумывает, говоря мне.

— Всего за несколько дней до… Дюна, — он слегка запнулся, — ко мне подошел один из Арбитров и сказал, что если я не заставлю тебя подчиниться, они сделают это за меня.

Сделают это за него?

— Что это значит? — прошептала я.

— Вероятно, какое-то публичное унижение. Возможно, побои палками. Если бы это не сработало, они бы забрали тебя у меня, чтобы полностью сломать.

Его тон был таким ровным, как будто он говорил о погоде. Я застыла на месте, уставившись на него, пока мои мысли лихорадочно соображали. Министерство всегда пугало меня, особенно силовики в своих черных мантиях и безликих масках, и я старалась избегать их, насколько это было возможно. Я не помню, чтобы ребенок когда-либо попадал в подобные неприятности раньше. У меня были смутные воспоминания о взрослых, прикованных на коленях к платформе, со свитком или чем-то подобным на шее, чтобы все могли прочитать их проступки. Вольф никогда не позволял мне приближаться к ним, и я никогда не видела, чтобы их били палками. Я также никогда не слышала, чтобы ребенка забирали. Куда их могли увезти?

— Они забирали детей? — Я услышала свой голос.

— Да, — сказал Вольф, не сводя с меня пристального взгляда. — Если родители были непригодны или не соответствовали требованиям, они забирали их, а затем стерилизовали обоих родителей, чтобы те не могли больше иметь детей.

Край бутылки, которую я держала, впивался в ладонь, но я не могла пошевелиться. Стерилизовать? Вся его команда притихла и наблюдала, но никто из них не выглядел удивленным, так что они, очевидно, слышали это раньше.

— Для меня сделали исключение, — продолжил Вольф ровным голосом. — Министерство, в своей бесконечной мудрости, сочло меня неспособным когда-либо иметь потомство и стерилизовало меня, прежде чем отправить на поиски тебя.

Я вглядывалась в лица присутствующих, пытаясь понять, было ли это какой-то уловкой или манипуляцией, чтобы заставить меня что-то сделать. Но они просто смотрели на меня в ответ с серьезными лицами.

— Почему? — Я оцепенела. — Почему ты? А как же папа?

— Когда я умолял папу не отдавать тебя семье Лопес, папа ясно дал понять, что я несу за тебя ответственность во всех отношениях, Эмбер.

Я не могла дышать. Вольфу было восемь, когда он стал моим опекуном, затем восемнадцать — восемнадцать лет, — когда они приняли решение насчет него — не иметь детей.

— Лопес? — Я повторила в оцепенении. Я вспомнила ряд маленьких девочек с волосами, заплетенными в аккуратные косички, которые хмуро смотрели на меня, когда я пробегала мимо них с Дюном.

— Миссис Лопес несколькими месяцами ранее родила мертвого ребенка. Она хотела забрать тебя, но я… — Он грубо откашлялся. — Я не хотел терять тебя.

У меня дрожали руки.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Он медленно, глубоко вздохнул, а затем сказал то, чего я меньше всего ожидала.

— Я не знаю. — Он помолчал. — Потому что это правда? Потому что, когда я сказал, что ты должна поговорить со мной, я не имел в виду, что ты должна вести все разговоры? Потому что я хотел, чтобы ты знала? Потому что ты сказала, что не доверяешь мне, а я пытаюсь быть честным?

— Потому что ты снова пытаешься меня во что-то втянуть? — Я не удержалась и добавила.

Он поморщился.

— Нет. Я не пытаюсь снова обмануть тебя.

— Я же говорил тебе, что это аукнется, — пробормотал Сэйбл. Он улыбнулся Вольфу, когда Вольф взглянул на него, но Вольф не ответил ему улыбкой.

— Да, ну, обычно ты прав, — сказал Вольф, и боль в его голосе поразила меня.

Я не понимала напряжения, царившего в комнате. Сэйбл и Вольф смотрели друг другу в глаза, и, наблюдая за ними, я почувствовала, что вторгаюсь во что-то личное.

— Вольф, — наконец пробормотал Сэйбл. — Мы движемся вперед, помнишь?

— Я знаю, — ответил Вольф. — Я просто всегда буду жалеть, что не послушал тебя намного раньше.

Я оглядела остальных. Кай смотрел в пол, его челюсть была сжата. Так и Скар прислонились к стене, спокойно наблюдая за Вольфом. Ли тоже смотрел на Вольфа, но с напряженной сосредоточенностью, которая заставила меня присмотреться повнимательнее. Его руки сжались по бокам, а затем разжались. Я подумала, что он пошутил насчет флирта с Вольфом, но мне показалось, что комната была полна противоречивых эмоций.

Я развернулась и вернулась к вытиранию пыли с полки, мои мысли путались. Я хотела узнать больше об отношениях Вольфа с его командой и о Карте, но в то же время я чувствовала, что мне нужно побыть в тихой, темной комнате, чтобы переварить то, что мне только что сказали. Лицо папы всплыло в моем сознании, унося с собой боль и огорчение. Что он делал прямо сейчас? Был ли он похож на старика? Был ли он все еще в совете? Как он мог позволить Вольфу пройти через все это?

Вольфу пришлось повзрослеть даже раньше, чем мне. У меня перехватило горло. Стерилизован.

Ли слегка толкнул меня бедром.

— Куда положить эти флаконы?

Я указала ему, куда, и он снова принялся дразнить меня, как ни в чем не бывало. Я хотела швырнуть в него чем-нибудь, но также поняла, что мои руки перестали дрожать. Еще больше меня раздражало то, что он мог так легко отвлечь меня. Мне было интересно, рассказал ли он Вольфу или кому-нибудь из его команды о том, как я разрыдалась в переулке ранее. Его рука легла мне на поясницу, и я встретилась с ним взглядом.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Черт возьми, он был привлекателен. Мой взгляд метнулся к его губам, прежде чем я смогла сдержаться, и они скривились в ухмылке.

Я слишком часто думаю о том, чтобы поцеловать твой дерзкий ротик.

Прежде чем я успела ему ответить, дверь открылась, и на пороге появился Сэм. Мое облегчение быстро испарилось при виде выражения его лица.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он напряженным голосом.

Мой желудок сжался, когда я последовала за Сэмом на улицу, чтобы постоять под яблоней, где мы были только этим утром, разговаривая о Клэрити и Дюне. Он провел рукой по своим коротким волосам и встретился со мной взглядом, и от боли и гнева на его лице у меня перехватило дыхание.

— Ты была так зла на меня за то, что я держал Клэрити в секрете, но у вас с Маком тоже были секреты?

Он сформулировал это как вопрос, словно надеялся, что я скажу ему, что он неправильно понял.

— Да, — прошептала я, чувствуя себя полным дерьмом.

Его челюсть изогнулась, когда он уставился на меня.

— Прости, — добавила я. — Я должна была тебе сказать.

— Да, черт возьми, тебе следовало это сделать. Это доверие должно быть обоюдным. Ты не можешь требовать честности и не давать ее взамен.

— Прости, — беспомощно повторила я.

— Я понимаю, почему ты испугалась, но ты действительно боялась меня? Неужели ты думала, что я причиню Маку боль, узнав об этом?

— Нет, — пробормотала я. — Я знаю, что ты бы не стал.

— Тогда почему ты мне ничего не сказала?

— Не знаю. — Неприкрытая боль на его лице была невыносима, и я опустила взгляд в землю. — Просто… всё меняется. Я чувствую, что ничего не контролирую, и… то, что я держала это в себе… как-то помогало. Я так… так боюсь за него и Клэрити, если… — Как Сэм его назвал? — …если «Ментальная Угроза» узнает. Дело не в тебе.

Он вздохнул, шагнул ко мне и обнял. Я обхватила его за талию и крепко прижала к себе.

— Мне так жаль, Сэм, — сказала я, уткнувшись в его плечо.

— Всё в порядке, — прошептал он, положив подбородок мне на голову. — Я понимаю… просто… всё ещё больно.

— Клянусь, я стараюсь, — произнесла я в отчаянной надежде, что он поймёт. — Клянусь, Сэм, я просто…

— Нет, я знаю, что ты стараешься, — твёрдо перебил он. — Я знаю, Эмми.

Он отстранился, но взял моё лицо в ладони, приподняв его, чтобы разглядеть царапины, оставленные Ланой.

— Значит, Лана по-прежнему очаровательна, как всегда, — сказал он с намёком на привычную иронию.

— Ты простишь меня? — выпалила я.

Он моргнул, в его глазах отразилось удивление.

— Конечно, я прощаю тебя.

Облегчение заставило меня задрожать, и, видимо, выражение моего лица смягчило его взгляд. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ты знаешь, что я всегда буду любить тебя, — улыбнулся он, отстраняясь. — Я не со всяким даю клятву на мизинчиках.

— Я тоже тебя люблю, — хрипло вырвалось у меня.

Его лицо озарилось эмоциями, и я вспомнила, как он дразнил меня на лошадином пастбище: «Однажды ты признаешься, что любишь меня». Я приготовилась к бурной реакции, но, к счастью, он лишь криво усмехнулся и обнял меня за плечи.

— Конечно любишь, — сказал Сэм легкомысленно, но взгляд его оставался нежным. — Я чертовски обаятельный.