20

Сэм ушел через несколько часов. Я чуть было не спросила его, не хочет ли он остаться, но заколебалась, неуверенная в границах этих новых отношений, которые мы определили. На мгновение он тоже остановился, как будто хотел что-то спросить, но потом просто улыбнулся и пожелал мне спокойной ночи. Я слышала, как он пожелал Вольфу и его команде спокойной ночи внизу и вышел.

Я сидела наверху на своем матрасе, пытаясь не обращать внимания на давящую тяжесть одиночества, которое снова навалилось на меня. Я слышала, как Вольф и его команда разговаривали внизу, но не могла найти в себе смелости присоединиться к ним. Они все еще чувствовались… чужими. Они были верны моему брату, и я не знала, что мой брат думает обо мне сейчас. Я вспомнила, как он сказал, что его условия заключаются в том, что я разговариваю с ним, и мою кожу покалывало от страха. Казалось, никому другому говорить не было так трудно, как мне.

Может быть, никто другой не был так сломлен, как я.

Я переоделась в пижамные шорты и рубашку, нервно поглядывая на лестницу, и забралась в постель. Обычно я спускалась вниз, чтобы вымыть лицо и зубы, но, как последняя трусиха, я просто зарылась под одеяло Трея.

Я надеялась, что Трей мне больше не приснится.

Я с трудом сглотнула.

Я надеялась.

Я проснулась от крика, потому что кто-то тряс меня и выкрикивал мое имя.

Я попыталась отползти, все еще видя лицо Джака, все еще всхлипывая и умоляя.

— Эмбер!

Я моргнула, внезапно заметив, как Вольф схватил меня за плечо, его глаза вспыхнули.

— Прости, прости меня. — Слова вырывались в панике.

— Эм, это всего лишь сон, — сказал он, но его голос был сердитым, и я съежилась.

— Вольф, ты ее пугаешь, — услышала я чей-то голос, и, обведя взглядом комнату, поняла, что Скар стоит на лестнице и наблюдает за нами.

Вольф скорчился на полу возле моего матраса, все еще сжимая мою руку. Одна из моих свечей стояла на полу рядом с ним, освещая маленькую темную мансарду. Моя грудь вздымалась от рыданий, и я попыталась взять себя в руки.

Вольф снова повернулся ко мне, его взгляд был острым, и я посмотрела на пол. По мере того, как я все больше приходила в себя, мне хотелось исчезнуть. Вольф отпустил мою руку, и я врезалась в стену позади себя. Я быстро выпрямилась, мое лицо горело. Я и не осознавала, как сильно пыталась отстраниться от него.

— Эмми. — Его голос смягчился, и это только усилило мою дрожь. — Все в порядке. Это был просто сон.

Дрожа, я обхватила себя руками. В тишине мы слушали, как скрипит лестница, когда Скар спускалась вниз.

— Извини, — наконец смогла выдавить я. — Я в порядке.

Он не ответил, и я не могла не думать обо всех случаях, когда за последние двенадцать лет я просыпалась от ночных кошмаров и желала его так сильно, что становилось больно. Теперь он был здесь, но все было не так, все пошло наперекосяк.

— Нет, прости, — сказал он наконец, пересаживаясь и садясь рядом со мной на матрас. — Мне не следовало кричать. Ты просто… — он на мгновение запнулся, — … просто умоляла Джака остановиться.

Мне показалось, что вся кровь отхлынула от моего лица, и я прижала руку ко рту, делая глубокие вдохи через нос. Некоторое время мы вдвоем напряженно сидели бок о бок, пока я медленно преодолевала позыв к тошноте. Я уже собиралась сказать Вольфу, что он может спуститься вниз, если хочет, но тут он начал напевать.

Я пыталась вспомнить песню, которую он много раз напевал за последние годы, но это было как забытое слово, которое дразнило меня из теней моей памяти. Чем дольше я этого не слышала, тем меньше могла вспомнить, как все прошло. Как только он начал напевать ее, она снова нахлынула на меня, и все эти сдерживаемые эмоции вырвались наружу.

Вольф всегда был рядом со мной ночью, когда мне снились кошмары, независимо от того, как ужасно я обращалась с ним днем. Я не могла припомнить, чтобы папа когда-нибудь утешал меня, а Дюн спал как убитый. Вольф был единственным, кто всегда просыпался и гладил меня по спине или обнимал и мурлыкал. Он сказал, что это была песня, которую мама пела, когда ему снились кошмары.

Однако я не знала свою маму, и воспоминания о ней меня не утешали. Для меня это всегда был только Вольф.

Я попыталась тихо заплакать, отвернув лицо от свечи, но рыдание душило меня, и он перестал напевать. Я напряглась, но затем теплая рука обняла меня за плечи, когда Вольф придвинулся ближе, и этого было достаточно, чтобы я полностью расслабилась.

Я закрыла лицо руками, сотрясаемая сильными рыданиями, но все же прильнула к нему. Его рука крепче обняла меня, прижимая к своему боку, и я почувствовала, как его щека прижалась к моей макушке. Он снова начал напевать, и я поняла, что независимо от того, что произошло между нами, у меня, по крайней мере, будет этот момент с братом, которого я помнила.

Я проснулась на рассвете в полном одиночестве.

Я была укутана в свое одеяло, так что предположила, что Вольф, должно быть, распутался после того, как я снова заснула. Мгновение я лежала, наблюдая, как лучи раннего утреннего солнца играют на стропилах. На сердце у меня было тяжело.… Но я чувствовала это. Не было ощущения, что у меня в груди пустая дыра. Горе все еще было там, вездесущая боль, но это было немного похоже на… новообразование.

Я глубоко вздохнула и села. Мои косички от Скар распутались, и я знала, что мои волосы, вероятно, напоминали птичье гнездо. Я должна была…

Дверь внизу с грохотом распахнулась, заставив меня подпрыгнуть. Я услышала, как Вольф сказал что-то резким голосом вместе с кем-то еще, но затем чье-то тело с нечеловеческой скоростью вскарабкалось по лестнице и врезалось в меня, опрокинув обратно на матрас. Мой мозг изо всех сил пытался осознать этот хаос, пока я широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на человека, склонившегося надо мной.

Это была Клэрити. Слезы текли по ее изможденному пепельному лицу, и все ее тело тряслось.

— …запутавшаяся в тенях. Они голодны. Я вижу ее путь. Они жаждут мозга и костей…

Я едва могла разобрать безумные слова, которые срывались с ее губ. Позади нее появились Вольф и Ли, схватив ее и пытаясь оторвать от меня, но она издала леденящий кровь крик.

— Все в порядке! — Я крикнула, отмахиваясь от них. — Все в порядке!

Они отпустили Клэрити, но не отступили, нависнув над нами обоими с одинаковыми опасными выражениями лиц.

Мне удалось оттолкнуть ее достаточно, чтобы сесть. Клэрити съежилась рядом со мной, бормоча слова, которые не имели смысла, и дрожа как осиновый лист.

— Клэрити? — Когда она не ответила, я нежно взяла ее лицо в ладони, удерживая его неподвижно, пока ее безумные глаза, наконец, не встретились с моими. — Клэр? Клэр, ты меня слышишь?

Ее тело так резко замерло, что мое сердце остановилось, я была уверена, что у нее только что случился приступ, но затем ее руки с неестественной силой сжали мои запястья. Она моргнула, и я не смогла сдержать вздоха, когда ее карие глаза исчезли, их поглотила чернота. Не было ни белизны, ни радужной оболочки, совсем как тогда, когда мои глаза светились золотом, но глаза Клэрити были полны глубокой, пустой темноты. Она вытекала из ее глаз тонкими черными струйками.

— Она — искра, что воспламеняет смолу, а ткацкий станок сплетает нити потока.

Это все еще был голос Клэрити, но что-то в нем заставило все волосы у меня на затылке встать дыбом. Прежде чем я успела отреагировать, она снова моргнула, и ее карие глаза сфокусировались на мне, а брови сошлись на переносице.

— Боунс? — спросила она, как будто она была смущена мной.

Я уставилась на нее, потеряв дар речи. Она стояла спиной к Вольфу и Ли, поэтому они не заметили, как изменился ее взгляд. Неужели мне это показалось?

— Я сделала это снова, не так ли? — прошептала Клэрити, прежде чем я смогла вспомнить, как правильно произносить слова, и разразилась слезами.

Я отреагировала инстинктивно, заключив ее в объятия и прижимая к себе. Она все еще дрожала, а в моей голове прокручивались все возможные болезни и расстройства, о которых я когда-либо читала. Я чувствовала, как все ее кости выступают сквозь кожу. Что-то было не так, ужасно не так.

Мои пальцы легли на обнаженную кожу ее плеча, и я осторожно позволила своей целительной силе влиться в нее. Это отличалось от всех случаев, когда я исцеляла ее раньше, но я не могла понять почему. Тем не менее, ее тело положительно отреагировало на мою силу. Я не могла точно определить наличие какой-либо травмы или инфекции, но я почувствовала, что к ней возвращаются силы. Она судорожно вздохнула, и я отодвинулась достаточно, чтобы посмотреть ей в лицо. Ее глаза были широко раскрыты, на лице был написан шок, и я наблюдала, как к ней возвращается румянец. Это напомнило мне о том, как я исцелила маленького мальчика Зика, Роу, от той неизлечимой болезни, но это было не совсем то же самое. Во-первых, не было никаких признаков болезни вообще.

То, как ее тело впитывало мою силу, было…

Я нахмурилась. Это почти было похоже на то, как я представляла себе исцеление пожилого человека и возвращение ему молодости, но я не могла обратить вспять старение тела. Я не могла сделать кожу более эластичной или остановить сокращение мышц, точно так же, как я не могла заставить ампутированные конечности отрасти снова.

Вольф пробормотал проклятие, и я вспомнила, что он был в комнате. Я украдкой взглянула на него и Ли. Они пристально наблюдали за нами с таким же выражением удивления на лицах.

— Ты исцелила меня? — прошептала Клэрити, ее глаза все еще были огромными.

— Я… я не знаю, — призналась я, нахмурившись. — Клэрити, как долго…

— Мне так жаль, — перебила она, и ее глаза снова наполнились слезами.

— О чем ты сожалеешь?

— Мне не следовало быть здесь, — продолжила она, как будто я ничего не сказала, нервно поглядывая на Вольфа и Ли. — Рэйвен собирается убить меня.

Ярость мгновенно наполнила мои вены.

— Что?

Она встретила мой встревоженный взгляд, затем отпрянула, увидев выражение моего лица.

— Рэйвен знала, что ты больна? — потребовала я, мой голос был слишком громким для такого маленького пространства.

— Это не их вина, — прошептала Клэрити.

— Они все знали?

Мои кулаки, лежащие на коленях, сжались, дрожа от ярости. Моя команда знала, что Клэрити такая, что она явно больна, и они скрывали это?

— Боунс, — голос Клэрити задрожал, и мольба пробилась сквозь мой гнев. — Позволь мне объяснить.

Дверь открылась, и в лечебнице послышались бегущие шаги. Ли посмотрел вниз.

— Это Сэм, Джакс и та девушка, которая нас боится, — сказал он.

Клэрити пробормотала проклятие, и я бросила на нее острый взгляд, но голова Сэма высунулась из-за чердака.

— Черт, — выдохнул он, явно запыхавшись. Затем он взглянул на мое лицо и поморщился от моего разъяренного выражения. — Черт.

— Сэм, шевелись, — сказал кто-то.

Он преодолел остаток пути на чердак, обходя Вольфа и Ли, и тут с лестницы показалась голова Скай. Ее волосы снова отрастали после того, как ее грубо побрили перед тем, как бросить в Яму, покрывая голову тугими черными локонами. Она замерла, когда поняла, что Вольф и Ли были наверху, и ее глаза расширились.

— Скай, все в порядке, — сказала я, пытаясь умерить свой гнев. — Иди сюда.

Вольф и Ли отступили назад, прижимаясь к карнизу, чтобы дать ей больше места. Скай колебалась еще мгновение, но затем взбежала по лестнице и бросилась туда, где я сидела на матрасе. Я не видела ее с тех пор, как Вольф похитил меня, и мне потребовалась секунда, чтобы осмотреть ее. Как и все дети, она прибавила в столь необходимом весе, а ее смуглая кожа сияла здоровьем. Если бы только ее душевные и эмоциональные раны было так легко залечить. Она втиснулась мне за спину и пригнулась, как будто пыталась спрятаться, но затем продвинулась достаточно далеко, чтобы схватить Клэрити за руки.

— Клэр, ты в порядке? — прошептала она.

Джакс поднялся вслед за ней, его глаза расширились и он нервничал. Сэм опустился на матрас рядом со мной, и я повернулась к нему.

— Что за черт… — Начала я сердито, но Клэрити схватила меня за запястье и остановила.

— Нет, подожди, не злись на них, — прошептала она, ее карие глаза — глаза Трея — все еще были полны слез. — Это моя вина.

Я уставилась на нее, боль и чувство вины наполнили мою грудь.

— Почему ты не пришла, чтобы исцелиться?

— Я не смогла бы смотреть тебе в лицо, — прошептала она.

Боль в груди сдавила легкие. Я была права. Она обвинила меня в смерти Трея и…

— Это я виновата в смерти Трея, — продолжила она, и затем ее глаза снова наполнились слезами.

Я моргнула, нахмурив брови. Скай обвила руками Клэрити, крепко прижимая ее к себе.

— Что? — Мне наконец удалось выйти из оцепенения, голова раскалывалась от смятения.

— Это моя вина, — повторила Клэрити сквозь рыдания.

— Клэр, это не твоя вина, — мягко сказал Сэм.

— Нет, это не так, — подтвердила Скай.

Джакс присел на корточки рядом с Сэмом. Он ничего не сказал, но его лицо было таким серьезным. Я понятия не имела, что происходит.

— О чем ты говоришь? — потребовала я ответа. Я знала, что мой голос все еще был слишком сердитым, по тому, как Клэрити поморщилась. — Это не твоя вина, это моя.

Глаза Клэрити метнулись к моим, в них промелькнул намек на соответствующий гнев, который удивил меня.

— Нет, Боунс, я видела смерть Трея, и я не смогла предотвратить это.

— Видела? Ты хочешь сказать, что была там? — Она видела, как я просто стояла там, как дура, когда Мадам убивала ее брата?

— Нет, я имею в виду, я увидела это за несколько недель до того, как это случилось, — выдавила она сквозь рыдания. — Я видела, как Мадам убила его, и подумала, что, может быть, если бы он ушел с тобой, то избежал бы этой участи, но это ничего не изменило…

Ее голос дрогнул, и она закрыла лицо руками. Я повернулась к Сэму, гнев и замешательство вызывали у меня тошноту.

— Ладно, мы не знаем, что происходит, — быстро сказал он, его голубые глаза были полны сожаления. — Клэрити… видела разные вещи. И многое из этого, кажется, сбывается. Как будто… как будто она видит будущее.

— И ты мне не сказал? — Я не могла оставить это так.

— Эмми, — тихо сказал он с непривычно серьезным выражением лица, — ты едва смогла встать с постели.

— И что? — потребовала ответа я. Они думали, что я слишком слаба? Что я не смогу исцелить Клэр? Скольким еще тяжелобольным людям они отказали из-за того, что я была такой жалкой…

— Тебе нужно было время, а мы даже не были уверены, что ты сможешь ее вылечить.

— Я просила их не делать этого, Боунс, — выдавила Клэрити. — Это не их вина.

— Мне не нужно, чтобы ты проверял моих пациентов, Сэм, — процедила я сквозь зубы. — Я единственная, кто может знать наверняка…

— Ты была гребаным призраком, — перебил меня Сэм. — Ты не спала, ты почти ничего не ела, ты никому ни слова не сказала, ты…

— А что, если бы она умерла? — Мой голос дрожал от усилия сдержать все эмоции, застрявшие у меня в горле.

— Я знала, что не умру, — попыталась вмешаться Клэрити.

— Это чушь собачья, — огрызнулась я. — Ты не можешь…

— Боунс, пожалуйста, не злись, — тихо сказал Джакс, и когда я посмотрела на него, умоляющий взгляд в его глазах заставил меня почувствовать себя еще хуже.

— Ладно, подождите. — Вольф напугал нас всех. Он оттолкнулся от стены и поманил меня. — Эм, выйди на минутку.

Я раздумывала, не отказаться ли, но Клэрити снова разрыдалась, а остальные трое либо свирепо смотрели, либо выглядели близкими к слезам. Я резко вздохнула и поднялась на ноги, следуя за ним вниз по лестнице. Ли последовал за мной, выходя на улицу с нами двумя.

Вольф остановился под яблоней, уперев руки в бока и осматривая трюм. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки от него, но, конечно же, Ли остановился прямо рядом со мной, обняв меня за плечи. Я оттолкнула его и вышла из-под его руки, свирепо глядя на меня, но он только ухмыльнулся и засунул руки в карманы. Боги, а я то думала, у Трея нет понятия о личном пространстве.

— Похоже, здесь много чего происходит, — сказал Вольф, поворачиваясь, чтобы изучить меня.

Я не ответила.

— Если эта девушка видит будущее, я полагаю, это новое развитие событий? — спросил он.

Я кивнула, но затем волна паники захлестнула меня, когда я вспомнила тот момент в старом доме Мадам, когда Мак услышал то, что Вольф не говорил вслух.

— Ты когда-нибудь встречала кого-нибудь еще, обладающего способностями?

Я не ответила.

— У кого-нибудь еще здесь есть способности?

Я знала, на что он намекает, и он знал, что я знаю, но я плотно сжала губы.

— Эмбер, — голос его звучал раздраженно, — я пытаюсь понять, что здесь происходит, чтобы помочь тебе.

— Почему?

Его брови поползли вверх.

— Что «Почему»?

— Зачем беспокоиться? Разве ты не собираешься по-прежнему тащить меня обратно в Карт? — Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, но он дрожал.

Он молча изучал меня, и я не могла прочитать выражение его лица.

— Я оставляю это решение до конца двух месяцев.

— И я, блядь, должна просто ждать и доверять тебе? — потребовала я ответа.

— Да.

Я уставилась на него, мой гнев закипал.

Его глаза сузились.

— Что?

— Я просто пытаюсь решить, думаешь ли ты, что я тупая, или ты намного тупее, чем я помню.

Ли издал звук, подозрительно похожий на смех, но темперамент Вольфа поднялся навстречу моему.

— Эмбер…

— Я не доверяю тебе, между прочим. Или твоей команде, — огрызнулась я.

Может быть, я вообразила боль, которая промелькнула в его глазах, потому что он просто звучал сердито, когда говорил.

— Ты доверяешь этим людям больше, чем собственному брату?

— Эти люди мне верят.

— Как ты думаешь, для чего нужны эти два месяца?

— Я ни хрена не знаю, Вольф! — Я вскинула руки в воздух. — Чтобы помучить меня?

— Мы заключили сделку, помнишь? Ты сказала, что поговоришь со мной, Эмбер.

— Возможно, мне придется рассказать тебе все о себе, но я больше никого в это не втягиваю.

— Значит, есть и другие, — Вольф приподнял бровь, уголок его рта приподнялся.

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выругаться. Черт возьми, я ненавидела то, что он все еще мог так чертовски легко загнать меня в угол.

— Мак обладает какой-то силой не так ли?

Я уставилась на него и ничего не ответила.

— Что не имеет особого смысла, так это то, что, похоже, никто больше не знает, — продолжил Вольф, как будто я участвовала. — Как будто вы с Маком держите это в секрете.

— Я говорю с тобой не о Маке, — процедила я сквозь зубы.

— Эм, все, что я пытаюсь понять, это то, что если вы с Маком храните что-то в секрете от остальных, я бы предположил, что у вас есть для этого довольно веские причины. И если у вас есть веская причина держать это в секрете, не думаете ли вы, что у вашей команды была веская причина держать в секрете способности этой девушки от тебя?

Я почувствовала, как мои щеки запылали, и знакомое упрямство наполнило меня.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что это Клэрити.

— Почему это меняет дело?

Я обхватила себя руками, пытаясь физически держать себя в руках. Мой голос дрожал.

— Потому что она сестра Трея.

Понимание промелькнуло в его глазах, и он спокойно изучал меня в течение нескольких вдохов.

— Я бы предположил, что, если бы ее здоровье начало ухудшаться, они бы немедленно сообщили тебе.

Он был прав, и я ненавидела это. Я хотела, чтобы он перестал говорить так осмысленно и просто позволил мне злиться.

— Эмбер, я не пытаюсь раскопать информацию о твоих друзьях по какой бы ужасной причине ты ни вбила себе в голову. У меня нет претензий ни к одному из них.

— Что ж, мне жаль, если я не доверяю человеку, который пробрался сюда посреди ночи и похитил меня под дулом пистолета.

Теперь Ли даже не пытался скрыть ухмылку. Вольф заметил это и бросил на него злобный взгляд.

— Послушай, чувак, я не собираюсь лгать; приятно видеть, что тебе приходится иметь дело с такой своей мини-версией.

Мы с Вольфом уставились на него, но он только покачал головой, посмеиваясь. Вольф тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

— Я лишь говорю, что если у людей начинают проявляться способности, это куда серьёзнее, чем мы с тобой.

Способности…

Как это происходит?

Мой желудок внезапно сжался, и вместе с этим вся кровь отхлынула от моего лица. Что бы сделал другой наделенный властью человек, когда бы он узнал о Клэрити? О Maке? Способности Клэр, возможно, заключались в видении будущего. Люди были готовы убивать за такую власть. Нет, люди пошли бы на гораздо худшее, чем убийство, ради такой власти. Я попыталась подавить тошноту. Что, если он назначит за них награду? Пошел бы на это Вольф?

— Что случилось? — спросил Вольф.

Мой брат никогда бы не стал торговать людьми со способностями, верно? Он был так зол из-за того, что случилось с Сэйблом. Это был риск, но мне нужно было знать наверняка.

— Я просто знаю, какую награду кто-то заплатил бы за обладание человеком, наделенным способностями.

Бровь Вольфа нахмурилась, но затем я увидела, как понимание появилось на его искаженном ужасом лице.

— Ты думаешь, я бы так поступил? Торговал бы людьми, обладающими способностями? Эмбер! Что за хрень?

Было облегчением узнать, что он говорит правду, несмотря на вину, которую я чувствовала за то, что спросила.

— Я не знаю. Я тебя не знаю.

— Мы очень разборчивы в выборе работы. Должны быть доказательства того, что человек совершил преступление, насильственное преступление. Мы охотимся только на худших людей. На тех людей, которым нравится причинять боль другим.

«Людей вроде меня», — подумала я. Именно такой он меня считал. Это ранило, и это злило меня. Я знала, что он так думает, но почему это всё ещё причиняет боль?

— Проявлял ли кто-нибудь из Жнецов признаки силы после того, как ты их исцелила? — внезапно спросил Вольф.

Его вопрос поразил меня, но потом я почувствовала, как мои щеки запылали.

— Нет, — я колебалась, — я не использовала на них свою силу.

Последовала пауза.

— Я думал, ты их целительница.

Мой голос прозвучал неуверенно.

— Джак заставил меня хранить свои способности в секрете. Я исцелила только его и двух других мужчин, которые знали. Я была просто обычным целителем для всех остальных.

Он молчал, как мне показалось, очень долго. Я не осмеливалась взглянуть ему в лицо.

— Кто-нибудь из этих троих когда-нибудь проявлял какие-либо признаки силы?

Думал ли он, что я наделяю людей силой? Так ли это? О черт. Ужас пронзил мое тело, парализуя меня. Что, если бы я наделила Джака способностями? Нет, а что, если я сделала? Что, если у него была сила, которая оживила его? Что, если бы он был там прямо сейчас…

— Эм, успокойся, — сказал Вольф, подходя ко мне.

Я протянула дрожащую руку, безгласно умоляя его остановиться, и он остановился.

— Ты думаешь, я наделяю людей силой?

— Я не знаю, — спокойно ответил он.

Черт. Я не могла дышать. Вольф сделал еще один шаг ко мне, но я отступила, и он снова остановился, взглянув на Ли. Ответственность за наделение силами потенциально каждого, кого я когда-либо исцеляла, ощущалась как целая гора, нависшая над моей головой и угрожающая раздавить меня. Перед глазами все поплыло. Людям причинили бы боль и использовали, и это было бы…

Теплые руки обхватили мое лицо, и я удивленно моргнула, увидев лицо Ли совсем рядом с моим.

— Что ты слышишь прямо сейчас? — спросил он тихим голосом.

— Что? — Я задохнулась.

— Что ты слышишь? Скажи мне.

Я уставилась на него, сбитая с толку, но попыталась сосредоточиться.

— Птиц?

— Хорошо. Что еще?

— Почему?

— Просто порадуй меня секундочку, Веснушка, — пробормотал он. — Что еще ты слышишь?

— Собачий лай?

— Хорошо. Еще.

Я понятия не имела, что он делает, но я напрягла слух:

— Люди работают на той крыше, ветер… — Я остановилась, прислушиваясь. — Кто-то смеется.

Он ухмыльнулся мне, как будто мы оба были в чем-то замешаны, но я понятия не имела, в чем именно.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Тебе легче дышится?

Я сморщила нос, сбитая с толку, но мне стало легче дышать.

— Этому трюку нас научил Сэйбл, — объяснил он, все еще держа мое лицо в своих руках. — Сосредоточение на том, что ты можешь услышать, увидеть, попробовать на вкус или пощупать, — его большие пальцы выразительно погладили мои щеки, и по моим рукам побежали мурашки, — может помочь отвлечь твой мозг, когда ты паникуешь.

Я прикусила губу, разрываясь между чувством раздражения и смущения.

— Что тебя только что напугало? — спросил он, понизив голос.

Я попыталась отстраниться и оторвать свое лицо от его рук, но его пальцы сжались крепче. Этого было недостаточно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы удержать меня там.

— Да, я держу тебя в заложниках, пока ты мне не скажешь, — ухмыльнулся он.

Я посмотрела на него так свирепо, как только могла, но он не отпустил меня. Я знала, что лучше не испытывать свою силу против его, поэтому сдалась и прошептала:

— Что, если Джак все еще жив?

Он удивленно моргнул.

— Это не так.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, потому что мы наткнулись на то, что осталось от лагеря Жнецов, вероятно, через пару дней или около того после боя. Я сам смотрел на мертвое тело Джака.

Облегчение, нахлынувшее на меня, заставило меня задрожать.

— Он определенно мертв, Эм, — добавил Вольф, напоминая мне, что он тоже был здесь.

Я снова отстранилась от Ли; на этот раз он отпустил меня, ухмыляясь. Все мое лицо горело.

— Ты знаешь, что я всегда был хорош в выслеживании? — спросил Вольф, и я кивнула. — Обычно я просто… получаю представление о том, куда идти, по крайней мере, общее направление. Но с тобой не было ничего. — Он нахмурился. — Двенадцать лет мне казалось, что ты просто исчезла. Пока однажды у меня возникло предчувствие. Я осекся на полуслове и внезапно понял, что нам нужно ехать на запад. Мы пошли по следу, и он привел нас к Жнецам.

Я уставилась на него, чувствуя, как меня охватывает беспокойство.

— Не могу сказать наверняка, но, кажется, я снова почувствовал тебя, когда…когда умер Джак.

Я обхватила себя руками.

— Что это значит?

— Я не знаю, — сказал он серьезным голосом.

Я бы хотела, чтобы Мак был здесь.

Дверь лечебницы со скрипом открылась, и мы все обернулись посмотреть. Сэм стоял на крыльце, хмуро глядя на нас.

— Сэм заболел?

Я взглянула на Ли, когда он заговорил, удивление уступило место чувству вины.

— Вроде того.

— Ты пробовала исцелить его? — настаивал он.

— Да. — Я повернулась обратно к лечебнице, но Ли схватил меня за руку.

— Что случилось? — спросил он. — Ты не смогла исцелить его?

Я прищурилась, изучая выражение его лица. В его голосе прозвучали странные нотки. Я взглянула на Вольфа и заметила, что он тоже изучает Ли.

Ли вздохнул, как будто был недоволен нами обоими.

— Если она не смогла исцелить Сэма, возможно, это та же причина, по которой она не смогла исцелить Дюна.

О. Я едва удержалась, чтобы не съежиться, и мой взгляд снова метнулся к Вольфу.

— Это не та же самая причина.

— Я думал, ты не знаешь, почему это не сработало на Дюне. — Голос Вольфа заострился.

— Я не знаю, — пробормотала я, вырывая руку из рук Ли. — Но Сэм…

— …спас ей жизнь, как бесстрашный, благородный герой, каким он и является, — закончил Сэм, останавливаясь рядом с Ли, засунув руки в карманы и широко улыбаясь.

— Как? — спросил Вольф.

Он смотрел на меня, когда говорил это, но я не могла выдавить ни слова из-за комка в горле.

— Ну, мы не закончили ту историю… о том, как она прыгнула в Яму, — сказал Сэм, поднимая руку, чтобы почесать голову.

— Ты сказал, что с ней все в порядке, — прорычал Вольф. — Звучало так, будто история закончена.

— В итоге да…

На челюсти Вольфа дернулся мускул.

— Тогда я бы перешел к той части, где ты заканчиваешь ее, — пробормотал Ли.

— Ну, э-э, Бримстоун вроде как выбил из нее все дерьмо. Сломал ей руку, и что это за штука приключилась с твоим легким? — Сэм повернулся ко мне.

— Оно лопнуло, — пробормотала я, настороженно наблюдая за потемневшим выражением лица Вольфа.

— Да, точно. У нее лопнуло легкое, и она не могла дышать. Она умирала на столе в лечебнице, поэтому я рискнул и попросил ее направить свою силу через меня, чтобы исцелиться. И это сработало, — Сэм снова ухмыльнулся, но я могла видеть, что это была маска, — потому что я гребаный гений.

Вольф перевел свой яростный взгляд на меня, но на мгновение я увидела вспышку беспокойства и страха, настолько глубокого, что у меня перехватило дыхание.

— И что, тебе стало плохо из-за ее сил? — спросил Ли.

— Не уверен, — Сэм пожал плечами, как будто это было просто незначительным неудобством, и мой гнев усилился.

— Да, — отрезала я, — так оно и было. Это высосало из него всю гребаную жизнь, вот почему это никогда не повторится.

— Пирожок… — попытался вмешаться Сэм, но я проигнорировала его, повернувшись к брату.

— С Дюном такого никогда не случалось, поэтому я знаю, что это не одно и то же.

Вольф изучал меня, его челюсть все еще была сжата.

— Ты не думаешь, что это могло случиться, и ты была слишком молода, чтобы помнить это?

Я колебалась. Я никогда не думала об этом, но потом вспомнила, что чувствовала, когда пыталась исцелить Дюна.

— Это было совершенно другое чувство. Когда я пыталась вылечить Сэма… после… это было похоже на удар о стену, и я не могла пробиться сквозь нее. С Дюном, — мой голос стал хриплым, когда я попыталась контролировать свои эмоции, — было так, словно я вливала в него всё, что у меня есть, но ничего… не задерживалось.

— Не задерживалось? — повторил Вольф.

— Обычно я могу… чувствовать его… травмы или болезни. Моя сила идет прямо к нему, и это ощущается… ограниченным. Но с Дюном… — Я изо всех сил пыталась подобрать слова, чтобы передать свои ощущения. — С Дюном я чувствовала себя так, словно наливала что-то в ведро только для того, чтобы обнаружить, что на самом деле это было сито.

Они все молча смотрели на меня. Скорбь по Дюну щемила мне грудь, прямо рядом с моей скорбью по Трею.

— Но Дюну было больно, — наконец грубо сказал Вольф.

Я кивнула, но тут заговорил Ли.

— Тебе было больно, когда она пыталась исцелить тебя? — спросил он Сэма.

— Мне не было больно, но ей было больно, — тихо ответил Сэм.

— Я лечила Дюна много раз раньше, — добавила я, удивляя саму себя. — Каждый раз, когда у него была царапина или порез… У меня никогда не было проблем с его исцелением.

Во всяком случае, до тех пор, пока это действительно не стало иметь значения.

— Ты расскажешь мне, что произошло? — спросил Вольф.

Я взглянула на него, знакомый страх скрутил мои внутренности, но в его глазах не было ярости, как каждый раз, когда он допрашивал меня раньше. Выражение его лица было спокойным, хотя все мускулы на нем были напряжены.

— С Дюном? — добавил он еще тише.

Может быть, потому, что он явно старался, или потому, что это не было запланировано, и у меня не было времени привести себя в порядок, или потому, что мы были снаружи, под распускающимися яблонями, на свежем воздухе. Какой бы ни была причина, слова пришли. Они были неуверенными, но пришли.

— Он хотел, чтобы я попробовала залечить более серьезные раны, но я была напугана. Мы спорили об этом неделями. Он пришел и нашел меня после того, как ты ушел на охоту, и был… вел себя так странно. Он не хотел останавливаться. Он никогда не был таким… напористым. — Я немного поколебалась, потом решила быть честной. — Он напоминал мне тебя.

Вольф поморщился.

— Это вывело меня из себя. Я сказала ему оставить меня в покое и пошла прочь. Он выкрикнул мое имя, а когда я обернулась, у него был нож. — Мой голос стал дрожать. — Я не думала, что он навредил себе, но он сказал что-то о том, что делает это для меня. Я побежала назад, но прежде чем я добежала до него, он ударил себя ножом. Я запаниковала и попыталась исцелить его, но это просто… ничего не дало. И он начал кричать, что я причиняю ему боль, но я не могла перестать пытаться исцелить его, потому что было так…так много крови, и я знала, что если не спасу его своей силой, он у-умрет.

Выражение лица Вольфа было словно высечено из цельного камня, в то время как мои глаза наполнились слезами.

— Я не знала, что делать, поэтому начала звать тебя, но Дюн схватил меня за руку и… зарычал, чтобы я сдержала обещание и не рассказывала тебе о своих способностях. А потом пришел ты, но посмотрел на меня так, будто… как будто я сделала это…

Мой голос затих, поскольку я изо всех сил пыталась контролировать себя. Сэм подошел ближе и обнял меня за плечи.

— Когда ты спросил меня, что я натворила… Я знала… Я знала, что мне нечего сказать. Не нарушив своего обещания Дюну. Ты смотрел на меня так, словно даже не знал меня. И я просто… просто запаниковала и убежала.

Вольф закрыл глаза, и в горле у него запершило, когда он сглотнул. Когда он снова открыл глаза, они выглядели влажными.

— Спасибо, что рассказала мне, — монотонно произнес он, прежде чем повернуться и зашагать обратно в лечебницу.

Ли немного поколебался, затем последовал за ним. Мы с Сэмом смотрели им вслед, стоя вместе под деревом. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и попыталась успокоиться.

— Хорошая работа, — сказал Сэм серьезным голосом. Он улыбнулся, когда я посмотрела на него, но выглядел грустным. — Видишь, у тебя уже получается лучше разговаривать.

Я усмехнулась и отвела взгляд.

— Прости, что я не рассказал тебе о Клэрити, — продолжил Сэм. — Я хотел… так много раз. Мы все хотели, но она заставляла нас обещать, что мы этого не сделаем, и Мак сказал, что, если это не срочно, мы должны уважать ее желания. — Он помолчал. — Наверное, хорошо, что ты узнала, потому что я думаю, что Рэйвен была примерно в дне от взрыва.

— Так вот почему она так разозлилась? — спросила я, все еще пытаясь сморгнуть слезы.

— Да, — фыркнул он, — я думал, она убьет Мака, когда он сказал нам, что их высылают.

В этом был смысл.

— Ну, еще она разозлилась из-за того, что оставила тебя здесь со всей командой твоего брата.

Я удивленно посмотрела на него.

— Я знаю, она не всегда это показывает, но Рэйвен, возможно, самый преданный человек, которого я когда-либо встречал. Если ты с нами, значит, ты в деле. И если ты не совершишь чего-нибудь подлого, как Лана, ты останешься с ней навсегда.

По тропинке, тихо кудахча, медленно брела стайка цыплят.

— Вольф думает, что я наделяю людей силой, — прошептала я.

Его глаза загорелись так, что я занервничала.

— Я хочу себе что-нибудь!

— Сэм, если я и делаю это, то неосознанно! — Огрызнулась я.

— Ну, тогда прикажи своему подсознанию заняться этим!

Я закатила глаза и повернулась к трюму.

— Когда они возвращаются?

— Завтра днем или вечером.

Я глубоко вздохнула.

— Хорошо.

— Э-э-э, ты уже рассказала своему брату о Лане?

Я нахмурилась.

— Нет?

— Ну, учитывая, что они познакомились с ней и теперь знают, что она солгала им… Они могут быть не в восторге.

Ах да.

— Кроме того, Джакс почти уверен, что теперь ты ненавидишь его до глубины души.

Мои глаза расширились.

— Что?

— Он думает, что ты в ярости из-за Клэрити.

Я нахмурилась.

— Я в ярости из-за Клэрити, но я не ненавижу Джакса.

— Ну, возможно, тебе стоит сказать ему это, потому что бедный ребенок в ужасном состоянии.

Я тяжело вздохнула и поплелась обратно в лечебницу, Сэм последовал за мной. Вольф сидел на одном из деревянных стульев, уставившись в пол. Скар стояла рядом с ним, положив руку ему на плечо. Ли придвинул к Вольфу еще один стул, наклонился поближе и заговорил тихим голосом: Сэйбл и Кай стояли вместе у стены, голова Сэйбла покоилась на плече Кая. Так сидел в другом кресле, смазывая один из своих пистолетов. Они все замолчали и посмотрели на меня, когда я вошла, и мне пришлось побороть желание содрогнуться под тяжестью стольких взглядов. Лечебница была недостаточно большой для такого количества людей.

Я без предупреждения остановилась посреди комнаты, Сэм врезался в меня.

— Мак и его команда везут Лану обратно сюда. Она действительно больна. Я сказала им вернуть ее, чтобы вылечить.

Потрясенное молчание длилось недолго.

— Ты что? — Ли заговорил первым, и в его голосе звучала угроза.

— Эмбер… — прорычал Вольф.

— Я не спрашиваю твоего разрешения, — перебила я. — Просто говорю тебе из… вежливости. — С этими словами я повернулась и пошла вверх по лестнице, игнорируя сердитые вопросы, которые мне выкрикивали.

Клэрити, Скай и Джекс все еще лежали, свернувшись калачиком, на моем матрасе. Джакс поднялся и подошел ко мне, его глаза были широко раскрыты и несчастны.

— Боунс, мне так жаль, — пробормотал он.

— Все в порядке, Джакс. — Я смягчила свой голос. — Я не сержусь на тебя, клянусь.

Его глаза расширились еще больше, и он посмотрел на Сэма, а затем снова на меня. Его темно-синие глаза были полны слез.

— Так ты не собираешься выгонять меня из команды?

Я моргнула, застигнутая врасплох.

— Что? Нет!

— Джакс, тебя никогда не выгонят, приятель, — сказал Сэм, и, судя по его мягкому, но раздраженному тону, это был не первый раз, когда они вели этот разговор.

— Но Лана…

— Лана пыталась причинить ей боль. Это не одно и то же. — Сэм перебил.

— Но мои братья…

— Джакс. — Сэм шагнул на его место и схватил подростка за плечи, его лицо было серьезным. — Ты не несешь ответственности за то, что сделали твои братья.

Губы Джакса задрожали, и я перевела взгляд с них на меня, сбитая с толку. Сэм заметил это и заключил Джакса в объятия, одними губами произнеся слово «позже» у меня над головой. Я кивнула и повернулась туда, где Клэрити и Скай все еще лежали, свернувшись калачиком, на моем матрасе, делая глубокий вдох. Было нетрудно понять, почему Мак настаивал, чтобы они уважали желания Клэрити — большую часть ее жизни ей диктовал кто-то другой.

— Прости, что вела себя как дура, — сказала я, слегка переступая с ноги на ногу.

— Прости, что хранила секреты, — прошептала Клэрити.

— Просто… пожалуйста, если тебе будет плохо, приходи ко мне. Пожалуйста. — Мой голос стал еще более хриплым.

Глаза Клэрити снова наполнились слезами. Я двинулась вперед, пока не смогла присесть перед ней на корточки, протягивая руки, как всегда делал Мак. Она немедленно схватила их.

— В смерти Трея нет твоей вины, Клэр. — Мой голос опасно дрогнул. — Не принимай это на себя.

— Тогда ты тоже, — сказала Клэрити сквозь слезы, сжимая мои руки.

Я улыбнулась, но улыбка получилась натянутой.

— Расскажи мне, что ты видела.