17

Я чувствовала солнце и легкий ветерок на своем лице. В воздухе пахло сладостью и цветами. Я медленно открыла глаза и, моргая, оглядела пейзаж вокруг. Я стояла на горном лугу, окруженная полевыми цветами. Небо над головой было ярко-голубым, без единого облачка. Дул легкий ветерок, заставляя цветы покачиваться и играть с моими волосами. Я медленно повернулась, и юбка обвилась вокруг моих ног. Я поняла, что на мне простое, но красивое платье из ткани с принтом в виде маленьких цветочков.

Что-то в моей груди, казалось, дрогнуло, отвлекая мое внимание от цветов, чтобы посмотреть вдаль. Я замерла, мое сердце бешено заколотилось при виде фигуры, спускающейся по склону горы ко мне. Он шел прямо перед солнцем, из-за чего невозможно было разглядеть какие-либо черты лица, но я сразу поняла, кто это был.

Я бросилась бежать, он тоже, и к тому времени, когда мы врезались друг в друга посреди полевых цветов, я уже рыдала.

— Все в порядке, дорогая, — пробормотал Трей хриплым от эмоций голосом. — Все в порядке.

— Нет, ни хрена не в порядке, — яростно рыдала я в рубашку Трея.

— Я знаю, — тихо сказал он, обнимая меня своими сильными руками. — Я знаю.

— Пожалуйста, Трей, я не могу.… Я не смогу сделать это без тебя.

— Ты не обязана. — Он поцеловал меня в волосы. — Я всегда буду с тобой.

— Это такая чушь, — всхлипнула я.

Он грустно рассмеялся.

— Я знаю, но это лучшее, что я могу сделать.

Я больше не могла говорить, рыдая так сильно, что не могла подобрать слов. Мои руки поднялись, чтобы обвиться вокруг шеи Трея, пытаясь притянуть его ближе, как будто я могла физически удержать его здесь, со мной. Он держал меня так же крепко, и мне казалось, что я каким-то образом разбиваюсь на части и в то же время снова собираюсь воедино.

Ветер развевал мою юбку и волосы вокруг нас, но никто из нас не пошевелился.

— Я мертва? — Я, наконец, смогла выдавить из себя.

— Нет. — Он отпустил мою талию, чтобы поднять руки и обхватить мое лицо, нежно проводя большими пальцами по моим влажным скулам.

Я отчаянно изучала его лицо, пытаясь запомнить каждую деталь. Его мягкие каштановые волосы волнами падали на лицо, а глаза были такими же теплыми и полными солнечного света, какими я их помнила. Он улыбнулся той слегка кривоватой улыбкой, в которую я влюбилась, и эти разбитые осколки моего сердца заныли от невыносимой боли.

— Я не могу этого сделать, — сокрушенно повторила я. — Я не могу.

— Ты можешь, — прошептал он.

— Нет, Трей, ты не понимаешь. — Рыдание душило меня. — Я не хочу этого.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы, но я рванулась вверх. Он с готовностью откликнулся, но через секунду мне пришлось отстраниться, потому что я слишком сильно рыдала. Боги, я трещала по швам.

— Боунс… — тихо начал он.

— Эмбер, — перебила я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него, в то время как слезы текли по моему лицу. Я едва могла выдавить из себя слова между рыданиями, но была полна решимости сделать это. — Меня зовут Эмбер, сокращенно — Эм.

— Эм, — повторил он, и на его губах появился намек на яркую улыбку.

Слышать, как он произносит мое имя в этом месте, казалось неправильным. Это было не то же самое, что слышать это в реальной жизни, но я знала, что этого я никогда не получу. Мое лицо снова сморщилось, и он притянул меня к себе, запечатлев поцелуй на моих волосах. Я почувствовала, как он перевел дыхание, как будто собирался что-то сказать, но мы оба были поражены, когда мир сместился у нас под ногами. Я подняла глаза, и мое сердце остановилось от ужаса, когда я увидела, что его очертания начинают исчезать.

— Нет! — Я плакала, задыхаясь от рыданий. — Пожалуйста, Трей! Пожалуйста, не оставляй меня!

— Я люблю тебя, Эм, — сказал он, и его голос был подобен шепоту ветра.

— Я тоже тебя люблю. — Я пыталась прижаться к нему, но он был лишь клочьями дыма и тенью. — Я люблю тебя, — в отчаянии повторила я, но он уже ушел.

Я открыла глаза и увидела тусклый утренний свет, проникающий через окна мансарды. Я лежала на своем матрасе, и по моему лицу текли слезы.

Что за блядь это было?

Это должно было меня утешить? Я должна была быть чертовски благодарна за то, что вернула его всего на несколько минут только для того, чтобы его снова оторвали? Было ли это попыткой моего разбитого мозга замкнуться?

Если это так, то он потерпел сокрушительный провал. Все, что он сделал, это снова сделал этот мир — тот, где не было Трея, — невыносимым.

Я решила не утруждать себя вставанием с постели.

После утреннего звонка Вольф снова попытался позвать меня по имени. Я не отвечала, и он становился все громче и злее, прежде чем замолчать. Минуту спустя я услышала, как кто-то перелезает через перила чердака. Чья-то рука легла мне на плечо и встряхнула меня.

— Веснушка?

Я открыла свои опухшие глаза и увидела Ли, склонившегося надо мной с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — пробормотала я, перекатываясь на бок и поворачиваясь к нему спиной.

Он помолчал несколько секунд, прежде чем спросить:

— Не хочешь пойти позавтракать?

— Нет.

Еще одна пауза.

— Ладно, я собираюсь опустить лестницу. Ты можешь оставить ее, чтобы мы могли принести тебе бульона? — Я не ответила, и в конце концов он продолжил: — Я имею в виду, что могу каждый раз забираться на чердак, но не могу гарантировать, что к моему приходу у тебя останется много бульона.

Мне хотелось, чтобы он ушел. Я не чувствовала такой тяжести горя с первых недель после смерти Трея, и у меня не было сил разговаривать с ним.

— Хорошо, хорошо, мы вернемся, хорошо?

Я не ответила и, в конце концов, услышала, как он встал и спустил лестницу вниз. Внизу разгорелся тихий, жаркий спор. Я закрыла глаза и снова позволила себе уплыть.

Около полудня Вольф разбудил меня толчком.

— Эм, тебе надо что-нибудь съесть.

Я уставилась на потолочные балки, пустые и тяжелые одновременно.

— Я не голодна.

— Что случилось? — нерешительно спросил он после паузы.

— Мне нехорошо, — пробормотала я, перекатываясь на другой бок и зарываясь лицом в подушку, чтобы скрыть слезы, собиравшиеся на ресницах. Это не было ложью. Все мое тело болело.

Я больше не могла его видеть, но он долгое время не двигался и не говорил.

— Тебе что-нибудь принести? — наконец тихо спросил он.

Я покачала головой, беззвучно заливая слезами подушку.

— Ладно, — пробормотал он, — что ж, может быть, немного отдохнув, ты почувствуешь себя лучше.

Я проспала весь день, прерываясь только тогда, когда мне нужно было в туалет или когда Вольф или кто-нибудь из его команды будили меня и задавали глупые вопросы. Сэйбл, очевидно, обслуживал всех поступавших пациентов, что заставляло меня чувствовать себя еще более виноватой, но я ничего не могла с этим поделать. Тяжесть этого горя вдавила меня в матрас, поймав в ловушку.

Каждый раз, засыпая, я страстно желала и страшилась снова увидеть Трея. Это было так реально. У меня было много ярких снов, но этот был другим. Я чувствовала солнце и ветер на своей коже. Я вдыхала запах цветов. Он был там. Он обнимал меня. Я хотела вернуться туда, в безопасность в его объятиях, но если он снова исчезнет — когда он снова исчезнет, я не была уверена, что переживу это.

В конце концов, мои страхи оказались напрасными, потому что он не вернулся.

— Эм, пошли. — Голос Вольфа снова вырвал меня из сна. — Тебе нужно что-нибудь съесть.

Я открыла глаза и увидела, что единственная лампочка освещает лечебницу, а небо снаружи было темным. Я не стала переворачиваться с того места, где стояла лицом к стене.

— Мы принесли тебе свежего бульона.

В долгом молчании я ждала, что он выйдет из себя, но когда он заговорил снова, его голос звучал еще мягче, что удивило меня.

— Помнишь тот раз, когда Дюн пытался протащить одну из тех больших оранжевых ящериц в нашу комнату?

Это были такие неожиданные слова, что я повернулась и посмотрела на него. Он сидел на корточках рядом с моим матрасом, упершись локтями в колени и держа в руке кружку с бульоном. Уголки его рта слегка приподнялись при этом воспоминании.

— Тебе было, наверное, три, так что я не знаю, помнишь ли ты. Дюну было восемь. Я не понимаю, как, черт возьми, она его не укусила. Ему повезло, что я нашел ее раньше папы. Он думал, что сможет приручить ее и держать как домашнее животное. Чертова ядовитая ящерица.

Я этого не помнила, но это меня не удивило. Дюн любил всех животных, какими бы смертоносными они ни были. Я снова взглянула на Вольфа и увидела, что он изучает мое лицо.

— Ты так похожа на маму, — сказал он, когда я посмотрела ему в глаза.

Его предыдущие слова болезненно всплыли в моей голове. По крайней мере, мамы нет в живых, чтобы увидеть, во что ты превратилась. Я с трудом сглотнула и отвела взгляд.

— Мак уже вернулся?

— Нет, у них возникла какая-то ситуация.

Острый укол тревоги прорезался сквозь туман.

— Что?

— Я не знаю подробностей, но Немо сказал, что беспокоиться не о чем. Просто их не будет немного дольше, чем ожидалось.

Я попыталась подавить свое беспокойство.

— Эм, что случилось?

Мольба в его голосе сдавила мне легкие, и я заколебалась, но я просто… просто не могла.

— Ничего.

Он нахмурился, но на этот раз выглядел скорее печальным, чем сердитым, и чувство вины еще глубже проникло в мою кожу.

— Эмбер?

Мы с Вольфом обернулись и увидели Скар, появляющуюся из-за лестницы. Она подняла расческу и слегка улыбнулась.

— Ты не возражаешь, если я заплету тебе волосы? Раньше у меня неплохо получалось заплетать косы, но Сэйбл не позволяет мне заплетать ему волосы, так что я отвыкла.

Вольф фыркнул.

Я удивила себя, когда села. Мои волосы были в беспорядке, спутались вокруг лица, а спина болела — мышцы затекли от недостатка движения.

Скар толкнула Вольфа ногой:

— Ты, мерзавец. Пришло время девочек. Если ты останешься, то должен позволить мне заплести и твои волосы тоже.

Вольф закатил глаза, но искренняя улыбка появилась на его лице, когда он поднялся на ноги. Скар плюхнулась на матрас позади меня.

— Какие-нибудь пожелания? — спросила она.

Я слегка покачала головой.

— О, выбор за мной, — задумчиво произнесла она, аккуратно расчесывая спутанные волосы. — Хорошо. Будем надеяться, я вспомню, как это делается.

Несколько мгновений мы сидели в тишине. Внизу я слышала, как Вольф с кем-то разговаривает, но слов не разобрала.

— Вольф рассказал тебе, как мы познакомились? — тихо спросила Скар, и я снова покачала головой. — Боги, это было около десяти лет назад. Он был таким серьезным, таким решительным, что не нуждался ни в чьей помощи. У него была одна цель — найти тебя, и ничто другое его не интересовало. В то время мы с Ли работали с другой группой охотников за головами, но мы надеялись уйти и создать нашу собственную группу. Мы уговорили его помочь нам с одной миссией, а взамен мы поможем ему с одной миссией. — Я услышала улыбку в ее голосе. — Конечно, он нашел парня, которого мы пытались выследить в течение месяцев, всего за два дня. Поэтому мы расстались, но сказали ему, что выполним свою часть сделки, когда у него появится зацепка.

Она задела особенно спутанную прядь моих волос, и ей пришлось отложить щетку, чтобы аккуратно расправить узел пальцами.

— Пару недель спустя он разыскал нас и сказал, что у него есть зацепка в Моаве. И мы отправились в путь. — Она провела пальцами по моим волосам и ловко заплела косу.

Моав. Ли упомянул Моав, когда нашел меня на кладбище.

— Зацепкой, которая у него была, была девушка, проданная в публичный дом, так что он уже был на взводе при мысли о том, что ты окажешься в такой ситуации, что, конечно, он скрыл, едва сказав слово за все трехдневное путешествие. А потом, когда мы приехали туда, девушки уже не было. Владелец сказал, что она сбежала, но Вольф не мог этого так просто оставить. Он просто продолжал говорить, что это неправильно. Наконец мы поговорили с некоторыми другими девушками и выяснили, что за неделю до этого они услышали крики пропавшей девочки и обнаружили кровь в ее комнате и дальше по коридору.

— Твой брат был просто одержим этой информацией. Он взломал записи и нашел, кто был с ней той ночью. Он выследил этого мудака, избил его до крови, а затем сказал, что у него есть два выхода. Он мог заговорить или умереть. Оказывается, владелица взяла с него тройную плату и позволила ему убить ее. Я была уверена, что Вольф прикончит его, но он позволил ему уйти. Мы смогли найти тело, основываясь на полученной информации. Они бросили ее в неглубокую могилу за городом. Животные добрались до нее, так что ее было не совсем узнать, но она была достаточно похожа на тебя, подходящего возраста и примерно подходящего размера.

Пальцы Скар замерли в моих волосах, в ее голосе ясно слышались эмоции.

— Вольф долго стоял и смотрел на тело. Когда он, наконец, заговорил, я поняла, что все пойдет наперекосяк. Он сказал нам, что это ты, и уехал на нашем грузовике без нас. К тому времени, как мы вернулись в город, он убил человека, которого отпустил, и владельца борделя и велел всем девушкам убегать.

Я едва дышала, слушая, охваченная ужасом и восхищением одновременно.

— И Вольф на этом не остановился. Затем он напился в стельку и устроил массовую драку в баре. — Она неодобрительно фыркнула сквозь зубы. — Его чуть не убили. Мы с Ли нашли его истекающим кровью в переулке и вытащили оттуда. Всю обратную дорогу в Нью-Солт он твердил нам, чтобы мы позволили ему умереть, оставили его там, что он провалил свою миссию, свою семью и тебя. Он потерял много крови, и я не раз думала, что ему конец.

Эмоции подступали к моему горлу, и я изо всех сил старалась проглотить их.

— Мы подлатали его, но он был сломленным человеком. Технически мы ничего не были должны друг другу, но мы с Ли не могли просто оставить его вот так, независимо от того, сколько раз он говорил нам об этом. В конце концов, мы начали разбираться с его жесткой головой, и он начал раскрываться. Он рассказал нам все о тебе, о том, что случилось с твоим братом, и о том, что он не знал, что теперь делать, поэтому мы попросили его присоединиться к нам.

Она издала смешок и начала заплетать другую сторону моих волос в косу.

— Нам пришлось просить Вольфа около сотни раз, прежде чем он, наконец, сказал «да», и я все еще подозреваю, что он согласился только для того, чтобы заставить Ли заткнуться. Год спустя мы были на другом задании, когда столкнулись с одной из девушек из того борделя. Она узнала нас и хотела поблагодарить. Вольф спросил ее об этой девушке, и оказалось, что они были подругами. Ли спросил, действительно ли у тебя с Вольфом одинаковые глаза, и она очень смутилась, прежде чем, наконец, сказать нам, что у ее подруги карие глаза. Я думала, Вольф упадет в обморок. Он едва выдержал этот разговор, прежде чем сломался.

Она отодвинулась от меня и села на пол рядом с матрасом, очевидно, закончив заплетать мне волосы, и я изучала ее. Ее светло-коричневая кожа напомнила мне о меде. На ней была рубашка с короткими рукавами, и одного взгляда на ее мускулистые руки хватило бы, чтобы сказать мне, что она боец. Ее темно-каштановые волосы были собраны сзади в ее обычный короткий хвост. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выдержать ее взгляд, потому что в ее карих глазах была теплота, которая напомнила мне Трея.

— Мы думали, что он пострадал, когда упал в переулке, но он просто плакал и продолжал повторять: «Она все еще жива». И я думаю, именно тогда я поняла, что останусь с ним и помогу ему найти тебя, потому что было так ясно, что он все еще так сильно любит тебя, несмотря ни на что.

У меня перехватило горло, из горла вырвалась слеза и покатилась по щеке.

— Он никогда не переставал любить тебя, Эмбер, — пробормотала она. — Возможно, он еще не до конца осознал это; у него все еще чертовски твердая голова, но для остальных из нас это всегда было ясно как божий день. Вот почему мы все привязались к нему. — Она на мгновение заколебалась, вглядываясь в мое лицо в поисках чего-то. — Никто из нас никогда не видел в тебе просто очередную награду. Даже когда мы думали, что ты виновна, ты все равно оставалась младшей сестрой Вольфа.

Я зажмурила глаза. Я не знала, означало ли это, что кто-то из них поверил мне, а я была слишком напугана, чтобы спросить.

— И еще, я думаю, ты разбила сердце бедному мальчику.

Я открыла глаза.

— Какому мальчику?

— Сэму. Он просто слонялся без дела по лечебнице.

Мои плечи поникли, и я обхватила себя руками, прокручивая в голове гневные слова, которые я выкрикнула ему.

— Мы не пытались подслушать ваш спор, но, ну, это маленькое здание. И я просто хотела сообщить что со стороны кажется очевидным, что твоя команда любит тебя так же сильно, как мы любим Вольфа.

Слезы навернулись у меня на глаза, и я сильно прикусила щеку.

— Я точно знаю, что он сейчас сидит на крыльце, если хочешь, я пришлю его сюда. Бедный мальчик выглядит измученным. Я не думаю, что он спал.

Я долго колебалась, но потом слегка кивнула.

— Пойду скажу ему, — улыбнулась она. — Спасибо, что позволила мне сделать тебе прическу.

После того, как она скрылась за лестницей, я осторожно протянула руку и нащупала две косички, которые она заплела в мои волосы. На ощупь они были намного аккуратнее, чем мои обычные неряшливые косички. Я услышала, как внизу открылась дверь, и попыталась сообразить, что, черт возьми, я собираюсь сказать Сэму.

Минуту спустя его голова показалась над чердаком, и я почувствовала себя еще хуже. Он выглядел бледным, под глазами были темные круги. Его короткие светлые волосы были растрепаны, как будто он дергал за них.

— Мне так жаль. — Его голос дрожал, когда он поднялся и пересек чердак, чтобы присесть на корточки рядом с моим матрасом. — Клянусь, я никогда не думал о тебе как о вещи. Ты всегда была для меня личностью, всегда, но я…

Я прервала его, обвив руками его шею и уткнувшись лицом в его костлявое плечо. Он тут же обхватил меня руками, крепко прижимая к себе в ответ.

— Прости меня, — прошептал он.

— Нет, ты прости. — Мой голос дрогнул. — Мне не следовало так кричать на тебя.

Он отстранился, чтобы обхватить мое лицо руками. В его голубых глазах стояли слезы.

— Ты не вещь, — сказал он яростно. — Ни для меня, ни для кого-либо еще из нашей команды. Мне жаль, что Трей был единственным из нас, кто был достаточно умен, чтобы сказать это вслух.

— Я видела его, — прошептала я, мои глаза наполнились слезами.

Он нахмурился.

— Трея?

— В моем сне той ночью.

Он выглядел смущенным, как будто думал обо всех тех случаях, когда я просыпалась, выкрикивая имя Трея.

— Не в кошмаре. — Мой голос дрогнул. — Это даже не было похоже на сон. Это казалось реальным — таким реальным. Он был там. Мы были вместе, а потом мне пришлось наблюдать, как он исчезает — снова.

Он убрал руки от моего лица, потирая кулаком грудь. Его глаза стали пустыми, а все тело обмякло. Было неприятно видеть — осознавать, сколько горя он прятал за своими шутками.

— Черт, — пробормотал он.

— Я не могу этого сделать, Сэм, — прошептала я сквозь слезы. — Я не могу.

У него перехватило горло, когда он с трудом сглотнул, а затем он снова обнял меня.

— Знаешь, его койка была под моей. И я все еще нахожусь на грани того, чтобы сказать ему кое-что, о чем я подумал, только чтобы увидеть пустоту и вспомнить, что он умер. — Он прерывисто вздохнул. — Я думаю, что он всегда будет первым человеком, о котором я подумаю, когда захочу с кем-нибудь поговорить.

— Я просто хочу, чтобы он вернулся, — всхлипнула я. — Я бы сделала все, чтобы вернуть его.

— Я знаю, — прошептал он. — Я тоже.

В конце концов мы свернулись калачиком на моем матрасе, нас обоих поглотило горе, но впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.