16

Я открыла глаза и тут же бросилась к двери, едва успев подняться по маленьким ступенькам, как меня затошнило. Запахи, звуки и ощущения того дня будут преследовать меня вечно. Я услышала, как позади меня открылась дверь и медленно приблизились шаги Мака.

— Ты не обязана была мне показывать, — сказал он с раздражением в голосе.

— Нет. — Я сделала глубокий, прерывистый вдох. — Я думаю, это проще, чем сказать это вслух.

— Конечно, но мы могли бы сделать перерыв или что-то в этом роде. — Он навис у моего плеча.

— Мне очень жаль, — с несчастным видом подумала я.

— Ты серьезно извиняешься за то, что тебе плохо? — Я знала, что он смотрит на меня, даже не глядя.

— Мне следовало сказать тебе раньше. Мне следовало сказать тебе сразу. Мне так жаль. — Я боялась взглянуть на него, боялась увидеть то, что было написано на его лице. Если бы он возненавидел меня сейчас, я не была уверена, что смогла бы это вынести.

— Эм, — голос его звучал раздраженно, когда он взял меня за руку, но его руки были нежными, — посмотри на меня.

Я неохотно подняла глаза на его лицо. Он серьезно смотрел на меня, золотые искры почти светились в его глазах.

— Я не ненавижу тебя, — сказал он твердо. — Хотел бы я, чтобы ты сказала мне раньше? Да. Но я не ненавижу тебя. Я просто пытаюсь… переварить все это, я думаю.

— Я пыталась увести его. Вот почему я ушла. Он видел Убежище. Когда ты накачал меня наркотиками. Он сказал, что придет, — слова лились из меня. Был ли во мне хоть какой-то смысл?

Мне показалось, что он долго смотрел мне в глаза, и я не знала, как понять выражение его лица. Что-то таилось в его глазах, что заставляло меня чувствовать себя неловко, но я не могла сказать, что именно.

— Я знаю, — наконец тихо сказал он.

Я запнулась, мой разум запутался в этих двух простых словах.

Я знаю.

Знает что? Он не мог знать об этом. О чем, черт возьми, он говорил?

— Ты знаешь? — Я наконец вышла из оцепенения.

— Трей связался с нами по рации.

Я уставилась на него.

— Когда вы были на торговом посту.

Я лихорадочно прокручивала в голове все то время, что мы провели на торговом посту. Трей, должно быть, сделал это, пока я готовила настой на кухне у Зика. Он рассказал им, но скрыл это от меня.

— У нас в бараке спрятан маленький радиоприемник, — добавил Мак, когда я ничего не ответила.

Часть меня не была удивлена. Конечно, Трей хотел бы предупредить свою семью, что они могут быть в опасности, но гораздо более эгоистичная и сломленная часть меня чувствовала себя преданной, и не только Треем. Я пыталась придумать, как сказать об этом Маку и команде, боялась, что это все испортит, а они уже знали. Я просто была более уязвимой, чем когда-либо, показывая все это дерьмо Маку, но он уже, блядь, знал.

— Эм? — спросил Мак, нежно сжимая мою руку, которую он все еще держал.

— И что? Ты просто ждал, когда я тебе расскажу, чтобы вести себя так, будто это новая информация? — Я знала, что не смогла скрыть боль и гнев в своем голосе, но мне было все равно.

— Нет! — резко возразил он. — Я ждал, пока ты не почувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы сказать мне.

— Ты ждал, пока я почувствую себя достаточно комфортно, чтобы показать тебе некоторые из худших гребаных моментов моей жизни, заново пережить все это дерьмо, и ты уже знал?

— Ну, я не ожидал, что ты покажешь мне. — В его глазах вспыхнули гневные искорки.

— Ты серьезно думаешь, что говорить об этом было бы легче?

Мой голос звучал все громче, и я видела, как люди с любопытством поглядывают на нас. Пара охранников Немо перешептывались друг с другом и жестикулировали в нашу сторону, и у меня внезапно скрутило живот.

— Все знают, — с ужасом поняла я.

— Нет, — немедленно ответил он. — Не все, только Немо, его лучшие люди и наша команда.

Конечно, Немо знал. Неудивительно, что он потратил столько ресурсов, чтобы спасти меня от моего брата. Неудивительно, что Немо хотел, чтобы я осталась здесь. Неудивительно, что он был так готов заключить сделку с Вольфом. Когда другой могущественный человек появился бы в поисках меня, Немо мог просто передать меня, как идеальную маленькую разменную монету, которой я и была.

Я чувствовала себя такой глупой.

— Эм…

— Немо сказал тебе держать это от меня в секрете? — спросила я дрожащим голосом.

— Он не просил держать это в секрете; он просто не хотел заваливать тебя всем…

Я выдернула руку, в ужасе уставившись на него, и слезы ярости наполнили мои глаза.

— Эм, пожалуйста, просто… — Его голос в моей голове звучал гораздо отчаяннее.

Я опустила свой ментальный щит так сильно, как только могла, развернулась и убежала.

— Эм! — крикнул он, и я услышала, как он идет за мной. — Эм, подожди, ты…

— Мак!

Я бросила взгляд через плечо и увидела, как один из лучших людей Немо останавливает Мака. Мак перестал преследовать меня, но остался на тропинке, наблюдая, как я убегаю, когда охранник Немо бросился к нему. Я могла чувствовать, как он пытается пробиться сквозь мой ментальный щит, но я просто развернулась и продолжила бежать.

Я спряталась у стены в небольшом пространстве, которое обнаружила между несколькими яблонями, и ждала, пока не услышу, как уедут внедорожники. Это было по-детски, но я не хотела видеть Мака прямо сейчас. После того, как они уехали, я помчалась обратно в лечебницу. Вся команда Вольфа была внутри, и это не улучшило моего настроения. В лечебнице было так многолюдно, и люди продолжали, черт возьми, пытаться заговорить со мной. В конце концов я просто перестала отвечать, и, наконец, они замолчали, но все еще наблюдали за мной, выслеживая меня по лечебнице до тех пор, пока мне не захотелось кричать.

Что еще хуже, это был медленный день, мало кто приходил на лечение, и тот, кто убирал кровь и запах Мадам, проделал скрупулезную работу, оставив мне немного уборки. Через час я не смогла больше этого выносить и удалилась на чердак, чтобы вымыть пол, просто чтобы отвлечься от постоянных взглядов на себя. Я раздумывала, не втащить ли лестницу с собой наверх, но это, вероятно, было бы уже чересчур. Я могла чувствовать, что все они придерживают вопросы.

Время подходило к обеду, когда дверь открылась и вошел Сэм. Я слышала, как Ли приветствовал его, но не спустился по лестнице.

— А где Пирожок? — Я услышала, как он спросил.

— Наверху, — ответил Ли, — в настроении.

Я едва удержалась от желания вылить ему на голову ведро грязной воды.

На лестнице появился Сэм, выглядевший слегка обеспокоенным.

— Привет, — осторожно поздоровался он.

Я не ответила, продолжая драить пол с большей силой, чем это было необходимо.

— Что случилось? — спросил он, поднимаясь на чердак.

— Тебе больше не нужно притворяться, что ты не знаешь всего, — сказала я, не глядя на него.

Он ненадолго замолчал.

— Мак рассказал тебе о радио?

Я не ответила, и в конце концов он вздохнул.

— Ты винишь его? — тихо спросил он, и я поняла, что он говорит о Трее.

— Нет, — отрезала я, что было правдой, и, наконец, посмотрела на него. — Я виню всех вас.

Он выдержал мой пристальный взгляд, скрестив свои тонкие руки на груди.

— Ты действительно думаешь, что хорошо отреагировала бы, если бы мы усадили тебя и рассказали то, что знаем?

— Какого хрена, по-твоему, я делала в последнее время? — Я знала, что мой голос звучал слишком громко, и все внизу, вероятно, слышали, но я не могла остановиться. — Я доводила себя до тошноты, пытаясь придумать, как вам сказать, а вы, блядь, уже знали.

— Почему это имеет значение? — он возразил. — Не то чтобы мы относились к тебе как-то иначе.

— Откуда, черт возьми, я должна это знать? — воскликнула я. — Откуда, черт возьми, мне знать, что Немо не послал гребаную армию спасать меня только для того, чтобы не потерять свой козырь?

— Что? Мы пришли за тобой не поэтому!

— А откуда мне знать, что это не очередная ложь?

— Мы никогда тебе не лгали! Мы просто не поднимали эту тему, потому что ты тоже этого не делала!

— Я пыталась! Я пыталась убедить себя, что ничего бы не изменилось, если бы вы все знали!

— И этого не произошло!

— И это именно то, что вы хотели, чтобы я подумала! Дали мне почувствовать, что я не пленница! Заставили меня поверить, что я выбрала остаться здесь.

— Черт возьми, Пирожок, это не…

— В кои-то веки. Второй раз в моей проклятой жизни я подумала, что, может быть, я могла бы просто быть гребаным человеком, а не гребаной вещью…

— Никто не считает тебя вещью! — Голос Сэма сердито повысился. — Ты слишком далеко заходишь…

— Это не «слишком далеко», Сэм. Это была вся моя гребаная жизнь! — Я закричала. — Ты что, не помнишь, как мы познакомились? Потому что я чертовски уверена в этом! Ты просто притворяешься, что я попала сюда по собственной воле?

Он поморщился.

— Я всегда была вещью, оружием, пешкой, наградой. — Я надеялась, что подслушивающие внизу услышали это. — Ты хоть представляешь, каково это, когда тебя всегда используют люди, чтобы получить все, что они хотят?

Его лицо исказилось, как будто он испытывал физическую боль.

— И единственный человек, которого я точно знала, что он не видел меня в таком свете, чертовски мертв. — Злые слезы катились по моему лицу. — И по какой-то гребаной дурацкой причине я до сих пор не поняла, что ничего никогда не изменится.

— Пирожок, — тихо сказал он, делая шаг ко мне, но я вскинула руку, останавливая его.

— Не надо, — выдавила я. — Уходи. Я не хочу тебя видеть.

— Эмми, — попытался он.

— Не называй меня так, — прошипела я, указывая на лестницу дрожащей рукой. — Убирайся к чертовой матери.

Он на мгновение замер, уставившись на меня, но я вернулась к яростному отскребанию пола, притворяясь, что больше не плачу от злости.

— Хорошо. Что ж. Если тебе что-нибудь понадобится, я буду в бараке, — наконец сказал он.

Я слушала, как он спускается по лестнице. Команда Вольфа пробормотала несколько слов прощания, а затем дверь закрылась, оставив после себя неловкое молчание.

Я продолжила мыть пол, в конце концов сумев загнать гнев и обиду обратно в кипящую пустоту. Я боялась, что кто-нибудь поднимется по лестнице и попытается заговорить со мной, но, к моему облегчению, никто этого не сделал. Примерно через час, когда прозвенел звонок к ужину, осторожно показалась голова Ли.

— Хочешь пойти поужинать? — спросил он.

— Нет.

— Хорошо, — поколебался он. — Мы тебе что-нибудь принесем.

Я не ответила и, в конце концов, услышала, как он спускается по лестнице. Это звучало так, словно вся стая Вольфа ушла, и я подождала несколько минут, прежде чем рискнуть спуститься по лестнице. Лечебница действительно была пуста, поэтому я воспользовалась уборной и выпила немного воды, прежде чем втащить наверх лестницу с помощью новой системы шкивов. Как только я оказалась в безопасности, свернувшись калачиком на своем матрасе под одеялом Трея, я позволила себе заплакать.

Я так сильно тосковала по Трею, что это причиняло боль. Меня задело, что он скрыл это от меня, но в то же время я знала, что он рассказал бы мне на обратном пути, если бы я все это время не была накачана наркотиками. Он бы не заставил меня переживать из-за этого. Он был бы честен, потому что таким он был — возможно, единственным честным человеком, оставшимся в мире, и из-за меня он был мертв.

Я знала, что скатываюсь по спирали в темную дыру, но узнать, что Дюн солгал мне, было достаточно ужасно, и теперь это?

Примерно через час я услышала, как команда Вольфа вернулась. Кто-то тихо позвал меня по имени снизу, но я притворилась спящей, и в конце концов, они, похоже, сдались. Я слышала, как они долго разговаривали, но старательно сохраняли свои голоса тихими. Это не имело значения. Я знала, что они говорили обо мне, вероятно, строили свои собственные планы относительно того, что они хотели со мной сделать, потому что, черт возьми, не имело значения, чего я хотела. Как и всегда.