15

Утром, вскоре после ухода Гриза, зашел Мак.

— Я и команда отправляемся сегодня за кое-какими припасами. Нас не будет до завтра. Но Сэм остается здесь.

— О, — пробормотала я. Он был в своем тактическом снаряжении, что заставило меня занервничать. — Когда вы уезжаете?

— Через пару часов. — Он помолчал. — Мы полностью вычистили лечебницу. Запаха больше не должно быть. Мы также соорудили блокиратор для твоей лестницы на чердак. Подумали, что тебе будет спокойнее спать в лечебнице со своим братом и его командой, если ты сможешь поднять лестницу наверх.

Тепло разлилось в моей груди от его заботливости.

— Спасибо.

— Мне нужно идти помогать готовить внедорожники, но я хотел сначала зайти и сказать тебе.

— Ты ведь зайдешь попрощаться перед уходом, правда?

Он моргнул.

— Конечно.

Я провела рукой по волосам и заправила их за ухо, на моем лице появилась улыбка.

— Ладно, хорошо.

Он ухмыльнулся и направился к выходу. После того, как он ушел, я еще долго сидела в своей постели, чувствуя, как в животе нарастает тошнота. Мне нужно было рассказать ему о другом могущественном человеке.

Должна ли я сказать ему, прежде чем они уйдут?

Как только я подумала об этом, мои руки задрожали, а легкие сжались. Почему это так напугало меня? Отчасти потому, что я так долго ждала. Я боялась, что он разозлится — и вполне оправданно. Я бы поставила под угрозу всю крепость, сохранив это при себе. Я должна была сказать ему. Ему нужно было знать, какие опасности могут подстерегать снаружи, даже если это изменило его чувства ко мне, или он возненавидел меня за то, что я хранила этот секрет, или он решил передать меня в обмен на безопасность Убежища.

Так вот почему это меня напугало? В этом не было особого смысла, поскольку я знала, что сдамся, если человек-тень появится и будет угрожать.

Я глубоко вздохнула и сбросила одеяло. Я не собиралась позволить Маку и его команде действовать вслепую. Я натянула свежевыстиранную одежду, которую кто-то вернул, и сунула ноги в ботинки. Затем я направилась к выходу, стараясь не представлять себе наихудшую реакцию, которая могла бы быть у Мака.

Вся команда была в гараже. Я вошла, с любопытством оглядываясь по сторонам. Я никогда не была внутри этого здания. Это было огромное пространство, заполненное большим количеством транспортных средств, чем я предполагала в крепости. Там было около дюжины внедорожников, еще больше квадроциклов, куча кроссовых мотоциклов, и, что самое шокирующее, долбаный вертолет. Я остановилась как вкопанная и уставилась на него.

Гриз заметил это и рассмеялся надо мной.

— Он не работает. У нас нет подходящего топлива, и никто, насколько мы знаем, не производит авиатопливо.

— Мак, Боунс здесь, — крикнула Рэйвен, и от ее сердитого тона у меня скрутило живот.

Мак лежал на спине под внедорожником. Он выскользнул наружу, лежа на платформе с маленькими колесиками, и с удивлением уставился на меня.

— Привет. — Он поднялся на ноги, вытирая грязные руки тряпкой. — Ты в порядке?

— Мне нужно с тобой поговорить, — выпалила я, прежде чем потеряла самообладание.

Он нахмурил брови, выглядя обеспокоенным.

— Э-э, ладно. Давай я просто скажу Рэйвен, чтобы она заменила меня.

Он подошел, чтобы тихо поговорить с Рэйвен, и она посмотрела на него так, словно замышляла убийство. Я надеялась, что ее гнев не имел ко мне никакого отношения.

Наконец, он вернулся, взял меня за локоть и вывел наружу.

— Что случилось? — спросил он в моей голове.

— Мы можем пойти куда-нибудь наедине?

Его брови нахмурились еще больше.

— Да, казарма прямо за углом. Это подойдёт?

Я кивнула, и он отпустил мой локоть, но шел так быстро, что мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать. Мы добрались до казармы в рекордно короткие сроки, и как только оказались внутри, он подвел меня к дивану.

— В чем дело? — спросил он, садясь рядом со мной.

Во рту у меня так пересохло, что я едва могла глотать. С чего мне начать?

— Эм? — Теперь его голос звучал огорченно.

— Как ты думаешь, могу ли я показать тебе одно воспоминание?

— Э-э, я не знаю.

— Можно мне попробовать? — С тревогой спросила я.

Он кивнул, и я позволила воспоминаниям затопить мой разум, наблюдая за ним. Его тело напряглось, взгляд расфокусировался, и я поняла, что это сработало — теперь пути назад нет.

Я лежала на кровати Джака в его палатке, всхлипывая сквозь зубы. Боль в руке была такой острой, что мне показалось, что меня сейчас стошнит. Расти, человек, который замещал целителя до меня, пытался повернуть мою руку в правильное положение, чтобы наложить на нее шину, и мое тело продолжало двигаться, несмотря на то, как сильно я старалась не двигаться.

— Тебе придется накачать ее наркотиками, — наконец сказал Расти, свирепо глядя на меня. — Я не смогу перевязать ее гребаную руку, если она будет продолжать так дергаться.

Я никогда не употребляла наркотики, и это пугало меня. Я не хотела быть беспомощной, особенно рядом со Жнецами. Джак приблизился с иглой, и во мне выросла паника.

— Джак, — выдавила я хриплым и дрожащим голосом, — пожалуйста…

Он остановился и сел у моей головы, нежно убирая волосы с моего лица. Я думала, он разозлится на меня за аварию на мотоцикле, хотя моей вины в этом не было. Я была всего лишь пассажиром, застрявшим с Мохаве и умоляющей его остановиться, когда он мчался к скалам, которые Жнецы использовали для выполнения трюков на своих байках. Но когда Джак подошел к месту аварии, где я была наполовину придавлена мотоциклом, крича от боли, он просто всадил пулю в голову Мохаве, а затем оттолкнул от меня мотоцикл с выражением яростной озабоченности на лице. Это был один из редких моментов, когда я почувствовала, что, возможно, часть его действительно заботится обо мне, и я ненавидела то отчаяние, в которое меня приводили эти моменты. Когда он заботился обо мне и был нежен, это было похоже на то, что какая-то жалкая часть меня становилась слабой, и я жаждала того, как он говорил и прикасался ко мне, как будто он действительно любил меня.

— Не волнуйся, Ангел, — мягко сказал он. — Я позабочусь о тебе.

— Мне страшно. — Я услышала свой всхлип, потянувшись, чтобы вцепиться в его руку.

Он переплел свои грубые пальцы с моими и наклонился, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони.

— Не бойся. Все в порядке, — успокоил он. — Ты знаешь, я всегда буду защищать тебя.

Он высвободил свою руку из моей и взял меня за локоть. Я подпрыгнула от укола иглы в руку.

— Просто закрой глаза, Ангел.

Мне показалось, что лед наполнил мои вены, и ужас наполнил меня, но лицо Джака уже расплывалось во тьме.

Я думала, что это будет похоже на сон, как будто я закрою глаза, а потом открою их и обнаружу, что время прошло. Вместо этого мне показалось, что я плыву в непроглядной тьме, от которой у меня по коже побежали мурашки. Я подождала несколько минут, мое сердце колотилось где-то в горле, но ничего не произошло. Воздух вокруг меня казался густым, почти как вода, но не совсем. Темнота давила на меня, тяжелая и удушающая. Паника ощущалась как электрический разряд, шипящий под моей кожей, когда я изо всех сил пыталась дышать.

— Пожалуйста. — Я не была уверена, говорю ли я вслух или мысленно. — Пожалуйста, помоги мне. Вытащи меня отсюда. Пожалуйста!

Внезапный порыв воздуха пронесся надо мной, как будто кто-то только что подбежал и остановился передо мной. Я смотрела широко раскрытыми глазами в темноту, мое сердце замирало от ужаса. Я ничего не могла видеть, но там что-то было — чье-то присутствие, которое я каким-то образом ощущала, хотя никого не могла видеть, слышать или чувствовать.

Я пыталась вести себя тихо, прятаться, как учил меня Вольф, но в конце концов не смогла больше этого выносить.

— Кто там? — прошептала я.

Мне показалось, что тьма протянула руку, сформировавшуюся из ничего, кроме теней, и коснулась моего лица. Это было нежное прикосновение, но я все равно вздрогнула, судорожно вздохнув.

— Кто ты? — Я безуспешно пыталась спросить уверенно.

— Я так долго искал тебя, — прошептал бархатный голос в моей голове, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я по-прежнему ничего не видела, но каждый инстинкт, который до сих пор поддерживал во мне жизнь, кричал мне бежать и прятаться. Кто бы или что бы это ни было, это было опасно, но я не могла убежать или спрятаться. Я застряла здесь, пойманная в ловушку тяжелыми наркотиками в моих венах.

— Не бойся. — Голос, казалось, пытался звучать успокаивающе, что только еще больше напугало меня.

Я обхватила себя руками, дрожа. Голос звучал мужественно и не по-стариковски, но это было мое единственное впечатление. Я не ответила, отчаянно надеясь, что это был яркий сон.

— Тебе это не снится. — Теперь в голосе звучало веселье. — Я такой же реальный, как и ты.

Я чувствовала, как в воздухе витает его возбуждение. Казалось, он кружит вокруг меня, изучая со всех сторон.

— Я ничто, — отчаянно пыталась я. — Я никто.

Он остановился прямо передо мной, и когда заговорил, каждое слово вибрировало от ярости.

— Ты НЕ никто.

Я не понимала, почему он разозлился, но это не имело значения. Я знала, как реагировать на гнев. Я замолчала и притихла, стараясь быть маленькой и забытой.

Он мрачно рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в моей голове, как будто насмехался надо мной.

— Ты действительно думала, что я смогу когда-нибудь забыть тебя, Эмбер?

Ужас, охвативший меня, был даже холоднее, чем от наркотика. Мое сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала себя кроликом в пасти Волка.

О боги, не думай о волках.

— Ты меня знаешь? — спросил он.

Я покачала головой, плотно сжав губы. Его разочарование захлестнуло меня, горькое и одинокое.

— Что изменилось? — задумчиво спросил он, почти про себя. — Как ты здесь оказалась? — Сильные пальцы схватили меня за подбородок. — Где ты, Эмбер?

Я не знала, что делать. Инстинктивно я знала, что не следует сообщать ему о моем местонахождении, но сомневалась, что он хорошо отреагирует, если я не отвечу.

— Ну же, любимая, тебе не нужно прятаться от меня, — напевал он, его свободная рука ласкала мою щеку. — Я не хочу делать это трудным путем. Просто скажи мне.

Каким-то образом мой разум отметил, что в хватке наркотика появилась трещина.

— Я… Я скажу тебе, просто… Мне нужно немного пространства, — вырвалось у меня.

Это была жалкая ложь, и я была уверена, что он раскусит ее, но он тут же отступил. Я глубоко вздохнула и начала медленно расхаживать взад-вперед. Он не двигался, но я чувствовала, что его глаза следят за мной. Все мое тело дрожало.

— Я должна тебя знать? — Мой голос дрожал, когда я подошла ближе, где я могла почувствовать свежий воздух, уносящийся в темноту.

— Я знал тебя…

Я рванулась к щели. Я услышала его крик и почувствовала, как чья-то рука на мгновение схватила меня за лодыжку, но мне удалось отбросить ее, изо всех сил пытаясь прийти в сознание.

Я резко выпрямилась в реальном мире, моя рука в шине кричала от боли при движении. Была ночь, и в палатке, кроме меня, никого не было. Мое сердце бешено колотилось от ужаса, такого сильного, что я, спотыкаясь, выбралась из кровати, и меня вырвало в угол. Я слышала, как снаружи смеялись и глумились Жнецы, а также слабые женские крики, и с тупым ужасом осознала, что обнажена ниже пояса.

По привычке я быстро убрала свидетельства того, что мне было плохо. Затем я встала и нашла свои сброшенные брюки. Было сложно натянуть их одной рукой, но я справилась. Затем я забралась обратно в кровать Джака, жалея, что он избавился от моего спального мешка. Простыни пахли им — еще одно напоминание о том, что спасения нет.

Может быть, это был сон. Должно быть, это был сон. У меня не было лишних сил беспокоиться о безликом человеке-тени в моих снах. Я уже жила в кошмаре.

Я открыла глаза.

Мак сел на диван рядом со мной и уставился на меня, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица. Долгое время никто из нас не произносил ни слова, и у меня скрутило живот.

— Я не единственный наделенный силой человек, — наконец прошептала я.

Он по-прежнему ничего не говорил, и я не могла прочесть выражение его лица. Я пыталась дождаться, когда он начнет задавать вопросы, но его молчание заставляло меня чувствовать себя неловко.

— Я не знаю, кто он, — добавила я нервно. — Это был первый раз, когда я столкнулась с ним. Это случается только тогда, когда я накачана наркотиками.

Мускул на его челюсти дрогнул.

— Но он знает тебя.

— Он сказал, что знает, но я понятия не имею, кто он такой. Он может… может видеть мои воспоминания, так что, возможно, он просто нашел мое имя в моей голове. Я не знаю.

— Ты думаешь, что это… что со мной происходит… ты думаешь, что это моя сила.

— Думаю, да. — Я отчаянно пыталась прочесть выражение его лица.

— И моя сила подобна его силе.

Я кивнула.

— Ты боишься его, — сказал он, пристально глядя на меня. — Ты боишься меня?

— Нет! — Я немедленно ответила. — Я тебя не боюсь. Я не знаю, как это объяснить, но его сила так сильно отличается от моей, а твоя — от твоей.… это похоже на… меня.

Он резко встал, напугав меня. Он прошелся по комнате, затем остановился у маленького окна над кухонной раковиной, оперся руками о столешницу и опустил голову. Подступила тошнота, и мои пальцы несколько раз покрутили кончик косы. Он уже казался сердитым, а я только начала.

— Это еще не все, — прошептала я.

Он обернулся и пригвоздил меня к месту с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди.

Черт, я пожалела, что заговорила об этом, но сейчас я не могла остановиться.

— Давай, Боунс. Это весело. — Гриф криво ухмыльнулся мне, показывая два флакона. — Когда-нибудь слышала о развлечениях?

Я нервно потерла руки. У меня был редкий день свободы, потому что Джак уехал в однодневную поездку, оставив меня под охраной Грипа и Грифа. Грип в данный момент храпел возле палатки Джака, а Гриф пробрался внутрь, удивив меня двумя пузырьками с наркотиком, которые он где-то раздобыл. Я знала, что многие из «Жнецов» накуривались ради развлечения, но после моего первого и единственного опыта общения с наркоторговцами я не хотела иметь с ними ничего общего.

— В чем дело? Ты напугана, малышка? — Гриф одарил меня насмешливой ухмылкой. Он был всего на шесть лет старше меня, но ему нравилось напоминать мне об этом.

— Я не боюсь, — пробормотала я, хотя мы оба знали, что это ложь.

— Разве тебе не давали наркотик, когда ты сломала руку?

— Да, и… Мне это не понравилось.

Он закатил глаза.

— У тебя, наверное, просто был неудачный «приход». Не похоже, чтобы то же самое могло повториться.

Я отчаянно хотела поверить ему. Синяки на моем теле болели, и все, чего я хотела, — это иметь возможность ненадолго отвлечься от своей реальной жизни.

— Ты думаешь?

— Да, тупица. Давай, будет весело.

Я позволила ему все приготовить, и он показал мне, как вводить наркотик в сгиб локтя. Я пыталась убедить себя, что все будет по-другому, но как только наркотик попал в мои вены, я поняла, что была ужасно неправа.

Человек-тень быстро проник в мою голову с жестоким мастерством. Я чувствовала, как от него волнами исходит гнев, и он даже не заговорил, прежде чем вонзить в мои воспоминания что-то похожее на острые, как бритва, когти. Боль заставила меня хватать ртом воздух; корчась на земле, у меня не было никаких шансов остановить его. Я по-прежнему не могла видеть ничего, кроме того, что смутно напоминало темную тень в форме человека. На этот раз в нем было отчаяние, которого раньше не было. Он что-то бормотал себе под нос, и я попыталась прислушаться к тому, что он говорил, но не смогла разобрать слов. Я зажмурилась и почувствовала, как он остановился. Сильные пальцы схватили меня за подбородок.

— Открой глаза, — прорычал он.

Я не знала, почему он хотел, чтобы я открыла глаза, но, действуя чисто инстинктивно, я крепче зажмурила их. Его когти впились в мою кожу, и воздух наполнился металлическим привкусом крови.

— Открой глаза, — сказал он тише, но его злоба была очевидна.

Слезы текли по моему лицу, и я судорожно всхлипывала сквозь зубы, но глаз не открывала.

— Хочешь поиграть, любимая? — промурлыкал он, лаская мое лицо кончиками когтей. — Мы можем поиграть в игры.

Он снова ворвался в мои воспоминания, оставив меня кричать в агонии, но двигался медленнее, как будто что-то его сдерживало.

— Ты думаешь, что можешь что-то скрыть от меня? — Его издевательский смех снова заполнил мою голову. — Я найду тебя, Эмбер, будешь ты сотрудничать или нет.

Я почувствовала, что трещина появилась снова, но заставила себя не реагировать. Половинная доза покидала мой организм намного быстрее, и он, казалось, не знал, что что-то изменилось. Я подождала, пока он, казалось, отвлекся на одно из моих воспоминаний о Дюне, а затем сбежала. Он понял, что я делаю, слишком поздно, и его яростный голос, выкрикивающий мое имя, был последним, что я услышала, прежде чем снова очутиться в реальном мире.

Рядом со мной Гриф был в полубессознательном состоянии, ухмыляясь в потолок остекленевшими глазами. Я едва успела свеситься с кровати, прежде чем меня вырвало, и я тряслась как осиновый лист. Я знала, что мне нужно разобраться с беспорядком до возвращения Джака, иначе он добавит еще синяков, но я могла только лежать там, наполовину свесившись с кровати на животе, судорожно вдыхая воздух, от которого, казалось, целую вечность кружилась голова. Наконец, ужас прошел достаточно, чтобы я подползла к Грифу и прижалась к нему. Он даже не заметил моего присутствия, но мне было все равно. Я просто отчаянно хотела почувствовать комфорт другого человека.

Эмоции Мака были подобны грозовой туче в моей голове, но я лихорадочно схватила последнее воспоминание, которое мне нужно было ему показать, и выдернула его, чтобы прокрутить в голове.

Я снова лежала в постели Джака, пытаясь дышать сквозь боль в груди. Слезы медленно текли по моему лицу. Джак с кем-то разговаривал, но мне было трудно сосредоточиться, чтобы расслышать это. Я подумала, жив ли еще Гриф. Я сомневалась в этом. Я вспомнила лицо Ралли, перекошенное от боли, ужасные крики, которые вырывались у него, и кровь⁠…

Джак внезапно возник надо мной, и я напряглась, сдерживая крик боли от этого движения. Некоторое время он молча смотрел на меня, и от нахлынувшего страха у меня закружилась голова.

— Тебе больно, Ангел? — наконец спросил он.

Я не знала, как он хотел, чтобы я ответила на это, что привело меня в еще большую панику. Хотел ли он, чтобы я сказала «да», чтобы он знал, что успешно наказал меня? Или он хотел, чтобы я сказала «нет», чтобы мы могли двигаться дальше и никогда больше не говорить об этом?

Когда он внезапно сел на кровать рядом со мной, я вздрогнула, и еще больше слез потекло из моих глаз. Он наклонился вперед и поднял руку. Я попыталась взять себя в руки, но его рука просто нежно убрала волосы с моего лица.

— Ты же знаешь, что это ранит меня даже больше, чем тебя, верно?

Я тоже не знала, как ответить на этот вопрос. Я сжала дрожащие кулаки по бокам.

— Я обещал, что буду защищать тебя. Ты помнишь это? — Его рука так нежно погладила мое лицо. — Когда я нашел тебя блуждающей по пустыне?

Мне удалось еле заметно, испуганно кивнуть.

— Это я защищаю тебя, Ангел. Ты моя, и я не позволю никому другому прикоснуться к тебе.

Гриф, должно быть, был мертв.

Он наклонился и поцеловал меня, его губы были грубыми и собственническими на моих. Мой желудок скрутило, но я автоматически поцеловала его в ответ, рефлекс, который он привил мне болью. От него пахло кровью и дымом. Я крепко зажмурилась, чувствуя тошноту от отчаяния и боли.

— Все в порядке. Я прощаю тебя, — пробормотал он. — Я принесу тебе лекарство.

Мои глаза распахнулись. Он отстранился и встал, направляясь к маленькому сейфу, в котором хранилась пара таблеток.

— Джак, — дрожащим голосом выдавила я, — пожалуйста, не надо. Я в порядке. Это не так больно.

Он достал один из флаконов с покровительственным выражением лица.

— Ангел, тебе не обязательно быть храброй. Позволь мне позаботиться о тебе.

— Я действительно в порядке. Пожалуйста. Пожалуйста, Джак, мне не нужен наркотик. — Еще больше беспомощных слез покатилось по моему лицу.

Он подошел к кровати, готовя иглу и не обращая на меня внимания. Мне удалось вытащить руку из-под одеяла и поднять ее, умоляя его остановиться, когда боль от движения пронзила меня насквозь.

— Пожалуйста, Джак! — Теперь я рыдала. — Я не хочу этого! Пожалуйста, прекрати!

Он легко зажал мою руку под своим коленом, вводя иглу в плечо, все еще улыбаясь, когда я пыталась сопротивляться.

— Все в порядке, Ангел. Я собираюсь позаботиться о тебе.

Я пыталась собраться с духом и быть сильной, как хотелось бы Вольфу, но вместо этого рассыпалась на куски. Я почувствовала, как появился человек-тень и встал рядом с тем местом, где я лежала, свернувшись калачиком и всхлипывая. Он не двигался так долго, что я подумала, может, он ушел. Затем чья-то рука легла на мою руку.

— Что они с тобой сделали? — прорычал он.

Темнота, казалось, окружала меня, нежно баюкая и поворачивая мое тело, чтобы показать букву «J», болезненно горящую на моей груди. Я почувствовала его потрясение, а затем растущую ярость.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он угрожающим голосом.

Я мгновение не отвечала, но мне было так страшно, больно и сломлено, что я повернула к нему голову и открыла глаза. Нежные руки ласкали мое лицо, пока он просматривал мои воспоминания о том, как Джак клеймил меня своим инициалом, пока я кричала от боли, но на этот раз его вторжение в мой разум не причинило боли. Может быть, он был осторожен, или, может быть, это было потому, что я добровольно делилась информацией. Я не могла найти в себе силы переживать. Его ярость росла, но впервые я почувствовала, что это убежище для меня.

— Я убью их за это, — кипел он. — Ты моя и только моя.

Это прозвучало устрашающе похоже на то, что сказал Джак, но я отбросила эту мысль. Я так устала, и его руки, обнимавшие меня, теперь не казались холодными. Они были теплыми и успокаивающими, и я не хотела думать о последствиях. Казалось, впервые за долгое время кто-то проявил заботу, и я так отчаянно хотела это почувствовать.

Поэтому я не сопротивлялась, не пыталась остановить его, когда почувствовала, как он роется в моих воспоминаниях. Моя голова покоилась на том, что казалось широкой грудью, мое лицо было запрокинуто вверх, я вглядывалась в темноту, где, как я почему-то знала, находилось его лицо. Его руки, обнимавшие меня, оставались нежными, несмотря на исходящий от него гнев. Так мы оставались до тех пор, пока я не почувствовала, что действие наркотика начало ослабевать. На этот раз я не пыталась сбежать. Я просто оставалась там, где была, когда он начал ускользать.

— Они заплатят, Эмбер, — пообещал он прямо перед тем, как исчезнуть. — Я клянусь в этом.

Вернувшись в настоящее, я почувствовала дрожь и тошноту. Я только что показала Маку гораздо больше, чем когда-либо рассказывала Трею, и такое разоблачение моей уязвимости ужаснуло меня. Когда я открыла глаза, я поняла, что по моим щекам текут слезы. Мак все еще стоял у раковины, но когда он моргнул и, казалось, пришел в себя, его глаза встретились с моими, темные и бурные от эмоций.

— Что произошло после этого? — спросил он.

Я нервно переплела пальцы.

— Жнецы набросились друг на друга четыре дня спустя.

Его глаза сузились.

— Ты думаешь, он имеет к этому какое-то отношение?

— Ему пришлось. Все это не имело смысла.

— Ты мне покажешь?

Я на мгновение заколебалась, но затем кивнула. Я смогла заставить себя вытерпеть еще одно. Мак нахмурился, как будто собирался задать мне вопрос, поэтому я быстро вспомнила, чтобы не отвечать.

Я была в медицинской палатке, перевязывала рану, которую только что зашила, когда Гриф ворвался внутрь. Мое сердце бешено заколотилось. Мы не должны были находиться где-либо рядом друг с другом. Джак дал это чертовски ясно понять. Клеймо на моей груди все еще сильно болело, и другие, более интимные части моего тела ныли от боли, все это было постоянным болезненным напоминанием о том, кому я принадлежу. Глаза Грифа на секунду встретились с моими, а затем он повернулся к нескольким раненым в палатке.

— Всем выйти, — приказал он.

Я уставилась на него, сбитая с толку. Я никогда не видела, чтобы Гриф вот так командовал людьми.

— Поверь мне, ты не захочешь пропустить это, — добавил он с жестокой улыбкой, прежде чем исчезнуть на улице.

Я быстро завязала повязку дрожащими пальцами, когда Жнецы начали вставать, чтобы выйти на улицу. Это не могло быть ничем хорошим. Что, черт возьми, делал Гриф? Хотел, чтобы Джак убил его?

Когда я последовала за всеми на улицу, Гриф стоял на куче битых цементных блоков. Его глаза сразу же нашли меня, и я поняла, что это как-то связано со мной. О черт. Мое сердцебиение участилось, пока я не почувствовала головокружение, а по спине не потек пот. Я быстро оглядела растущую толпу, но не увидела Джака — пока.

— Сколько наших братьев мы потеряли из-за лихорадки? — крикнул Гриф.

Я моргнула, застигнутая врасплох. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так говорил. Его голос звучал так, словно он притворялся кем-то другим.

— Что ж, я пришел к вам, чтобы поделиться правдой!

Я попыталась поймать его взгляд, отчаянно качая головой, но он проигнорировал меня.

— Боунс обладает магической способностью исцелять раны.

Все повернулись и уставились на меня, и я отпрянула назад.

— Но Джак позволяет ей исцелять только себя! Она могла бы спасти всех, кто заболел, спасти всех людей, погибших во время рейда прошлой весной, и залечить все ужасные, болезненные травмы, которые у вас когда-либо были. Но Джак приберег все это для себя! Он заставил ее держать это в секрете от вас, потому что ему все равно, выживете вы или умрете. Он заботится только о себе! Вы всего лишь одноразовые игровые фигурки!

Я ожидала, что люди начнут глумиться над ним, кидаться дерьмом и смеяться, но энергия в толпе сменилась чем-то мрачным. Я и раньше видела, как Жнецы раздражались из-за чего-то, но такого ощущения не было. Что-то происходило; что-то было не так.

— Вы следуете за Джаком, потому что он утверждает, что он бог, бессмертный и неприкасаемый, но он не более чем мошенник!

Люди вокруг меня беспокойно переминались с ноги на ногу, разглядывая друг друга и что-то бормоча себе под нос. Я скользнула назад, чтобы убраться подальше от толпы. Ситуация быстро становилась ужасной, и я понятия не имела, что сделают Жнецы. Я добрался до края толпы и побежала, но остановилась, когда проходила мимо припаркованного байка. Нож в кобуре был брошен на песок, как будто кто-то только что бросил его туда и последовал за Грифом. Я схватила его, засовывая под пояс брюк и натягивая рубашку и пиджак поверх.

Я была почти у палатки Джака, когда раздался первый выстрел. Это остановило меня на полпути, и я обернулась и посмотрела на толпу, мое сердце подпрыгнуло к горлу. Наступила пауза, но затем раздались множественные выстрелы, а также крики и улюлюканье. С кем они сражались? Не пытался ли Гриф настроить их против Джака? Появился ли Джак? Он стрелял в Грифа? О черт, о черт.

Я быстро нырнула в палатку, ожидая, что там никого нет, но остановилась так быстро, что чуть не упала. Джак стоял в палатке, быстро собирая сумку. Он повернулся ко мне, вытаскивая пистолет, но при виде меня опустил его.

— Хорошая девочка, — сказал он, и его глаза вспыхнули яростью. — Мы убираемся отсюда. Мне следовало бы опустить этого щенка с небес на землю.

Мне пришлось бороться, чтобы меня не стошнило. Блядь, блядь, блядь. Я думала, Джак будет в толпе, пытаясь угрозами заставить их подчиниться. Звуки борьбы, казалось, становились все громче.

— У тебя есть одна минута, чтобы взять то, что ты хочешь, — рявкнул Джак, отвлекая меня от моих панических мыслей. — Тогда мы садимся на мотоцикл.

Я не знала, что делать. Я не хотела идти с Джаком, но я была в ужасе от того, что Жнецы разорвут меня на части. Какого хрена Гриф делал? Краткий миг, когда я колебалась, заставил что-то темное и уродливое промелькнуть на лице Джака, и мое сердце бешено заколотилось. Я заставила себя пошевелиться, пойти в свой маленький уголок и взять несколько вещей. Я даже не обращала внимания на то, что я схватила. В моем мозгу не было ничего, кроме отчаянного ужаса.

— Возьми свое пальто, — сказал Джак, подходя к двери палатки. — Мы собираемся…

Раздался выстрел, и я с воплем подпрыгнула. Джак отшатнулся, его предплечье кровоточило, но он быстро пришел в себя, метнулся вокруг кровати, схватил меня за руку и грубо дернул перед собой. Холодное дуло пистолета прижалось к моей голове, когда я в ужасе уставилась на Грифа, стоящего в дверях с пистолетом наготове. Он выглядел разъяренным.

— Тебе конец, старина, — сказал Гриф мягким, угрожающим голосом, который совсем на него не был похож.

— Черта с два, — усмехнулся Джак, все еще держа пистолет у моего виска. — Ты думаешь, я не подавил парочку восстаний? Я занимаюсь этим дольше, чем тебя на свете нет, мальчик.

— Отпусти ее, — потребовал Гриф.

— Ты думаешь, я настолько глуп? — Джак рассмеялся. — Я знаю, о чем идет речь, но ты не можешь получить ее. — Его рука болезненно сжала мою руку. — Она моя — всегда была и всегда будет моей. Боги отдали ее мне. Если я умру, она умрет вместе со мной.

— Боги, — усмехнулся Гриф, на его лице появилась по-настоящему безумная улыбка, от которой мои легкие перестали работать. — Ты думаешь…

Это было все, что он успел сделать, прежде чем прямо рядом с моим ухом прогремел выстрел, отчего в нем болезненно зазвенело. На какой-то ужасный момент я подумала, что Джак выстрелил в меня, но прежде чем я успела осознать это, я оказалась на четвереньках в песке, когда Джак толкнул меня вниз. Он пересек палатку, чтобы выбить пистолет у Грифа из рук. Гриф лежал на спине, зажимая рукой рану на плече, из которой быстро хлестала кровь. Джак стоял над ним, приставив пистолет к его голове, и я приготовилась к выстрелу, который оборвал бы жизнь Грифа, но тут Джак просто начал смеяться.

— Нет, я не собираюсь дарить тебе легкую смерть, — сказал он жестоким голосом. — Ты будешь лежать там и смотреть, как я трахаю Боунс, пока ты истекаешь кровью на песке, как мусор, которым ты и являешься.

Я вытащила нож из кобуры и зарыла его в песок рядом с собой, моя рука все еще крепко сжимала рукоятку. Гриф сказал что-то, чего я не смогла разобрать, но Джак снова рассмеялся, убрал пистолет в кобуру и направился ко мне. Он наклонился и схватил меня за руку, пытаясь поднять на ноги, но я вскочила, вытащила нож из песка и вонзила его ему в грудь так сильно, как только могла. Я целилась ему в сердце, и ощущение лезвия, проходящего сквозь его тело, вызвало у меня тошноту. Он отшатнулся назад, и я выдернула нож и вонзила его снова. По моей руке потекла кровь.

— Ангел, — выдохнул он, падая спиной на кровать и увлекая меня за собой.

Он казался шокированным, как будто думал, что я никогда на самом деле не буду сопротивляться, как будто он полностью сломал меня, и раскаленная добела ярость захлестнула меня. Я вытащила нож и вонзала его снова, и снова, и снова. Его глаза были широко раскрыты, и он пытался заговорить, но задыхался, захлебываясь в крови, которая заливала его легкие. Кровь была повсюду, покрывала мои руки, лицо и простыни. Когда мои руки соскользнули с окровавленной ручки, я посмотрела ему в лицо и поняла, что он мертв.

У меня зазвенело в ушах, когда я оцепенело вытащила нож, но я все еще слышала ужасный хлюпающий звук. Я слезла с мертвого тела Джака и посмотрела на Грифа. Он смотрел на меня с того места, где лежал на песке, схватившись за плечо.

— Ангел… — прохрипел Гриф.

Я выронила окровавленный нож, и он с мягким стуком упал на песок.

Ангел.

У меня сильно дрожали руки. Гриф никогда раньше не называл меня так, и внезапно стало кристально ясно, что я ни черта не изменила. Я только что убила человека, и это ничего не изменило — я не сбежала. Джак был мертв, и теперь я была Ангелом Грифа.

— Ангел, ты сделала это. — Гриф ухмылялся, несмотря на пулевое ранение в плече. — Ты убила ублюдка.

Я попятилась, мое дыхание участилось, я панически задыхалась.

— Ангел? — Гриф подтягивался, его лицо исказилось от боли. — Все в порядке, детка, у тебя получилось. Он…

Я попятилась еще дальше к двери палатки и увидела момент, когда он понял, что я собираюсь оставить его там. Я не ожидала, что боль на его лице будет выглядеть такой грубой и настоящей, но она быстро превратилась в ненависть.

Я повернулась и побежала, скрываясь в тусклом вечернем свете. Я услышала яростный вопль Грифа, но его заглушили крики раненых и умирающих, усеявших землю. Мои ноги замедлились, и я в ужасе уставилась на кровавую сцену. Жнецы разорвали друг друга на части. Песок был окрашен в красный цвет, и в воздухе стоял густой запах крови. Мужчина приставил пистолет к голове своего раненого напарника и без колебаний нажал на спусковой крючок. Они были любовниками, и он просто… убил его. Он на секунду встретился со мной взглядом, и пустота на его лице напугала меня больше, чем все, что я видела до сих пор. Он сделал шаг ко мне, но тут раздался еще один выстрел, его тело дернулось, брызнула кровь, и он упал на бок. Они убивали друг друга. Почему они убивали друг друга?

Кто-то закричал, и это вырвало меня из оцепенения, в котором я находилась. Я рванула вперед, мои ноги полетели по песку. Я задыхалась и всхлипывала сквозь зубы, но не останавливалась. Я не могла остановиться. Я просто бежала, оставляя кровавую бойню позади себя.