12

Паника, охватившая меня, вызвала головокружение, но в тот же миг Мак вскочил на ноги, встав между мной и Вольфом с пистолетом в руке.

— Черта с два, — сказал он, и я подумала, что слышала Мака сердитым раньше, но не таким. Его голос был обманчиво спокоен, почти как бархат, но в нем звучала угроза, от которой у меня свело живот. Я с ужасом поняла, что Мак все еще думает, что я сгорю заживо. Что ж, возможно, так и было бы. Я больше не представляла, чему верить. В любом случае, Мак был готов драться насмерть в пустом доме Мадам, и мне нужно было остановить это.

Скар и Кай держали руки на пистолетах в кобурах, внимательно наблюдая за Маком. Ли маячил сзади, не доставая оружия, но наблюдая так же внимательно. Вольф стоял лицом к Маку, выражение его лица было таким холодным, что я едва узнала его.

— Уйди с дороги, Мак, — сказал Вольф тихим, угрожающим голосом.

— Ты никуда ее не заберешь, — прорычал Мак.

— Я бы предпочел не убивать тебя, но я это сделаю. — Голос Вольфа стал еще тише, и мое сердце остановилось.

— Вольф!

Я вскочила на ноги, пытаясь встать между ними, но Мак схватил меня за руку и дернул за собой.

— Возможно, они не сожгут меня заживо, — выпалила я в панике. — Вольф сказал, что они этого не делают.

— Что? — резко спросила Скар.

— Сожгут заживо? — Одновременно воскликнул Кай.

Мак не сводил глаз с Вольфа, но произнес в моей голове:

— Что?

— Предположительно, Дюн сказал ей, что я позволю Министерству сжечь ее заживо, если она расскажет мне о своих способностях, — сказал Вольф, прежде чем я успела объяснить.

Вся команда Вольфа посмотрела на меня с разной степенью шока и подозрения.

— Ну, это что-то новенькое, — сказал Кай.

— Он сказал, — отрезала я. — Я не лгу!

Мой брат встретился со мной взглядом, но его взгляд был жестким. Он смотрел на меня так, словно я была незнакомкой — монстром.

Сразу произошло несколько вещей. Мак резко поднял пистолет, направив его прямо в голову моего брата, что заставило Кая и Скар выхватить оружие и направить его на Мака, но он, казалось, даже не заметил.

— Что за хуйня? — Мак зарычал. — Скажи это еще раз, и я, блядь, выстрелю.

Я в панике шагнула вперед, сбитая с толку. Я не слышала, чтобы Вольф что-нибудь говорил. Если я брошусь перед Маком, Скар и Кай пристрелят меня?

— Я ничего не говорил, — резко ответил Вольф.

— Да, ты это сделал. — Каждая черточка тела Мак излучала ярость. — Ты назвал свою сестру «шлюхой Джака», и я не позволю тебе так с ней разговаривать.

У меня болезненно перехватило дыхание, но Вольф уставился на Мака, его взгляд стал острым, как у хищника, почуявшего кровь.

— Я не говорил этого вслух, — медленно произнес Вольф.

Во внезапно наступившей тишине меня осенило. Мак слышал Вольфа?

Подождите.

Мак слышал мысли Вольфа?

Была ли в этом сила?

Мак оглянулся на меня, его глаза расширились, но Вольф тут же нанес удар. Он поднял обе руки, поймал руку Мака, а затем вывернул ее, обезоружив его так быстро, что я едва успела это заметить. Вольф отбросил пистолет Мака назад, и Кай остановил его ногой. Мак быстро отступал, пока не налетел на меня, потянувшись сзади, чтобы схватить меня за руку одной рукой. Я бросила полотенце, позволив ему соскользнуть на пол, поскольку куртка Мака была достаточно длинной, чтобы доходить мне до середины бедра.

— Держись позади меня. — Его голос в моей голове был приказом.

— Мак… — в ужасе начала я.

— Подождите, что это значит? — резко спросила Скар, делая шаг ближе к Вольфу.

— Не знаю, — ответил Вольф, наблюдая за мной и Маком прищуренными глазами.

— Вольф, — попытался Ли, его голос был спокоен, — Я думаю, у нас плохие разведданные.

— Что? — спросил Вольф.

— Лана наговорила нам кучу дерьма.

— Например, Ли? — выпалил Вольф.

— Как будто правда в том, что Мак изгнал ее, потому что она наняла двух мужчин изнасиловать Эмбер.

Все взгляды обратились на меня, и я глубоко вдохнула через нос, стараясь не блевать.

— Эмбер также не убивала брата Ланы, — продолжил Ли.

Мак внезапно напрягся.

— Эм, какого черта ты сказала своему брату?

Его голос звучал в моей голове так сердито, что я вздрогнула. Когда я не ответила, он развернулся и крепко схватил меня за плечи.

— Какого черта ты ему сказала? — спросил он тихим, пугающим голосом.

Я оглянулась назад, испугавшись, что кто-нибудь выстрелит ему в спину, но Вольф жестом показал Каю и Скар опустить оружие. Они оба нахмурились, но подчинились.

— Почему он думает, что ты хотела быть с Джаком? — Голос Мака в моей голове был приливной волной разочарования. — Почему ты солгала ему?

— Я не делала этого…Я просто… не поправляла его. Я продолжаю пытаться объяснить, но он хочет думать обо мне самое худшее, и я так… Я так устала…

Мой голос затих.

Мак уставился на меня, на его лице застыло выражение, похожее на сердитое недоверие.

— Кому-нибудь лучше начать говорить, — прорычал Вольф у него за спиной.

— Я не могу, — подумала я Маку, внезапно запаниковав. — Я не могу этого сделать прямо сейчас. Мак, я не могу…

— Хорошо, — перебил он. — Хорошо. Мы просто должны дать ему что-нибудь.

Мой разум был осиным гнездом, гудящим от паники.

— Хорошо, — сказал он снова, его хватка на моих плечах ослабла. — Все в порядке. Я сделаю все, что в моих силах, хорошо?

— Хорошо, вот в чем дело, — сказал Мак вслух, поворачиваясь лицом к Вольфу. — История, которую ты сочинил, это неправда.

Разъяренные глаза Вольфа снова сузились на мне, но Мак продолжил.

— Мы разберемся с этим, хорошо? Но прямо сейчас Эм нужна какая-нибудь гребаная одежда. Так что тебе придется подождать минутку.

— Ты думаешь… — сердито начал Вольф, но Мак прервал его ледяным голосом.

— Я думаю, по крайней мере, ты можешь позволить ей одеться.

Вольф стиснул зубы, но промолчал.

— Мы можем встретиться с тобой в лечебнице через полчаса, хорошо? — Сказал Мак.

— Возьми Ли с собой, — натянуто сказал Вольф.

Я посмотрела на Ли, но он просто кивнул Вольфу. Мак выглядел так, словно скрипел зубами, но в конце концов кивнул. Он взглянул на меня и кивнул головой, и я последовала за ним, стараясь избегать Вольфа, Скар и Кая, насколько это было возможно. Ли плелся позади. Я сунула ноги в ботинки, не потрудившись зашнуровать их. До барака было холодно и тихо. Люди, мимо которых мы проходили, бросали на нас странные взгляды. Я знала, что, вероятно, выгляжу нелепо в огромной куртке Мака, с голыми ногами и в ботинках с развязанными шнурками. Когда мы вошли внутрь, Сэм, Гриз и Рэйвен дважды удивились моему появлению.

— Что, черт возьми, это… что бы это, черт возьми, ни было? — Сэм встал, его брови почти коснулись линии роста волос.

— У тебя что-нибудь надето под курткой Мака? — спросила Рэйвен.

Лица всех потемнели, когда Ли последовал за нами внутрь.

— Все в порядке? — Напряженно спросил Гриз.

— Нет, — сказала я, и Гриз с Рэйвен пристально посмотрели на меня.

— На чей вопрос ты отвечаешь? — спросил Гриз.

— И то, и другое? — пробормотала я.

Рэйвен ухмыльнулась, но морщина на лбу Гриза стала глубже.

— Рэйвен, у тебя есть какая-нибудь одежда, которую Эм могла бы одолжить? — спросил Мак.

— Эм, да? — Рэйвен протянула, и я напряглась, но она встала и махнула рукой. — Мы что-нибудь придумаем.

Рэйвен порылась в комоде в спальне, прежде чем швырнуть в меня нижнее белье и брюки. Я расстегнула куртку Мака и стянула ее, с удивлением обнаружив, что не слишком беспокоюсь о том, что Рэйвен увидит, ну, в общем, все. Она видела все это много раз, когда помогала мне выздоравливать.

— Эти могут подойти. Возможно, нам придется подобрать тебе подтяжки.

Я издала смешок. Брюки были великоваты, но они оставались на моих бедрах. Рэйвен пересекла комнату, подошла к другому комоду, опустилась на колени и выдвинула ящик.

— Это ящик Трея. Ты хочешь сама что-нибудь выбрать, или хочешь, чтобы это сделала я?

Я скрестила руки на обнаженной груди, мое сердце болело. Я не могла заглянуть в этот ящик прямо сейчас.

— Ты можешь.

Она бросила мне рубашку, еще одну из старых фланелевых Трея. Я натянула ее и замерла. Едва смея надеяться, я поднесла ткань к носу, и тут же мои глаза наполнились слезами. Оно очень слабо пахло им, и этот аромат пробудил к жизни мою тоску и горе.

— Итак, могу я узнать, почему ты вошла сюда в одной куртке Мака?

Я изо всех сил старалась не развалиться на части.

— Это долгая история.

— Не может быть. Я видела его пару часов назад, и он был в ней.

Я открыла рот, чтобы ответить, но она продолжила.

— А что это за сторожевая собака ходит за тобой по пятам?

Я скорчила гримасу.

— Не знаю. Вольф заставляет его оставаться со мной.

Она презрительно фыркнула, услышав имя Вольфа.

— Ну, по крайней мере, на него приятно смотреть.

Я закатила глаза, но прежде чем успела ответить, раздался стук в дверь.

— Эм, ты закончила? — позвал Мак. — Нам пора.

Я вздохнула, снова чувствуя тошноту. Я схватила куртку Мака, но прежде чем успела открыть дверь, Рэйвен положила на нее ладонь, останавливая меня. Я удивленно посмотрела на нее снизу вверх.

— Перестань позволять им заставлять тебя чувствовать себя ничтожеством. Говори громче и стой на своем. У тебя есть поддержка. — Я уставилась на нее широко раскрытыми глазами, и она закатила глаза, увидев выражение моего лица. — Не делай такой удивленный вид. Я в твоей команде, тупица.

Рэйвен открыла дверь, и я чуть не врезалась прямо в грудь Мака. Он держался за верхнюю часть дверного косяка, загораживая дверной проем, нависая надо мной, и смотрел на рубашку Трея, выражение его лица было мягким и страдальческим. Он встретился со мной взглядом, и я вдруг забеспокоилась, что он, возможно, не хочет, чтобы кто-то рылся в вещах Трея.

— Мне очень жаль…

— Тебе идет, — перебил он, удерживая мой взгляд. — Он бы хотел, чтобы она была на тебе.

Я почувствовала, как мое лицо запылало, а глаза снова наполнились слезами, но он просто оттолкнулся от дверного косяка. Позади него, скрестив руки на груди, стояли Гриз и Сэм. Ли прислонился к стене возле двери, наблюдая за происходящим, скрестив руки на груди. Я попыталась передать Маку его куртку, но он покачал головой.

— Сохрани ее, чтобы тебе не пришлось ходить в лечебницу без верхней одежды.

Я надела ее обратно, закатав рукава, чтобы руки не потерялись.

— Как ты хочешь это сделать, Эм? — спросил Мак.

Я взглянула на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь из нас пошел с тобой, или тебе будет легче одной?

Я переступила с ноги на ногу. Если я пройду через это и меня не стошнит от волнения, это будет чертово чудо.

— Там будет вся твоя команда? — спросила я Ли.

— Возможно, — ответил Ли. — Мы были вместе в течение длительного времени.

Ну, это, блядь, не помогло моим нервам. Я не хотела этого делать.

— Я имею в виду, мы тоже, — сказал Сэм резким голосом, — но мы не заставляем ее говорить о всякой ерунде, пока она не будет готова.

Я почувствовала прилив благодарности к нему.

— Ты также не потратил последние десять лет на ее поиски, — ответил Ли.

— Не думаю, что она просила тебя об этом, — отрезал Сэм.

— Большинство беглецов этого не делают. — Голос Ли был по-прежнему тверд, но что-то промелькнуло в его глазах.

Сэм сделал вдох, как будто собирался взорваться, и я решила, что с меня хватит.

— Прекратите, — выпалила я. — Просто… хорошо, каждый может прийти. По крайней мере, так мне пришлось бы сказать это только один раз.

— Ты уверена? — спросил Гриз.

— Я должна позаботиться о некоторых… вещах, — сказала Рэйвен позади меня. — Ты можешь ввести меня в курс дела позже.

Я вдруг заметила, что Джакс пропал.

— Где Джакс? Он…

— Не беспокойся об этом, — резко перебила Рэйвен.

— Но как насчет…

— Не волнуйся.

— Хорошо, — быстро сказала я, заметив предупреждающий взгляд Мака, брошенный на Рэйвен.

— Вольф скоро постучится в дверь, — предупредил Ли.

— Пошли, Пирожок. — Сэм обнял меня за плечи и повел к двери. — Насколько все может быть плохо?

Энергия внутри лечебницы была такой напряженной, что казалось, будто натыкаешься на физическую стену. Вольф уставился на меня из середины комнаты, как будто расхаживал взад-вперед. Остальные члены его команды сидели внутри на деревянных стульях или прислонились к стене. Я поставила металлический смотровой стол между собой и братом, ухватившись за край для опоры.

Вольф скрестил руки на груди и широко расставил ноги. Мне казалось, что я смотрю на папу.

— Итак, ты снова не сказала мне правды. — Боги, наверное, мне следовало ожидать этого в тот момент.

У меня болезненно перехватило дыхание.

— Полегче, — рявкнул на него Мак.

— Нет, я хочу внести полную ясность, — выплюнул Вольф. — Это последний гребаный раз, когда я спрашиваю тебя, Эмбер. Так что, если ты собираешься сказать мне правду, лучше сделать это сейчас.

Мой желудок скрутило, и я отчаянно втянула воздух через нос. Это было мое испытание, не так ли? У меня пересохло во рту, и от беспокойства закружилась голова.

Вольф шагал вперед, пока не оказался прямо напротив меня за столом, и я невольно отступила назад, наткнувшись на Сэма. Вольф хлопнул ладонями по столу и наклонился вперед, его зеленые глаза были тверды и сосредоточены на мне.

— Кем ты была…

Я знала, что не доберусь до двери, поэтому развернулась и бросилась в раковину. Позади меня послышалась легкая суматоха, но я крепко зажмурилась, мое лицо покраснело от унижения. Кто-то подошел ко мне, нежно положив руку мне на поясницу, и я, подняв глаза, увидела Гриза, протягивающего чистое полотенце.

Черт возьми. Я так сильно это ненавидела. Он даже не успел задать ни одного вопроса. Я включила воду и вымыла себя и раковину, прежде чем зачерпнуть немного воды в рот и выплюнуть ее обратно, пытаясь смыть кислый привкус. Гриз остался рядом со мной, и я была так рада, что они все пришли. Если бы я одна противостояла Вольфу и его стае, я бы никогда не смогла этого сделать.

— Это от волнения? — Осторожно спросил Мак.

— Да, — ответила я несчастным голосом.

— Скажи ему это.

Это вызвало волну страха, и я почти услышала голос Вольфа, рычащего на меня, чтобы я не показывала слабости.

— Кто, черт возьми, это был? — Голос Мака был резким, напугав меня.

— Вольф, который живет в моей голове.

— Это не прозвучало⁠…

— Боунс? — Обеспокоенно спросил Гриз. — Ты в порядке?

Я поняла, что слишком долго молча стояла, склонившись над раковиной. Я заставила себя выпрямиться и обернуться. Я почувствовала, как пот выступил у меня на лбу, и крепко обхватила себя руками. Вся стая Вольфа была на ногах. Вольф все еще стоял у металлического смотрового стола, возможно, только потому, что Мак и Сэм загораживали его. Как будто они образовали живой забор, чтобы дать мне пространство.

— Мне очень жаль, — сказала я. — Я…Я просто… мне просто иногда становится плохо, когда я волнуюсь.… Я волнуюсь.

Вольф уставился на меня с непроницаемым выражением лица.

— О чем ты собирался спросить? — Мой голос упал до шепота.

— Что ты делала в подземелье с Мадам? — спросил он немного более спокойным голосом.

— Мадам п-пытала людей, пытаясь найти лидера восстания, — быстро заговорила я, пытаясь выложить все. — Она… делала им больно, а я исцеляла их. — На этот раз я почувствовала облегчение, когда онемение начало охватывать меня. — Она снова и снова мучала их.

Тишина звенела у меня в ушах.

— Мадам не оставила ей выбора, — сказал Мак. — И я тоже.

Он стоял прямо, свободно опустив руки по бокам, его тело все еще было между мной и моим братом, как щит.

— Что это значит? — Вольф зарычал.

Я прикусила губу, переводя взгляд с одного на другого. Что делал Мак?

— Мадам ясно дала понять, что, если я не буду держать их в узде, она заставит заплатить меня и мою команду. Поэтому я сказал Эм, что она должна сотрудничать, — он выплюнул это слово, как будто оно было кислым на вкус. — Она ни разу не хотела быть там, ни разу не хотела быть частью того, что делала Мадам. — Наконец он взглянул на меня, и уголок его рта приподнялся, но глаза были полны боли и сожаления. — Она наказывала меня за это.

— Мак.

— Я просто говорю ему правду.

— За что Мадам выпорола тебя, Эмбер? — Вольф скрестил руки на груди.

Может быть, это Мак признавался в своей роли или голос Рэйвен эхом отдавался в моей голове, но я вздернула подбородок и выдержала взгляд брата. Это была единственная вещь, за которую я не стыдилась.

— Я спасла девушку, которую она приговорила к смертной казни.

— Нет, — резко вмешался Мак. — За это Мадам отправила ее в одиночную камеру на шесть дней без еды и воды.

— Мак… — начала я, но он продолжал.

— Меня должны были выпороть, но твоя сестра не позволила этому случиться и взяла это на себя. — Он шагнул к Вольфу, и все напряглись, но взгляд Мака оставался прикованным к Вольфу. — В тот день в хижине? Когда она заслонила тебя от выстрелов своим телом, пока лечила тебя? Когда она исцелила каждого из нас ценой собственной жизни? Вот кто такая твоя сестра. Это то, что она делала для этой крепости снова и снова. Во время болезни она выходила каждый день и лечила до тех пор, пока, черт возьми, не смогла даже ходить. Не потому, что кто-то сказал ей, что она должна это сделать, а потому, что она такая.

Я понятия не имела, что за выражение было у меня на лице. Я вцепилась в металлический стол, голова у меня шла кругом. Я чувствовала, что команда Вольфа смотрит на меня, но я не могла отвести взгляд от Мака и Вольфа.

— Эмбер, за которой ты охотился все это время? Ее не существует, — продолжил Мак, его тихий голос привлекал больше внимания, чем крик. — Я сомневаюсь, что она когда-либо существовала, потому что я никогда не встречал никого, кто был бы так полон решимости защитить всех остальных.

Никто, кроме Трея, никогда не помнил меня такой — такой, какой я была хорошей — и маленькая часть меня беспокоилась, что Трей видел меня такой только потому, что искал хорошее в каждом. Отмахнуться от слов Мака было гораздо труднее. Они казались тяжелее. Они опасно походили на правду.

Вольф и Мак несколько мгновений молча изучали друг друга, прежде чем Вольф повернулся и встретился со мной глазами.

— Ты была ангелом Джака? — спросил он срывающимся голосом.

— Да, — прошептала я, и на его челюсти дрогнул мускул.

— Когда ты присоединилась к Жнецам?

Край металлического стола больно врезался в мои ладони, когда я схватилась за него.

— Джак нашел меня через неделю после того, как меня изгнали.

Что-то промелькнуло в его глазах при слове «изгнали», но он ничего не сказал. Молчание переросло в нечто болезненное.

— Ты трахалась с ним? — резко спросил он, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица.

Я отчаянно втянула воздух через нос. Чем ближе я подходила к распутыванию спирали, тем больше мой брат, казалось, скрывался за непроницаемой маской.

— Осторожнее, Вольф, — прорычал Гриз, но Вольф не отвел от меня взгляда.

— Скажи ему, Эм. — Голос Мака в моей голове был разъяренным. — Не позволяй ему думать, что ты оказалась там по своей воле.

— Я не… не хотела быть с ним, — выдавила я.

— Это не то, что я слышал, — ответил Вольф невыносимо ровным голосом.

Я знала, какие слухи, вероятно, дошли до него. Они глумились надо мной каждый чертов день. Мысль о том, что он услышит их, заставила бессильную ярость вспыхнуть глубоко в моем животе. Неудивительно, что он видел искаженного монстра, когда смотрел на меня.

— Ты не знаешь всего, Вольф.

— Тогда расскажи мне. — Все в нем было пустым — его голос, его лицо. Казалось, он все запер.

— Что, тебе нужны все ужасные подробности?

— Если это правда, то да.

Яростное отчаяние пробиться сквозь его непроницаемую маску охватило меня. Он хотел знать? Он хотел правды? Прекрасно. Пусть он утонет в этом.

— Какие подробности тебе нужны, Вольф? Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, как мне повезло, что первые несколько лет он бил меня и морил голодом только потому, что думал, что мои силы связаны с моей девственностью? Ты хочешь услышать, как он был так взбешен после того, как я попыталась сбежать со своим единственным другом, так убежден, что мы, должно быть, тайно трахались, что решил рискнуть? Ты хочешь знать, что мне было четырнадцать, когда он изнасиловал меня в первый раз? Должна ли я описать, что он все еще был покрыт кровью моего друга — моего друга, которого пытали целый гребаный день, прежде чем он умер? Ты хочешь знать, что Джак запаниковал, когда понял, что у меня идет кровь, что я говорила правду о том, что все еще непорочна, — я ядовито выплюнула это слово, — поэтому он порезал себе руку и сказал мне исцелить его? И когда я не смогла унять учащенное дыхание, чтобы сделать это, он сломал мне нос и сказал, что позволил бы Жнецам сделать меня своей шлюхой, если бы я потеряла свои силы.

Лицо Вольфа побледнело, ноздри раздулись, челюсть сжалась. Его кулаки выглядели так, словно были сжаты так же крепко, как и мои, но я могла видеть трещины, появившиеся на его маске, и я двинулась за ними со злобной сосредоточенностью.

— Для тебя достаточно подробностей, или ты хочешь услышать о тысячах других случаев, когда это происходило в течение следующих восьми лет?

Рядом со мной Сэм тихо и яростно выругался себе под нос. Я не осмеливалась взглянуть ни на кого из команды Вольфа, но могла сказать, что все они стояли неестественно неподвижно.

— Я знаю, что мне это нравилось, что я его провоцировала, что меня заводило, когда он причинял мне боль. Я знаю, что они называли меня его игрушкой, его шлюхой-мусорщицей. Я знаю, они сказали, что я отчаянно нуждалась в его члене и что я любила его. Ты думаешь, они не швыряли все это дерьмо мне в лицо при любой возможности? Правда в том, что я сдалась. — Дикий, горький смех сорвался с моих губ. — Так вот — вот твоя проклятая правда. Правда в том, что я пыталась бороться так, как ты меня учил, и я проиграла. Я была недостаточно сильна, и он сломал меня. И я знаю, что я жалкая, но я перестала бороться с ним, потому что было чертовски ясно, что никому нет дела, и никто не придет меня спасать.

Вольф резко вдохнул сквозь зубы, и я знала, что он услышал то, чего я не сказала — что я поняла, что он придет не для того, чтобы спасти меня. Он начал медленно качать головой взад-вперед, но паутинные трещины на его маске расширялись, пока я не смогла разглядеть невыносимую боль под ней. Я думала, что мне станет легче, если я заставлю его понять, но этого не произошло. Абсолютная тишина в комнате начала смывать мой гнев и сжимать легкие. Дрожь пробежала по всему моему телу.

— Так что да, я была его шлюхой, — выплюнула я в него это слово, пытаясь сдержать гнев, и Вольф вздрогнул. — Я была его Ангелом, и знаешь что? Я проводила каждый день, молясь, чтобы, возможно, в следующий раз он увлекся и случайно убил меня. По крайней мере, тогда все было бы кончено. Ты думаешь, я должна страдать из-за смерти Дюна? Что ж, хорошие новости: все это время я жила в аду.

Я больше не могла находиться в этой комнате. Я развернулась на каблуках и выбежала за дверь. Никто не двинулся с места, чтобы остановить меня, и как только я оказалась на улице, я бросилась бежать.

Я хотела вернуться на могилу Трея, но знала, что сначала они будут искать там. Поэтому вместо этого я позволяю своим ногам нести меня в конюшню.

Когда я прибыла, все лошади были на пастбище. Голова Вайолет вскинулась, когда я проскользнула под забором, и она заржала, подбегая ко мне. Она понюхала рубашку Трея, которая была на мне, и выжидающе посмотрела мне за спину. От боли в груди мне было трудно дышать.

— Он не вернется, — прошептала я, поглаживая ее шею. — Он ушел.

Она повернулась, чтобы ощутить теплое дыхание на моих волосах.

— Он ушел, — повторила я и разрыдалась.

Она не пошевелилась, когда я зарылась лицом в ее теплое пальто и обвила руками ее шею. Будущее, которое простиралось передо мной, казалось таким безрадостным. Единственная жизнь, о которой я когда-либо осмеливалась мечтать, была построена в его облике. Я не могла видеть будущего без него. Я не хотела иметь будущее без него.

Я услышала приближающиеся шаги и почувствовала, что Вайолет обернулась посмотреть, но головы не подняла.

— Ну, я не знаю, почему ты этого боялась, — невозмутимо произнес знакомый голос. — Это было так весело.

Я повернулась и посмотрела на Сэма, который гладил нос Вайолет. Он порылся в кармане и вытащил другой носовой платок.

— Сколько из них я должен тебе дать, прежде чем ты начнешь носить их сама?

— На мне нет ничего из моей собственной одежды, — пробормотала я, беря ее.

— Да, и когда я смогу услышать эту историю? — Сэм ухмыльнулся, пошевелив бровями.

— Здесь нечего слушать, — пробормотала я, вытирая лицо.

— Сомневаюсь в этом.

Я смотрела на горы, ненавидя себя за то, что не могу перестать плакать. Мне хотелось вылезти из своей кожи и оставить все это позади. Просто разговор о том, что натворил Джак, заставлял меня чувствовать себя грязной и сломленной, как оборванные останки детской куклы, которую я видела наполовину погребенной в древних развалинах пустынного города — когда-то лелеемой, а теперь выброшенной на свалку. Разве было справедливо, что Джак мертв, а я навсегда останусь его Ангелом, девушкой, которую он погубил?

— Ты не жалкая.

Я взглянула на Сэма, когда он заговорил. Он выглядел серьезнее, чем я когда-либо его видела.

— Тело и разум могут вынести только такую сильную боль, и любой, кто говорит, что они могли бы так долго терпеть боль, не сломавшись, чертовски лжет.

Я снова отвела взгляд, мой желудок скрутило.

— Я не рассказала ему худшую часть.

— Есть что-нибудь похуже? — В его голосе звучал ужас.

— Иногда… иногда он был нежным и добрым. — Желчь подступала к моему горлу. — Когда он был таким, иногда…Я думаю, что действительно любила его.

Я никогда никому в этом не признавалась, даже самой себе. Мои руки задрожали, и я сжала их в кулаки, тут же пожалев, что произнесла эти слова вслух. Какой человек должен любить кого-то вроде Джака? Чертовски жалкий, извращенный…

— Эмми, — теперь его голос звучал мягко, и по моему лицу потекло еще больше слез. Услышав, как он назвал меня этим прозвищем, я вспомнила о Дюне. — Ты была ребенком — просто маленькой девочкой, которую пытал гребаный монстр. Самые страшные монстры смешивают боль и ненависть с любовью. Легко увидеть дно озера, когда оно неподвижно, но если взбаламутить дно и замутить воду, то невозможно разглядеть, что там на самом деле. Легко ненавидеть того, кто только причиняет тебе боль, поэтому он мутит воду в любви.

Он сделал паузу, и я взглянула на него. Он смотрел на Вайолет, поглаживая ее по носу, но на его лице было столько боли.

— Мой отец раньше бил мою маму, и я знаю, что у многих людей дерьмовые отцы, но мы с моим старшим братом Скаутом так старались убедить ее уйти от него. Скаут даже переехал в другую крепость и надрывал задницу, чтобы купить дом. План состоял в том, чтобы я и наша мама переехали жить к нему. — Он вздохнул, его взгляд был устремлен вдаль. — Но она снова передумала и не хотела уходить. Она верила, что наш папа изменился и на этот раз будет обращаться с ней правильно. Скаут не мог вернуться, а я не мог оставить ее здесь одну. Поэтому я присоединился к охране, но всего через пару месяцев она была мертва.

Я снова промокнула слезящиеся глаза его носовым платком. Было тяжело видеть его таким. Он всегда был полон смеха и света. Теперь я задавалась вопросом, не было ли это его маской, которую он носил, чтобы скрыть боль внутри.

— Я был так зол на своего отца за то, что он сделал, но я был зол и на свою маму тоже долгое время. Наконец-то я открылся обо всем этом Маку, Гризу и Трею на тренировке, и они помогли мне понять, насколько манипулятивным был мой отец и как он смешивал любовь с болью, чтобы заманить ее в ловушку. Порвать с такими отношениями чертовски сложно. — Он сделал паузу. — Тот факт, что ты стоишь здесь, означает, что ты, возможно, самый сильный человек, которого я знаю — черт возьми, сильнее даже Гриза.

Я не чувствовала себя сильной. На самом деле я не порвала с Джаком. Все просто пошло прахом, и я сделала то, что должна была сделать, чтобы выжить. Если бы он убил Грифа после того, как застукал нас вместе, и другой наделенный силой человек не вмешался, был хороший шанс, что я все еще была бы с Джаком, и от этого меня затошнило.

Отчаянно желая выползти из ужасной ямы, в которую я снова провалилась, я сосредоточилась на его руках, когда он гладил Вайолет. У них определенно была дрожь. Его некогда загорелая кожа все еще была бледной с серым оттенком, а голубые глаза запали и потускнели. За последние месяцы он не прибавил ни веса, ни мускулов, и я знала, что он пытался. Что, если ему становилось хуже? Я не могла вылечить его. Что…

— О, черт возьми, перестань беспокоиться обо мне, — сказал он, и его голос снова стал таким же раздражающим, как обычно.

— Я не могу, — отрезала я.

Он ухмыльнулся.

— Потому что ты любишь меня.

— Потому что ты болен.

— Конечно. — Он медленно растянул это слово.

— Сэм, я серьезно, — сказала я разочарованно.

— Все в порядке. Когда-нибудь ты признаешься, что любишь меня. Надеюсь, до того, как я умру, но…

Его слова оборвались в гримасе, когда сбивающая с толку смесь эмоций захлестнула меня — мои губы дрогнули, а на глаза снова навернулись слезы.

— Слишком нескоро?

— Ты ужасен, — пробормотала я, вытирая свежие слезы его носовым платком.

— Да, — с готовностью согласился он, подходя ближе и обнимая меня за плечи.

Мы немного постояли, наблюдая за Вайолет и другими лошадьми, и тепло и тяжесть его руки помогли мне успокоиться.

— Я ненавижу, что мои способности причиняют тебе боль, — прошептанные слова внезапно сорвались с моих губ.

— Ну, мне нравится, что ты все еще жива, — парировал Сэм.

— Сэм… — Мой голос дрогнул.

Его рука крепче обняла меня.

— Я в порядке, Пирожок.

— Я так боюсь, что с тобой что-нибудь случится, и я не смогу тебя исцелить.

— Если это случится, мне нужно, чтобы ты знала, что это будет не твоя вина.

— Это полностью…

— Нет, послушай меня, — он повернулся ко мне лицом, крепко сжимая мои плечи. На его изможденном лице не было и следа веселья. — Если я умру, и ты не сможешь спасти меня, я снимаю с тебя всякую вину.

— Ты не можешь…

— Я могу, и если ты будешь настаивать на том, чтобы винить себя, я буду преследовать тебя. — В голосе появился крошечный проблеск игривости.

— По крайней мере, ты все еще был бы здесь, — пробормотала я, думая о тишине на могиле Трея.

— Это ты сейчас так говоришь, — возразил он, ухмыляясь. — Возможно, ты изменишь свое мнение после того, как мой призрак каждый чертов день будет сбрасывать все эти крошечные бутылочки со стола.

— Сэм, просто, пожалуйста… Пожалуйста, пообещай сказать мне, если почувствуешь, что тебе становится хуже?

Он изучал меня, его лицо снова стало серьезным.

— Пожалуйста, Сэм? — Мой голос дрожал.

Он вздохнул.

— Хорошо, я могу это обещать.

Мы еще некоторое время стояли молча, просто наблюдая за лошадьми. Я попыталась обуздать свой страх, но меня словно ударило молнией о том, как я была напугана потерей Сэма. Я сделала глубокий, прерывистый вдох и обняла его за талию, пытаясь удержаться от того, чтобы не прильнуть к нему.

— Ты можешь называть меня «Эмми», если хочешь, — прошептала я. — Дюн называл меня так.

Он положил подбородок мне на макушку, и я услышала его улыбку.

— Ты пытаешься избавиться от «Пирожка»?

Легкая улыбка появилась на моем лице.

— Я не возражаю против «Пирожка».

— Эй!

Мы оба подняли глаза и увидели Гриза, шагающего к нам. Он внимательно изучал нас, но его голос звучал небрежно, как будто я только что не вывалила на них более десяти лет ужасов.

— Вы двое не хотите пойти в столовую на ужин? Сейчас прозвенит звонок.

Они месяцами приглашали меня на ужин, и я всегда отказывалась. Но я не хотела сидеть в лечебнице одна — или, что еще хуже, наедине с Вольфом и его командой.

— Конечно, — сказала я.

— Я принесу тебе… — начал Гриз, прежде чем его взгляд, полный удивления, метнулся к моему лицу. — Подожди, ты сказала «да»?

Я кивнула, не в силах удержаться от легкой улыбки, тронувшей мои губы.

— Эппл будет в шоке, — предупредил Гриз с ответной усмешкой. — Она еще не знает, что ты проснулась.

— О, это будет весело, — захихикал Сэм.