10

Нож выскользнул из моей окровавленной руки.

— Ангел, — прохрипел Джак. — Я любил тебя.

Я рывком вытащила нож из его груди, едва не подавившись ужасным хлюпающим звуком.

— Поверь мне, я позабочусь о твоей безопасности. Боги дали мне тебя⁠…

— Остановись, — хрипло взмолилась я, мои руки сжались вокруг ножа.

— Я защищаю тебя! Ты не представляешь, что они с тобой сделают!

— Ты сделал мне больно! — Выплевываю я, дрожа.

— Я любил тебя, — настаивал он, протягивая окровавленную руку, чтобы коснуться моего лица. — Я сделал только то, что должен был, чтобы уберечь моего Ангела.

Я снова вонзила нож ему в грудь, но он поймал мое запястье и вырвал его с внезапной, ужасающей силой. Он сел, несмотря на кровавые раны в груди, и улыбнулся. Чистый ужас приковал меня к месту.

— Ты действительно думаешь, что убить меня будет так просто?

Он дернул меня вперед за запястье. Мой нож внезапно исчез, оставив меня беззащитной, когда он толкнул меня вниз, и я закричала⁠…

— Эм!

Я резко проснулась, дрожа и обливаясь потом. Мак склонился над кроватью, схватив меня за плечо.

— Все в порядке, — пробормотал он. — Просто сон. Ты в безопасности.

Я села с его помощью. Комната была залита тусклым светом, как будто солнце еще не выглянуло из-за гор. Я подняла трясущиеся руки, наполовину ожидая увидеть их покрытыми кровью, но там ничего не было.

— Хочешь поговорить об этом? — тихо предложил он, присаживаясь на край кровати.

Я покачала головой.

— Ты была…

Дверь распахнулась, прервав Мака. Он вскочил на ноги и развернулся лицом к двери, его пистолет оказался в руке прежде, чем я успела моргнуть. Вольф стоял в дверях, его глаза сверкали, а затем Сэм, тяжело дыша, протиснулся мимо него.

— Извините, он не слушал… — Слова Сэма оборвались, и его глаза расширились, когда он встретился с моими.

Он быстро пересек комнату, практически оттеснив Мака с дороги, чтобы заключить меня в крепкие объятия. Я чувствовала, как колотится его сердце в худой груди. Я сжала его в ответ, мои глаза снова наполнились слезами.

— Черт возьми, Пирожок, — пробормотал он мне на ухо. — Ты пытаешься убить меня?

— Клянусь, это не так, — выдавила я.

— Пожалуйста, никогда больше не отлучайся так надолго.

— … ночной кошмар. С ней все в порядке. — Я поняла, что Мак говорит отрывистым голосом моему брату.

Я заглянула через плечо Сэма и увидела, что Мак встал между мной и Вольфом. В дверях я увидела Ли и Скар, которые стояли в коридоре и наблюдали. Вольф уставился на Мака, но его глаза быстро встретились с моими. Я не смогла прочитать выражение его лица и быстро снова спрятала лицо на плече Сэма.

— Твой брат, возможно, еще более упрям, чем ты, — пробормотал Сэм.

Эта безумная улыбка расплылась по моему лицу, и я была рада, что никто не мог ее видеть.

— Ты не представляешь.

— Мне нужно поговорить с сестрой, — услышала я рычание Вольфа, и все мое веселье испарилось.

— Прямо сейчас этого не будет, — ответил Мак.

— Она моя сестра, — в голосе Вольфа звучала ярость.

— Она, блядь, тебе не принадлежит, — огрызнулся Мак.

— Она также не принадлежит и тебе.

— Я это знаю.

— Я мог бы поговорить с ней наедине…

— Ты приставил гребаный пистолет к ее голове, так что нет, — прорычал Мак голосом, от которого у меня мурашки побежали по коже. — Тебе повезло, что я впускаю тебя в здание.

— Я никогда не собирался стрелять нее.

— Что происходит?

Я снова заглянула через плечо Сэма и встретилась взглядом с Гризом. Облегчение, отразившееся на его лице, заставило меня задрожать еще сильнее.

— Ты проснулась, — сказал он, входя в комнату с улыбкой, от которой у меня защипало в глазах.

Сэм отпустил меня, и Гриз немедленно заключил меня в свои объятия.

— Ты напугала меня, — пробормотал он мне в волосы, прежде чем повернуть голову и добавить: — Мак, ты нужен Немо.

— Я провожу Вольфа вниз, — сказал Мак, и его голос был тверд, как сталь.

Вольф сердито фыркнул, но я услышала его удаляющиеся шаги из комнаты. Мак тихо пообещал вернуться позже, а затем дверь закрылась. Я отстранилась от Гриза, внимательно изучая его глазами.

— Я в порядке, Боунс, — сказал Гриз. — Ты исцелила меня и всех остальных.

Я прерывисто вздохнула и уставилась на него.

— Мне действительно чертовски надоело лечить тебя.

Он усмехнулся.

— Я тоже тебя люблю.

Боги, если бы это не отняло у меня весь воздух из легких. Мне с трудом удавалось держать себя в руках. Вот почему они чувствовали себя семьей, почему это место казалось мне домом — потому что я любила их.

Я ухватилась за первое, что пришло в голову, чтобы отвлечься, отчаянно пытаясь снова не разрыдаться.

— Я что, наговорила всякого дерьма, когда меня лихорадило?

И Гриз, и Сэм поморщились, и у меня внутри все сжалось.

— Что? — спросила я. — Что я сказала?

Сэм посмотрел на Гриза, и они, казалось, тихо беседовали.

— Ты уверена, что хочешь знать? — Наконец спросил Гриз.

— Пожалуйста, просто скажи мне. — Я попыталась собраться с духом.

Гриз прочистил горло.

— В основном, ты продолжала спрашивать о Трее и была очень расстроена этим. Несколько раз ты думала, что Треем были другие люди. Мы, э-э, позволили тебе некоторое время думать, что Сэм — это Трей, потому что ты была практически в истерике, и держаться за него было единственным, что тебя успокоило.

Я взглянула на Сэма, мое лицо и глаза горели. Он сморщил нос, увидев выражение моего лица, и слегка поерзал на кровати.

— Ты просто хотела прижаться, — успокоил он меня. — И я всегда за то, чтобы быть подушкой для тела.

— Прости, — все равно пробормотала я.

— Все в порядке, Пирожок. — Его голос смягчился.

— Ты подумала, что Немо — это Джак, когда он пришел.

В животе у меня все перевернулось.

— Что я наделала?

— Ты стала очень тихой и испуганной, но когда он подошел ближе, ты запаниковала, начала рыдать и… — Он замолчал и перевел дыхание, его руки сжались в крепкие кулаки. — Мне показалось, что у тебя были воспоминания о… чем-то ужасном, что он сделал с тобой.

Сэм пробормотал что-то, чего я не разобрала. Я скрутила одеяло в руках, чувствуя тошноту. Я легко могла представить, какие ужасные моменты выбирал для меня мой мозг, чтобы пережить их заново.

— Вольф присутствовал при чем-нибудь из этого?

— Он кое-что видел. Мы позволяли ему приходить примерно на полчаса раз в день под присмотром. Ты несколько раз говорила ему, что он похож на твоего брата. — Гриз, казалось, колебался, искоса поглядывая на Сэма.

— Что еще? — спросила я.

— Ты пару раз спрашивала его, где Дюн.

О. Мне пришлось постараться, чтобы мой голос звучал нормально.

— Что он сказал?

— Он всегда говорил, что Дюн была на рынке, — голос Гриз был таким нежным. — Он мало разговаривал с нами, но всегда обращался к тебе. Казалось, его не волновало, что в твоих словах нет особого смысла, и он просто соглашался со всем, что ты говорила.

Я не знала, что с этим делать.

— Однако чаще всего ты думала, что находишься под сторожевой башней.

У меня скрутило живот, но Гриз схватил меня за руку и сжал. Я испуганно посмотрела ему в глаза.

Голос Гриза прозвучал хрипло.

— Я знал, что ты ненавидишь то, что Мадам заставляла тебя делать, но только когда ты стала лихорадочно умолять меня вытащить тебя оттуда, я понял, что ты ни разу не попросила о помощи за все эти месяцы.

Боль в его глазах угрожала свести меня с ума, и я снова опустила взгляд на одеяло.

— Если ты хотела попросить нас о помощи, но чувствовала, что не можешь… мне очень жаль, Боунс.

Я потеребила одеяло свободной рукой.

— Не похоже, что ты мог что-то с этим поделать.

— Может, и нет, но я все равно хотел бы, чтобы ты чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы попросить.

Слова Трея отдались эхом. Мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это в течение последних, сколько, шести месяцев?

— Я знаю, ты пытался, — прошептала я, чувствуя, как меня наполняет страдание. — Это моя вина, что я тебе не доверяла.

— Что?

Его голос был достаточно резким, чтобы напугать меня. Сэм тоже взглянул на него, приподняв брови.

— Трей сказал, что вы все пытались показать мне, что вы не Жнецы.

— Он сказал, что это твоя вина?

Я отступила, пытаясь вспомнить точные слова, которые использовал Трей:

— Нет, не… он этого не говорил. Он был просто расстроен, что я не впустила его… не впустила всех вас.

— Если он не очень ясно выразился, тогда позволь мне, — Гриз смягчил голос, но его взгляд по-прежнему оставался острым. — Доверие — это то, что нужно заслужить, и каждому требуется разное время, чтобы достичь этого. Нет правильного или неправильного количества времени, ясно? Я не знаю всего, через что ты прошла со Жнецами, но этого достаточно, чтобы понять, что то, что ты вообще нам доверяешь, означает, что тебе, вероятно, пришлось сражаться в каких-то гребаных битвах здесь, наверху. — Он наклонился вперед и постучал пальцем мне по лбу.

Я уставилась на него, и слезы навернулись на глаза.

— Трей был хорошим человеком. Я любил его как брата и скучаю по нему каждый гребаный день. — Голос Гриза стал хриплым от эмоций. — Когда он любил, он любил сильно, но ему всегда было трудно понять людей, которые были более сдержанными.

Я не знала, что сказать. Я чувствовала себя защищающейся, но также и странное облегчение. И это осознание сопровождалось удушающим чувством вины. Я должна защищать Трея. Все, что он когда-либо делал, это любил меня, и он умер за это.

— Тебе следует как-нибудь поговорить об этом с Маком, — продолжил Гриз. — Они с Треем часто ссорились из-за этого.

Я удивленно моргнула. Я предполагала, что Трей и Мак знали друг о друге все, но потом я вспомнила те шрамы на спине Мака. Он не знал, что она все еще этим занимается.

Гриз отпустил мою руку, и мы втроем некоторое время сидели в тишине. Мои мысли путались друг с другом, и я изо всех сил старалась не расплакаться. После того, как я вытерла лицо рукавом, Сэм пошевелился, вытащил из кармана носовой платок и протянул его мне.

— Я забираю все твои платки, — пробормотала я, но взяла их.

— Ты взяла один платок почти год назад, — сказал он, закатывая глаза. — И ты не взяла его. Я отдал его тебе.

Я едва слышала его, мои глаза сосредоточились на легкой дрожи в руках Сэма. Я потянулась к его руке, и он улыбнулся мне, но затем нахмурился, когда я перевернула его руку и начала щупать пульс.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила я его.

— Ты что, серьезно устраиваешь мне осмотр прямо сейчас? — пожаловался он.

Я изучала его лицо, отмечая его изможденный вид с растущим беспокойством.

— Сэм, я серьезно. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Ты пытаешься сказать мне, что я дерьмово выгляжу? — требовательно спросил Сэм.

— Ты выглядишь больным, — огрызнулась я.

— Тебе бы самой на себя посмотреть, — парировал он.

— Дети, — мягко упрекнул Гриз.

— Я в порядке, Пирожок, клянусь, — сказал Сэм, высвобождая свое запястье из моей хватки. — Просто я мало спал последние двенадцать дней.

— Как ты себя чувствуешь, Боунс? — спросил Гриз.

Я колебалась, все еще изучая Сэма и борясь с непреодолимой потребностью солгать.

— Я чувствую себя лучше.

Сэм снова фыркнул.

— Ну, я думаю, это своего рода прогресс, — пробормотал Гриз.

Стук в дверь заставил всех нас вздрогнуть, и, обернувшись, мы увидели, как в комнату вошел Сэйбл.

— Привет, Эмбер, — сказал Сэйбл с вежливой улыбкой. — Я спросил Мака, могу ли я осмотреть тебя, и он сказал, что если ты не против…

— Нет, — отрезала я, все мое тело напряглось.

Гриз и Сэм посмотрели на меня, прищурившись.

— Я думаю, всем нам было бы лучше, если бы тебя осмотрел целитель, — попытался Сэйбл.

Я посмотрела на Гриза в поисках поддержки, но он слегка нахмурился.

— Я работал с ним в лечебнице, — тихо объяснил он, — и он хороший целитель. Я уверен, что чувствовал бы себя лучше, если бы целитель убедился, что с тобой все в порядке.

— Я… — горячо начала я, но Гриз поднял руку, свирепо глядя на меня.

— Не смей говорить «я в порядке».

— Я собиралась сказать «о'кей», — пробормотала я.

— Боунс, — простонал Гриз, проводя рукой по лицу.

— Так что, вы теперь друзья? — спросила я, чувствуя странную обиду.

— Нет, — резко ответил Сэм, но Гриз поморщился.

— Послушайте, я не могу говорить за всех, но Сэйбл кажется порядочным. Это все, что я хочу сказать, — пробормотал Гриз.

— Но это твой выбор, — твердо сказал Сэм.

Я снова взглянула на Гриза, и явное беспокойство в его глазах прорвалось сквозь мою защиту.

— Прекрасно, — пробормотала я.

— Ты хочешь, чтобы мы остались? — спросил Гриз, и я кивнула, чувствуя облегчение.

Сэйбл медленно приблизился к кровати, когда Гриз махнул ему рукой, не выглядя обеспокоенным приглушенным обсуждением, которое мы трое только что вели о нем.

— Хорошо, я просто собираюсь начать с твоих показателей, — сказал Сэйбл спокойным голосом целителя.

Он продолжал рассказывать обо всем, что делал, а я ворчливо соглашалась. Гриз и Сэм стояли рядом, наблюдая.

— У тебя восемь дней была высокая температура, — сказал Сэйбл во время осмотра. — Твоя команда сказала, что это происходит после того, как ты используешь слишком много своей целительной силы, но дольше всего ты когда-либо была без сознания — четыре дня. Это верно?

Я кивнула, пытаясь дышать нормально.

— Гриз поделился со мной своей теорией о том, что ты тоже исцеляешь себя, но медленнее. Я думаю, он прав. Должно быть, именно поэтому ты так долго выживала в той реке.

Я взглянула на Гриза, который пробормотал что-то о безрассудных решениях, свирепо глядя на меня и нервно покусывая внутреннюю сторону щеки.

— Это совершенно невероятно, — продолжил Сэйбл почти про себя. — Интересно, может ли твое тело регенерировать или твои силы спасли ткани твоего тела от замерзания? — Он сделал паузу, и я посмотрела на его лицо, чтобы увидеть, что он изучает меня. — Могу я взглянуть на шрам у тебя на груди?

Мои руки потянулись к воротнику рубашки, и мои полные паники глаза снова нашли Гриза. Он взял мою руку в свою и сжал ее.

— Кто-нибудь когда-нибудь осматривал его? — тихо спросил Гриз. — Я имею в виду, целитель?

Я покачала головой, плотно сжав губы.

— Я знаю, каково это, — сказал Сэйбл низким голосом. — Иметь отметину на коже, которую ты никогда не сможешь удалить — это постоянное напоминание об ужасе и боли. — Я ненавидела честность, которую видела в его глазах. — Я только хочу осмотреть его и убедиться, что не было никаких осложнений при заживлении.

— Пожалуйста, Боунс? — пробормотал Гриз.

Я тяжело сглотнула, мои мысли вернулись к Трею, стоящему в свете фар внедорожника, к его карим глазам, таким нежным и добрым.

Дрожащими пальцами я расстегнула рубашку, впервые заметив, что на мне надета еще одна рубашка большого размера на пуговицах. Я опустила руки обратно на колени и попыталась расслабить напряженные мышцы. Сэйбл осторожно расстегнул мою рубашку, и когда я почувствовала, что он замер, я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть ему в лицо. Его глаза были прищурены и сердиты.

— Чем это было сделано? — спросил он тихим голосом.

Я слегка вздрогнула, когда его прохладные пальцы коснулись моей кожи. Я не собиралась плакать.

— Металлическое ограждение.

Гриз выругался себе под нос.

— Я мог бы сказать, что это было сделано не утюжком, как у меня, — сказал Сэйбл, прижимая рубцы шрама, пока осматривал его. — Он слишком неровный. — Его голос потемнел. — И нанесен он был с излишней силой. Клеймо обычно делают поверхностные, но это выглядит так, будто местами оно дошло до мышц. Ты чувствуешь это, Эмбер?

Мои руки были сжаты в кулаки так сильно, что причиняли боль, но я ничего не чувствовала у себя на груди. Я думала, что Сэйбл перестал прикасаться ко мне, но он выжидающе посмотрел на меня. Я покачала головой, мои ногти сильнее впились в ладони. Я вспомнила, как Трей нежно целовал грубую кожу. Я чувствовала это или, по крайней мере, часть этого.

Я могла не думать о Трее прямо сейчас.

— К счастью, только в паре мест, похоже, повреждены нервы, — продолжил Сэйбл. — Джак сделал это сам? Или кто-то…

Я лежала на спине, била ногами по песку, брызгая им в лицо Кобре. Он выругался, отпуская мои ноги, чтобы ударить себя по глазам, но кто-то другой просто занял его место.

— Нет! — Я рыдала в панике. — Пожалуйста, Джак!

Тот, кто держал меня за руки, хихикнул.

— Джак, давай, чувак, — попытался Гриф с того места, где Лобо и Вандал удерживали его. Его голос был тверд, но глаза были полны страха. — Дело не в том, что ты…

— Заткнись, — рявкнул на него Джак.

Рыдание вырвалось из моих дрожащих губ, и Джак посмотрел на меня со своего места у костра, держа металлическую ограду в пламени. Слезы текли по моему лицу, но на его лице была только холодная ярость.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

Он начал красться ко мне, металлическое ограждение светилось оранжевым, и я возобновила свои попытки сбежать.

— Пожалуйста! Джак, прости меня! Мне очень жаль!

— Ты принадлежишь мне, Ангел, — сказал он мрачным голосом, стоя надо мной. — Никогда больше не забывай об этом. — Он посмотрел на мужчин, удерживающих меня. — Держите ее неподвижно.

Он опустил неочищенное клеймо с такой силой, что мне показалось, будто оно выбило весь воздух из моих легких. Я не могла дышать, задыхаясь от ослепляющей боли, которая пронзила мое тело…

— Боунс, дыши.

Я моргнула, сосредоточившись на обеспокоенном лице Гриз. Слезы текли по моему лицу, и я задыхалась короткими, отчаянными вдохами.

— Дыши, — пробормотал он, сжимая мои плечи.

Позади него, сжав челюсти, маячил Сэм. Сэйбл стоял с другой стороны, наблюдая острым взглядом. Я осознала, что сжимаю рубашку обеими руками, но не могла вспомнить, как это делал. Я оттолкнула Сэйбл? Мое тело тряслось.

— Вдох через нос, выдох через рот, — настаивал Гриз, и я попыталась, но мои легкие отказывались работать.

— Она сейчас упадет в обморок, — услышала я слова Сэйбла, как будто он говорил приглушенно. — Дай ей…

— …из всех эти гребаных глупостей, что ты…

— Рэйвен.

— Не надо мне «Рэйвен», Гриз. Когда ты научишься не лезть не в свое дело?

Я с трудом открыла глаза, сбитая с толку.

Рэйвен и Гриз стояли у моей кровати. Гриз скрестил руки на груди, лицо его было бесстрастным. Рэйвен стояла ко мне спиной, и я не могла видеть выражения ее лица, но по ее яростным жестам я могла сказать, что она была зла.

— Хочешь заодно потоптаться по муравейникам? Разворошить несколько осиных гнезд? Боги, из всех…

— Эй, — Гриз прервал Рэйвен посреди тирады, когда заметил меня.

Рэйвен резко обернулась, окидывая меня острым, сердитым взглядом.

— Что случилось? — спросила я хриплым голосом.

— Мы окружены кучкой гребаных идиотов, вот что случилось, — огрызнулась Рэйвен, но подошла к кровати, чтобы поплотнее укутать меня одеялом.

— Ты запаниковала, когда Сэйбл рассматривал клеймо, — нахмурившись, ответил Гриз. — Ты потеряла сознание.

Я вздрогнула, воспоминание ударило меня по лицу, а Рэйвен пробормотала что-то о змеях и траве.

Гриз втянул в себя воздух и тяжело вздохнул.

— Мне нужно позаботиться кое о чем. Я вернусь позже, хорошо?

Я кивнула. После того, как Гриз ушел, Рэйвен подошла у кровати, пристально глядя на меня.

— Ты в порядке? — спросила я, собравшись с духом.

— Что? — рявкнула она.

— Я видела, как в тебя стреляли. — Мой голос дрогнул.

Она уставилась на меня, но, к моему удивлению, просто вздохнула и села на кровать рядом со мной.

— Я в порядке, Бони. Ты исцелила всех нас.

— А Джакс? — Я не была уверена, почему продолжаю задавать один и тот же вопрос. Не то чтобы я думала, что они лгут мне.

— С ним тоже все в порядке.

Я прерывисто вздохнула и посмотрела на рубашку, которая была на мне.

— Чья это рубашка?

— Это была одна из вещей Трея.

О.

Я машинально прижала руки в рукавах к носу, но ткань пахла совсем не так, как он. Его запах исчез, как и он сам.

Черт возьми, я не хотела снова плакать.

— В казарме есть целый ящик его одежды, — сказала Рэйвен слегка напряженным голосом, — если ты когда-нибудь захочешь в ней порыться.

— Я даже не смогла открыть его рюкзак, — пробормотала я, удивляя саму себя.

Рэйвен молчала, пока я сердито вытирала мокрые глаза носовым платком Сэма.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь с этим, — почти нерешительно начала Рэйвен, — дай мне знать.

Я подняла глаза и увидела, что она выглядит нехарактерно серьезной, что-то почти нежное смешалось с печалью в ее глазах. Несколько слезинок скатились по моему лицу, и я быстро смахнула их снова, кивнув. Мне отчаянно нужно было сменить тему.

— Мне действительно нужно в туалет, — выпалила я.

— Ладно, — сказала Рэйвен, выглядя немного успокоенной тем, что я не разрыдалась, — тогда пошли.

Я думала, что упаду в обморок на лестнице, но каким-то образом справилась. Рэйвен зависла рядом со мной, но, к моему облегчению, она не предложила помощи. Когда показался первый этаж дома Немо, я запнулась. У меня была гребаная публика.

Немо и горстка его людей стояли вокруг одного из столов, заваленных чертежами. Вольф стоял у подножия лестницы, за ним стояли Ли, Так и Скар. Сэм стоял один и в стороне. Все они смотрели на меня. Я заколебалась, на мгновение подумав о том, чтобы вернуться наверх и просто воспользоваться этим чертовым судном.

— Выше голову, — прорычала Рэйвен. — Не позволяй им запугивать тебя.

Я хотела сказать ей, что уже напугана, но с трудом сглотнула, вздернула подбородок и продолжила медленно спускаться по лестнице. Сэм ободряюще кивнул мне, когда я встретилась с ним взглядом. Когда я, наконец, спустилась по лестнице, подошел Немо.

— Ну, привет, Боунс, — сказал он теплым голосом. — Я так рад видеть тебя на ногах.

Я не знала, что сказать, застыв, как вкопанная.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно, — продолжил Немо, и когда я взглянула на него, он улыбнулся. — Не буду мешать. Просто хотел поздороваться.

Я кивнула, чувствуя себя неловко. Рэйвен взяла меня под руку и потащила к двери. Когда мы вышли на улицу, прохладный воздух, наполнивший мои легкие, заставил меня почувствовать, что я наконец-то могу дышать немного легче. Казалось, что было около полудня. Несколько человек остановились при виде меня, улыбаясь и маша рукой. Некоторые сделали шаг в нашу сторону, как будто хотели подойти, но их взгляды метнулись к Рэйвен, и они быстро продолжили то, что делали. Я тоже посмотрела на Рэйвен, поймав ее свирепый взгляд на всех, кто смотрел на нас. У меня защемило сердце.

Я дрожала и тяжело дышала, когда мы добрались до пристройки. Рэйвен помогла мне сесть, а затем нахмурилась.

— Ты чертовски худая, Боунс. Когда ты собираешься начать тренироваться?

— Тренироваться? — переспросила я.

— Тренировка. Нам нужно нарастить мышцы на этих костях, потому что ты привлекаешь больше неприятностей, чем дерьмо привлекает мух.

Мое лицо потеплело, но ее голос был деловым, без жестокости.

— Когда тебе станет лучше, мы начнем, хорошо?

Тренировка с Рэйвен звучала как пытка, но я все равно кивнула. Я была не настолько глупа, чтобы спорить в моем нынешнем положении.

Когда мы вышли из пристройки, Рэйвен резко остановилась. Я проследила за ее взглядом и увидела бегущего к нам Джакса с выражением паники на лице.

— Рэйвен, — выдохнул он, приближаясь. — Ты нужна нам.

Рэйвен тихо выругалась. Беспокойство в ее глазах заставило мой желудок сжаться.

— Что случилось?

— Тебе сейчас не о чем беспокоиться, — отрезала Рэйвен.

— Что?

— Ты сможешь сама добраться до дома Немо? — спросила Рэйвен, игнорируя мой вопрос.

— Да, — сказала я, надеясь, что это правда. — Но что случилось?

— Все в порядке, — резко настояла Рэйвен. — Возвращайся в дом и скажи Сэму, что мне пришлось срочно уйти. Он сменит меня.

— Но…

— Давай, Боунс.

Я свирепо посмотрела на нее, но она просто бросилась бежать. Джакс на мгновение заколебался, затем напугал меня, обвив руками мою шею и быстро обняв, что чуть не сбило меня с ног.

— Привет, Боунс, — сказал он с застенчивой улыбкой, отстраняясь. — Рад, что ты проснулась.

— Джакс! — рявкнула Рэйвен с того места, где остановилась, и повернулась обратно.

Он вздрогнул и побежал за ней. Я стояла и смотрела, как они исчезают, и в животе у меня тревожно скрутило. Что, черт возьми, это было?

На меня упала тень, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть сверкнувшие глаза Вольфа, когда он схватил меня за руку и потащил за ближайшую хижину.

— Отпусти меня! — яростно потребовала я, пытаясь вырваться.

Он не отпустил мою руку, нависая надо мной со свирепым взглядом.

— Какого хрена…

— Дюн знал? — резко спросил Вольф.

— Что?

— Дюн знал, на что ты способна?

Я снова попыталась отдернуть руку, но его хватка болезненно усилилась.

— Эмбер. — Его тон стал опасным. — Дюн знал?

Я тяжело сглотнула, пытаясь успокоиться и подумать.

— Да.

На его лице отразилась гневная боль.

— Ты рассказала ему, но не мне.

Я сжала губы, мои ноги затряслись еще сильнее.

— Какого черта ты мне не сказала?

— Я хотела…

— Ты этого не делала, — практически взорвался он. — Насколько сложно было бы сказать: «У меня есть магические целительные способности»? Почему ты не сказала мне, когда была в той камере? Когда я был…

— Ты бы подумал, что я ведьма, — прошипела я, теряя самообладание.

— Эмбер, — рявкнул он, — я никогда не стал бы…

— Дюн тоже так думал! Он заставил меня пообещать никогда тебе не говорить!

Он так сильно сжал челюсть, что я услышала, как клацнули его зубы. Неприкрытая боль в его глазах заставила мои вспыхнуть. Мы смотрели друг на друга несколько мгновений.

— Ты хоть представляешь, как все могло бы быть по-другому, если бы ты просто был чертовски честна со мной на той крыше? — наконец спросил он тихим голосом.

— Да, — огрызнулась я, — министерство сожгло бы меня заживо.

Он отшатнулся, как будто я его ударила.

— Что?

— Дюн рассказал мне.

— Что тебе сказал Дюн? — Он смотрел на меня с напряженным выражением, которое я не могла толком прочесть.

— Что министерство сжигает женщин заживо, если они подозревают, что перед ними ведьма.

Несколько мгновений он ничего не говорил, и по мне начало пробегать беспокойство. Он открыл рот, затем снова закрыл. Когда он наконец заговорил, его голос был грубым.

— Эм, это неправда.

Я моргнула, глядя на него, мой мозг изо всех сил пытался переварить то, что он сказал.

— Это неправда, — повторил Вольф, нахмурив брови, словно ему было больно.

— Что неправда?

— Министерство не сжигает никого заживо.

Я уставилась на него.

— Они никого не сжигают, — повторил он, и в его голосе снова послышалась обида. — Ты думала, я знаю это и меня это просто устраивает?

— Ты лжешь, — огрызнулась я.

— Это не так. Я клянусь, — сказал Вольф с совершенно серьезным лицом. — Я клянусь, Эм, это неправда.

Вольф, должно быть, лгал. Дюн никогда бы не солгал мне. Я помнила страх на его лице. Это было по-настоящему.

У меня задрожали руки.

— А как насчет тех ночей, когда папа приходил домой, пропахший пеплом?

— От него, наверное, пахло золой, потому что он стоял у одного из костров во время своей смены.

— Дюн сказал, что ты сказал ему это, что когда ему исполнилось десять, что он достаточно взрослый, чтобы знать! — Мой голос повышался, в нем закрадывался гнев.

Вольф на мгновение прикрыл глаза и резко вздохнул.

— Если Дюн сказал тебе это, он солгал. Я никогда не говорил ему этого, Эм.

— Какого черта Дюну лгать мне? — спросила я, и в моем голосе послышалось отчаяние. Я не понимала, что происходит. В этом не было никакого смысла.

— Я не знаю, — пробормотал он, затем его глаза снова сфокусировались на мне, и боль в его голосе пронзила меня насквозь. — Как ты могла подумать, что я просто позволю Министерству сжечь тебя заживо?

Я была опасно близка к тому, чтобы развалиться на части, и ухватилась за свой гнев, как за спасательный круг.

— Потому что ты позволил им утащить меня и бросить в гребаную камеру, когда мне было всего десять лет! — Прошипела я.

На его челюсти дрогнул мускул.

— Что ты делала с Мадам в темнице?

Смена темы разговора вывела меня из равновесия, и тошнота вернулась.

— Ты сказала, что пытала людей, так что же ты делала?

Я практически чувствовала запах крови и этот ужасный, приторно-сладкий запах…

— Ты можешь причинять людям вред своими способностями, не так ли?

Я знала, что должна сказать что-то, чтобы объясниться, но стыд, казалось, сковал мне рот.

— Как, черт возьми, я могу тебе доверять, если ты все еще не говоришь мне всей правды? — В его голосе снова зазвучал гнев. — Откуда мне знать, что вся эта история о Дюне не очередная ложь?

Я попыталась подавить все эмоции, пока снова не потеряла самообладание, пытаясь достучаться до него.

— Хочешь знать, как мы тебя нашли?

Я испуганно взглянула на него.

— Мы встретились с женщиной, которая утверждала, что видела тебя. Она рассказала нам все о том, как ее команда спасла тебя от наемников, но из-за тебя убили ее брата, а затем ты настроила ее команду против нее и ее изгнали.

Лана.

Мои мысли вернулись к тому утру, когда на меня напали в моей собственной лечебнице. Я видела насмешки двух мужчин и нетерпеливое ожидание в их глазах. Я чувствовала руки, которые ощупывали мое тело. Я отчаянно втянула воздух через нос, пытаясь сдержать тошноту. Часть моего разума бушевала из-за того, что она таким образом искажала историю, но большая часть меня просто чертовски устала — устала от попыток доказать себе, устала от попыток объясниться, устала от попыток. И я не могла осознать, что Дюн, мой лучший друг, потенциально солгал мне.

— Ну? — нетерпеливо спросил Вольф.

Я не могла этого сделать. Мой разум и тело снова начали отключаться. Оцепенение нахлынуло на меня, как холодный порыв ветра, не оставив после себя ничего.

— Что ты хочешь знать? — спросила я деревянным голосом.

Последовало короткое молчание.

— Я хочу знать, где, черт возьми, ты была…

— Со Жнецами. — Я заставила себя посмотреть ему в лицо, когда произносила это, и, конечно же, на нем появилось испуганное узнавание.

— Рейдеры?

— Да.

— Ты присоединилась к Жнецам?

— Ты научил меня выживать.

Он уставился на меня.

— Так что я выжила. — Было намного легче говорить, когда я чувствовала себя таким опустошенным. — Я делала все, что должна была, чтобы выжить, точно так, как ты меня учил.

— Я, блядь, не учил тебя убивать и мучить людей, Эмбер! — Он смотрел на меня так, словно никогда раньше не видел, но все, что я ощущала, была пустота.

— Я сделала то, что должна была сделать.

Его челюсть яростно двигалась, как будто он был так зол, что не мог вымолвить ни слова.

— Итак, ты присоединилась к худшей банде, какую только смогла найти? Та, которая насиловала и убивала ради забавы? Та, которая разрывала семьи на части и продавала их работорговцам? Так ты узнала клеймо Сэйбла, не так ли? Потому что ты помогала переправлять таких, как он, Бешеному псу?

Я чувствовала себя оторванной от своего тела, как будто наблюдала за этим спектаклем откуда-то сверху.

— Он был ребенком, когда его похитили. Ребенком, когда работорговцы поставили на нем это клеймо. Ребенком, когда Жнецы запихнули его в трейлер, набитый таким количеством людей, что они даже присесть не могли… в течение множества дней.

Я тоже была ребенком, но не могла заставить свой рот пошевелиться.

— Ты знаешь, что Бешеный Пес делал со своими рабами? Те, кому повезло, были раздавлены обрушившимися туннелями под землей. Хорошенькие, вроде сестры Сэйбла? Он коллекционировал их, — он выплюнул слова так, словно они обожгли ему язык. — Сэйблу удалось увидеть ее тело до того, как его сожгли, и он едва узнал ее. Он бы умер в тех туннелях, если бы не сбежал. А Джак просто продолжал привозить ему чертовы грузовики с людьми…

Он резко замолчал, втянув воздух, и я попыталась взять себя в руки.

— Джак. Это буква «J» у тебя на груди означает «Джак»?

Мне показалось, что я снова упала в ледяную реку, мое тело онемело, но в то же время почему-то все еще сотрясалось от боли.

— Эмбер, — прорычал Вольф, — скажи мне, что ты не была Ангелом Джака.

Я вздрогнула.

— Так вот почему ты не хотела, чтобы мы это видели? — Он был так зол, что его голос слегка дрожал. — Ты хочешь сказать, что была шлюхой Джака?

Вся кровь отхлынула от моего лица при упоминании этого ужасного имени. Казалось, никогда не имело значения, как часто Жнецы насмехались надо мной, слышать это всегда вызывало у меня тошноту. Клеймо на моей груди, казалось, снова впивалось в кожу. Я могла видеть человека, которого видел Вольф, и это была не я, но у меня не было сил исправить ситуацию. Что бы я ни говорила, он просто продолжал видеть во мне худшую из возможных версий, и я больше не пыталась спорить с ним по этому поводу.

— По крайней мере, мамы нет в живых, чтобы увидеть, во что ты превратилась. — Голос Вольфа был резким и горьким.

Я вспомнила, как Мадам медленно вонзила свой нож в плечо Мист и повернула его. Я представила, что это, должно быть, примерно то же самое. Мне хотелось кричать и рыдать, но я молча переносила боль — как и всегда.

— Мне нужно идти, — тупо сказала я, снова пытаясь высвободить руку.

К моему удивлению, он отпустил меня, наблюдая, как я отступаю, с отвращением, яростью и болью, ясными как день, на его лице. Я повернулась к нему спиной и пошла прочь так быстро, как только могли нести меня ноги.

Казалось, что пропасть между нами раскололась настолько, что мы с таким же успехом могли находиться в двух разных мирах.