7

Вольф и его стая сидели на диване и стульях, поедая что-то похожее на тушеное мясо. У меня заурчало в животе, но я проигнорировала это.

— Спас тебе место, Веснушка, — крикнул Ли, ухмыляясь с дивана.

Я посмотрела на небольшое пространство, на которое он указал жестом между ним и Сэйблом. Ни хрена себе. Я обошла их и снова села на пол у камина.

— Вау, — сказал Кай с другой стороны от Сэйбла. — Ли, тебе нужно немного снега для этого ожога?

Сэйбл усмехнулся. Вольф никак не отреагировал, сидя в кресле, но в его глазах промелькнуло что-то вроде веселья.

— Веснушка? — спросила Скар, приподняв бровь.

— Она сказала мне перестать называть ее Эмбер, — сказал Ли, пожимая плечами, выглядя невозмутимым из-за моего отказа и поддразнивания Кая.

— Как тебя звали все это время, Эмбер? — спросил Вольф, его голос был полон сарказма.

Я не ответила, подтянув ноги к груди.

— Боунс, не так ли? Думаю, тебе идет.

Я не была уверена, имел ли он в виду, потому что я была худой, или потому что он думал, что я убивала людей. В любом случае, от его пренебрежительного тона у меня на глазах выступили слезы. Скар поставила миску с тушеным мясом на пол рядом со мной, прежде чем занять последнее кресло. Я проигнорировала это. Несколько минут они ели молча, прежде чем Вольф заговорил снова.

— Может быть, у тебя действительно был бы шанс сбежать, если бы ты что-нибудь съела.

Я проигнорировала его, и мой желудок заурчал, когда я попыталась подсчитать, сколько времени прошло с тех пор, как я ела в последний раз — старое знакомое беспокойство поднялось на поверхность. Я тщательно следила за Джаком, поэтому знала, когда следует придерживаться бульона, а когда безопасно есть обычную пищу. Страх переесть и заболеть иногда был настолько сильным, что сам страх вызывал у меня тошноту. Как целительница, я знала, что заболеть — естественная функция организма, но меня не раз избивали за рвоту в палатке или на кровати Джака, и теперь это было просто еще одной сломанной вещью, грохочущей у меня в голове.

— Я говорю это только потому, что Така здесь нет, но тушеное мясо не такое уж плохое, — сказал Кай.

Я быстро осмотрела комнату, понимая, что Така нет.

— Уверен, что это просто оленина, картофель и немного моркови, если это поможет, — добавил Сэйбл.

Потребовалось около полутора дней, чтобы добраться до хижины, и Ли сказал, что мы пробыли в пещере около полутора дней. Что я ела в тот день в Убежище? Я не могла вспомнить, и мой желудок скрутило. Я почти ничего не ела. Последние три месяца у меня практически не было аппетита. И что, прошло четыре или пять дней с тех пор, как я по-настоящему ела? Сколько дней прошло с момента пещеры…

— Похоже, я не получу эту футболку обратно, да? — Задумчиво произнес Ли, прерывая мои панические мысли.

— Думаю, что нет, — ответил Вольф.

— В любом случае, на ней выглядит лучше, — сказал Ли.

— Осторожнее, — предупредил Вольф, но когда я взглянула на него, он улыбался — слабая улыбка, но она была.

— Знаешь, я всегда представлял твою сестру маленькой, с более длинными волосами, — сказал Ли. — Я был прав, но почему-то она намного красивее, чем ты был с длинными волосами.

— Я думал, Вольф очень симпатичный с длинными волосами! — поддразнила Скар, заставив Ли, Сэйбла и Кая захихикать.

Вольф свирепо посмотрел на них всех, но просто отправил в рот еще ложку тушеного мяса.

Меня вдруг осенило, что я никогда не видела своего брата с друзьями. Были ли у него друзья? Он всегда заботился о Дюне и обо мне, охотился или помогал папе. В моем представлении он был взрослым, сколько я себя помню, но, увидев его сейчас, я точно поняла, насколько он был молод. Ему было восемнадцать, когда умер Дюн, и он начал заботиться обо мне, когда ему было всего восемь. Я почувствовала укол вины и сочувствия, которые мне не понравились.

Я ненавижу тебя. Мои предыдущие слова крутились у меня в голове, и чувство вины росло.

Я попыталась представить его с длинными волосами, но не смогла. Я не могла представить, что он когда-нибудь отрастит длинные волосы. Он всегда держался коротко, контролировал себя, как того требовал Карт от мужчин. Теперь я точно поняла, как сильно я его не знала, несмотря на то, что у нас была одна кровь. Тошнотворная яма образовалась у меня в животе, когда я внезапно поняла, что провела с Джаком дольше времени, чем с Вольфом. Может быть, я была такой же чужой для своего брата, как и он для меня.

Я проработала в Убежище всего около десяти месяцев, но с командой чувствовала себя больше семьей, чем с Вольфом. Боль в груди усилилась. Я так по ним скучала. Я все еще была зла на Вольфа за то, что он заставил меня думать, что он собирается причинить им вред, но я испытала облегчение от того, что на самом деле им ничего не угрожало. Это была запутанная смесь эмоций.

Звук шагов на крыльце напугал меня. Дверь открылась, и вошел Так, стряхивая снег со своих кудрявых волос. Ли встал и потянулся.

— Моя очередь? — спросил он.

— Ага, — Так стряхнул снег с ботинок. — Опять становится холодно.

— Идеально.

Ли направился к двери и схватил свое пальто. Надевая его, он взглянул на меня, поймав, что я наблюдаю за ним, и подмигнул. Я отвернулась. Тушеное мясо пахло соблазнительно вкусно. Я больше не собиралась бежать, но хотела быть готовой к любой возможности. И как бы мне ни было неприятно это признавать, Вольф был прав. Мне нужно было поесть, чтобы набраться сил.

Беспокойство снова скрутило мой желудок. Что ж, там был бульон. По крайней мере, я могла выпить бульон.

Я взяла миску и притворилась, что не замечаю, что все на меня смотрят. Я осторожно отхлебнула ложку бульона. На вкус он был пресным, но я предпочитала такое. У жнецов почти всегда было тушеное мясо. Это был простой способ увеличить запасы еды, и я была благодарна, потому что всегда могла достать бульон, когда это было необходимо. Так взял себе миску тушеного мяса и занял свободное место Ли. Они немного поговорили, но не о чем-то важном. В конце концов, я отключилась от них, медленно потягивая бульон и пытаясь не дать своим мыслям превратиться в ужасающие «что, если». Я доела бульон в своей тарелке, и в животе у меня забурлило, но не тошнило. Я ставлю миску с мясом, овощами и картошкой на пол, решив не отталкивать ее.

Скар подняла ее и, ничего не сказав, отнесла на кухню. Я обхватила ноги руками и прислушалась к звуку моющейся посуды. Вольф и Так вышли на улицу через несколько минут, а Скар исчезла в спальне, оставив меня с Сэйблом и Каем. Я избегала смотреть на них, но была так напряжена, прислушиваясь, не издадут ли они хоть какой-нибудь звук, что, когда диван скрипнул, я подпрыгнула.

Сэйбл неподвижно стоял рядом с диваном, изучая меня с серьезным выражением лица. Кай все еще сидел, положив одну руку на спинку дивана, и удивленно поднял брови, наблюдая за моей реакцией.

— Извини. Я как раз собирался спросить, могу ли поговорить с тобой, — сказал Сэйбл.

Черт. Теперь я пожалела, что поела. Я не ответила, настороженно наблюдая за ним. Он подождал мгновение, прежде чем медленно приблизиться и опуститься на пол передо мной.

— Я знаю, тебе может быть трудно в это поверить, но никто из нас не причинит тебе вреда, — сказал он своим успокаивающим голосом целителя. — Единственное намерение Вольфа — вернуть тебя в Карт для судебного разбирательства.

Знала ли команда Вольфа, что произойдет на суде? Или мой брат специально опустил эту часть? Он сделал паузу, изучая меня, и я попыталась сдержать выражение лица.

— Я хотел спросить, есть ли у тебя какие-то особые диетические потребности, — добавил он.

О, здорово.

— Нет.

— Тогда можешь сказать мне, почему ты не ела? — он подтолкнул меня, и когда я не ответила, нахмурился. — Если это протест, я должен предупредить, что мы не позволим этому продолжаться вечно.

Мой гнев вспыхнул, и я изо всех сил попыталась подавить его обратно.

— Как ты знаешь, я целитель, поэтому хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Я в порядке, — процедила я сквозь зубы.

За спиной Сэйбла фыркнул Кай, и Сэйбл повернулся, чтобы свирепо посмотреть на него.

— Извини, детка, — сказал Кай, но ухмыльнулся мне.

Сэйбл обернулся, и выражение его лица стало еще более суровым.

— Как я уже сказал, мы не собираемся причинять тебе вред, но мы намерены сохранить тебе жизнь.

Почему мне становилось намного хуже, когда кто-то угрожал мне, как будто ему было не все равно? Я предпочитала метод Грифа. По крайней мере, он не танцевал вокруг да около и не пытался заставить меня чувствовать себя виноватой.

— Если ты имеешь в виду, что засунешь мне в горло гребаную трубку и будешь кормить меня насильно, тогда просто скажи это, — я повторила угрозу Грифа после смерти Трея, мой голос был резким.

— Милостивые боги, — пробормотал Кай, его брови поднялись еще выше, но выражение лица Сэйбла даже не дрогнуло.

— Я надеюсь, до этого не дойдет, но да, если ты пытаешься заморить себя голодом и больше ничего не помогает, мы вставим тебе в горло трубку.

— Я бы не советовал заходить так далеко, Боунс, — добавил Кай.

Почему так получилось, что я провела последние двенадцать лет, отчаянно пытаясь выжить, а теперь, когда я сдалась, вселенная, казалось, решила сохранить мне жизнь?

— Удивительно, что ты так долго пробыла в реке, — сказал Сэйбл.

Я моргнула, ошеломленная сменой темы.

— Большинство людей замерзли бы насмерть всего за час, но ты пробыла в воде почти пять часов.

Я слегка отодвинулась от него, опустив глаза.

— У тебя есть какие-нибудь теории? — спросил он.

— Нет, — пробормотала я, не поднимая глаз.

— Полагаю, бессмысленно спрашивать, позволишь ли ты мне взглянуть на этот шрам?

Я отодвинулась еще дальше, тошнота нарастала.

— Могу я тебе кое-что показать?

Я взглянула на Сэйбла и увидела, что он начинает расстегивать рубашку, и меня охватил страх. Что, черт возьми, он делает? Мой взгляд метнулся к Каю, и он, должно быть, заметил мой страх, потому что на его лице отразилась жалость, которая немедленно привела меня в ярость.

— Он не причинит тебе вреда, Эмбер, — сказал Кай, а затем нахмурился. — А серьезно? Ты действительно думаешь, что я буду просто сидеть здесь и смотреть?

— Это было бы не в первый раз, — выпаливаю я, не подумав.

Они оба замерли, не сводя с меня глаз. Рубашка Сэйбла была наполовину расстегнута, но он не продолжил. Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки и мысленно выругалась.

— Что это значит? — спросил Кай.

— Ничего.

— Не похоже, что ничего особенного, — Кай наклонился вперед, упершись локтями в колени, его глаза сузились.

Я не ответила, и они обменялись многозначительным взглядом, прежде чем Сэйбл продолжил расстегивать рубашку.

— Я хотел показать тебе, что ты не одна, — сказал он мне, вытягивая одну руку и поворачиваясь, показывая мне тыльную сторону своего плеча.

Я втянула воздух через нос, когда меня сильно подташнивало.

На его коже было выбито старое клеймо, намного старше моего, но я сразу узнала его. Я видела это клеймо на коже большего количества людей, чем могла сосчитать. Это был знак военачальника, которого звали Бешеный Пес. Джак раньше торговал для него рабами, большим количеством рабов, потому что Бешеный Пес быстро их разбирал. Джак извлекал из этого выгоду, но что-то произошло между ними, когда мне было около шестнадцати, и Джак больше никогда с ним не работал. Я не сожалела об этом. Последнее, что я слышала, кто-то нанял убийц, чтобы убить Бешеного Пса, и все его рабы сбежали. Меня это тоже не огорчало.

— Ты знаешь эту метку, — сказал Кай.

Я встретилась с ним взглядом, и мой желудок скрутило. Все веселье и озабоченность исчезли, сделав его голубые глаза холодными, как замерзшая река. Сэйбл плавным движением натянул рубашку обратно и, повернувшись, тоже уставился на меня.

— Откуда ты знаешь эту метку, Эмбер? — спросил Кай, и от его тона у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Кай, — предупредил Сэйбл.

— Ты работала на Бешеного Пса? — спросил Кай, вставая одним плавным, агрессивным движением, которое заставило меня вздрогнуть.

— Нет, — выпалила я.

— Тогда откуда ты это знаешь? — Кай медленно и целенаправленно направился ко мне.

— Кай, — позвал Сэйбл громче.

Я начала отползать назад, не сводя глаз с его сжатых по бокам кулаков.

— Кай, остановись, — Сэйбл грациозно встал, встав между мной и Каем.

Я наблюдала, как он нежно обхватил ладонями веснушчатое лицо Кая, и Кай, наконец, перестал пялиться на меня и встретился взглядом с Сэйблом.

— Не думаю, что она там была, — пробормотал Сэйбл, — но я был.

Я прижала руку ко рту и с трудом поднялась на ноги, когда подступила тошнота, и они оба бросились ко мне. Я уставилась на них широко раскрытыми от паники глазами. Кай моргнул, его гнев быстро сменился замешательством, но Сэйбл, должно быть, понял, потому что он немедленно схватил меня за локоть и потащил к двери. Каким-то образом я сдерживалась, пока мы не вышли на улицу, где я выплюнула содержимое своего желудка в снег. Сэйбл крепко держал меня за локоть.

Сэйбл был одним из рабов Бешеного Пса.

Джак тащил его через пустыню? Был ли он одним из рыдающих, перепуганных людей, которых, как я видела, запихивали в ржавые трейлеры для перевозки лошадей? За все время двухдневного путешествия Джак даже не выпустил их облегчиться. Им пришлось стоять в лужах собственных экскрементов. И я просто наблюдала, как это происходило, слишком напуганная гневом Джака, чтобы даже заговорить.

У Бешеного Пса был гарем из рабынь, и весь его гарнизон был практически домом удовольствий. В то время как его жилище находилось в глинобитной крепости на поверхности, большая часть гарнизона находилась под землей, и он заставил рабов вырыть еще туннели, чтобы расширить свои владения. Я никогда не была внутри гарнизона. Джак всегда оставлял меня в своей палатке под охраной, когда сам проводил ночь внутри, вкушая все, что предлагал Бешеный Пес, но я могла догадаться, что темнота под землей напоминала ту ужасную камеру под сторожевой башней. Мой желудок снова скрутило, несмотря на то, что сейчас он был пуст.

— Все в порядке, Эмбер, — мягко сказал Сэйбл, и стыд вспыхнул во мне, как огонь.

Я попыталась отдернуть руку, когда у меня перехватило дыхание.

— Отпусти.

— Я так не думаю, — ответил он, но его голос оставался спокойным.

— Что случилось? — Резкий голос Вольфа прорезал тишину.

— Эмбер нездоровится, — сказал Кай с крыльца.

— Почему? — рявкнул Вольф, подойдя ближе.

Я стояла, согнувшись, волосы скрывали мое лицо, я изо всех сил старалась не расплакаться, сплевывая желчь на снег.

— Не знаю, — ответил Сэйбл.

В поле зрения показались сапоги Вольфа, но я осталась стоять, наклонившись вперед, пытаясь спрятаться за волосами. Это было намного хуже, чем когда Трей и Сэм увидели, как мне стало плохо.

— Я показал ей свой шрам, — тихо сказал Сэйбл. — Она узнала его.

— Как? — резко спросил Вольф.

— Вот это я и хочу знать, — пробормотал Кай.

— Она сказала, что не работала на него, — добавил Сэйбл.

Теперь у меня не было сомнений, что они узнают Жнецов, и мое беспокойство росло при мысли о том, что Вольф узнает, где я была все эти годы. Я ненавидела то, что какая-то часть меня все еще не хотела, чтобы мой брат стыдился меня. Он уже думал, что я убила Дюна, что я монстр, так что я не понимала, почему меня это волнует.

Чья-то рука схватила меня за другую руку и заставила выпрямиться, повернувшись лицом к Вольфу. Он нахмурился, но я почти поверила, что он выглядел обеспокоенным.

— Что случилось? Почему тебе плохо? — требовательно спросил он.

— Я в порядке, — выдавила я.

Его брови почти касались линии роста волос.

— Ты, блядь, серьезно?

— Это, друг мой, называется кармой. — Голос Ли звучал чересчур жизнерадостно, и кто-то фыркнул от смеха.

— Заткнись, Ли, — ответил Вольф. — Вы все, идите внутрь. Мы сейчас будем.

— Ты уверен? — спросила Скар.

— Да, — голос Вольфа звучал странно.

Я взглянула на него и обнаружила, что он смотрит на меня с серьезным выражением лица. Он подождал, пока остальная часть его команды войдет внутрь и закроет дверь, прежде чем отпустить мою руку. Я обхватила себя руками, мой желудок скрутило в узел. Я понятия не имела, что он собирался сказать.

Вольф провел рукой по волосам, открыл рот, затем закрыл его. Он глубоко вздохнул и попробовал снова. Когда он заговорил, его голос звучал неловко, но в то же время раздражающе нежно.

— Эм, ты беременна?

Я тупо уставилась на него, настолько ошеломленная вопросом, что на мгновение забыла ответить. Он озабоченно нахмурился.

— Нет! — Выпалила я. Мы с Треем не предохранялись, поэтому я удивилась, но у меня пошла кровь примерно через месяц после смерти Трея. Странно было горевать о ком-то, кого не существовало, но я горевала.

Он уставился на меня, и у него перехватило горло, когда он сглотнул.

— Ты можешь сказать мне. Я просто… я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Это ранило сильнее, чем все, что он говорил или делал до сих пор, потому что он действительно снова говорил как мой брат. Я думал, что этот Вольф — тот, кто заботился обо мне, — умер на крыше вместе с Дюном. К моему ужасу, слезы наполнили мои глаза.

— Я не беременна, — прошептала я.

— Тогда почему тебе нездоровится?

Я крепче обхватила себя руками, пытаясь держать себя в руках.

— Я не больна, я просто… — Что со мной было не так? Я поняла, что понятия не имею, что сказать. — Просто иногда меня тошнит.…

— Почему?

Все мое тело дрожало. Я чувствовала, что распадаюсь. Почему это было так тяжело?

— Потому что я… иногда… — Я запнулась.

— Это что-то такое, что случается, когда ты расстроена? — он подтолкнул меня, когда я не продолжила.

Это прозвучало близко к правде, поэтому я кивнула. Мышцы его лица напряглись, но выражение оставалось спокойным, пока он изучал меня.

— Раньше ты никогда этого не делала. На самом деле, я не помню, чтобы когда-нибудь раньше видел тебя больной.

Я не собиралась вдаваться в подробности того, как именно Джак меня ломал.

— Я в порядке, — сказала я срывающимся голосом.

— Ты явно не в порядке. — Его глаза сузились, на лице промелькнуло разочарование и нетерпение.

— Это не имеет значения, — попыталась я снова, на этот раз более отчаянно.

— Для меня это важно! — рявкнул он.

— Почему?

Он моргнул, нахмурив брови.

— Что значит почему? Потому что ты моя сестра.

Сбежавшая слеза скатилась по моему лицу.

— Ты думаешь, что я убила Дюна.

Боль, отразившаяся в его глазах, была глубоким колодцем эмоций.

— Ты все еще моя сестра, что бы ты ни сделала.

Неважно, что ты натворила. Но как я могла убедить его, что не делала этого?

— Я практически вырастил тебя, — добавил он.

Он действительно воспитывал меня. Я не могла вспомнить, чтобы папа когда-нибудь что-нибудь делал.

— Та девушка, которую ты вырастил, мертва. — Мой голос был таким же пустым, как и моя грудь.

Его ноздри раздулись, а в голосе послышался гнев.

— Эмбер.

— Нет, Вольф, это не так.… Я говорю это не для того, чтобы разозлить тебя. Я просто пытаюсь быть честной. Она ушла.

На его лице отразилась смесь отчаяния, ярости, вины и беспокойства, а голос дрожал, когда он заговорил.

— Где ты была? Откуда ты знаешь метку Бешеного Пса?

— Вольф…

— Кто, блядь, заклеймил тебя?

Я опустила глаза в землю.

— Кто, Эм? — Его голос был таким мрачным.

— То, что ты называешь меня убийцей, ранит сильнее. — Онемевшие слова слетели с моих губ, когда я снова встретилась с ним взглядом.

Он отшатнулся, в его глазах промелькнул ужас.

— Я не…

— Я знала, что ты мне никогда не поверишь, — продолжала я. — Я поняла это, когда увидела твое лицо на той крыше. Ты увидел Дюна и меня и решил, что я убила его, и я знала, что ты никогда даже не подумаешь ни о чем другом.

— Эмбер… — попытался он, его голос был резким.

— Вольф, ты на самом деле слушаешь или просто ждешь, когда я признаюсь? — Я перебила: — У меня нет доказательств, кроме моих слов, и я знаю, что для тебя это ни хрена не значит, так в чем, блядь, смысл? Я так… Я так устала.

Мускул на его челюсти напрягся.

— Просто убей меня здесь. Пожалуйста? Клянусь, я не пытаюсь обмануть тебя. Я просто… — Мое горло сжалось, и я изо всех сил попыталась вернуть себе самообладание. — Я так больше не могу.

— Ты хочешь, чтобы я тебя убил? — Его голос стал устрашающе лишенным эмоций.

Я немного поколебалась, мое сердце сжалось при мысли о моей команде.

— Да.

Он медленно вытащил пистолет. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, но я не двинулась с места.

— Ты хочешь, чтобы я пустил тебе пулю в голову прямо здесь и сейчас?

Он мягко приставил пистолет к моему виску, и воспоминание о том, как Мадам делала то же самое с Треем, вспыхнуло в моей голове. Мои глаза наполнились слезами, но я говорила убежденно.

— Да.

Он уставился на меня, все еще приставляя пистолет к моей голове, слегка нахмурив брови.

— Я не пытаюсь обмануть тебя, — выдавила я. — Просто сделай это.

Мускул на его челюсти снова напрягся, и я закрыла глаза, слезы покатились по моим щекам. Я представила, как Трей тянется ко мне и заключает в свои объятия — последнее место, где я чувствовала себя в безопасности.

Дорогая, я могла слышать его голос, Дорогая, что…

Грохот выстрела заставил меня подпрыгнуть, мои глаза распахнулись. Боли не было. Почему…

Я тупо уставилась на Вольфа, схватившись за грудь, кровь стекала по его пальцам. Его глаза смотрели куда-то поверх моего плеча, на деревья, но когда он начал наклоняться, то встретил мой полный ужаса взгляд.

— Эмми, беги! — выдохнул он.

Я судорожно втянула воздух, и это прозвучало как крик.

Я схватила падающего Вольфа, пытаясь замедлить его падение. Он ударился спиной о землю с болезненным криком, но я уже двигалась. Я разорвала его куртку и рубашку так быстро, как только могла, и оторвала его руки от раны, заменив их своими. Теплая кровь потекла по моим замерзшим пальцам, когда я послала свою исцеляющую силу в него так быстро, что стало больно.

Он попытался схватить меня за запястье своей окровавленной рукой, его губы произносили слова, которые я не расслышала, потому что вокруг нас взорвался хаос.

Позади нас раздались крики, и дверь открылась, но из-за деревьев в хижину ударили пули. Я низко присела над своим братом, когда пули засвистели мимо нас, изо всех сил стараясь защитить его. Я чувствовала, как мои силы и его смерть соперничают друг с другом. Пуля прошла прямо ему в сердце.

— Нет! — Я рыдала. — Нет! Нет, Вольф, пожалуйста!

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами. Слезы, капавшие из моих глаз, капали на мои окровавленные руки.

— Боунс! — взревел кто-то, и я подняла глаза.

Мак стоял на опушке леса, выглядывая из-за дерева. У меня было как раз достаточно времени, чтобы встретиться с его разъяренным взглядом, прежде чем он исчез обратно за своим укрытием, когда от пуль полетели куски коры.

Я обернулась, чтобы посмотреть на хижину. Команда Вольфа стреляла из окон и двери.

— Стойте! — Я закричала, но мой голос потонул в шуме.

Так вышел на крыльцо, держа в руках чертовски огромную пушку. Он расставил ноги, и она с оглушительным грохотом ожила. Все его тело содрогнулось от отдачи, но он справился с ней опытным контролем, когда оружие выплюнуло гильзы металлическим дождем. Я повернула голову к деревьям, с ужасом наблюдая, как шквал вырывает гигантские куски из деревьев, укрывавших мою команду.

Движение в хижине снова привлекло мое внимание, и под прикрытием пулемета Ли бросился ко мне и Вольфу. Он прошел всего несколько футов, когда его тело дернулось, кровь брызнула на снег, и он упал лицом вниз. Я не могла сказать, куда именно его ударили, но на этом идиоте даже не было бронежилета. Опустошение, которое я почувствовала, застало меня врасплох, и я кричала снова и снова, слезы текли по моему лицу, когда я склонилась над своим братом, изо всех сил стараясь сосредоточиться на его исцелении. Ли повернул голову и встретился со мной взглядом, и его зубы заскрипели от боли, когда он начал пытаться подползти ко мне.

— Стой! — Я закричала на него. — Стой там!

Так на секунду запнулся, когда пуля попала ему в руку, но продолжал стрелять. Я снова повернулась к деревьям как раз вовремя, чтобы увидеть, как падает Рэйвен. Светловолосая голова Джакса вскинулась, когда он подбежал к ней, и его тут же сбили с ног. Мое горло горело от силы моих криков, но они терялись во всем этом шуме. Этого не могло быть на самом деле. Это, должно быть, ночной кошмар.

В пулемете наконец закончились патроны, и Так, вскрикнув, завалился набок, ударившись о крыльцо с глухим стуком, от которого разлетелись стреляные гильзы.

— Боунс!

Мое сердце сжалось в груди при виде Гриза, несущегося ко мне из-за деревьев. На нем было тактическое снаряжение, а в руках он держал большую винтовку. Мои глаза расширились от паники.

— Нет! — Я закричала на него. — Гриз…

— Боунс, беги! — прокричал он поверх меня. — Вставай…

Пуля попала ему в плечо, с ужасающей точностью пройдя сквозь узкое пространство бронежилета. Падая на колени, он схватился за рану, но вторая пуля попала ему в шею, и он упал.

Все происходило так быстро, и я кричала так сильно, что мне казалось, будто я разрываю себя на части. Я оглянулась на деревья, чтобы увидеть, как Мак выходит из-за них с винтовкой наготове, но он остановился, когда его глаза снова встретились с моими, и нахмурил брови, как будто он был в замешательстве.

— Мак, нет! — Я закричала, но раздался выстрел, он отшатнулся и исчез из виду.

— НЕТ! — Мой крик вырвал что-то на свободу, и ослепительный свет вырвался из моего тела, как лесной пожар.

Я ничего не могла видеть, но я чувствовала их — все израненные тела, умирающие на снегу. Я услышала множество голосов, ругающихся и кричащих в замешательстве и страхе, когда моя сила понеслась по земле, поглощая их и охватывая. Поток, текущий сквозь меня, казался диким и мощным, и в моей голове вспыхнули слова Мака: ты достаточно сильна, чтобы прорубить путь сквозь горные породы, и достаточно безрассудна, чтобы смыть все, когда ты в ярости.

Впервые я почувствовала себя как река, описанная Маком. Я была каждым ударом сердца и каждым вздохом. Я была кровью, мозгом и костями. Я была жизнью.

Мышцы снова срослись, пули вылетели из кровавых ран, и органы снова стали целыми. Все они одновременно заживали быстрее, чем я когда-либо исцеляла одного человека за всю свою жизнь. Я посмотрела вниз и смогла разглядеть черты Вольфа в ярком свете. Его глаза были широко раскрыты от шока, когда он уставился на меня. Боль пришла секундой позже — быстрая и острая — разрывая мои внутренности, пока слезы не потекли по моему лицу, и я задохнулась в болезненных рыданиях; но я сдержалась. Я держала его до тех пор, пока тепло внутри меня не иссякло, и ослепительный свет не исчез, как беззвучный удар грома. Ледяной холод пронесся по моим венам, и я прищурилась, пытаясь сосредоточиться сквозь боль, которая не утихала. Во внезапно наступившей тишине мне показалось, что мое сердце бешено колотится у меня в ушах.

— Не причиняйте им вреда! — Я ахнула, и тут земля взметнулась мне навстречу.