Глава 4

Салли определенно готовит отличное рагу из говядины. Нежное мясо тает во рту и согревает меня изнутри. Я проглатываю все варево и осушаю свой бокал с элем, прежде чем остальные посетители успевают даже рта раскрыть.

— Ты и правда проголодалась, бедняжка! — Салли появляется надо мной, цокая языком, словно наседка. — Ты здешняя? — Она наполняет мою миску еще парным мясом и улыбается с такой искренней теплотой, что мое сердце невольно смягчается. Полагаю, я так привыкла быть придатком Эрика, который был придатком своего отца, который был придатком богов, что все потенциальные друзья всегда держались на расстоянии, разговаривая со мной лишь с напускной любезностью. А до Эрика… ну, это уже другая история.

Я откладываю ложку и оглядываюсь. Похоже, никто не подслушивает наш разговор, вероятно, потому что я выбрала неприметный столик в темном углу, подальше от цепких глаз трактирщика.

— Я была здешней, — признаюсь я, разрывая на куски свою буханку хлеба.

— Что случилось? — Салли ахает, и в ее глазах мелькает то, что я принимаю за мысли о трагедиях: пожары, наводнения, нашествия тараканов.

— Мой парень вышвырнул меня. — Я запихиваю кусок хлеба в рот.

Салли садится, ее стул с душераздирающим скрипом царапает пол. Если она еще не была полностью сосредоточена на мне, то сейчас — точно. — У нас открыта вакансия старшей горничной, — открывает она, и ее глаза сияют так же ярко, как сирень, вышитая на ее фартуке, который, я уверена, она сплела сама. — Работа с проживанием и питанием. К тому же, мне бы очень хотелось иметь подругу. Ну знаешь, кого-то, с кем можно поговорить, кроме метел. — Она хихикает.

Я обдумываю эту возможность. Как было бы замечательно иметь стабильный доход и место, которое можно назвать своим. Но есть одно «но».

— Эта работа, — говорю я гипотетически, — она потребует подтверждения магии крови?

Фу. Ненавижу это словосочетание. Подтверждение крови². Оно словно ударило по лицу, переворачивающий весь мой мир вверх дном и разбрасывающий мои надежды и мечты по всей вселенной. Потому что правда в том, что, как бы сильно я ни хотела принять условия Салли, как бы отчаянно я в них ни нуждалась, я не могу даже улыбнуться. Потому что я не могу доказать, что по моим венам течет магия, чтобы получить работу.

— Если тебя тошнит от Иглы, я тебя понимаю, — говорит Салли, крутя большие пальцы. — К сожалению, подтверждение магии — это закон, установленный самими богами. С другой стороны, это всего лишь укол! И как только все закончится, у тебя будет работа, жилье и хорошее жалованье. — Она смахивает обеспокоенную гримасу вежливым смешком и разглаживает свой безупречно отутюженный фартук коренастыми пальцами. Мое внимание падает на ее безымянный палец, на котором, что примечательно, нет кольца.

Салли тоже не замужем. Она, должно быть, сейчас в полной панике.

— Да. Конечно. Я понимаю. — Я поднимаю пустой бокал, словно произнося тост. — В конце концов, мы должны воздавать почести богам и благодарить их за возможность трудоустройства. — И выкорчевывать всех этих надоедливых немагов.

— Это уж точно! — Салли сияет. — Если бы не боги, драконы сожрали бы нас всех еще много веков назад.

Я молча проглатываю последний кусок хлеба, мой желудок почти трещит по швам. Проходит целая вечность, прежде чем я снова заговариваю, и тепло в моем голосе рассыпается в прах решимости. — Спасибо за доброту, Салли. Я обдумаю твое предложение и дам ответ к утру.

— Если твоя нерешительность насчет работы здесь из-за Фрэнка… — Салли замолкает, переходя на шепот. — Просто знай, он не такой уж плохой, когда привыкнешь. — Ее взгляд пересекает таверну, устремляясь к мерзкому трактирщику, который сжимает по две пинты пива в каждой руке и рыгает громче огров, принявших бомбу с магией крови за закуску.

— Да, он просто прелесть, — замечаю я.

— Сначала он меня донимал, — продолжает Салли, — но в конце концов ему надоело, и он переключился на кого-то другого. Теперь он почти не смотрит на меня.

— Донимал? — Я вскидываю бровь. Бедная Салли. Я знала, что должна была проткнуть этого жабьего подлипалу прямо в живот, как только мы встретились. Я бы разбросала его внутренности среди сорняков на заднем дворе, чтобы стервятники поклевали.

— Такие мужчины, как он, отвратительны, — торопливо объясняет Салли, забирая мою пустую тарелку. Я слежу за ее встревоженным взглядом, устремленным на Фрэнка, который теперь лавирует между стульями и столами, топая в нашу сторону. Выражение его лица настолько нетипично радостное, что я гадаю, не нагадил ли он золотом или чем-то еще. Салли убегает прочь, словно на кухне пожар, оставляя меня одну наедине с пожаром, бушующим во мне.

— Я как раз уходила, — говорю я, вставая.

Но Фрэнк плюхается на стул, вытягивает конечности, притворно зевает, а затем роется в карманах, извлекая скомканный лист пергамента, который он бросает на стол передо мной. Я замираю, мгновенно узнав эмблему королевы на бланке — две половинки золотого сердца.

— Если это то, о чем я думаю, ответ — нет. Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Тебе придется найти кого-то другого. — Я хмурюсь. И отстать от Салли, черт возьми. Я закатываю глаза и собираюсь уйти в свою комнату, но идиотская ухмылка Фрэнка становится шире, захватывая мое любопытство в удушающий захват. Не в силах сдержаться, я сажусь обратно и хватаю лист со стола.

Суть документа — брачный закон королевы, только что с печатного станка, с которым я уже слишком хорошо знакома. Но костяк, оборотная сторона — это совсем другая история. Это ручной набросок женщины с огромными серыми глазами и длинными темными волосами, которая выглядит точно как я. Черт, она и есть я. Подожди. Это не часть оригинального документа. Он был изменен.

— Это что? — Я шлепаю лист обратно на стол, между моими бровями залегает подозрение.

— Похоже, у твоего парня есть слабость к вормовым³ каплям. — Фрэнк выхватывает лист обратно, выглядя так, будто вот-вот лопнет от восхитительного секрета, который он хранил. Я молча смотрю на его весьма бьющееся лицо, все еще не понимая, какое отношение пристрастие моего воображаемого парня к экзотическим наркотикам имеет к этому жутко похожему на меня рисунку.

Фрэнк сует зубочистку в рот и беспечно крутит ее.

— Ты ведь помнишь сына лорда Грейвса? — спрашивает он меня.

— Эрика? — выпаливаю я.

Улыбка Фрэнка становится шире, чем ущелье, которое сейчас разрывает мою израненную душу.

— Ага, того самого. — Он рыгает, и его дыхание воняет прокисшим элем. — Твой старый добрый приятель Эрик покупал у меня вормовы капли последние несколько месяцев. — Он достает из заднего кармана маленький мешочек — прозрачный куль, в котором лежит горстка шариков, покрытых сиропообразным желе с переливающимся блеском. Шарики, от которых пользователь взлетает выше пера, подхваченного порывом ветра над Морем Левиафан.

Фрэнк серьезно приперся сюда только для того, чтобы похвастаться, что продавал Эрику драконье дерьмо? Он шутит?

— Какое мне дело до этого мешка с дерьмом? — спрашиваю я, сдерживая желание запихнуть его прямиком Фрэнку в глотку и послушать, как он булькает в предсмертном крике. К черту его секреты. Смотреть, как он давится драконьим дерьмом, было бы куда приятнее.

Фрэнк прячет подозрительный мешочек с его тошнотворным содержимым обратно в карман.

— Это имеет к тебе прямое отношение. — Еще один поворот зубочистки. Еще одна небрежная, злобная ухмылка. — После того как твой парень не смог заплатить в последний раз, ну… — он на полуслове взгромождает ноги на стол, — нам пришлось прийти к иного рода… соглашению.

— Не то чтобы это мое дело… — Я замолкаю, прищурившись. — Но семья Эрика богата. Он мог бы нырнуть в бездну магии крови и никогда не достигнуть дна. Что ты имеешь в виду, говоря, что он не смог заплатить?

— Похоже, его старый добрый папаша отрезал ему финансирование, — вспоминает Фрэнк.

Я представляю, как отец Эрика застает сына с наркотиками, и мои кулаки непроизвольно сжимаются от этой мысли. Как я могла не заметить того, что происходило прямо у меня под носом? Почему он не признался мне раньше? Если бы он боролся с зависимостью, возможно, я могла бы чем-то помочь. Поэтому его отец заставил его расстаться со мной? Он решил, что это все моих рук дело? Но это не имеет смысла… Эрик никогда не был под кайфом в моем присутствии. Я бы заметила.

Фрэнк использует набросанный портрет меня, чтобы обмахивать вспотевшее лицо.

— К счастью для Рыжика, я принимаю и другие формы оплаты, — говорит он, и злобная усмешка расползается по его лицу.

Мой позвоночник напрягается, как натянутая тетива.

— Какие еще способы оплаты?

Фрэнк вынимает зубочистку и кладет ее на стол, его взгляд скользит к рисунку, а затем возвращается ко мне.

— Я знал, что это ты, как только увидел тебя. У твоего парня неплохой талант к рисованию. — Он делает паузу, чтобы с удовлетворением оценить мою реакцию. — Ты не знала, что он умеет рисовать?

— Похоже, я вообще мало что о нем знала, — признаю я сквозь стиснутые зубы. Наступившую тишину приятно смягчает теплый аромат медовухи с кленовым сиропом. Однако на этом приятное заканчивается. Если бы Фрэнк уже перешел к делу, возможно, я могла бы высвободить это предвкушающее беспокойство, сжигающее меня изнутри.

— Награда за сообщение о Вороне короне составляет галлон Виталис, — раскрывает Фрэнк, тыча в мою сторону мясистым пальцем. — Целое ведро кровной магии. Эрик знал. Поэтому он предложил обменять информацию о твоем местонахождении в качестве оплаты.

Мир уходит из-под моих ног, пока Фрэнк продолжает свою бесконечную болтовню, разбрызгивая слюну во все стороны.

— Это действительно беспроигрышный вариант для всех, — продолжает он. — Теперь он расплатился с долгами в четырехкратном размере, а я буду в милости у королевы. Хотя должен признаться, я нахожу увлекательным, что Ворон не имеет магии. Как такое возможно? В общем, Эрик сказал, что если мне нужно будет подтвердить твою личность, все, что мне нужно сделать, это…

Я не слышу остальную часть его предложения. Мрачные стены приюта мерцают в моем сознании — стены, которые когда-то так неустанно работали, чтобы удерживать меня внутри. Да, то место было темным и унылым. Но оно также было моим убежищем.

Пока не перестало им быть.

Они увидели меня такой, какая я есть на самом деле.

Чудовище.

— Хватит. — Я стучу кулаком по столу, в ушах звенит так, будто туда запихнули камертон. Должно быть, в глубине души я всегда знала, что так и случится. И все же я до сих пор не могу поверить, что Эрик продал меня за дерьмо. — Я не Ворон, — цежу я сквозь зубы, и от осознания предательства Эрика, как удушливый туман, перехватывает дыхание.

Возможно, я и не Ворон.

Но я дура.

Дура, которая верила, что, спрятавшись в роскошном поместье Эрика и доверив ему свои секреты, смогу получить нормальную жизнь. Дура, которая думала, что он вообще когда-либо любил меня.

— Не то что я слышал, — хмыкает Фрэнк. К моему полному ужасу, он вцепляется в мой рукав грязным ногтем и зловеще улыбается. — И я могу это доказать. Прямо здесь, под этим.

— Отпусти меня! — кричу я.

— С какой стати? — спрашивает Фрэнк.

— Похоже, эта леди только что отдала тебе прямой приказ, — раздается из дверного проема басовитый голос.

Фрэнк переводит взгляд на посетителя, скрывающегося в тени.

— Ты кто? — выкрикивает он.

— Сейчас узнаешь, — говорит таинственный мужчина.

— Пошел на хер, — бормочет Фрэнк себе под нос.

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Фрэнк переворачивает весь стол, разбивая стекло вдребезги. Затем он подхватывает меня на руки и взваливает на плечо с мокрым хрюканьем. Я пинаюсь и кричу вверх ногами, любуясь затоптанным грязным полом, чувствуя себя особенно глупо от того, что не прикончила его раньше.

— Не дергайся! — ворчит на меня Фрэнк, пробираясь между мебелью на пути к двери и выкрикивая: — Дорогу! У меня посылка для королевы!

Хамство. Я не посылка, я леди.

Где-то на пути я слышу, как вынимают клинок, пение сладкого металла, встречающего воздух, и хлюпанье разрываемой кожи. А затем Фрэнк роняет меня.

Я приземляюсь на спину с глухим стуком, сотрясающим меня до костей. Фрэнк падает рядом со мной неподвижной грудой. Надо мной темный силуэт вытирает кровь с кинжала рукавом, его лицо внезапно становится видимым в тусклом освещении. Подожди. Я узнаю эту самодовольную усмешку откуда-то.

— Ты следовал за мной сюда? — спрашиваю я, приковав к нему взгляд, пока перекатываюсь и встаю, встряхивая боль в лопатке, которая подкосилась при ударе. Когда мужчина не отвечает, я перевожу взгляд обратно на Фрэнка, только чтобы понять, что он лежит в луже собственной золотой крови. Мертв.

— Стой. Ты убил его? — спрашиваю я. Чего я не говорю, так это того, что немного расстроена, что не сделала этого первой. Теперь я выгляжу просто жалко.

— Ты просила его убрать, — пожимает плечами мужчина с парада.

— Нет, я велела ему опустить меня, — стону я.

— Должно быть, я неправильно понял, — говорит незнакомец, подхватывая пинту пенистого эля с соседнего стола и делая огромный глоток. И тут я замечаю, что остальные посетители таверны уставились на нас в ошеломленном молчании.

Тем временем мой взгляд мечется между трупом на полу и прекрасным, бесячим идиотом, стоящим передо мной.

— Ты с ума сошел? Ты понимаешь, что теперь с тобой сделает Армия Божеств? — шиплю я.

Незнакомец прислоняется к стойке и вскидывает бровь, словно это я преувеличиваю.

— Не притворяйся, что сама не думала об этом, — тянет он. — Я видел по твоей хорошенькой мордашке, что ты хотела его смерти. — Он опускает пинту и пожимает плечами. — Я оказал тебе услугу. Не благодари.

Я сжимаю кулаки.

— Тебе нужно убираться отсюда к чертям, пока Армия Божеств не выпустила из тебя всю кровь.

— Разве ты не хотела сказать: нам нужно убираться отсюда, учитывая, что теперь ты соучастница убийства? — спрашивает он, срывая с соседней тарелки недоеденную булочку и вгрызаясь в нее.

Я упираюсь каблуками в землю.

— Ты шутишь? Я не имею к этому никакого отношения!

— Да ну? — спрашивает он. — Скажи это им. — Он кивает в сторону посетителей таверны, которые тем временем собрались в тени с метафорическими вилами и пылкими обвинениями, выглядя так, будто горят желанием вздернуть нас на бельевой веревке на заднем дворе. Но никто из них не наступает — как бы сильно они этого ни хотели, — вероятно, потому, что их пугают масштаб и размер мужчины, стоящего передо мной, который сам того не зная стал моей личной, колючей защитной стеной.

Как раз когда я собираюсь высказать ему все, что думаю… краем глаза я замечаю Салли. Она выглядывает из кухни и смотрит на меня с раскрытым ртом. Ее взгляд скользит по мертвому телу Фрэнка и расширяется. Проходит мгновение тишины, прежде чем она снова поднимает на меня взгляд, и ее выражение смягчается до облегчения.

— Спасибо, — беззвучно шепчет она, слегка кивая мне в знак признательности.

Я киваю в ответ, прикусывая нижнюю губу. Признаюсь, как бы мне ни хотелось приписать себе заслуги… это был не я.

Это был он.

— Кто ты? — спрашиваю я мужчину сквозь стиснутые зубы, когда Салли исчезает обратно на кухню. — И зачем ты разрушаешь мою жизнь?

— Я только что спас тебе жизнь, — парирует он между глотками. — Могла бы хотя бы дать мне насладиться этим восхитительным угощением.

Я провожу рукой по затылку, и от раздражения волосы встают дыбом.

— Ты ничего не изменил в моей судьбе, кроме того, что гарантировал, что моя смерть наступит от рук Армии Божеств, — напоминаю я ему.

Он останавливается, чтобы ухмыльнуться мне.

— Для этого им нужно сначала нас поймать.