Глава 34

Тьма окутывает меня. Она пожирает меня. Она тащит меня через море из звезд, где воздух очерчен фракталами света. Затем она опускает меня в мир, давно утерянный во времени.

Я стою в поле из полевых ромашек и желтых нарциссов на холме, с которого открывается вид на ручей, вьющийся вокруг одинокого коттеджа, из трубы которого идет пар. Моя сестра сидит у подножия холма, одетая в розовое тюлевое платье принцессы, украденное, кажется, прямо из сказки. Она, кажется, вырывает рогоз с корнями и делает из них букет. Она не замечает моего приближения. По крайней мере, сначала. Она слишком занята завязыванием бантиков на стеблях растений и укладыванием их в расписные стеклянные банки.

— Солара? — шепчу я, не уверенная, сон это или реальность. Здесь все кажется настоящим: солнце греет спину, ветер играет с волосами. Но в реальной жизни Солара — призрачный дух из звезд, а не красивая женщина, нежащаяся у ручья, излучающая тепло. — Солара, это правда ты? — спрашиваю я, щипая себя за руку, чтобы проснуться.

Но от щипка остается только красное пятно.

Солара так быстро поворачивает голову, что чудо, что ее шея не ломается.

— Шэдоу? — говорит она, роняя букет рогоза в воду у своих ног. Когда они уплывают по течению, она встречает мой взгляд потоком сырых эмоций. — Шэдоу, ты здесь. Ты сделала это. — Ее слова проносятся по пастбищу и долетают до моего сердца.

Она настоящая. Она действительно настоящая.

Я бегу к ней, через поле желтых цветов и мимо пастбища с лошадьми, не останавливаясь, пока не достигаю ручья и его тенистого берега, где меня встречает запах цветущих растений. Моя сестра настоящая. Я здесь, с ней. В ее мире.

Мать Хаоса соединила нас во вселенной.

Я сбиваю ее с ног с хихиканьем. Затем я сжимаю ее порозовевшие щеки, которые ощущаются теплыми под моими руками, словно они пропитаны солнечным светом, а не сделаны изо льда.

— Я знала, что ты сможешь! — смеется она в ответ. — Ответ всегда был внутри тебя.

Я убираю руки от ее лица и отступаю назад.

— Ответ?

— Да, — энергично кивает она, и ее улыбка исчезает, сменяясь беспокойством. — Ты должна была раскрыть свой самый глубокий секрет, чтобы освободить ее. Ты не помнишь, что это было?

— Я… — Я смотрю на струящуюся воду, кишащую кувшинками и болотным туманом. Как я сюда попала? Что случилось? Мгновение назад я была в Скалдратии — в Святилище со статуей, если быть точной. Белла и Максин удерживали меня. Я угрожала выпотрошить королеву.

А затем…

— Ты в порядке? — спрашивает Солара, настороженно глядя на меня.

— Августин, — внезапно осознаю я, представляя его павшее тело, истекающее кровью в кратере внизу. — Августин… он… — Я падаю на колени перед ручьем, зачерпываю воду и плещу в лицо. Солара опускается рядом на колени и кладет руку мне на спину. Я смотрю на ее отражение в прозрачных волнах, быстро моргая. — Он умер, — выдавливаю я. — Королева убила его. Он не дышал. Он был… — Я хватаюсь за воротник комбинезона, который внезапно начинает меня душить. Или, возможно, это мое горе поглощает меня целиком.

— Мне так жаль, — говорит Солара.

Я отрываю взгляд от воды и смотрю ей прямо в глаза.

— Я сказала, что люблю его. Это был мой секрет все это время. — Я фыркаю от абсурдности всего этого. — Это был хороший секрет, учитывая, что я сама его не осознавала. По крайней мере, пока…

Не стало слишком поздно.

— Видишь? — говорит Солара, обнимая меня крепко. — Ему просто нужно было немного помочь выйти. Но я рада, что ты теперь здесь. Я ждала, когда мы снова будем вместе.

Помочь выйти?

Как смерть Августина прямо у меня на глазах?

Мои брови хмурятся, и сердце стучит. Я отстраняюсь от ее объятий.

— Разве это не то, чего ты хотела? — спрашивает она, выглядя смущенной.

— Да, — сглатываю я, но это выходит сухо и натянуто. Она закрывает глаза, кивает, затем подбирает все свои банки с рогозом и направляется к коттеджу.

— Подожди! — кричу я, спотыкаясь за ней. — Куда ты идешь?

— Я знаю твое сердце лучше, чем ты сама, — говорит она, разворачиваясь ко мне, и ее взгляд ловит пролетающую бабочку-монарха. — Поэтому я знаю, что ты лжешь.

— О чем ты говоришь? — Я иду к ней.

Она задерживается у двери коттеджа, перекладывая банки в руках, чтобы нормально взяться за ручку. Позади нее персиково-розовый рассвет окрашивает небо, украшенное белыми пушистыми облаками, тянущимися по горизонту на мили.

— Найти меня — это то, что, как ты думала, ты хотела, но ты уже не уверена в этом, — объясняет она. — Там, дома, есть люди, которые рассчитывают на тебя, и ты беспокоишься об их безопасности. Не так ли?

Я заикаюсь.

Она бросает на меня понимающий взгляд.

— Как ты… — запинаюсь я. — Как ты узнала об этом?

Солара приоткрывает дверь ногой, открывая уютный коттедж с одеялами, чайниками и безделушками всех форм и размеров, разбросанными по стойкам и полу. Группы банок выстроены на подоконниках, каждая выкрашена в свой цвет радуги, и в каждой — свое растение.

Так вот чем моя сестра занимается в свободное время.

— Я наблюдала за тобой, — говорит она, будто ответ очевиден.

Я следую за ней внутрь, и она ставит банку с рогозом на обеденный стол.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, представляя, что слежка за людьми — еще одно ее хобби, не менее любимое, чем коллекционирование растений в расписных банках.

— Каждый раз, когда тебе нужна была помощь, я была рядом, — говорит она. — Я никогда не оставляла тебя. На самом деле. — Она беззаботно раскладывает рогоз и поворачивается ко мне. — Закрой за собой дверь, хорошо? Я бы не хотела, чтобы насекомые залетели.

Я закрываю дверь и делаю шаг к ней.

— Да. Но как? — спрашиваю я. — Как тебе всегда удавалось появляться там, где я была?

Солара садится, скрещивает ноги и разглаживает платье.

— Думаю, ты знаешь как, — говорит она.

Я качаю головой и прислоняюсь к стойке, и мое замешательство вызывает головокружение. Но чем больше я смотрю на нее, тем больше она то появляется, то исчезает из моего зрения. И все вокруг меня искажается.

Почти как…

Нет, этого не может быть.

Она настоящая. Она стоит прямо передо мной.

Неужели?

Солара печально склоняет голову. Ее задумчивый взгляд устремляется к окну, и ее выражение теряет блеск, когда она говорит:

— Думаю, пришло время сказать тебе правду…

— Какую правду? — спрашиваю я.

Она глубоко вдыхает.

— Возможно, тебе стоит сесть.

Но я не двигаюсь.

Она вздыхает.

— Ты можешь остаться здесь, конечно, — начинает она с задумчивой тщательностью, будто ступает по очень тонкой, шаткой линии. — Но ты должна знать, это место не то, чем ты его считаешь. Оставаясь здесь, ты встаешь на опасный путь — можешь навсегда потеряться в собственном разуме.

Мои брови хмурятся от недоумения.

— Я не понимаю, что ты говоришь.

— Здесь все кажется реальным, потому что это реально для тебя, — продолжает она, и ее взгляд задумчив. — Включая меня. — Она вынимает подсолнух из банки и держит его над стойкой. — Посмотри внимательно.

Я беру его, не совсем понимая, что она имеет в виду. Его текстура мягкая и упругая, цвет насыщенный и яркий. Я кручу его и затем нежно кладу обратно в ее руки.

— Это ничего не объясняет, — просто говорю я.

— Посмотри снова, — настаивает она. Я беру подсолнух и вздыхаю, только чтобы заметить, как он тускнеет до серого каждый раз, когда я моргаю, его цвет быстро возвращается с силой, когда я фокусирую взгляд.

— Я не понимаю. — Я смотрю на него в замешательстве, думая о розе в лесу и о том, как она тоже меняла цвета.

Солара дарит мне грустную улыбку.

— Этот мир не реален, Шэдоу. Я живу внутри твоего разума. Я та часть тебя, которая была забыта в твоей прошлой жизни. Фрагмент твоей души, который остался позади. — Она указывает на мою голову и добавляет: — Я твое подсознание.

Я отступаю назад, и мое сердце трепещет в груди. Ручей мерцает на периферии моего зрения за окном, и его вожделенные воды внезапно превращаются в скелетную пустошь.

Я моргаю.

Я тру глаза.

Я замечаю лошадь на холме, которая превращается в демона.

Я моргаю снова, и быстрое дыхание запотевает окно. Затем я стираю туман тыльной стороной ладони. Лошадь смахивает хвостом насекомое и раздраженно фыркает, оставляя меня с чувством, что я ответственна за то, чтобы собрать этот прекрасный мир по кусочкам, пока он снова не станет целым.

— Н-нет, — заикаюсь я. — Ты утверждала, что ты моя сестра. Что я должна найти тебя. Я знала тебя столько, сколько себя помню. Мы были лучшими подругами, пока тот демон не украл тебя ночью. Я помню.

Солара перебирает еще цветы, собирая их в аккуратный букет.

— О, Шей, я никогда не была реальной. Когда ты выросла, ты перестала видеть меня так ясно. Были моменты, когда ты вспоминала, конечно, и тогда ты верила, что я являюсь тебе. Демон, который украл меня, — просто история, которую ты выдумала, чтобы справиться с недостающей частью себя из прошлой жизни.

— Значит, ты — часть меня? — спрашиваю я, когда розовое небо за окном превращается в серый и бледно-белый. — Зачем убеждать меня найти тебя? Какова была цель?

Солара накручивает прядь волос на палец.

— Я сделала это для нас. Чтобы мы могли снова стать единым целым.

— Снова стать единым целым? — спрашиваю я, отводя взгляд от окна. — Это именно то, о чем говорили Августин и Королевы Урожая, не так ли? Мой разум сломан, и все из-за тебя. — Я указываю на неё обвиняющим тоном, и лёгкие сжимаются в груди. — Если бы ты просто оставила меня в покое, позволила мне жить…

— Правда сломала бы тебя, — говорит Солара. — Освобождение Матери Хаоса было единственным способом безопасно восстановить все твои воспоминания. Августин знал это. Королевы Урожая тоже знали.

— Они все знали? — Я глубоко вдыхаю.

Солара лишь моргает.

— Мне нужно… — Я всхлипываю в рукав. — Мне нужно убраться отсюда к чертям. Мне нужно найти своих подруг. — Я останавливаюсь у двери, мои эмоции разгуливают. — Как именно отсюда выбраться?

Солара склоняет голову и изучает меня.

— Тебя не должно удивлять, что единственный выход — сквозь, — говорит она, и ее голос едва слышен сквозь струи дождя, начинающего барабанить по окну.

Я открываю дверь и выхожу под дождь, который превращается в проливной ливень, промокающий меня до костей.

— Хочешь цветок в дорогу? — кричит Солара из дверного проема.

— Нет, мне не нужен гребаный цветок, — говорю я, разворачиваясь к ней. — Я просто хочу знать, как, черт возьми, отсюда выбраться.

Она материализуется передо мной и дарит мне мягкую улыбку, говоря:

— Это просто. Все, что тебе нужно сделать, — позволить моим воспоминаниям свободно течь сквозь тебя. — Она кладет цветок в мою руку, и все становится черным.

Женщина рождается под фиолетовой бурей с глазами мягкими, как сумерки. Ее платье спелого оттенка бузины струится по изгибам ее тела, тем же изгибам, которые помогли создать и выносить ребенка, которого она держит на руках. Где-то в глубине моей души я знаю, что этот ребенок — я. Дочь королевы драконов по имени Эбсинт Файрхарт, женщины настолько захватывающей, что все птицы замолкают, чтобы оценить ее красоту, когда она прогуливается по двору.

Эбсинт стоит в замке из слоновой кости и башен, на окраине Циндеррайза, столицы Скалдратии. Катящиеся луга сверкают на фоне эркера, а солнце множится в небе. Я наблюдаю за ней долгое мгновение, пока она поет мне — младенцу — колыбельную, и слезы текут по моим щекам, когда я наслаждаюсь ее воспоминанием.

Мама?

Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, но она ускользает из моей хватки, как теплая вода в руках, внезапно сменяемая мужчиной с седоватыми черными и серебряными усами. Он одет в военную форму. Его челюсть покрыта густой бородой, которой он щекочет мои розовые детские щеки. Я моргаю, и он подбрасывает меня в воздух и ухмыляется, его улыбка настолько широкая, что все горные вершины бледнеют по сравнению с ней. Если я прислушаюсь достаточно внимательно, я даже могу услышать шепот его имени, эхом раздающийся вокруг меня. Король Хадзиэль, Владыка Теневых Чертогов, Повелитель Врайтов и Король Ада. Тот самый король, который предал свой народ, влюбившись в мою мать, или так шепчут вокруг меня.

Я пытаюсь обнять их обоих, отчаянно желая, чтобы я могла сохранить их навсегда. Чтобы я могла остановить время. Но их тела просачиваются между моими пальцами и стекают к моим ногам, как краска, превращаясь во что-то более зловещее. Образ разрывает мое сердце. Он пронзает мои легкие. Мое сердце почти перестает биться. Время ускорилось, и моя мать снова здесь. На этот раз ее волосы седые. Она стоит в сверкающем стеклянном тронном зале… плачет. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, только чтобы она упала. О боги. Она лежит в луже собственной золотой крови.

— Мама! — кричу я. Но слишком поздно. Зияющая рана на ее груди отказывается закрываться.

Кто-то заколол ее насмерть.

Моя мать исчезает. И когда она уходит, в мои руки кладут что-то острое. Нет, вталкивают. Корону, которая слишком тяжела. Обязанность перед страной, которая слишком велика, брак, который я должна вытерпеть ради королевства.

— Теперь ты королева, Ворона. Ты должна выйти замуж.

Ты должна.

Нет, я не буду. Я отдаю корону отцу, ожидая, что он понесет ее за меня, но вижу, как его уводят в цепях. Я чувствую, что его ложно обвинили в убийстве моей матери, объявили предателем скалдратийского народа и приговорили к смерти. Я даже чувствую жар огня, лижущего мои ноги, когда его сжигают на костре.

Прежде чем я успеваю закричать, сцена меняется. На этот раз стены вокруг меня тают, сменяясь замком, темным и мрачным, окруженным огненным рвом и оползнем обугленных тел.

Война.

Война Врайтов.

Та самая война, описанная в учебниках истории, развернувшаяся более века назад.

Должно быть, это те воспоминания, о которых говорила Солара.

Те, что из моей прошлой жизни.

— Ты должна выйти за него замуж, — раздается странный голос. Он принадлежит маленькому человеку, укутанному в толстые одежды, с огромным томом под мышкой. Должно быть, он чей-то королевский советник, судя по тому, как он призывает меня выйти замуж за мужчину вдвое старше меня. — Это единственный способ защитить королевство и укрепить наши границы. Ты его пламенная половинка. Твоя любовь усилит его. К тому же, он Скорнборн.

Скорнборн.

Что-то подсказывает мне, что мужчина, за которого меня принуждают выйти, — дедушка Сайласа.

— Я не хочу, — говорю я всем своим существом.

— Это традиция Скалдратии. Если ты не выйдешь за него, все погибнут…

Нет. Нет. НЕТ.

Вихрь обязанностей вталкивают в мои руки, и я отчаянно хочу уронить их сквозь пол. Сцена снова меняется, разворачиваясь, как незапертый дневник в моих руках. На этот раз она изображает свет среди тьмы, сам облаченный во тьму. Запретная страсть сердца. Мужчина, который разорвал бы всю вселенную, если бы я попросила, даже если бы это означало предать свою собственную кровь на поле боя. Мужчина, который спрятал бы меня с Королевами Урожая, вопреки своим собственным интересам.

Мое сердце замирает в горле.

Это было реально.

Он попросил Королев Урожая защитить меня от своей сестры, и они согласились. Без вопросов. Саншайн, Сноу и Эмбер. Они не просто Королевы Урожая, они мои подруги из этой жизни… и прошлой.

Мне следовало оставаться в укрытии, как они просили. Но я не могла. Не тогда, когда мое сердце жаждало его. Вместо этого я бросилась на поверхность, чтобы найти его, нарушив их прямой приказ оставаться в Валенории, где было безопасно. Где я была защищена. Я должна была найти его.

И я нашла.

— Ты должна прятаться, Птичка, — сказал он тогда, и его спокойные руки и сильные руки замедлили бешеное биение моего сердца. Я нашла его на замковом балконе посреди ночи, и его глаза подожгли весь мой мир, его губы запечатлели на мне поцелуи и звезды.

— Я больше не хочу прятаться, — прошептала я, протягивая ему Ключ-Страж. — Вот. Возьми это. Это то, чего хочет твоя сестра, не так ли? Это причина войны? Отдай это ей. Я сдаюсь.

Он вздохнул, затем осторожно сжал мою руку над ключом, заставляя меня взять его обратно.

— Мне так жаль, Ворона. Но твоя мать подарила тебе этот ключ не просто так. Я не могу его взять.

Слезы потекли по моим щекам, когда я крепко прижала маленький ключ к груди. Я прошептала тогда слова, непреднамеренно призвав Мать Хаоса с небес.

С яростью Ада и молниями Небес в своем распоряжении Великая Мать вышла из облаков и обрушила хаос на мир, наложив заклинание такой силы, что оно отправило драконов в Чистилище, врайтов в Ад, а богов прокляло Проклятием Любви.

Святое дерьмо.

Проклятие Любви — полностью моя вина.

По-видимому, призвать древнее божество с небес не так-то просто, даже с Ключом-Стражем в распоряжении. Я чувствовала себя истощенной до глубины души, смертельно уставшей, оболочкой той женщины, которой я когда-то была. Но я также чувствовала, что груз мира свалился с моих плеч. Мне больше не придется выходить замуж за какого-то древнего короля драконов.

— Все будет хорошо, Ворона, — сказал Августин мне на ухо, унося меня в пещеру на окраине мира, где никто не мог нас найти. Это был оазис за водопадом, дом, который он вырезал своими руками. Он даже украсил его меховыми коврами, пылающим камином и лежаком, устланным мягкими одеялами.

Я плюхнулась на кровать и выдохнула, и усталость проникла в мои глаза.

— Что нам теперь делать? — спросила я, моргая на стеклянный потолок с идеальным видом на водопад с другой стороны.

— Жить долго и счастливо, — ответил он.

Я села и посмотрела на него.

— Неужели это так просто?

Он опустился на колени рядом с кроватью, встретившись со мной взглядом. Я оперлась на локоть и прижалась носом к его. Затем я дернула его за воротник и притянула на кровать рядом со мной, отчаянно желая быть ближе к нему.

— Да, — сказал он, обхватывая меня за талию и прижимаясь носом к моему. — Война окончена. Драконы исчезли. Врайты изгнаны в Ад. А мои братья и сестра прокляты. Никто никогда не сможет причинить тебе боль, обещаю. — Он взял мое лицо в свои сильные руки.

— Я люблю тебя, — сказала я ему всем своим существом. — Всегда был ты.

Когда новые воспоминания проносятся сквозь меня, мне даруется видение того, как он приносит мне цветы после смерти моей матери. Образ того, как он приносит мне завтрак в постель и вытирает мои слезы после того, как убили моего отца. Как он подхватывал меня на руки каждый раз, когда я в нем нуждалась, в солнце или дождь, унося в свой оазис за водопадом — тот самый, который он построил для меня.

Всегда был он.

Пока не перестал.

Шел дождь тем утром, когда я вернулась в скалдратийский замок, чтобы собрать свои вещи. У меня не было намерения возвращаться. Я не хотела быть королевой пустоши, и я не хотела думать о том, что мой народ изгнан. Врайты, проклятые в Аду. Драконы, изгнанные в Чистилище.

Я предала их всех.

Августин был там со мной, помогая собираться. Он прислонился к перилам балкона и смотрел на звезды. Он пошутил и рассмешил меня, чтобы снять остроту холода. Он даже пытался убедить меня, что я не предательница своего народа, хотя в глубине души я знала, что я такая до мозга костей.

— Я просто хотела прекратить войну, — сказала я, пряча лицо в его груди. — Я просто хотела свободы. Но не такой.

Я ждала, когда его руки обнимут меня, как всегда. Но вместо этого пара ледяных рук схватила меня за горло. Я не могла дышать. Не могла говорить. Я чувствовала, что задыхаюсь насмерть. Мир вокруг меня потемнел, и мои кости начали болеть от ледяного холода. Мое сердце готово было остановиться, когда ледяные руки сжали мое горло крепче. Видение в белом. Остроконечная корона Богини Любви, пришедшей выразить свое возмущение проклятием, которое я призвала. Она сорвала Ключ-Страж с моей шеи, затем заявила о своем намерении использовать его, чтобы обратить действие проклятия.

Но Ключ-Страж нельзя украсть. Его нужно подарить. Это означало, что я была единственным человеком в мире, который мог им владеть. В ярости от этой новости Богиня Любви разбила ключ своей неразбавленной яростью. Затем она вонзила кол прямо в мое сердце, прежде чем Августин успел ее остановить.

Я не уверена, что произошло дальше, потому что мое зрение сузилось от потери крови. Но я чувствую, что Мать Хаоса появилась на балконе тогда, возмущенная тем, что сделала ее дочь. Они сражались, и каким-то образом… Богиня Любви победила. Возможно, Мать Хаоса была ослаблена разрушением ключа, что позволило ее дочери превратить ее в камень, эффективно запечатав мои воспоминания и магию внутри нее до моего возвращения.

Сцена исчезает, как серебряная кровь, хлещущая из меня… пока не остается только Августин, собирающий осколки разбитого ключа и бросающий их в озеро бесконечного сна.

Символ его неутолимого горя.

И затем пришло пророчество: «Ворона прибудет на спинах волков, неся серебряную кровь врайтов. Во сне она откроет Мать Хаоса, начиная войну между богами, демонами и драконами. Сердце матери, согретое в огне, душа отца, обреченная на костер. Дарованный ключ, два трона и гнев возлюбленного. Чтобы привести к концу богов или к концу света».

Я — Королева Ворон, перерожденная. Дочь Великой Матери Солнца и Короля Ада. Трон Скалдратии — мое по рождению.

Мать Хаоса просто хранила мои прошлые воспоминания до моего возвращения.

Я та, кому суждено уничтожить богов.