Глава 22
Мы замедляем шаг в конце туннеля, где Руну плечом открывает ближайшую дверь. Он проводит нас внутрь дома, вырезанного в стене, где женщина развалилась на кожаной софе и вяжет крючком одеяло на коленях. Рядом с ней в белой плетеной корзине спит ребенок. Над ними на каминной полке стоят три маленькие статуэтки женщин в черных одеждах с коронами на головах. Изображения Сестры Осени, Сестры Зимы и Сестры Весны, как я полагаю. Не хватает только статуэтки Великой Матери Солнца, которая, по-видимому, была драконом.
— Суер ас туал! БРАСКИЕР?21 — говорит женщина, как только дверь закрывается за нами. Она бросает крючок и указывает пальцем на Руну, ее лицо искажается, будто она сыта по горло его дерьмом. Судя по тому, как она на него смотрит, ему повезло, что она бросила крючок, а не решила использовать его как оружие. Руну, должно быть, думает о том же, потому что он поднимает руки в знак капитуляции и начинает паниковать.
— Ю рас галмам анух. Сеа вал!22 — морщится он.
— Жена Руну хотела бы знать, почему он снова привел домой женщин, — быстро переводит для нас Белла.
— Жена Руну хотела бы знать, почему он снова привел домой больше женщин, — быстро переводит для нас Белла.
«Снова?» — шепчет Максин, глядя на них обоих с неверием.
Руну выдал еще одну серию невнятных слов, и в ответ его жена практически бросается ему на горло. Она пересекает комнату и хватает его за волосы, дергая его голову вниз, чтобы встретиться с ней взглядом на уровне глаз.
— Ама салдруа сиенд га мар, — рычит она ему в лицо. — Дитдит бра. — Она поднимает глаза на нас. — Миенда нилле га Расги. Парнай дуах га лайзе23, — добавляет она, пока Руну морщится под тяжестью ее хватки.
— Жена Руну говорит, что мы должны чувствовать себя как дома. Хотя если она решит убить Руну, мы должны сохранить ее секрет, — неловко объявляет Белла, обходя пару и направляясь к маленькой кухонной нише в углу комнаты. — Ее зовут Расги, кстати.
Максин плюхается на гигантский застывший гриб и выхватывает кинжал из ножен, вонзая его в кусок забытого сыра, который выглядит так, будто лежит там уже несколько недель.
— Скажи Расги, что я полностью за то, чтобы девушки поддерживали девушек. Вот, она даже может воспользоваться моим кинжалом. — Она с глухим стуком кладет кинжал на стол.
— Максин! — визжит Лили, бросаясь через комнату, чтобы быстро конфисковать острый предмет. — Ты не можешь просто так раздавать наше единственное оружие… — Она замолкает и оглядывается на них. Руну и его жена, кажется, не замечают всей этой суеты, учитывая, что они немного заняты своими делами. Похоже, их излишне пылкий спор перерос в шепот, в страсть и пыл, и немного танца языков в придачу.
— Я не думаю, что они собираются кого-то убивать, — делаю я вывод, скрещивая руки на груди и с интересом наклоняя голову, когда они начинают страстно целоваться. — Как думаешь, Белла? Валенорианские женщины часто целуют свою жертву перед тем, как нанести смертельный удар?
Белла делает задумчивый глоток из своего стакана с водой, который, кажется, материализовался из ниоткуда.
— Думаю, она, скорее всего, прямо сейчас планирует гибель Руну, — говорит она, и легкая улыбка скользит по ее губам.
— В таком случае, — говорит Максин, смахивая крошку со стола и выглядя мрачной от того, что ее драгоценный кинжал конфисковали, — Лили, будь душкой и верни мне кинжал, хорошо? Если только ты не хочешь защищать нас всех, если из двери вылезет монстр.
— Ладно, — шипит Лили, возвращая кинжал Максин, только чтобы та воткнула его в другой кусок сыра, несмотря на яростные протесты Лили не… трогать… ничего.
Пока пара снова начинает спорить, я прохожу через комнату, чтобы украдкой выглянуть в окно. Похоже, после всей нашей прогулки по туннелям мы попали в Весеннюю Фракцию города. В частности, мы, кажется, застряли в маленьком здании, окруженном крепостью из золотых листьев и окруженном множеством других зданий, идентичных нашему. Кирпичные и каменные плиты буквально вырастают из земли вокруг дерева, каждое прекраснее другого. Их круглые крыши покрыты мхом, а двери увешаны цветами сакуры.
— Я могла бы предложить поджарить им всем маршмеллоу… — говорит Максин позади меня, заставляя меня гадать, как она вообще вышла на тему маршмеллоу. С другой стороны, по крайней мере, они с Лили перестали спорить.
— Откуда взялось перевернутое дерево? — вмешиваюсь я.
— Эйат Сирси Лифе24, — отвечает Расги, и ее задумчивый взгляд впивается в меня. Легкий румянец заливает мои щеки, когда я понимаю, что привлекла ее внимание с другой стороны комнаты, что не входило в мои намерения. Моим намерением было приставать к Белле с вопросами, чтобы Белла могла спросить Расги за меня. Но Расги продолжает смотреть на меня, обнимая Руну, его подбородок покоится на ее макушке. — Или на вашем языке, — добавляет Расги, переходя на родной язык, — я полагаю, это называется Великим и Грозным Древом Жизни.
Мое дыхание сбивается, когда я понимаю, что она говорит на двух языках.
— Говорят, оно было подарено нам Великой Матерью Солнца столетие назад, — продолжает Расги. — Оно не только поддерживает наш образ жизни, но и из него проистекают все ауры. Это проводник, который перемещает души в загробную жизнь и обратно, и поэтому его необходимо защищать любой ценой. Именно поэтому Королевы Урожая так осторожны с теми, кого мы впускаем в наш мир. — Она делает паузу и добавляет: — Мой муж утверждает, что завтра утром, после шестого удара часов в небе, вы встретитесь с ними. Это большая честь, надеюсь, вы понимаете.
Белла тихо крутит свой стакан с кристально чистой водой.
— Зефир, — выпаливает Максин. — Мы должны внести вклад в их экосистему и доказать, что мы полезны. Я хотела бы предложить свои услуги по поджариванию маршмеллоу для народа Валенории. Уверена, им будет интересно. Теперь мне нужны только ингредиенты и…
— Возможно, мы могли бы начать доказывать свою полезность с того, что не будем есть еду Расги без разрешения, — шипит в ответ Лили. Максин с глухим стуком роняет последний кусок сыра и горячо смотрит на Лили, выглядя почти оскорбленной ее интерпретацией событий.
— Гастари парнай. Ней нарбу, — говорит Руну, обнимая жену за плечо и усмехаясь над нами. — Сар далу ребал сулфирс.25
— Руну говорит, что они с Расги не против, если мы разделим с ними еду, — переводит за него Белла. — Он также хочет сообщить, что, хотя это не обязательное условие нашего пребывания, валенорианцы всегда ищут новобранцев для борьбы за свое дело. — Она переводит взгляд между Руну, Расги и остальными из нас, и ее глаза расширяются, когда Руну говорит снова. — Повстанцы собираются в полночь в Летней Фракции, — продолжает переводить она. — Руну говорит, что мы более чем приглашены. Они неустанно планируют взорвать военные лагеря королевы с намерением уничтожить ничего не подозревающую Армию Божеств изнутри.
— Что? — шепчу я, и весь воздух выходит из легких.
— Примем мы это предложение или нет, нам выдадут еду, жилье, и мы также сможем выбрать фракцию, к которой хотим присоединиться, в зависимости от наших климатических предпочтений, — заканчивает она.
— Ты только что сказала, что они намерены уничтожить армию королевы изнутри? — спрашиваю я.
Руну и Расги оба кивают, выглядя весьма довольными собой.
— Мне нравится этот план, — громко объявляет Максин. — Хотя если мы к ним присоединимся, нам, конечно, нужно будет предупредить всех о неспособности Лили целиться, прежде чем давать ей оружие. Как мера безопасности, учитывая, что она может случайно кому-нибудь отрубить голову.
— Спасибо, что пригласили нас, Руну и Расги! — быстро вмешиваюсь я, прежде чем Лили успевает опрокинуть весь стол на голову Максин. Пока они смотрят друг на друга, я внезапно понимаю, что это, должно быть, та самая черная дыра, которую я представляла в детстве — рай под землей, предлагающий нам больше, чем вся Аврора вместе взятая. Где люди могут получить работу, не беспокоясь о том, чтобы сдавать кровь или сначала доказывать свою ценность. Место, где можно спрятаться от монстров, прячущихся на поверхности. В тот момент я решаю, что бы ни хотели от нас Королевы Урожая, это не может быть хуже богов.
— Возможно, она могла бы ухаживать за Великим Древом Жизни? — предлагает Белла, взглянув на Лили. — Учитывая ее метку?
Руну и Расги смотрят через комнату на метку Лили, их глаза расширяются. Грудь Лили раздувается от гордости.
Максин с громким стуком вонзает кинжал в еще один кусок сыра и нарушает тишину словами:
— Это вы взорвали Хранилище Малгрейва? Потому что я большой поклонник вашей работы. Вы должны были видеть лицо Регента, когда он передавал новости жрице.
— Ладно, ты, маленькая пироманка26, — ворчит Лили, бросая на Максин взгляд полного неверия.
Белла отрывает стакан от губ, и ее рот открывается от изумления. Остальные обмениваются растерянными взглядами и ждут, пока она переведет.
— Расги утверждает, что бомбы делают, впрыскивая слишком много магии крови в вены, — сообщает она.
Наступает мгновение тишины, в течение которого Лили выпрыгивает из кресла, будто оно сделано из огня, а не из гигантского гриба, и визжит:
— Я думала, жрица Серафина сказала, что это неправда! — Она начинает ощупывать дыры в своем сиреневом платье и просовывать в них пальцы, как червяки. — Она сказала прямо, что слишком много магии, введенной в вены, не вызовет никаких негативных последствий. Она сказала, что это безопасно. Она даже ввела лишнюю магию крови в меня.
— Нельзя доверять жрице, — шипит Расги с сильным акцентом. — Избыток магии крови можно вводить только в вены наших врагов, учитывая, как легко это может вызвать взрыв. Она подвергла тебя смертельной опасности.
— Ничего удивительного, — вмешивается Максин, крутя рукоять кинжала и поглядывая на кусок обугленного мяса.
— Ты говоришь, что вы превращаете своих врагов в бомбы? — хриплю я, доставая ледяную розу из кармана, чтобы полюбоваться ею. Единственная проблема в том, что она становится вялой в моих руках. Расги кивает. Поэтому я спрашиваю: — И кто же эти враги?
— Хайст асканти тик туи ас аскари мар тасунни27, — говорит Расги, отстраняясь от объятий Руну и глядя прямо на меня.
Белла поворачивает голову в мою сторону.
— Расги говорит, что любой, кто враждует с Великой Матерью Солнца, — враг валенорианцев.
— Прости? — выдыхаю я.
Белла закусывает нижнюю губу, будто внезапно понимает то же, что и я.
— Великая Мать Солнца… которая является драконом, — медленно говорит она, и кажется, теперь говорит за себя, а не переводит. — Ее враги — также враги валенорианцев.
— Но разве мы не враги драконов? — пикает Лили, прижимая платье к щеке, будто это любимое дырявое одеяло. — Учитывая награды за наши головы?
Максин смотрит на нас с пустым выражением лица, будто она тоже пришла к этому выводу.
— Эй, Белла? — выпаливает Максин. — Случайно, на каком языке ты говорила?
— Таннериан, — говорит Белла, бормоча что-то себе под нос.
— И что это за язык? — спрашивает Максин, когда роза рассыпается в моих руках.
— Язык драконов, — сообщает Белла. — О боги, я даже не поняла… — Она прижимает руку ко рту, сдерживая писк. Тем временем Максин прячет кинжал в ножны и направляется к двери. Но перед этим она выхватывает стакан Беллы и выливает его содержимое в раковину, останавливаясь только чтобы поблагодарить Расги быстрым кивком.
— Теперь я понимаю, почему они весь вечер смотрели на нас, как на шоколадные шишки, окунутые в магию крови, — говорит Максин, хватая Лили за руку. — Королевы Урожая намерены утром передать нас драконьему королю, который намерен нас убить. Наша смерть — единственный способ окончательно уничтожить богов. Это ловушка.
— Я ГОВОРИЛА… — выпаливает Лили, но Максин зажимает ей рот рукой.
— Уведи нас отсюда, Белла, — рычит Максин.
— Дир кнар джи!28 — говорит Белла приглушенным и взволнованным голосом, бросаясь к выходу и махая Расги и Руну на прощание через плечо. Все вместе мы бежим по венам туннеля и сливаемся с плотным потоком людей, быстро, пока Расги не успела схватить нас своими сильными руками и впрыснуть магию крови в наши вены.
— Мне так жаль, все, — говорит Белла по пути, выглядя уничтоженной. — Это полностью моя вина. Мне не следовало предполагать, что это безопасное место. — Она качает головой, не обращая внимания на потасовку между Лили и Максин, которые спорят, в какой туннель идти. — Мне следовало соединить точки раньше, — продолжает Белла, опуская голову в стыде. — И теперь…
— Мы заблудились! — кричит Лили, когда мы останавливаемся на перекрестке. — Тьфу! Этот день не может стать хуже! — Она сжимает платье и кричит в него.
— Ты забываешь, что Белла — ходячее хранилище памяти, — напоминаю я ей, ободряюще кивая Белле. — Она выведет нас отсюда, несомненно.
— Это хорошая мысль, — соглашается Максин. — Уверена, Белла запомнила каждую какашку жука на всем нашем пути и теперь использует их как хлебные крошки, чтобы найти выход. Более того, я готова поспорить, что она дала каждой из них имя. Видите? Эта какашка жука — Ларри.
Белла машет нам за угол, и мы следуем за ней по лестнице.