Глава 11

Меня уводят обратно по коридору мягкие руки, туда, где уже стоят Регент и остальные. Он окидывает меня взглядом, когда я приближаюсь, и его садистская ухмылка становится шире от одобрения.

— Гораздо лучше. Бог Снов будет очень доволен.

— Отлично, — бурчу я, слова служанок эхом звучат в моей голове еще долго после того, как они сами скрылись в тенях. «Для меня честь получить имя от той, кому суждено спасти всех нас от богов». Что это, блядь, вообще значит?

Может, они съели слишком много Тенецвета — фрукта, похожего на сливу, чей ядовитый сок часто вызывает бред. Да, должно быть, так и есть. Это также объяснило бы, почему они кажутся такими знакомыми. Эффект Тенецвета исходит от них и просачивается в мой мозг.

— Теперь я понимаю, почему выбрали тебя, — говорит Максин с опасной улыбкой, ее великолепное платье сверкает, как полированные доспехи, под светом мерцающих канделябров.

— Раньше не понимала? — спрашиваю я.

— Нет, — признается она с пожиманием плеч.

Боги, она будет у меня бельмом на глазу. Я уже чувствую.

Регент поправляет бабочку и жестом приглашает нас следовать за ним по коридору.

— Сюда, леди, за мной! — говорит он. — Знайте, что, проходя по этим блистательным залам, каждый элемент декора, который вы здесь видите, отражает историю богов. — Он указывает на серию портретов над собой, его глаза сверкают от волнения. — Эта иллюстрация изображает момент, когда вселенная взорвалась, событие, породившее старых богинь в их чистейших формах. Обратите внимание, как все мазки разлетаются в разные стороны. Это было написано знаменитым художником Веспером Фростквиллом, Провидцем с божественным даром видеть сквозь пространство и время. К счастью для нас, он запечатлел свои видения на этих холстах до своей смерти.

Лили издает одобрительный воркующий звук, пока мы все следуем за Регентом за угол, ускоряя шаг, чтобы не заблудиться в бескрайнем коридоре.

— Эта иллюстрация изображает старых богинь после их создания, — продолжает он, неопределенно махнув рукой. — Их называют Мать Судьбы, Мать Времени, Мать Жизни и Мать Хаоса. Те самые божества, которые распутали пространство и время, придав им форму по своей воле и создав то, что мы теперь знаем как жизнь.

Мои легкие наполняются кислородом. Я очень мало слышала о старых богинях, вероятно, потому что новые боги стерли их из наших учебников истории и колыбельных, что объясняет мою внезапную трудность в осмыслении новости о настоящей личности Матери Хаоса.

— Старую женщину зовут Мать Хаоса, — поклялась Солара, а я была настолько глупа, что не спросила, кто она такая. Похоже, я ищу не ведьму, чтобы воссоединить меня и Солару во вселенной. Я ищу богиню. И не просто богиню. Одну из тех, кто создал вселенную.

И что хуже, ее имя — Хаос.

Новый план, Солара. К черту это.

Лили выглядит в восторге. Максин — так, будто сдерживает зевоту. А Белла последние пять минут бормочет что-то невнятное себе под нос, так что я не совсем уверена, что о ней думать.

Регент с любовью разглядывает следующую картину, такую же белую и величественную, как его волосы.

— После того как старые боги создали вселенную, они почувствовали одиночество. — Его голос дрожит, почти как у одинокого человека. — Их душевная боль породила смертных. А от смертных они узнали о силе любви. Со смертными они произвели детей, которых мы сегодня знаем как новых богов — результат союза старых богов и людей в симфонии переплетенных тел и трепетных сердец. Их были сотни, но большинство были уничтожены во время Войны Врайтов. — Он резко поворачивается к нам, прищурившись. — Кто здесь знает, какие новые боги живы сегодня?

Лили поднимает руку и выпаливает:

— Богиня Любви, Бог Войны, Бог Мудрости и Бог Снов.

— Очень хорошо, Лили! — Регент покачивается на пятках, словно нетерпеливый буй. — Кто-нибудь знает их настоящие имена?

Лили захлопывает рот.

— Кто-нибудь? — Регент вскидывает бровь.

Максин медленно поднимает руку.

— Белла знает все об истории королевства, включая то, что мой прадедушка ел на завтрак в утро своего сто восьмого дня рождения — а это были коричные гречневые лепешки с поджаренными абрикосами, кстати. Она рассказала мне это сегодня утром, когда лунатила, без всякой просьбы. Она также сказала…

— Белла? — Регент перебивает Максин. — Это правда?

Бледные щеки Беллы расцветают вишнево-розовым.

— Ну, это замечательная новость! — Регент хлопает в ладоши в приподнятом настроении. — У нас не было Хранительницы Памяти уже более двухсот лет. О, это нечто грандиозное. Будем надеяться, что самые неуловимые секреты мира ты хранишь в надежном месте?

Белла сглатывает и кивает. Внезапно меня осеняет, что Бог Мудрости выбрал ее по очень конкретной причине: чтобы его драгоценные секреты не были раскрыты без его явного согласия.

— Фантастика! — восклицает Регент, и предвкушающая улыбка расплывается по его лицу. — Не могли бы вы назвать нам имена новых богов? Тех, кто жив и здоров?

Белла прочищает горло и загибает пальцы, перечисляя первое имя.

— Богиню Любви зовут Армона Годсенд, ей одна тысяча одиннадцать лет.

Регент возбужденно кивает, поощряя ее продолжать.

— Бога Войны зовут Разиэль Годсенд, ему одна тысяча восемь.

— Видите? — говорит Максин с досадой, когда мы все снова начинаем двигаться. — Я же говорила, она книжный червь.

— Лучше быть книжным червем, чем ходячей спичкой, — огрызается Белла через плечо.

Я смотрю на Кровное Заклинание, вьющееся по предплечью Максин, — голодное пламя, готовое вырваться из ее кожи. О боже. Похоже, Максин — Пламя-Ткач. Почему ее Кровное Заклинание не может быть чем-то более обычным, как у Эрика? Он мог призывать предметы по команде, но только если находился с ними в одной комнате. Его Кровное Заклинание было в виде красивого пера на запястье, наверное, потому что он постоянно терял свои вещи. Единственный раз, когда его сила доставила мне неудобства, был случай, когда он призвал метлу и случайно стукнул меня по голове. Более того, сейчас я понимаю, что он был довольно заурядным во всех отношениях.

— Продолжай, Белла, — говорит Регент, его глаза сверкают, как у гордого деда.

— Бога Мудрости зовут Талмос Годсенд, — говорит Белла со вздохом презрения. — Ему одна тысяча четыре года. Богу Снов одна тысяча… — Голос Беллы затихает, когда она сворачивает за угол вместе с Регентом, и я теряю ее из виду. Я вздрагиваю и подбираю подол платья, радуясь, что пропустила конец этого разговора. Ни за что на свете какой-то многовековой бог, который когда-то сражался в давно забытой войне, не захочет на мне жениться. А если и захочет, я не буду отвечать на эти чувства. Я не хочу знать его имя, потому что меня вообще не должно быть в этой ситуации.

Спасибо большое, Августин, блядь.

Мы вчетвером следуем за Регентом по винтовой лестнице и через маленький служебный коридор, где на железных крюках висят метлы, а в самодельных нишах вдоль стен стоят ведра с мылом. Служанки снуют вокруг нас, балансируя с подносами, полными засахаренных лимонов и глазированной выпечки. Некоторые останавливаются, чтобы поглазеть, но большинство продолжают идти, будто мы невидимки. Я замечаю, как Саншайн проскальзывает в распашную дверь и через плечо тепло кивает мне, прежде чем исчезнуть. Когда мы проходим мимо кухни, Регент проводит нас через другую дверь в кабинет, освещенный канделябрами, украшенный фиолетовыми орхидеями, восковыми вазами и дюжиной портретов королевы в разнообразных платьях невероятной роскоши.

Когда мы все забиваемся внутрь, его голос приобретает зловещий тон.

— Старые боги создали вселенную, проливая свою магию крови дождевыми потоками. Их магия крови лилась на вселенную и создала наш планетарный дом, просачиваясь в рощи и долины, заползая в овраги и на вершины и, наконец, создавая смертных, которые росли числом и силой. — Он делает паузу, чтобы перевести дыхание, и этим мгновением передышки пользуется, чтобы жестом пригласить нас сесть. Лили опускается на бархатную кушетку и скрещивает ноги, но остальные остаются стоять. — Боги отдали свою кровь, чтобы создать нас, поэтому сегодня мы возвращаем ее через донации крови, — добавляет Регент, делая паузу для драматического эффекта. — Чтобы выразить нашу благодарность. — Как раз когда я думаю, что он закончил свое пространное объяснение, он облизывает губы и говорит: — Но, конечно, из того потока магии, низвергнутого с облаков, возникло нечто иное, что боги не предусматривали. Драконы.

Лили прижимает руку ко рту и издает писк. Максин выхватывает кинжал из ножен и начинает им подпиливать ногти, выглядя совершенно невозмутимой. Я отталкиваю ее от себя, потому что, честно говоря, это лезвие слишком близко для комфорта. Тем временем Белла хмурит брови, словно сомневаясь в хронологии этой истории.

Регент указывает на картину в натуральную величину, висящую над тем местом, где сидит Лили. Я изучаю каракули черной масляной краски в ее центре и не могу игнорировать, как эти призрачные пятна, кажется, пожирают и богов, и драконов на поле боя.

Что это за существа?

— А, вы спрашиваете о врайтах, — продолжает Регент доблестно. — Говорят, это падшие ангелы, свалившиеся с неба, проклятые навсегда стать демонами. Они искали силы против драконов и богов, ни одна из сторон не уступала, и так началась Война Врайтов. — Он тянет за корешок книги, и весь стеллаж со скрипом и стоном открывается, открывая маленький коридор, ведущий к секретному входу.

— Следуйте за мной, — говорит он.

Люк выбрасывает нас в причудливую оранжерею, словно сошедшую со страниц сказки. Листья плюща струятся по стеклянным куполам, а герань заполняет пол цветочной волной. Мое сердце бьется слишком быстро, чтобы ценить красоту всего этого, учитывая, что я все еще представляю тот портрет в кабинете. Те черные пятна были такими жуткими, такими тревожными. Почему ни у кого другого не побежали мурашки, как у меня? Как все могут вести себя так невозмутимо после всего этого?

Дворецкий с солеными волосами останавливается посреди усыпанной галькой дорожки, у подножия мраморной статуи, изображающей старую женщину. Там он кладет руку на ее слоновую кость и в молчании созерцает ее эфемерную красоту.

— Чтобы закончить войну, Мать Хаоса наложила Проклятие Любви, — говорит он, останавливаясь, чтобы понюхать розы, стараясь не уколоть свою стареющую кожу о шипы. — Это дьявольское маленькое заклинание отправило врайтов в Ад, драконов в Чистилище и прокляло новых богов, заставив их заслужить любовь смертного. — Его улыбка угасает в хмуром выражении, и он начинает цокать языком под нос. — Так вышло, что седьмой день этой недели — крайний срок. — Его глаза наполняются тревогой. — Если боги не найдут любовь, их изгонят из этого мира… навсегда.

— О боже. Какая жалость, — шепчу я.

— Видите? Я знала, что наш вызов сюда связан с этим надоедливым брачным указом, — шепчет в ответ Максин, изящно крутя свой блестящий клинок. — Если королеву заставляют искать любовь, то все остальные должны страдать от последствий.

— Прекрасно. — Я издаю неопределенный ворчливый звук.

— Эй, девочки, — говорит Лили, указывая на приоткрытую дверь на противоположной стороне оранжереи, частично скрытую за можжевеловым кустом с игольчатыми колючками и серебристой листвой. — Регент только что ушел без нас.

Мы спешим догнать его, только чтобы выйти во внутренний двор из стекла. Здесь дождь сочится из морозных облаков и кристаллизуется в снежные фракталы, осыпая мои щеки и покрывая бетон солью. Балюстрады из сосулек обрамляют меня с обеих сторон, извиваясь, как переплетенные зубы зверя. Максин снова обнажает кинжал, словно размышляя, как бы ей добавить немного цвета жизни в это место, которое, похоже, не видело настоящего солнечного света неделями. Я отступаю от нее, прямо в единственный солнечный луч, способный выдержать эту гниющую трясину. Призматические лучи пробиваются сквозь туман, как раскаленные палки.

Регент повышает голос против ледяного ветра.

— Как вы знаете, магию нельзя уничтожить или создать. Когда что-то умирает, его магия уходит в Небеса, а затем проливается на королевство, словно измельченная звездная пыль, рассеиваясь равномерно. — Он останавливается перед прозрачным колодцем желаний и наклоняется через его край, глядя в зияющую бездну внизу. Я впитываю плакучие ивы, фантомные тени и окружающий свет, пробирающий до костей, и внезапно понимаю, что этот внутренний двор принадлежит Богу Снов. Среди скопления надгробий я уверена, что это должна быть роковая ошибка.

Регент прочищает горло и продолжает:

— Хотя есть исключение из правила. Что-то в истории доказало, что посмертную магию можно перенаправить. Пожалуйста, следуйте за мной. Сюда! — Он направляется к огромной статуе ключа в нескольких десятках ярдов по лунной дорожке, размахивая руками. — Ключ-Страж — это объект-проводник, способный высасывать магию непосредственно из умершего и передавать ее другому живому существу. Это объект, за который веками боролись.

Я приближаюсь к статуе ключа с осторожностью. Рядом со мной Максин подбрасывает кинжал в воздух и ловит его за рукоять, и каждый вращение заставляет Беллу вздрагивать и отодвигаться от нее.

— Война была названа Войной Врайтов, потому что врайты отчаянно хотели заполучить ключ и использовать его, чтобы снять свое проклятие, — говорит Регент с мрачным видом. — Драконы и боги, однако, не хотели отдавать им его. Никто не хотел.

Лили обхватывает себя руками, дрожа от холода.

— Они когда-нибудь снова стали ангелами? Врайты?

Регент качает головой.

— Нет. И я не уверен, что они когда-нибудь станут. Ходят слухи, что Ключ-Страж разбит на дне какого-то озера и его больше никогда не увидят. — С этими словами он ныряет под ветвь кедра и кричит: — Эта тропа приведет нас обратно через служебный путь, который выводит в обеденный зал. Вскоре у вас будет возможность встретить богов, которые вас выбрали.

Моя кожа покрывается мурашками от этой мысли, будто меня разодрали стеклом и искололи шипами роз. Меня в жизни никто никогда не выбирал.