Глава 9

— Где я? И какого хрена ты такая?

Женщина, стоящая надо мной, одета в платье, которое одновременно мягкое и нежное, резко контрастируя с ее суровыми чертами лица, но сливаясь с ее розоватой кожей. Ее фиолетовые глаза напоминают мне Тенецвет — ядовитое растение, которое гипнотизирует жертв перед тем, как убить, — что объясняет, почему встреча с ее взглядом кажется такой завораживающей. Она протягивает руку, чтобы коснуться меня, и ее светлые волосы, пронизанные розовыми прядями, беспорядочно спадают на плечи. Я инстинктивно отшатываюсь. Она снова хватает меня своей холодной рукой, на этот раз сжимая мои связанные запястья и рывком поднимает на ноги. Не теряя ни секунды, она достает из кармана маленький ключ и отпирает мои наручники. Я быстро оглядываюсь через плечо на стражей, но замечаю, что они уже исчезли в коридоре, оставив меня с ней.

— Подожди. Вернись, — пищу я.

— Нейтрализаторы, — объясняет она скучающим тоном, швыряя кандалы через комнату. Они с грохотом падают на мягкий розовый ковер позади нее. — Они подавляют магию. В идеале их должны использовать для самых опасных преступников, коей ты явно не являешься. — Она окидывает меня неодобрительным взглядом, прежде чем добавить: — Ты выглядишь ужасно. Ты что, валялась в грязи по пути сюда?

Я бросаю быстрый взгляд на свою мрачную одежду и морщусь от воспоминания.

— Я споткнулась. Несколько раз. Еще в лесу.

— Значит, ты неуклюжая, — делает она вывод, явно запоминая эту мою особенность на будущее.

— Нет, это не… — выпаливаю я.

Боги, она даже страшнее стражей.

— У тебя есть имя, я полагаю? — перебивает она меня.

— Шэдоу, — отвечаю я в растерянности. — Но можешь называть меня Шей для краткости. Кто эта женщина и почему она хочет знать мое имя?

— Шэдоу. Хм. Твоя мать дала тебе это имя? — спрашивает она, ее брови сходятся в стальном осуждении.

— У меня никогда не было матери. — Я потираю покрасневшую кожу на запястьях.

Проходит мгновение тишины, словно она обдумывает это. Затем она говорит:

— У нейтрализаторов есть кислотные свойства. Лед помогает. По крайней мере, мне помогал.

— Подожди, правда?

Она смотрит на меня так, будто я глупа.

— Да, правда. — Затем она протягивает свои запястья в качестве доказательства, привлекая мое внимание к розовым полосам сыпи, окружающим их. — Кислотные свойства разъедают кожу. Потребуется несколько дней, чтобы зажило. Может быть, неделя. Меня зовут Лили, кстати. Добро пожаловать в замковый Атриум.

— Приятно познакомиться, Лили, — говорю я, и моя ложь застревает в горле. Правда в том, что в знакомстве с ней нет ничего приятного. Мое единственное спасение в том, что Лили явно не Богиня Любви, иначе она уже отрубила бы мне голову. Хотя должна признать, она выглядит на эту роль.

— Как ты нашла ключ, чтобы открыть нейтрализаторы? — спрашиваю я.

— Один из слуг уронил его в коридоре. — Лили пожимает плечами. — Думаю, он сделал это нарочно, учитывая, что они до сих пор не пришли его искать. Возможно, они слишком боялись сами снять с меня кандалы. Не то чтобы я могла их винить. Уверена, они слышали, на что я способна.

Мой желудок скручивается в двойной узел.

Конечно, они боялись снять с Лили нейтрализаторы. У нее, наверное, достаточно магии крови, чтобы испепелить их всех одним прикосновением. Что еще она могла бы делать в этом великолепном замке, расхаживая так, будто она здесь хозяйка? Боги, должно быть, хотят от нее чего-то. Ее крови, возможно?

— Ну, — выдыхаю я с фырканьем, — по крайней мере тебе не откажешь в уверенности.

Или внешности. Серьезно, некоторым людям просто везет.

Ответная улыбка Лили — бархатная лента с зубами. Красивая, но не для прикосновений. Как и ее платье из нежного шифона, украшенное замысловатой вышивкой из сирени, которая вместе подчеркивает ее пышное декольте.

— Насколько я поняла, — говорит она вполголоса, — мы здесь гости, а не заключенные. Кандалы — просто стратегический ход, чтобы мы добрались до Атриума целыми и невредимыми, никого не убив по пути. Необходимая предосторожность, учитывая, что армия королевы в последнее время сокращается.

Я молча смотрю на нее. Ее фиолетовые глаза смотрят на меня в ответ.

— Я подслушала, как слуги болтали через стены, — добавляет она. — Судя по их разговорам, меня выбрала Богиня Любви. — Она выходит из моего прямого поля зрения, вставая сбоку, чтобы дать мне лучше рассмотреть Атриум позади нее. — Осмотрись сама, если не веришь.

Я оглядываю комнату, которая вовсе не комната, а лабиринт. Это просторное помещение такое же высокое, как и широкое, с арочными потолками и бесконечными стенами, образующими лабиринт, который делит комнату на четыре угла, как и сам замок. Это не тюремная камера. Это гостевой дом.

Августин, зачем ты притащил меня сюда?

В ближайшем углу этой части комнаты с хрустальных люстр свисают лианы пассифлоры над кроваво-розовой кроватью, на которую Лили опускается, ухмыляясь, как чеширский кот.

— Лично я думаю, что нас выбрали боги для определенной цели. — Она берет с ближайшего серебряного подноса клубнику в шоколаде и отправляет ее в рот, бормоча между укусами: — И у меня такое чувство, что какова бы ни была эта цель, нам больше никогда не придется беспокоиться о том, чтобы тратить нашу магию крови на пустяки.

— Ты уверена, что нас привели сюда не для того, чтобы задобрить? — шепчу я в ужасе, оглядываясь на все эти искрящиеся залежи шампанского. — Как свиней перед забоем?

Лили соскальзывает с кровати и направляется к зеркалу, усыпанному бриллиантами, в углу комнаты, кружась в своем платье. Спустя долгое мгновение она бросает взгляд через плечо и ухмыляется.

— У тебя мало веры, Шэдоу. Боги решили оказать нам честь, потому что мы особенные. И уже давно пора. Я уже начала гадать, заметят ли они вообще, сколько магии крови у меня есть.

Я смотрю на свои руки, лишенные магии, и сглатываю. Лили снова кружится. На этот раз золотая искра привлекает мое внимание, и мой взгляд падает на Кровное Заклинание, покрывающее ее правую руку. Это золотое дерево с корнями, переплетающимися по каждому из ее пальцев, и лиственными ветвями, обвивающими предплечье. Она следит за моим взглядом и останавливается, улыбка расцветает на ее губах.

— Тебе нравится мое Кровное Заклинание, — говорит она с мягким наклоном головы, поворачивая предплечье туда-сюда, чтобы дать мне рассмотреть его поближе.

Я киваю. Говорят, что Древо Жизни связывает все энергетические поля мира и является источником, из которого происходят все ауры. От него Лили получила силу Сердце-Ткача — человека, управляющего эмоциями и чувствами. Согласно легенде, Сердце-Ткачи обладают врожденной способностью превращать друзей во врагов, а врагов в возлюбленных. И, по словам городского глашатая, Сердце-Ткачи устраивали всякий переполох в местных тавернах, побуждая мужчин вонзать своим же друзьям ножи для масла в животы.

Магия Сердце-Ткача заключается в том, чтобы извлекать эмоции, которые уже существуют в сердце человека, и усиливать их в непреодолимую волну, которую невозможно игнорировать. Что, естественно, часто приводит к тому, что люди убивают друг друга. К счастью, как и вся смертная магия, силы Сердце-Ткачей мимолетны и ограничены. Их сила полностью зависит от того, насколько густа их магия крови и не истощили ли они ее недавно. Хотя почему Кровное Заклинание Сердце-Ткача — Древо Жизни, я еще не поняла. Возможно, потому что они чувствуют ауры — источник всех эмоций, — и Древо Жизни присваивает эти ауры при появлении человека в мире.

Лили протягивает руку и хватает мою. Я проглатываю вкус страха.

— Я чувствую, что ты… другая, — говорит она, закрывая глаза и глубоко вдыхая. — Темная сила окружает тебя защитной сетью. Возможно, поэтому тебя выбрали боги. — Она отпускает мою руку и отступает, словно боится, что моя внутренняя тьма может просочиться в ее прекрасное платье и разрушить его. — Как выглядит твоя метка? — спрашивает она, звуча искренне заинтересованной.

Вспышка воспоминания проносится в моем сознании. Это видение сурового предупреждения Августина и ужаса, застывшего в его диких глазах. «Никогда не показывай свою метку никому, ты меня поняла?» Это воспоминание исчезает, уступая место другому. На этот раз это великий магистр Гримвелл, который чуть не поскользнулся на камне, пересекая свой кабинет, чтобы схватить меня за плечи и яростно встряхнуть. «Спрячь метку. Никогда не позволяй ни единой душе ее увидеть. Ты должна немедленно уйти отсюда».

Сначала я справлялась со своим изгнанием, убеждая себя, что гениальный человек впал в старческий маразм, и это работало довольно долго. По крайней мере, пока я не нашла стопку королевских указов в ящике Эрика, в которых требовалось: «Жители Авроры. Доставьте мне Ворону в обмен на галлон кровной магии. Судьба нашего мира в ваших руках». После этого я решила, что великий магистр Гримвелл был не так уж и глуп.

— Оставь ее в покое, Лили, — раздается чей-то голос. Я следую за источником звука за угол и натыкаюсь на металлическую зону. Вихрь серебряных гирлянд свисает с хромированных книжных полок, и женщина сидит на серебряном кресле с тяжелой книгой на коленях. Я почти пропускаю ее, учитывая, что ее платье серебристое и матовое, как и окружающая обстановка. Ее синие волосы убраны назад от глаз, их цвет отражается в металлических вазах справа от нее. Ее кожа холодного белого оттенка, с голубыми венами, проглядывающими под руками. В ней все ледяное и стальное, кроме глаз. Они теплые и карие, обрамленные парой причудливых очков, которые она случайно сбивает с лица, когда слегка улыбается мне.

— Шэдоу, кажется? — спрашивает она, ожидая, пока я кивну, прежде чем продолжить. — Приятно познакомиться. Я Белла, и мне жаль, что ты впуталась в этот беспредел. Правда, это худшая ситуация, в которой ты могла бы оказаться. — Она поправляет очки на переносице и убирает выбившуюся прядь обратно в косу.

— Белла — единственная Хранительница Памяти в мире, — поспешно вставляет Лили, выхватывая кусочек засахаренной конфеты из ближайшей миски и отправляя в рот. — Хотя это не самое полезное качество в бою, не так ли? — громко добавляет она, бросая на Беллу осуждающий взгляд. — Тем не менее, я уверена, что у Бога Мудрости есть свои причины выбрать ее. Покажи ей свою метку, Белла.

Белла поднимает руку, открывая крошечную золотую метку в форме книги. Метка настолько мала, что почти теряется в величии комнаты.

— Красиво, — выдыхаю я.

— Оно приносит много боли и мучений, — равнодушно отвечает Белла.

Мой желудок сжимается в ответ.

— Мне жаль это слышать.

Белла кивает, ее темные глаза выдают мудрую и в то же время упрямую душу. У меня такое чувство, что мы могли бы стать подругами, если бы не были заперты в этом замке.

— О, этот разговор слишком скучный, — говорит Лили с досадой, с звоном опуская конфету обратно в миску. — Я хотела бы вернуться к размышлениям о том, почему боги выбрали нас. В конце концов, это величайшая честь во всей земле — быть… — Лили продолжает болтать, но ее голос заглушается стуком моего сердца в ушах. Если боги действительно выбрали этих женщин из-за их обильных запасов кровной магии, то что они сделают со мной, когда поймут, что я безмагическая? Засунут мою голову в гильотину? Повесят на виселице? Обезглавят в тронном зале? Это хотел сделать Августин?

Конечно, хотел. Это был его план с самого начала, глупая.

Еще один голос врывается в разговор, на этот раз более чувственный, чем остальные.

— Не волнуйтесь, леди, наше присутствие здесь, вероятно, связано с тем надоедливым брачным указом, который королева разослала несколько дней назад.

Императрица в багряном платье появляется из-за угла, с темно-коричневой кожей и пышными волнами густых темных волос. Ее платье сшито из волн шифона, его струящиеся складки закреплены бронзовыми пластинами доспехов, облегающими ее торс и плечи. Она приближается к нам с молчаливой уверенностью, и ее свирепое выражение не требует объяснений. Если ее выбрал какой-то бог, то это был несомненно Бог Войны.

— Полагаю, ты слышала о брачном указе, не так ли? — спрашивает она, останавливаясь под аркой. Ее украшения золотые, и ее великолепный взгляд встречается с моим в игре в кошки-мышки.

Жар приливает к моим щекам, в основном потому, что я чувствую себя мокрой молью по сравнению с ее красотой.

— Конечно, я слышала о брачном указе, — выпаливаю я.

Но это не значит, что я собираюсь ему следовать.

— И ты действительно веришь, что королева издала бы такой указ без причины? — спрашивает она, пронзая своим вопросом мое сердце.

— Полагаю, нет, — неохотно отвечаю я, ковыряя ноготь в раздумьях. — Более того, раз ты упомянула, я рискну предположить, что королева никогда ничего не делает без скрытого мотива.

— Именно, — говорит она с одобрением, перекидывая длинные волосы через плечо. Ее взгляд скользит по моему телу с откровенным осуждением, словно она тоже заметила, что я вся в грязи. — В конце концов, она богиня.

— Куда ты клонишь, Максин? — встревает Лили, бросая на воительницу взгляд, полный презрения, словно они заклятые враги.

Широкая, тщательная улыбка расползается по губам Максин.

— Это довольно просто, на самом деле. Я считаю, что боги намереваются выдать нас замуж. Всех нас. Включая тебя. — Она склоняет голову ко мне и приподнимает бровь, добавляя: — Как, ты сказала, тебя зовут?

— Шэдоу… э… Шей, — отвечаю я, и в моем желудке закипает жар. На самом деле я хочу сказать, что единственная причина, по которой я вообще оказалась в этой гребаной передряге, — Августин. Но прежде чем я успеваю объяснить, меня увлекает вперед Максин, которая хватает мои больные запястья и тащит меня за другой угол, туда, где в стеклянных витринах вдоль кроваво-красных стен загромождено оружие, а по разным столикам разбросаны боевые журналы. Сундук с багажом стоит в ногах королевско-красной кровати, усеянной потрепанными картами Авроры. Но что выделяется больше всего — это неопровержимая огненная искра в глазах Максин, а также отсутствие сыпи на запястьях, что заставляет меня поверить, что ее не пришлось тащить сюда в кандалах.

Она пришла сюда добровольно.

Она снимает маленький кинжал с его закаленного стекла на стене и вкладывает его в ножны на бедре, прежде чем повернуться ко мне.

— Скажи мне, Шей, ты уже поняла, какой бог выбрал тебя? — Между нами повисает тишина. Когда я не отвечаю, она указывает на северное крыло зала, которое напоминает далекий сон. — Говорят, что Бог Снов — свирепый защитник-демон. Быть выбранной им было бы равносильно благосклонности, но и злой судьбе.

Я не помню, как пересекла комнату. Но внезапно мои кончики пальцев касаются ткани полупрозрачного балдахина, и мое тело погружается в гору прозрачных одеял, которые кажутся мягче лунных облаков на моей спине. Туман застилает зеркала на потолке над головой, размывая мое отражение… этого не может быть.

— Кхм. — Раздается низкий ворчливый звук.

Я рывком выпрямляюсь и оглядываюсь по сторонам, как раз когда стены, разделявшие наши комнаты, начинают опускаться в пол, со скрипом и стоном, словно они на механических петлях. С опущенными стенами Атриум превращается в одно большое открытое пространство с четырьмя кроватями по углам, по одной на каждую из нас. Тогда я замечаю дворецкого, стоящего в дверях без дела, который выглядит довольно довольным собой.

— Всем привет, меня зовут Регент, — говорит он с небольшой сердечной волной, оглядывая всех нас. — Мне поручено сегодня провести вам экскурсию по замку. — Он делает паузу, чтобы окинуть нас всех взглядом, как бокал вина, пока не останавливается на мне. Затем он начинает задыхаться, будто подавился. — О боже, кто пустил вас сюда в таком виде? — Его золотые очки соскальзывают с переносицы, пока он смотрит на мою порванную, испачканную грязью одежду.

Наконец-то кто-то понимает, что я не достойна.

Он заглядывает обратно в коридор, откуда пришел, и начинает безумно щелкать пальцами.

— Немедленно выкупайте и переоденьте ее, у нас нет времени! — Его голос эхом разносится резко.

Как по часам, меня внезапно окружает толпа горничных, врывающихся в комнату с быстрой поспешностью, их юбки нервно шуршат. На этот раз я не сопротивляюсь, когда меня утаскивают.