Стрелки на настенных старинных часах показывали пятнадцать минут шестого, и матушка Лавра, Ираида Самсоновна, уже восседала на своём табурете у камина, вертя в руках тонкую фарфоровую чашку с чаем.

Это была крепкая и энергичная женщина, хотя и почти полностью седая, с подпорченным морщинами лицом. В ней чувствовалась резкая мужская сила, как бывает у многих вдов, вынужденно ставших главой семьи и держащих в руках все бразды правления.

Ираида Самсоновна с нескрываемым обожанием рассматривала отражение сына в стенном зеркале. Он казался ей сосредоточением всех возможных достоинств, и в этом она ничем не отличалась от большинства матерей любого сословия.

– Наденешь этот костюм на собрание Содружества объединённого дворянства!

«Какой он у меня высокий, статный, волосы как смоль, а глаза-то серые, а то и цвета переспелой сливы. Особенно когда злится, хмурится. Ох, вот и сейчас закипает…»

– Матушка, может, не стоит мне таскаться на эти душные собрания? – фыркнул Лавр, злясь на своё неумение твёрдо отказать матушке.

– Лавруша, тебе ли не знать, что в нашем положении выбирать не приходится. Протекция – единственный способ попасть на службу к государю. А иначе так и будешь прозябать, перебиваясь случайными заказами от истеричных купчих. Мне Софья рассказывала, что сегодня к тебе приезжала Нева Леонтьевна Жемочкина. Что там у неё стряслось?

– Семейные дела, – отмахнулся Лавр. – Мерещится всякое. Думаю, у неё просто расстроены нервы, но она готова хорошо платить, так отчего бы мне не поработать?

Матушка утихла, зная, что деньги нужны, но всё равно поджала губы, выражая своё отношение к «дурачествам» сына. Его сыскную деятельность она считала чем-то несерьёзным, несолидным. Как и временную работу в нотариальной конторе, где он больше числился, нежели трудился в ожидании назначения в дворцовую полицию.

Лавр же, отойдя от зеркала, задумчиво взял в руки фотографию отца в форме, стоявшую в нише старинного пузатого буфета.

– Жаль, я почти не помню его.

– Искренность, преданность своему делу и способность увлекаться им до самозабвения – вот те качества, которые ты перенял от отца в полной мере, – заявила матушка.

– Почему он выбрал карьеру военного?

– Чтобы сделаться человеком, – вздохнула Ираида Самсоновна. – Ему, обедневшему дворянину, хотелось достичь известного положения в обществе, приобрести в свете удельный вес, и в этом отношении военная стезя была лёгкой, приятной и скоро выполнимой. И ты по ней пойдёшь, создашь себе репутацию, женишься на младшей Обомленской… Ей ещё годков пять до замужества, а уже имеется родовых имений на тысячу с гаком десятин в Пензенской губернии и с полтысячи в Нижегородской. Хоть бы родители её раньше не сговорили… Мне Смородинова обещала протекцию по этому делу.

– Матушка! Жениться по выбору родителей – пережиток прошлого.

– И не спорь! Ни один из твоих предков не женился по собственному почину. Всех женили с умом, на тщательно подобранных невестах, богатых и родовитых. Все браки были удачными, не то что теперь. Разрешили разводной процесс, срам какой! Вот в наше время… Ты же сам рассказывал, что твой университетский товарищ Дрога уже развёлся? То-то же.

– А я читал, что даже в ваше время дворяне-мужчины часто руководствовались чувствами, а уже после думали о способах содержания будущей семьи и даже о собственных карьерных амбициях.

Матушка презрительно скривилась:

– Да-да, был в моём роду один такой мечтатель, Щербачёв. Мог сделать прекрасную военную карьеру, но влюбился и ради будущей супруги перешёл на службу в другой город. А там она его разорила карточными долгами и довела до припадка. Да что там говорить, нас с твоим папенькой тоже сговорили родители…

Лавр мало знал о папеньке, матушка не любила вспоминать последние годы его жизни. Ограничивалась только рассказами о доблести, благородстве и пышных бакенбардах. В итоге у Лавра в голове папенька постепенно стал фигурой мифической, сказочной, овеянной тайной. Став взрослым, Лавр делал попытки восстановить жизненный путь отца, но тоже не сильно преуспел. Он знал, что отец поступил на службу при Александре II, в 1881 году. В те годы Министерство было серьёзным образом усилено. Штат был расширен, полицейских вооружали огнестрельным оружием. На службу брали бывших военнослужащих, которые не имели должностных проступков, а папенька Лавра, конечно, имел кристальную репутацию. Военных обучали основам юриспруденции. Кроме того, существовал отбор по физическим нормативам. Почти поголовно полицейские тех лет были вооружены револьверами системы Смита-Вессона образца 1869 года. Лавр видел фотокарточку отца с этим револьвером в руке. Были свои силовые подразделения и у Корпуса жандармов, который занимался расследованием политических преступлений, борьбой против революционеров, политическим сыском. Там папенька Лавра работал последний год перед тем, как погиб на задании.

– Так обещаешь, что сходишь на собрание?

Лавр обречённо кивнул.

Нудные собрания с некоторых пор стали его обязанностью. Во время последней революции для защиты интересов высшего сословия была создана Общероссийская дворянская организация, пока не имевшая определённого названия. С весны прошлого года стали ежегодно проводиться съезды представителей губернских дворянских обществ, по несколько делегатов от каждого. Пару раз в год они собирались в столице для обсуждения различных вопросов. Текущие экономические и политические проблемы, стоявшие перед страной, рассматривались с точки зрения того, как они отражаются на положении дворян.

В промежутках между съездами непрерывно действовало Содружество объединённого дворянства, которое избиралось каждый раз заново.

В рядах участников дворянских съездов были представители придворных кругов и лица, занимавшие высшие должности в государственном аппарате. Эта организация имела такую силу влияния, что всегда доводила свои просьбы до сведения императора. И по протекции матушки Лавр затесался в ряды Содружества в качестве представителя «подающих надежды отпрысков потомственного дворянства». Пригодился диплом с отличием, родство через матушкину двоюродную сестру Аделаиду, мужем которой был старший секретарь собраний, да покровительство одного важного человека.

Лавр ненавидел собрания, но мечтал попасть в дворцовую полицию. Наверное, всё-таки больше об этом мечтала матушка, но эти разговоры велись так давно, что стали частью естества Лавра. Он и не помышлял о другом. Однако тут врождённых качеств и дворянской крови было недостаточно – требовалось пройти жандармскую подготовку.

– Ты же понимаешь, что после того, что случилось с твоим отцом, ты не имеешь права оступиться. Так что завязывай со своими частными аудиенциями. Твоя задача – служить императору верой и правдой. Всё, что у нас осталось, это честное имя и благородная фамилия.

Верхняя губа у матушки задрожала, что всегда служило признаком крайнего сердечного волнения. И Лавр ещё раз пообещал, что завтра обязательно посетит очередное заседание.