Петербургский дом Бескровного располагался в районе Мойки. Когда Лавр расплатился с извозчиком, уже вечерело. Сам хозяин вышел встречать родственника в залитую светом прихожую и провёл его в гостиную. Там на столике уже был сервирован чай и лёгкие закуски.

– Вот кулебяка с осетриной. Моя Марьюшка сама готовила.

Супруга Мария Афанасьевна и дочери Бескровного как раз собирались на званый приём и, коротко поздоровавшись с дальним родственником из коридора, почти сразу уехали.

– Званый вечер у посла Германии, – пояснил Бескровный, кивая на двери.

– А вы что же, Павел Иннокентьевич?

– Я кулебяк переел, не влез во фрак, поэтому сказался больным. Шучу, конечно, я и правда слегка занемог: после поездки колени дают о себе знать, а там танцы да обильный ужин. У посла повар увлекается жирными рульками, а у меня потом подагра обостряется. Старость не радость.

Он с сожалением взглянул на свои подагрические ноги, обутые в удобные мягкие домашние сапожки.

– Ну да что я… Ты тут с визитом или…

– Или. Расследую убийство одного революционера и попутно наткнулся на след вашего похитителя.

Лавр посмотрел в глаза Бескровному и увидел, что тот прямо побледнел:

– Наконец-то! Есть какие-то новости по нашему делу?

Лавр глотнул чая и, словно приготовившись к прыжку под воду, задержал дыхание.

– Боюсь, новости не очень хорошие.

Слушая Лавра, Бескровный то и дело вскакивал, хватался за колени, морщился и снова опускался на мягкий диванчик. Когда Лисицын дошёл в повествовании до обувной фабрики, Бескровный скривился, как от зубной боли, и снова вскочил.

– Почему меня не поставил в известность? Зачем полез к этому немцу сам?

– Времени не было, всё случилось неожиданно, я просто хотел проверить свои догадки, а там как завертелось…

– Завертелось у него… Это ещё хорошо, что в полиции не стали особо мудрить и связали отравление фабриканта и смерть его помощника, хотя там очевидно всё белыми нитками шито… Вот же… И что выходит, теперь мы потеряли след? А как же Ситайлов?

– Можете с ним поработать, но, боюсь, он сам жертва обстоятельств. Но вы не сказали, как вам главная новость: пропавшая фрейлина зналась с революционерами! Представляясь Ольгой, была дружна с неким Мансуровым. Думаю, её завербовали революционеры. А потом…

– Пока об этом лучше молчать. Мне нужно время, чтобы точно разобраться, откуда ветер дует.

– Единственное, что на данный момент можно предположить, так это то, что в деле замешаны интересы Германии. Как вам такая версия?

– Кайзер давно стремится к расширению экономического влияния, увеличению поставок промышленного оборудования и технологий, к укреплению дипломатических отношений. Германия заинтересована в ослаблении позиций России на Балканах и в Восточной Европе, не желает союза России с другими европейскими державами. Всё это осуществимо за счёт укрепления связей с российским дворянством и правящими кругами.

– Я всё равно не понимаю, зачем Германии вредить императору. Похищать его дочь, если мы об этом…

– Если бы похищена была дочь, мы бы с тобой сейчас не за чаем беседовали, а…

Бескровный махнул рукой и терпеливо принялся пояснять:

– Наш император и Вильгельм II поддерживают личную переписку и фактически являются родственниками. У них общие предки, к тому же Вильгельм – кузен императрицы Александры Фёдоровны. Германию не устраивает её место в мире. Изменить своё положение и приобрести новые колонии они могут только путём войны…

Дальнейший рассказ Бескровного только подтвердил опасения Лавра.

Оказывается, при дворе давно стали усиливаться слухи о необходимости магического усиления России. Гонка вооружений поглощала четверть российского бюджета, и, несмотря на расходы, отставание в развитии русского военно-морского флота от британского и немецкого можно было считать непреодолимым. Практически каждый российский министр, хоть как-то связанный с финансами, отмечал, что столь большие непродуктивные траты несовместимы с развитием экономики.

Вот тогда-то и вспомнили о колдунах, чей потенциал последние десятилетия простаивал. Имея такое преимущество, можно было защищать страну заклятиями и боевыми колдунами. Под грифом «Секретно» было решено призвать всех магов, всех ведьмарей, имеющих существенную силу, построить Академию и начать ковать квалифицированные кадры, пока живы ещё старейшины и опытные колдуны, способные передавать знания. Узнав это, германские шпионы вполне могли всполошиться и что-то предпринять.

– Например, похитить княжну и шантажом заставить отказаться от строительства Академии? – предположил Лавр.

– Слишком топорно. Это прямой вызов. Нет, тут что-то другое. Если дискредитировать монархию, можно многого достичь даже без войны. Тут уже и революционеры продолжат терзать ослабленное тело империи. Может, даже захватят власть. А там Россия, на всех парах летящая в пропасть, будет втянута в войну.

– Это их конечная цель?

– Германии пока не удаётся «навязать» войну императору в прямом смысле этого слова. Однако её геополитических амбиций и планов на европейское господство достаточно, чтобы желать спровоцировать начало войны. Россия будет втянута туда в любом случае: или защищая себя, или в силу союзнических обязательств. Главное для Германии, чтобы к этому моменту у нас не было сильных боевых колдунов.

– Павел Иннокентьевич, раз уж у нас зашёл такой разговор… Может, расскажете о моём отце? Я же его совсем плохо помню. И даже не знаю, что случилось в день его смерти. Матушка никогда прямо об этом не говорила, а я боюсь её огорчать…

– Я бы с радостью рассказал больше, если бы знал. В то время я был в заграничной поездке, а когда вернулся, его уже похоронили. Он отличился во время покушения на Александра III. В те времена при императоре блестяще работали силовые структуры, и занимались они не интригами, как сейчас, а честно несли службу. Тогда имперская почтовая служба перехватила одно письмо, отправленное из Санкт-Петербурга в Харьков и адресованное местному студенту. Он находился под контролем как неблагонадёжный… Вышли на организаторов. Установили за ними негласный надзор и всю эту организацию раскрутили. Охранное отделение, которым руководил твой отец, получило сигнал, что политические преступники, за которыми велось наблюдение, вышли из дома со свёртками в руках и фланировали на Невском проспекте, прохаживались от Полицейского моста до Аничкова дворца. Изображали студентов, держали книги под мышкой. Агент поехал в охранное отделение, чтобы доложить, второй наблюдал. Стало очевидно, что их интересовали сани Его Императорского Величества, которые в пять часов проследовали по Невскому мосту. Понаблюдав и обсудив что-то, они разошлись.

На следующий день твой отец лично собрал агентов, и они под его руководством заняли наблюдение у домов этих подозрительных личностей. Ровно в то же время преступники появились из своих домов и направились в сторону Невского, тогда было принято решение их брать. Привлекли городового, начали операцию, но те стали сопротивляться. Подробностей никто не знает, но, кажется, они стали отбиваться, а книги их оказались напичканы метательными снарядами. В результате погибли они все и твой отец, Царствие ему Небесное. Позже на Невском взяли ещё и сообщников. В охранном отделении те дали показания, и тогда все поняли, какая грозная беда миновала августейшее семейство. Если бы не твой отец, пожертвовавший собой…

Они немного помолчали, и Бескровный, пожевав губами, продолжил:

– Уже твоя матушка получала за него золотую шейную медаль и тысячу рублей. Да, бывало… Сейчас мы не в лучшем положении. Кто знает, не связаны ли события сегодняшних дней с той же организацией…

– Думаете?

– Бог знает, чья подлая рука руководит этими выродками, одержимыми только жаждой разрушения. Чьи деньги они тратят на свои зверские нужды? Ломать, взрывать – это вам не строить. Нити заговора уже тогда тянулись на Запад. Все сообщники бежали за границу. К кому? К своим, конечно же. Сначала в Вильну, потом и дальше. А всё почему, Лавр? Свободный доступ к образованию, мужики лезут в университеты. Мужик должен работать, на хлеб себе зарабатывать, а не на латыни шпарить…

Лавр вдруг ясно ощутил, как его рассудок застелило что-то тёмное, чужое. Сущность Летаева негодовала. Голова отяжелела, в висках запульсировала боль и ярость.

– Нельзя так говорить! Во всём должно быть равновесие…

– А, всё это ваш новомодный вздор! Нет его и быть не может…

– Что же, мужики не люди, счастья не заслуживают?

Бескровный поиграл пальцами на листах, принесённых Лавром.

– Зачем им непременно счастье? Жизнь сама по себе уже счастье, главное правильно ей распорядиться. Может, и магию им снова разрешить? А потом эти усиленные магией плебеи полезут глотки нам перерезать? Хочешь, чтобы снова повторилось восстание Сеньки Зачумлённого? Ладно, я подумаю, как действовать дальше, а ты держи напоследок загадку, господин сыщик: не огонь, а жжётся?

– Совесть? – пробормотал Лавр, а Бескровный только рукой махнул.

– Иди уже. И пока я тебя очень попрошу не вмешиваться в дальнейшее расследование.

* * *

– Надутый индюк, – проворчал хорёк, когда они сели в экипаж, чтобы ехать домой. Уже совсем стемнело, и на улице стало свежо.

– Держи себя в руках. В смысле – в лапах.

– Зато я успел пошарить у него в кабинете.

– Я же велел тебе сидеть в кустах и ждать, пока я выйду, – возмутился Лавр. – А если бы тебя заметили!

– Ну не заметили же! А окно в кабинет было так призывно открыто. Да ладно тебе, ты стал ворчливым, как старая перечница. Что полезного от твоего визита? Только кулебяк натрескался. Вот я, например, узнал, что твой Бескровный любит рассматривать фотокарточки молодых прелестниц в купальных костюмах. А ещё он курирует проект «Волки и овцы».

– Что за овцы?

– Я бегло ознакомился. Листать, знаешь ли, неудобно. У меня, как ты заметил, лапки. Но на обороте папки написано, что это разработки по внедрению провокаторов и шпионов в революционно настроенные круги для дискредитации последних.

– Хм… Это вполне возможно: Бескровный просто помешан на теме революционеров, он считает их людьми без разума и совести.

– А ты? Ты тоже так считаешь? Я слышал, как ты спорил с ним.

Лавр опустил голову, разглядывая свои ботинки:

– Я уже ничего не понимаю. Подумаю об этом потом, когда мы разберёмся с твоим убийством.

Хорёк помолчал, словно на что-то решаясь, а потом тихо произнёс:

– Там, в папке, была фотография Ирины. Она его агент. Агент дворца. Я запомнил адрес, по которому расположена принадлежащая ей явочная квартира.