Шагая в сторону дома Дрога, Лавр размышлял об услышанном. Между тем ветер усилился. Листья трепетали, как юные мятежники, стремящиеся к свободе. В воздухе витал запах сырой земли, подмоченной вчерашним дождём. Ломота в висках Лавра предвещала надвигающееся похолодание.

Он уже был возле дома, даже увидел силуэт хорька, дремавшего на подоконнике у приоткрытого окна. Лавр хотел махнуть ему рукой, но откуда-то из-за угла вынырнул молодой человек в высоких сапогах, небрежно посасывающий папиросу. У него был набок зачёсан чубчик, а на голове красовалась лихая кепка, задвинутая на макушку.

Подозрительный тип двигался наперерез Лавру, хотя места вокруг было предостаточно. Толкнув Лавра плечом, он вышиб у него из рук бумаги. Те рассыпались, и, пока он нагнулся, чтобы их поднять, из-за угла с гиком вылетели ещё два типа. Эти были поменьше и поплюгавее. Они кинулись на Лисицына, который наконец понял, что это нападение, а не случайный задира. Первое, что он сделал, – это дал по увесистой затрещине двум подбежавшим, успев ещё и пнуть каждого под зад. Действуя чисто механически, Лавр мысленно возносил благодарности своей хорошей физической форме и навыкам рукопашного боя, которым его научили на тайных собраниях сыщиков.

Первый, резко развернувшись, тоже ринулся на Лавра. Но тот молниеносно схватил гада за волосы и потянул вперёд, так что ему пришлось поднять руки, пытаясь освободиться. Одновременно Лавр ухватил его рукой за шею, а ногой ударил в пах. Согнувшись, нападавший отступил и, корчась от боли, рухнул на колени. Пока Лавр примерялся, как отбиваться от двух уже вставших на ноги пособников, хорёк, сидевший в окне, завизжал:

– Караул! Грабят! – и, как белка-летяга, кинулся вниз, приземлившись на высоченную липу.

Лавр, отвлёкшись, тут же получил чувствительный тычок в рёбра. Дыхание спёрло, но он развернул туловище для нового удара. В этот момент атакующий завопил, хватаясь за ногу, а маленькая пушистая тень промелькнула мимо Лавра, и через секунду завопил уже второй детина.

– Бешеная крыса! Я умру! А-а-а! Мамочка…

– Палец, мой палец… – выл первый укушенный, пританцовывая с ногой в обнимку.

Временного замешательства врага хватило, чтобы Лавр пришёл в себя, сгрёб свои бумаги и, подхватив хорька, рванул в сторону забора. Погоню услышал почти сразу же, потому ускорился. Перемахнув забор, попал в какой-то сад, откуда, отхлёстанный ветками, выскочил в переулок. Едва только он понял, что следом никто не несётся, не вопит и не пытается его задержать, как похлопал по карману, где сидел хорёк, и тихо пробормотал:

– Спасибо…

Лавр вынырнул на проспект и заскочил в булочную. Отдышавшись, купил хорьку бубликов и уже оттуда, с располосованной до голого тела штаниной в обход добирался до квартиры Дрога.

Евгений оказался дома, правда, уже стоял в дверях, поправляя галстук.

– Лавруша, сегодня ужинаешь один. Марианна Васильевна там оставила пюре, а какие у неё щучьи котлеты! М-м-м… Пальчики оближешь. Я встречаюсь с чудной вдовой судьи Ковал…

– Да погоди ты с котлетами, – пробормотал Лавр, пытаясь прийти в себя после драки.

– Господи, на тебя что, напали апаши? – ахнул Евгений, втягивая Лавра в квартиру и подводя ближе к лампе.

– Всё в порядке. Я цел.

– А штаны… Что же ты, так и шёл? Да садись, садись, на тебе лица нет… Вот сволочи! Кроме рощинцев и гайдовцев, на нашей стороне промышляют ещё ждановские. При себе всегда носят финский нож и гирю вместо кастета. Тебе ещё повезло…

– Мне кажется, на меня напали не просто так…

– Да брось! Насилие на улице, как это ни печально, стало нормой. Могут поколотить за здорово живёшь. От профессиональных преступников эти дворовые отличаются только тем, что не получают никакой выгоды от своих проделок. Выходят на улицы из озорства, вот только развлечения злые: задрать подол барышне, забросать снежками, захрюкать на няньку с малышом. Или вот, как тебе, штаны порвать…

– Однако мне показалось, они что-то искали в моих бумагах. Если бы не хорёк, который отвлёк главаря, кто знает…

– Чёрт, у тебя и ухо ободрано. Погоди, ты что же, думаешь, это как-то связано с нашим делом… Летаева?

Лавр неуверенно кивнул, хотя сам решил, что нападение связано с его интересом к барону Ситайлову. Не успел он потревожить экономку вопросом о его дормезе, как за ним тут же пристроились интересные ребятишки. Если барон связан с похищением фрейлины, интерес Лисицына ему, конечно же, не понравился. И он послал апашей проверить, что за тип выспрашивает о его карете, какие у него документики в кармане, какие полномочия. Ох, как бы не навлечь на Дрога неприятности… Всё это пронеслось у Лавра в голове, но вслух он сказал:

– Ты не знаком с бароном Ситайловым?

Дрога удивлённо взметнул брови:

– Зачем тебе понадобился этот старый затворник?

– Да так, недавно мимо матушкиного имения проезжала как будто бы его карета. Вот я и подумал, уж не решил ли барон переехать в наши края.

– Да нет, я его недавно видел на премьере в театре. Он же, кроме как в театр, больше никуда не выходит. Про его привычку сидеть, словно сыч, взаперти, легенды слагают. Правда, не обошлось и без финансового скандала с его участием. А кто не ворует, Лавруша?

– Что за скандал?

– Надо у отца спросить. Я, если честно, не сильно помню. А когда-то Ситайлов блистал в высшем обществе, был любимцем женщин. Вот так-то, Лавруша, скоро и мы с тобой станем старыми сычами. Жениться, что ли? А что, хороша ли твоя девица? Алвиана, так ведь? Познакомишь старого товарища?

– Алвиана Фёдоровна – девушка серьёзная, нечего ей пудрить мозги, – отшутился Лавр.

– Нет, я тоже серьёзно. А не сходить ли и нам в театр? Островского, говорят, отлично поставили… А то, может, в оперу. Билеты я достану. И Алвиану Фёдоровну бери.

* * *

На следующий день побывать в театре Лавру не удалось. Дрога уехал со своей вдовой на выходные в её загородный дом, а Лисицын сидел в квартире с перебинтованным Алвианой ухом и занимался бумагами. Читал записи, писал замечания. Всё это надо было свести в единый документ, из которого можно было бы вычленить главное. Он рисовал кружочки, вписывал в них имена, а потом ставил стрелочки, стремился проследить взаимосвязь между людьми и событиями. Если точек соприкосновения набиралось больше двух, это был повод проанализировать данную связь. О своём методе он рассказывал на собраниях Полякову, и оказалось, что так делают многие опытные сыщики.

Алвиана пришла с бабушкиными пирожками, накормила Лавра и хорька в отсутствие домоправительницы. Та взяла выходной, пользуясь отлучкой хозяина.

– Ой, а знаете, кого я встретила возле дома тётушки? – воскликнула девушка, убирая посуду.

– Дядюшку? – хмыкнул хорёк, сытно икнув.

– Заболоцкого! Ну, нашего Заболоцкого!

– И что же он тут делает? – Лавр скептически выгнул брови, потому что вспомнил, как Заболоцкий поглядывал на Алвиану ещё в Гатчине.

– Говорит, в отпуске, приехал окультуриваться.

– Ну-ну, и случайно набрёл на ваш дом. Может, и прогуляться предложил? Тоже случайно.

Алвиана смутилась:

– Да, у него билет лишний оказался, он с товарищем собирался на выставку фарфора, а тот заболел. Вот я и… Подождите, вы что же, думаете, он это специально?

Лавр с хорьком многозначительно переглянулись, после чего хорёк затянул:

– Тили-тили тесто, сыскарь и невеста-а-а!

Пел он дурно, поэтому Лавр легонько дёрнул его за хвост, но не преминул заметить:

– Алвиана, я вас прошу, будьте бдительны с Заболоцким. Вы же ничего не рассказали о нашем деле этому рыцарю без страха и упрёка? Он точит на меня зуб уже давно, и если узнает, что я тут расследую убийство… Говорят, у него муж сестры – пристав в Обуховской части.

Девушка, фыркнув по обыкновению, заверила, что ничего такого с Заболоцким не обсуждала.

– Сами-то чем занимались? Зачем вам понадобился барон Ситайлов? – спросила она, аккуратно заглянув через плечо в записи Лавра, чтобы сменить тему.

– Скажем так, кажется, он как-то связан с похищением хорька, а также с похищением фрейлины. Вы же помните, что это тайна?

Хорёк и Алвиана, переглянувшись, кивнули.

– Хочу понять, что стало с его каретой. Если она нашлась, то там могут быть какие-то следы, указывающие на похитителя.

– Да сдайте его полиции и делов-то! – отозвался хорёк.

– Я телефонировал Бескровному, но он в отъезде. Проводит сенаторские ревизии и участвует в работе комиссии в Тверской губернии. Будет через два дня. За это время мне нужно собрать как можно больше информации. К тому же, если Ситайлов в деле, его сообщники тут же узнают о допросе, уничтожат все улики или залягут на дно. Надо действовать аккуратно, попытаться выяснить, кто мог воспользоваться его экипажем.

– Куда это вы собираетесь? – поинтересовался хорёк, заметив, что Лавр надевает сюртук.

– Пойду и предложу ему свои услуги в розыске дормеза. А там буду действовать по обстоятельствам. А вы, Алвиана, продолжайте слежку за кухмистерской, девушки должны рано или поздно появиться.

Наклонившись к девушке, он прошептал:

– Займите на какое-то время хоря, я хочу навестить его общежитие, а ему лучше об этом не знать. И так хандрит.