Когда Лавр покинул квартиру Дрога, был уже полдень. Швейцар, пожилой мужчина благообразного вида с короткой стриженой бородкой, задумчиво рассматривал проезжавшие мимо экипажи. Лисицын замер рядом, размышляя, куда бы направиться для начала.

– Ишь, какой фаэтон, ещё и в зелёный выкрасили! – бормотал швейцар, как будто сам себе. – Кузов-то деревянный, крась, как хошь.

Мимо на скорости пролетела повозка, обдав Лавра и швейцара порывом ветра.

– А этот лихач глаза мне замозолил. Кафтан какой щегольской себе выправил! Хотя бойкий детина, его хвалят. Лошади у него ухоженные, быстрые, если ваша милость желает, я его на обратной дороге тормозну. В экипаже мягкие сиденья, откидной верх и газовые фонари всегда начищены до блеска. Или вы на конке поедете? Тогда перейдёте дорогу и сразу налево.

– Конка, конка, догони цыплёнка! – пошутил Лавр, и оба рассмеялись. О медлительности конки ходили анекдоты, но сейчас Лавр, пожалуй, прокатился бы черепашьим шагом, как раз поразмыслил бы о дальнейших действиях.

Швейцар между тем продолжал комментировать всё происходящее на дороге:

– А эти две коляски разъехаться не могут, ей-богу, стали, как два осла. О какой красавец, двухместный отлогий фаэтон с открытым верхом.

– Хорош!

– А ещё и тих в езде. В этот бы экипаж да быстрых рысаков, только красоваться перед окружающими. Да у князя Дукорского лошади старые, как его жена. Ой, простите, ваша милость, ляпнул, не подумав.

Лавру неожиданно пришла в голову занятная мыслишка.

– Вы, я вижу, знаток экипажей!

– А как же, я, почитай, каждый приличный экипаж в городе знаю, сам раньше в извозчиках работал.

– Не припомните ли такую просторную карету, а сбоку, на дверце, как будто вензеля в изображение маски сложены!

Швейцар радостно хлопнул себя по бокам ладонями:

– О, так это экипаж барона Ситайлова! Да, там и маска имеется. Он раньше был большим любителем театра, ни одну премьеру не пропускал. У него такой тяжёлый дормез, говорят, венский, да с шестериком вороных.

– Дормез? Это от французского слова «спать»?

– А то! В такой карете и вытянуться можно. Где вы его видели? Швейцар задумчиво почёсывал бороду, а Лисицын уж и не рад был, что спросил.

– Да так, попадался на глаза где-то… Может, на Сенатской площади?

– Он страшным затворником стал, я уже сто лет его дормеза не видал. Да и в театр он в последнее время всё чаще на ландо выезжал. Дормез, говорите…

Чтобы не продолжать разговор, Лавр кивнул швейцару и поспешил перейти дорогу. Пройдя пару улиц, он заметил у тротуара приличный экипаж с немолодым уже извозчиком и поспешил с вопросом:

– А что, знаешь ли, где тут особняк барона Ситайлова?

– Отчего же не знать? Садитесь, довезу.

* * *

Особняк барона, как и предполагал Лавр, услышав от швейцара про закрытый образ жизни Ситайлова, оказался окружён высоченным забором. Вдоль забора росли лиственницы, пушистые и затейливо выстриженные. Они плотной стеной закрывали двор от посторонних глаз.

Походив вокруг, Лавр всё думал, как увидеть бы дормез хоть одним глазком. Убедиться, что его видения не имеют к реальности никакого отношения. Не может же он взять и заявить Бескровному, что в похищении фрейлины виноват какой-то там барон. Нельзя просто так взять и оклеветать человека без мало-мальских оснований.

На удачу, Лавр заметил, как к особняку движется почтальон с сумкой наперевес. Лавр же стоял почти там, где находился звонок у калитки, поэтому он просто шагнул чуть назад, укрывшись за плетями дикого винограда. Через какое-то время заскрипел засов, калитка открылась, а на улице показалась пожилая женщина в форменной одежде. Забрав корреспонденцию, она принялась о чём-то беседовать с почтальоном, чем и не преминул воспользоваться Лисицын. Выйдя из своего угла, он поклонился и спросил, дома ли хозяин.

– Не принимает, – сухо ответила экономка.

– Скажите, а это не его ли экипаж я видел сейчас на площади? Дормез в чёрной краске с шестериком…

– Так дормез же барона похитили! Да-да, представьте себе! – встрял простодушный почтальон. – Я по этому вопросу и пришёл, принёс ответ на заявление, ему надо явиться…

– А вы кто будете? – перебила болтливого почтальона суровая экономка, обращаясь к Лавру. – Я могу передать, что вы заходили.

– Я, собственно, так, знакомый… Моя фамилия Лисицын, но, в сущности…

– Погодите, вы говорите, видели экипаж? – встрепенулся почтальон. – Так что же, выходит, нашёлся? Надо в полицию…

Лавр поспешно кивнул:

– Конечно-конечно, туда и пойду.

Воспользовавшись тем, что по улице друг за другом ехали три повозки, он сделал вид, что отступает, а сам быстренько скрылся в узком проходе между двумя роскошными особняками в стиле ампир.

Итак, экипаж пропал, а это уже ниточка. Как пропал? Когда? Судя по всему, недавно. Может, его украли, чтобы использовать для похищения? Однако могло быть и так, что Ситайлов напрямую замешан в заговоре с целью похищения. Дормез предоставил сам, а чтобы отвести от себя подозрения на случай, если его кто-то заметит, придумал историю с похищением.

Владеет ли он магией? На этот вопрос тоже мог дать ответ только Бескровный, точнее, его подчинённые. Не стоит продолжать поиски фрейлины самому, Лавру бы с убийством Летаева разобраться. А с похищением он чем мог, помог. Пусть теперь мудрят, раскручивают клубок. Отправная точка у них есть. Точнее, будет, как только Лавр передаст свои догадки Бескровному.