Лавр спешил в участок, доложить о своих изысканиях. Смородинов должен был быть на месте, по крайней мере, встреченный им на входе знакомый филёр Скворечников это подтвердил. Нахохлившись, как воробей, он бросил:

– Злой, как чёрт!

В кабинет Лавр ворвался буквально после первого же стука, не дожидаясь разрешения.

– Я знаю, кто убил Неву Леонтьевну! Его нужно срочно задержать! – воскликнул Лавр после того, как доложил Смородинову, что добился признания от Евлампии.

– Она что, сама назвала имя?

– Не сразу, но у меня есть свои методы…

Смородинов хмуро глянул на Лавра, кивком головы указав ему на стул. Растерянный, Лавр присел.

– Уж не курьер ли это кондитерской лавки «Меренгов пролив»? – ехидно поинтересовался Смородинов.

– Вы его нашли? – опешил Лавр, почувствовав острое сожаление. Он любил во всём быть первым. – Так быстро? Евлампия рассказала Заболоцкому о нападении?

– Да нет, пришла беда, откуда не ждали. Представь себе, в участок прибежал почтальон: он разносил корреспонденцию, стучал, но в кондитерской ему никто не открыл. Тогда он обошёл здание, памятуя, что курьер проживает в комнате, пристроенной к зданию. Иногда почтальон оставлял письма для управляющего ему. Так через окно он и увидел тело. Думал, что Петру стало плохо. Прибежал к нам, ну и за доктором послали, разумеется. Оказалось, самоубийство. Выстрелил себе в голову из дамского браунинга. В его серванте за стеклом обнаружили статуэтку божка, её опознал вызванный доктор Жемочкин. Как и браунинг своей супруги – там даже гравировка была. Наверное, пистолет был в тайной комнате, и убийца прихватил оружие с собой.

– Я хотел бы тоже осмотреть тело! – выпалил Лавр.

Смородинов махнул рукой. Мол, делай, как знаешь. И будь что будет.

Распахнул свой секретный шкафчик и тут же, хмыкнув, закрыл его. Лавр чуть поморщился: он учуял, что в воздухе пахнет настойкой. Запах алкоголя действовал на Лавра не так, как сам алкоголь. Но обжёгшись на молоке, дуешь куда угодно.

– Главное, преступник установлен, – вздохнул Смородинов. – Жаль, ответственности он уже не понесёт. Сам себя наказал. Говорят, парень был не совсем здоров, как его вообще поставили курьером работать? Он бывал в домах, доставлял заказы, а заодно присматривал себе будущую жертву.

– Я пойду…

– Иди, иди, голубчик. И спасибо тебе, сам знаешь… гхм… Потом поговорим.

* * *

Извозчик довёз Лавра прямо до кондитерской, возле которой сейчас было многолюдно. Зеваки выстроились по периметру здания, и только вход в квартиру, где снимал комнату Пётр, сдерживали молодцы из участка Смородинова.

Лавр кивнул им, быстро поднялся по ступеням и толкнул дверь. Его никто не останавливал. Мимоходом Лавр оглядел замок и сразу сделал вывод, что тот был не грубо, но взломан.

Заболоцкий и лысый криминалист, чью фамилию Лавр всегда забывал, были внутри. Труп уже увезли, на полу остался только очерченный мелом силуэт. Лавр примерно представил себе, как здоровяк Пётр лежал после того, как пустил себе пулю в голову.

Завидев Лавра, Заболоцкий ехидно усмехнулся:

– Ну что, всевидящее око? Просмотрели душегубца?

Стараясь не реагировать на выпады, Лавр задумчиво протянул:

– Интересно, чего вдруг он решил свести счёты с жизнью?

– Псих он и есть псих, даже вылеченный. Жемочкин сказал, Пётр доставлял сладости им домой. У них был оплачен своего рода абонемент, по которому Нева Леонтьевна получала свежайшие пирожные каждый день. Пётр присмотрел её уже давно и в тот роковой день, наверное, попытался пробраться сразу к ней в комнату. Добрая женщина наверняка удивилась, почему он явился на её половину, но, возможно, решила, что горничной нет, а кухарка занята. Она впустила юношу, которого хорошо знала. Даже была так любезна, что налила ему лимонаду. Надо сказать, убийца был приятной наружности: высокий, светловолосый. Его характеризовали как обходительного и вежливого работника.

– Интересно, что у него была странная фиксация на дамах одного типажа. Работница фабрики пряников, Евлампия, на которую он нападал ранее, очень похожа на Неву Леонтьевну. Вы не могли этого не заметить.

Лавр рассказал заносчивому сыщику всё, что удалось узнать от Евлампии о Петре. Упомянул он и о фотографии стройной и светловолосой Невы, и о подозрениях её сына, но Заболоцкий пропустил эту информацию мимо ушей. Он лучился самодовольством, как будто не совершенно случайно установил убийцу.

– Вы заметили, что замок взломан? – спросил Лавр.

– Слегка оцарапан, – возразил Заболоцкий.

– Или кто-то проник в его жильё и инсценировал самоубийство?

Тут уже Лавр повторно высказал своё наблюдение, что купчиха очень изменилась за время проживания с молодым мужем. Что, собственно, и могло спровоцировать нападение убийцы.

– Ерунда, – отмахнулся Заболоцкий. – Первое нападение вообще не доказано, это всё из разряда домыслов. Поцарапанный замок – так квартира времён царя Гороха, тут кто только чего не царапал. Хозяйка всегда сдавала её работникам кондитерской, а они часто менялись. Хотите набить себе цену своей псевдонаблюдательностью – извольте Смородинова тешить. Я пас. Главное – мы нашли убийцу.

– Если быть до конца точными, убийцу нашёл почтальон, – не сдержался от колкости обиженный Лавр и двинулся дальше по комнате.

Он походил вокруг, примеряясь и так и эдак, пока в поле зрения не попала полка с книгами. Подойдя ближе, Лавр стал рассматривать содержимое. Пётр читал книги по психологии. Это было интересно, учитывая, что все характеризовали его как не совсем здорового человека. Намётанный глаз Лавра уловил некую асимметрию в расстановке книг. Ещё раз бегло осмотрев комнату, Лисицын пришёл к выводу, что Пётр был человеком аккуратным, если не сказать больше – маниакально аккуратным. Полотенца, расстановка стульев и даже три горшка с цветами на окне выдавали в нём излишнее стремление к порядку. Лавр знал: это может быть признаком скрытого невроза и даже психоза.

И всё же книги стояли не по алфавиту. Их явно кто-то доставал в спешке, рассматривал, а потом засунул уже в другом порядке. Лавр даже спросил у криминалиста, не осматривали ли они книги, на что тот пожал плечами:

– А какой смысл? Тут же всё налицо. Психическое расстройство. У него в альбоме, который он листал перед тем, как пустить себе пулю, нашлось много зарисовок Невы Леонтьевны. Фотоснимков раздобыть ему не удалось, но набросков он наделал порядочно. Этот ненормальный был явно одержим ею.

– Где альбом?

– Забрали вместе с другими уликами. У него ещё нашли какие-то порошки и лекарства, их тоже увезли на экспертизу. Может, он Неве Леонтьевне что-то подмешал в лимонад, чтобы усыпить, но она заподозрила подвох и пыталась скрыться.

Уже покидая комнату, куда для допроса вызвали управляющего кондитерской и квартирную хозяйку, у которой снимал комнату Пётр, Лавр чуть притормозил, прислушался к разговору.

Хозяйка была на работе, поэтому то, что произошло в её квартире, являлось для неё неожиданностью. Ничего плохого о жильце сказать она не могла, кроме того, что последнее время тот стал более нервным. Иногда мог с силой швырнуть стул или стукнуть кулаком по столу. Управляющий также утверждал, что Пётр был исполнительным работником.

– Не опоздает, уйдёт строго в шесть вечера, выполнит все свои задания в срок, сделает точно так, как ему сказали. Кроме того, у него всегда был идеальный порядок в заказах, он легко и быстро находил нужные документы. Я вообще планировал со временем сделать его своим помощником, но накануне, помню, на него пожаловались официанты. Он с кулаками накинулся на одного, хотя тот говорит, что просто пошутил.

– Как именно? – уточнил Заболоцкий для проформы.

– Спросил, как у Петра дела на личном фронте. А он возьми да и вспыли! Может, беспокоила его эта неустроенность, вот он и порешил себя…

Управляющий и квартирная хозяйка ещё не знали, что Пётр, их тихий квартирный житель, порешил не только себя, но и купчиху Жемочкину. А ещё, душегубец эдакий, чуть не лишил жизни ещё одну бабоньку. Да и кто знает, сколько ещё попыток – удачных или не очень – было? Теперь следствие установит, теперь всё откроется.