Утром Лавр спохватился, что вчера даже не заглянул к Алвиане с хорьком. А ещё совсем упустил из виду дело государственной важности, которое поручил ему Бескровный. И убийство Невы Леонтьевны… Сама-то она наверняка обвинила бы в этом Алвиану, которая после её смерти могла беспрепятственно окрутить Алексахена. Только вот незадача: парень теперь уже не был богатым наследником. Впрочем, знала ли об этом торговка цветами? Конечно, нет. Так что нельзя снимать подозрения и с неё!

Да, с виду она кроткая овечка, хотя одна эта затея с хорьком чего стоит! А что, если хорёк изначально был говорящим? Да, эта идея почему-то раньше не пришла ему в голову. При дворе, по словам Бескровного, хватает магов разного уровня, они вполне могли сотворить такое заклинание. Вопросов становилось всё больше, и Лавр твёрдо решил сегодня призвать Алвиану к ответу.

В лавке, куда он по просьбе матушки зашёл за свечами, Лавр наткнулся на сонного и какого-то взъерошенного Смородинова. Он покупал жевательный табак и сам предложил Лавру пройтись.

– Что-то вы с утра уже уставший…

– Вчера сидели до ночи. Да и вообще… Тяжко.

– Сердце? – участливо спросил Лавр.

– Тяжко стало жить честным людям. Кругом одни убивцы и кровопийцы. Тягота у меня на душе, потому что движемся мы, кажется, снова к первобытному хаосу бытия. И только мы, полиция, можем гарантировать порядок и спокойствие.

Кажется, старик сам расчувствовался от своих речей. Лавру показалось, что Смородинов чуть прослезился. Или это табак, которого он нанюхался в лавке? Выждав для приличия паузу, Лавр напомнил о своём интересе к похожим случаям. Полицмейстер тут же встрепенулся:

– Говорю же, до ночи вчера в участке с Заболоцким просидели. Нашёлся, представь себе, в старых делах один интересный случай. Признаться, я его совсем запамятовал. Рассказываю. Дело было четыре года назад. Дворник убирал территорию, заметил тело женщины со следами удушения. Побежал к городовому. Пострадавшей оказалась работница фабрики пряников Евлампия Андреевна Самусева.

– У той убитой тоже что-то пропало? – взволнованно спросил Лавр.

– Почему убитой? Евлампия Андреевна осталась жива. Тогда решили, что преступника что-то спугнуло, и он сбежал. Сама же пострадавшая помнит только, что на неё напали сзади, накинули мешок на голову и принялись душить.

– Так… – мысленно потёр руки Лавр. – А побеседовать с пострадавшей?

– Уже. Отправил Заболоцкого, дело он ведёт. Пусть пообщается, может, что-то всплывёт. А ты тоже желаешь присоединиться?

Лавр неопределённо кивнул, а Смородинов потеребил бакенбарду и проворчал:

– То никого работать не заставишь, то все разом лезут. Если что – я тебя не посылал… Вот придёшь работать ко мне, тогда да, тогда пожалуйста!

В тот момент Лавр, движимый азартом охотника, готов был пообещать что угодно.