Не в пример веселее собрания Содружества объединённого дворянства проходили собрания тайного кружка сыщиков, который с недавних пор стал посещать Лавр. Частная сыскная деятельность, как мы помним, была официально запрещена, поэтому участие в кружке действовало необыкновенно возбуждающе. Сама обстановка сближала и позволяла делиться тайнами.

Здесь все ругались, спорили, кипели идеями и обменивались живым опытом. Всего в их кружке было человек пятнадцать, но, конечно, являлись не все и не всегда. И каждый раз собирались в разных местах, чтобы не привлекать внимания. Даже в разных городах, чего уж там. В этот раз встреча была как раз в Гатчине, поэтому Лавр не мог пропустить собрание.

Ускоряясь, чтобы не опоздать, Лавр вспоминал, как впервые попал на такое собрание. В тот период жизни он следил за одним рыжим типом, которого подозревал в краже нотариальной печати для дел злокозненных, и свернул вслед за ним с хорошей дороги. Прошёл по усыпанной камешками тропе, что вела мимо чьего-то заброшенного огорода. Чуть вдалеке стоял небольшой деревянный дом с мансардой, окружённый вязами, и сарай. Сразу за сараем снова начиналось поле.

Когда Лавр почти поравнялся с домиком, дверь хлопнула и по ступенькам сбежал коренастый мужчина в рубашке с воротом. Пробегая через двор, он засучил рукава. Его седоватые брови хмурились, а щёки, поросшие щетиной, то надувались, то опадали. Было видно, что он взбешён.

– Добрый день, – кротко поздоровался Лавр, желая спросить, не пробегал ли здесь рыжий.

– И вам, – раздражённо бросил мужчина и почему-то воровато оглянулся после вопроса о рыжем.

– А здесь у вас что? – нахмурился Лавр.

Хозяин сердито поглядел на него, и вдруг брови его поползли вверх. Он коротко хохотнул и стукнул себя по лбу:

– Ну конечно! Вы от Зинаиды Юрьевны? Её племяш? Она говорила, что на днях пришлёт вас на наше тайное собрание. Просила похлопотать, не приму ли я вас в наш кружок. Конечно, приму. Мне такой молодой и бойкий человек как раз нужен. Наше правление, знаете ли, уже в таком возрасте. Да что там говорить – я самый молодой. Полевиков моя фамилия!

– В некотором роде… – извиняющимся тоном собрался Лавр признаться, что его сюда привела совсем другая нужда, но хозяин не дал договорить:

– Сначала поприсутствуете на нашем собрании, вам многое станет ясно. Все вопросы потом.

– Да, но я…

– Всё, мне пора встречать гостей. Если что, у нас пароль: тётушка велела кланяться.

– Какая тётушка? Зинаида Юрьевна? – ляпнул Лавр, осматриваясь по сторонам и думая, куда мог подеваться этот рыжий плут.

С тех пор на собраниях он стал постоянным слушателем, влился, как свой. И даже когда правда вскрылась, Полевиков настоял, чтобы Лавр остался в кружке. Тем более то, чем он занимался, напрямую было связано с деятельностью тайных сыщиков. За последний год он здесь многому научился от более опытных коллег. Особенно он любил их спарринги по рукопашному бою, фехтованию и даже схватки на ножах.

В небе, затянутом тяжёлыми свинцовыми облаками, собиралась гроза. Миновав две улочки, Лавр повернул в другую сторону. Через десять минут вышел к старому дому, что стоял прямо у берега, обрывающегося в тёмную глубину реки. Тронув скрипучую калитку, остановился у заросшего калиной заборчика и трижды прокричал петухом. Да, теперь пароль был таким.

Речь на собрании сегодня как раз шла о допросе или расспросе лиц, причастных к преступлению. Так называемых подозреваемых.

– Признак хорошего сыщика, – твердил Полевиков за чашкой грога, – это то, с какой оценкой ты подходишь к незнакомому тебе человеку, фигуранту дела, подозреваемому. Неопытности свойственно подходить к каждому с массой ожиданий, которые он не оправдает. С кредитом доверия, который он не вернёт. И неизбежно наступит прозрение. Опытность трезвее, злее. Подозрение или подтверждается в ходе расследования, или рассеивается, снимается. И оба эти исхода одинаково приятны.

С собрания Лавр вышел с твёрдой уверенностью, что Алвиану он подозревать не перестанет. И что девица эта определённо не так проста, как кажется. Теперь ему надо было решить, что сообщить о ходе расследования Неве Леонтьевне, чтобы та не забрала задаток.

Время было позднее, и Лавр понимал, что не худо бы взять извозчика. Да кто на ночь глядя потянется в их село? И он ускорил шаг, с наслаждением вдыхая наполненный ароматом трав воздух.

Уже на подходе к дому дорогу ему перебежала чёрная кошка. Чёрная ли? В темноте, как известно, все кошки серы, но Лавра как будто кольнуло нехорошее предчувствие. Показалось, или в кустах кто-то зашуршал? Наверное, ещё какие-нибудь хвостатые. В этом году их развелось великое множество, потому что местные охотники перестреляли всех лис в округе. Кошки, лишившись естественного врага, расправили хвосты. И всё-таки Лавр на всякий случай перекрестился, как учила матушка.

Ираида Самсоновна, каждую неделю посещавшая церковь, твёрдо верила в приметы и гадания. Если ей встречалась бабёнка с пустым ведром, то матушка могла внезапно вернуться домой. Очень уж опасалась сглаза. А во время святок, по её же рассказам, всегда гадала на воске. И так впервые и увидела папеньку Лавра.

– Говорю тебе, его острый нос я ни с каким не спутаю, – уверяла она. И добавляла вполголоса: – Хорошо, что у тебя нос в меня: умеренный классический.

Гроза пришла внезапно, как гость, который не был приглашён и теперь сильно негодовал на хозяев. Обычно стихия провоцировала Лавра на философские размышления. Иногда он даже делал пометки в блокноте, которых очень стеснялся.

«Гроза – это столкновение сил, где человек лишь зритель, наблюдающий за величием и мощью мироздания… Так весенний ливень обрушивается на землю, смывая остатки зимней скуки и пробуждая всё живое. Как символ очищения и обновления, в её ярости таится сила возрождения…»

Ускорившись, Лавр подбежал к дому. Свет уже не горел даже у Дуняши. Ветер, сначала робкий, понемногу превратился в свирепый ураган. Он швырял ветви деревьев и заставлял окна греметь. Даже на чердаке что-то звенело, дребезжало.

Точно, чердак! Матушка говорила, что там слабое стекло, вот-вот выпадет. И Лавр обещал глянуть, поджать, чтобы оно нечаянно не вывалилось. Даже лестницу с утра приставил, но потом его отвлекла Сонечка, и он забыл. И вот сейчас, в такой ураган, не то что стекло, саму дверцу может запросто сорвать с петель. А там, на чердаке, обитает любимица матушки – сибирская кошка Мурьяна со своим выводком котят. Ещё перепугается, бедная.

Думая так, Лавр, повесив пиджак на ветку яблони и закатав рукава просторной рубашки, полез по лестнице на чердак. И тут ливануло, да так, что рубашка сразу прилипла к спине. Молнии разрывали небо на части, ослепляя ярким светом. Они появлялись и исчезали с пугающей быстротой. Ступени скрипели, чердачное окошко было уже на уровне глаз. Он быстро потянул дверцу чердака на себя и, оттолкнувшись от последней ступеньки, нырнул в его тёплое сухое нутро.

Чердак был длинный, с засушенными Дуняшей пучками трав и банными вениками по углам. Ещё тут же хранилась старая сломанная мебель. Всё было покрыто толстым слоем пыли. Только угол, в котором стояла корзинка для кошки, был относительно чистым. Там же расположились и мисочки с едой. Маменька регулярно отправляла Сонечку оставить кошке еды, хотя та уже спускалась с подросшими котятами и прогуливалась в саду. Вот и сейчас корзинка была пуста. Может, застигнутые грозой, они кинулись в дом? Или матушка забрала их к себе в комнату?

Лавр уселся на перекладину, подтянув колени к подбородку. По крыше уютно барабанило, и ему не хотелось снова вылезать под дождь. Он прислонился спиной к нагретой за день стене, как вдруг со стороны корзины что-то зашевелилось.

«Неужели снова крысы? Может, это они и сожрали котят? Хотя те уже бегают, не слепые…»

Привстав, Лавр потянулся к корзине, чтобы проверить свои страшные догадки. Очередной проблеск молнии осветил чердак: возле корзины сидел какой-то длинный зверёк, в сумраке напомнивший Лавру хорька. Лавр напрягся: что-то последнее время его жизнь стала чрезвычайно насыщена хорьками.

В этот момент молния ударила в крышу, гром затрещал, имитируя звук большого барабана, призывающего к действию. Он прокатился по округе, отзываясь эхом, и затух. А Лавр невольно вскрикнул от внезапной боли, будто пронзённый копьём в область затылка.

Лисицын упал сначала на бок, потом повернулся на спину. И всё вокруг затихло. Тишину чердака ничто не нарушало, кроме яростных капель дождя, выстукивающих по крыше свой весенний полонез…

* * *

Сначала он почувствовал аромат сирени. В голове сразу же промелькнул образ Алвианы, правда, его почти сразу вытеснил образ рюмки водки и солёного огурца.

Открыв глаза, Лавр решил, что видит сон. Он даже помотал головой и фыркнул, как ездовая лошадь, но возле него действительно сидела на корточках Алвиана. Она явно промокла под дождём больше, чем сам Лавр. Рядом стоял ручной масляный фонарь, а на плече девушки сидел… хорёк.

– Вы как? – испуганно спросила Алвиана, ощупывая его лоб. Лавр сам не понимал, как он. Что-то было не так, но пока разобраться в себе не мог. Что с ним случилось? Очередной приступ? Но никаких видений и озарений в этот раз не случилось. Может, в него ударило молнией?

Последнее предположение, кажется, он пробормотал вслух. И поинтересовался, как Алвиана оказалась на его чердаке.

– Я… хотела с вами поговорить, – пролепетала девушка смущённо и погладила хорька. – Поднялась, а тут вы лежите. И хорёк по вам бегает. Симпатичная у вас зверушка, никогда не видела белых хорьков.

– Первый раз его вижу. Я думал, он с вами пришёл. Кстати, осторожнее, вдруг он заразный.

Приглядевшись, Лисицын увидел, что на голове у хорька имеется тёмное пятнышко, удивительно напоминавшее корону.

Словно почувствовав, что его обсуждают, хорёк оскалился, соскользнул с плеча Алвианы и нырнул в своё прежнее укрытие – за корзину. Девушка вздрогнула и машинально отряхнула место, где только что сидел зверёк. Потом закрыла руками лицо и расплакалась.

– Я… Я так испугалась, что убила вас…

– Вы – меня?

– Простите…

– Это как? Вообще, что происходит? Я, конечно, стукнулся головой, но не до такой же степени.

Девушка, всхлипывая, виновато опустила голову:

– Не знаю, как это произошло, но в последние дни я как будто разное вижу и чувствую не так, как обычно. Вот и сейчас будто бы прилив случился, такой горячий, будоражащий. И тут ещё эта молния в крышу ударила, я сама не поняла, как… Но главное, он исчез, замолчал! Хвала небесам!

– Кто он? – окончательно запутался Лавр. Он подобрался и смотрел на девушку уже очень насторожённо.

– Голос этот…

– Почему так хочется водки с огурцом? – внезапно выпалил Лавр и сам себе удивился. А со стороны корзины вдруг кто-то недовольно проворчал:

– И не тебе одному.

Алвиана охнула, сползла по стенке и уселась, поджав под себя ноги.

– Ты что, здесь? – снова зашмыгав носом, обратилась она к корзине. Оттуда донеслось только недовольное шипение.

Лавр всё ещё ничего не понимал, а Алвиана неожиданно стукнула себя по лбу ладошкой:

– Господи, какой кошмар! Кажется, случилось страшное. Треть Летаева вселилась в вас, Лавр Викторович, а основная часть – в этого самого хорька.

– Откуда он здесь взялся?

– Кто?

– Оба! Какой-то хорёк, теперь ещё и Летаев! Это ваш сообщник?

– Летаев… Ох, это длинная история.

– А хорёк – короткая?

– Как я могу это знать? Да это и не так важно!

– Подождите, вы сказали: вселилась… – вдруг дошёл до Лавра смысл сказанного Алвианой.

– Важно то, что именно в этот момент хорёк случайно оказался на чердаке этого старого дома и стал тушкой для этого надоеды Летаева! Он же революционер! А теперь, выходит, он хорёк!

– Но-но-но, – возмущённо зацокал языком закорзиночный житель.

– И в вас часть его души! Это он часто твердил про водку с огурцом, которую пил накануне смерти.

– Вы городите какую-то ахинею! Нет во мне никакой души хорька, то есть революционера! Так, вы явно не в себе. Нам нужно успокоиться и начать сначала. Кто такой Летаев?

И вот тогда Алвиана, то плача, то смеясь, поведала Лавру печальную, а местами трагическую, историю Алексея Летаева.

– Он явился ко мне бестелесным призраком! Голосом, что назойливо бился в голове. Светящимся шариком. Проткни пальцем – и нет ничего. Стал убеждать, что он душа, зависшая между жизнью и смертью! И якобы другие души ему рассказали, что жизнь после смерти продолжается…

– Даже если так… Как вы могли согласиться на подобную авантюру?

– Я пришла сюда только с той целью, чтобы показать этому Летаеву: ничего не вышло! Хотела, чтобы он убедился в отсутствии у меня дара и отстал.

– А если бы затея удалась? Это же… преступление!

– Он не оставил мне выбора!

– Вы сами-то слышите, что несёте? Нева Леонтьевна права, у вас точно что-то не в порядке с головой.

– Всё у меня в порядке!

– Пусть так, вы слышите голоса и считаете, что не нуждаетесь в лечении. А вашему невидимому другу Летаеву понадобилось тело. Почему именно я?

– Да, признаюсь, это я рассказала призраку о вас. Вы меня разозлили своими угрозами, вы вздорный, въедливый и несправедливый. Вы обвиняли меня в том, чего я не совершала. А Летаев ныл, что ему предстоит покорно мотаться по городу среди таких же неприкаянных грешников, пока не удастся переродиться в новом теле.

– О, то есть этот Летаев решил не ждать милостей от рока, а в обход очереди вселиться в моё тело! – вскричал Лавр, вконец возмущённый логикой Алвианы.

– Поймите, его убили!

– Это, конечно, вас извиняет.

– Он хочет узнать, кто это сделал. Вот я и ляпнула, что для этих целей ему как нельзя больше подходит сыщик, который сможет параллельно расследовать дело.

– Я?

– Ну извините, других знакомых сыщиков у меня нет. Вы так бахвалились своими талантами! Я просто хотела, чтобы он отстал от меня. И потом, он обещал, что покинет ваше тело, как только сможет добраться до старца Проскудина.

– Зачем ему ещё и этот одиозный старец?

– Он хочет выйти из порочного круга перерождений и исчезнуть навсегда. Говорит, что для души нет хуже проклятия, чем висеть между небом и землёй. И только Проскудин, что обитает в далёких лесах Витебской губернии, может помочь.

– Это кто же его так просветил? Не знал, что у нас сейчас такие высокодуховные революционеры.

Почему-то этот покойный Летаев представился Лавру тщедушным очкариком с острым носом хорька и маленькими бегающими глазками мелкого воришки.

– Он связался с душой какого-то ростовщика, тот при жизни знавал одну старуху, занимавшую под проценты; она открыла ему много тайн загробной жизни в обмен на рассрочку. И теперь душа ростовщика приторговывает ими, тайнами, среди новичков. Согласна, звучит как бред, но я передаю всё слово в слово.

– Подтверждаю, – выкрикнул хорёк из своего убежища. Он всё ещё опасался вылезать.

– Так, всё, мне нужно успокоиться. Я в порядке, я это чувствую. Но мы не можем отрицать тот факт, что этот хорёк разговаривает. Как вы это сделали?

– Я прочитала заклинание на расщепление души.

– Откуда у вас эта гадость?

– Летаев продиктовал. А ему – эта душа ростовщика. Мне кажется, на самом деле это был никакой не ростовщик, а нечистый дух.

– Именно, – чихнув, подтвердил хорёк. – У вас тут пыльно…

Лавр ещё какое-то время сидел молча, пытаясь переварить услышанное, Алвиана всхлипывала и оправдывалась, хорёк чихал.

Вспомнив, что с утра ему предстоит поехать во дворец, Лавр встрепенулся:

– Ладно, утро вечера мудренее. Как вы собираетесь добираться домой?

– Пешком.

– Я вас провожу. А хорёк пускай пока побудет у меня. Для уверенности, что вы всё это придумали, чтобы меня напугать.