Юра появился дома чуть раньше полуночи – уставший, промокший, измотанный, но вместе с тем довольный удачно завершённой миссией. Конечно, впереди было ещё очень много работы по выполнению обещанного, но Новиков собирался приложить все усилия. В конце концов, это было как раз в его власти. Приказать полюбить кого-то он вряд ли бы смог, а вот немного помочь администрации города выбрать нужный проект строительства – вполне. Даже если для этого требовалось этот нужный проект сначала разработать.

Жизнь в городе постепенно входила в привычное русло. Электроснабжение восстанавливали, вода уходила через ливневые стоки, очищая улицы, подвалы домов, шахты метрополитена. Начали работать светофоры, пробки на дорогах рассосались, включились уличные фонари и прожектора подсветки.

После всего пережитого они со Шпилем и Вадимом заглянули в первое попавшееся работающее кафе и плотно поужинали, приходя в себя. Погребнюк был, как и Новиков, безмерно доволен собой и даже счастлив. Олег Петрович радовался гораздо более сдержанно и всё пытался вернуть Новикова к насущным проблемам, которые исключительно пришествием Почайны не ограничивались.

Отправив Вадима домой, они взяли с него обещание съездить на следующий день в родной Мурманск с якобы важной миссией. Когда он, гордый получением такой ответственной задачи, удалился, Нижний с Дзержинском немного поговорили о нём.

Шпиль познакомил Новикова с особенностями взаимодействия с другими городами. Оказалось, раз Городничий Мурманска до сих пор не отпустил своего рождённого, то значит, имеет на него ещё какие-то виды, а следовательно, несёт ответственность за проведение необходимых воздействий на сознание. Таким образом, появившись в Мурманске, Погребнюк автоматически подписывался на зачистку ненужных и опасных воспоминаний.

– Главное, чтобы при этом осталось его возникшее желание внедрить на завод очистную систему, – хмыкнул Новиков.

– Мурманск – опытный Городничий, почти с основания правит, так что, думаю, разберётся…

Одной из «насущных проблем» стала Шахунья. По всему выходило, что раз Дзержинск действительно не виновен и не имел никакого злого умысла во всех своих действиях, то на Шахунью падали все подозрения. Против неё говорила улика в виде специфического вида болотной гнили из-под ногтей погибшего Прежнего, а также показания Волооки, которым не было оснований не доверять.

Как поведал Шпиль, в обычном случае новый Городничий Нижнего должен был вызвать Шахунью с помощью короны и, выдвинув ей официальное обвинение, отправить в Москву для разбирательств, но, поскольку Новикова лишили короны и управления областными, обычный регламент уже не работал.

Как наиболее крупный областной город, Дзержинск должен был взять на себя миссию по выдвижению обвинения Шахунье и препровождения её в столицу. Он собирался сделать это, однако прежде очень хотел проверить одну гипотезу…

* * *

Юра надавил на звонок и некоторое время стоял в коридоре, прислушиваясь. Ему показалось, что за дверью раздавались голоса. Телевизор? Или у Юльки гости в такое позднее время?

Любимая выглядела встревоженной, но встретила она его тем не менее нежной улыбкой, внедрившись в его личное пространство, дотронулась до губ мягким поцелуем.

– Я переживала за тебя. Как твой первый рабочий день? Сегодня такое творилось на улицах!

Новиков вдруг почувствовал укол вины. Со всеми этими событиями он даже не подумал, что Юльке тоже могла угрожать опасность. В конце концов, она могла находиться в метро, могла ехать на машине и попасть в аварию из-за разлившейся реки. Да мало ли что ещё.

– Прости, что не позвонил и вообще пропал, – проговорил он с искренним сожалением. – Ты будешь смеяться, но я снова утопил сотовый.

Юлька понимающе улыбнулась.

– Ну, этот телефон, вообще-то, даже не жалко.

Юра скосил взгляд на вешалку, и его чуть ли не прошиб холодный пот. Уж очень знакомое пальто висело там. И туфли – по виду безумно дорогие, идеально начищенные.

– Юль, у тебя гости? – не выдержал Новиков.

Вопрос прозвучал гораздо более резко, чем он того хотел.

– Да, я хотела тебе как раз сказать, – немного виновато объяснила она. – Но только не у меня, а у тебя…

Следуя за любимой, Новиков вошёл на кухню и вдруг ощутил стойкое дежавю.

За столом с присущей ему аристократической элегантностью пил чай Городничий Сарова.

– А вот и наш герой, – произнёс Ибрагим, немного привстав и приветствуя Юру натянутой улыбкой.

– Что ты здесь делаешь? – без особых церемоний спросил Новиков, поражённый такой наглостью со стороны ЗАТО.

Ну ладно, первый раз он пришёл к родителям. Кое-как мотивировал свои действия. Но сейчас-то как он собирается объяснять это?

– Ну что же вы, Юрий, так недружелюбно встречаете старых друзей? – спросил Саров, осторожно отхлёбывая чай из фарфоровой чашки.

Новиков перевёл взгляд с Сарова на Юльку и обратно, ожидая хоть каких-то объяснений.

Юлька тоже непонимающе смотрела на Юру.

– Он сказал, ты будешь рад его видеть, – растерянно пояснила она.

Новиков почувствовал, как его подкашивает усталость, накопившаяся за длинный, полный разнообразных событий день. У него просто не осталось сил на то, чтобы спорить с Саровым, чтобы что-то кому-то доказывать.

Он опустился за стол рядом с Ибрагимом и кивнул Юльке.

– Всё в порядке. Нальёшь мне тоже чай? Нам немного надо поговорить. Мы быстро.

– Конечно, – улыбнулась Юлька и прошла к чайнику, положила в кружку пакетик, засыпала две ложки сахара, отрезала кусочек лимона, разбавила всё кипятком.

Поставив перед Юрой ароматный напиток, она удалилась в комнату, чтобы оставить мужчин наедине.

Стоило Юльке выйти, взгляд Сарова изменился – стал более живым и искренним.

– Слушай, я понимаю, как это выглядит, – проговорил он с заговорщическим видом. – Но я как ответственный областной город… просто не могу оставаться в стороне. Совершенно случайно узнал, что у тебя тут творится… Я так понял, проблема с Почайной обострилась… Но ты же ведь гордый. Сам не позвонишь, помощи не попросишь. Поэтому я решил проявить инициативу, так сказать. Узнал, что ты съехал от родителей и теперь здесь обитаешь…

Новиков посмотрел на Ибрагима с сомнением и покачал головой, не без удовольствия отхлёбывая из чашки.

– Ну и? Приехал? Что дальше?

– Хотел помочь, – Саров нисколько не смутился резкого тона, продолжая говорить столь же доброжелательно и искренне, как и до этого. – Может быть, ты не знаешь, но мы, областные, очень хорошо чувствуем энергии нашего центра. И то, что у тебя в вотчине происходит, нас тоже касается.

Юра смягчился.

– Прости, я… очень устал и вымотался. Давай поговорим… завтра? Я просто валюсь с ног, серьёзно…

– Хорошо, – поджал губы Ибрагим, явно недовольный тем, что его аудиенция заканчивается так быстро. – Я вижу, что ты со всем самостоятельно каким-то образом разобрался. Молодец. Ещё раз убеждаюсь, что не зря я за тебя голосовал.

Новиков улыбнулся.

– Значит, не зря.

– Но прежде чем я уйду, только один совет.

– Ну? – Городничий Нижнего выжидательно взглянул на областного коллегу.

– Если у тебя с этой женщиной всё серьёзно, раскройся перед ней. И лучше – сейчас. Потом уже не сможешь. Всё будет накапливаться, одна ложь потянет за собой другую. Кодекс допускает такое… с одним-двумя самыми близкими людьми, за которых ты будешь нести ответственность.

Такого совета от закрытого города Юра никак не ожидал. На самом деле он и сам думал над тем, чтобы признаться Юльке во всём, но правила и законы Городничих сдерживали его. Но раз Кодекс допускает…

– Спасибо, – поблагодарил он вполне искренне. – Я обязательно подумаю над этим.

Когда Саров ушёл, Юра почувствовал, что этот совет не даёт ему покоя – он прозвучал как раз в нужное время, попав в подготовленную почву.

Он смотрел на Юльку, любуясь её мягкими женственными чертами, тонул в звуках её завораживающего голоса. Она была его гаванью, его музой, тем самым человеком, ради которого ему хотелось вставать каждое утро. Она пробуждала самое лучшее и светлое, что было в его душе.

И потому он хотел быть с ней честен. До самого конца. Какие бы цели ни преследовал Саров, в одном он был прав.

– Юль, мне нужно тебе кое-что рассказать, – проговорил Новиков, и его сердце ускорилось, переходя в турборежим. – Кое в чём признаться.

– Да? – Она игриво начала накручивать на палец гранатовый локон. – И в чём же?

– Только обещай, что не испугаешься, не сдашь меня в психушку и… хотя бы попробуешь принять меня… таким, каким я стал…

Юлька посмотрела на него с любопытством и совсем небольшой долей тревоги.

– А ты умеешь заинтриговать, – улыбнулась она, – хорошо, я торжественно обещаю.

Они проговорили полночи, и лишь пугающая перспектива проспать весь следующий день заставила их всё-таки отправиться в царство Морфея. Юлька сначала не верила, но потом, после демонстрации Даров, приняла всё с каким-то потрясающим самообладанием и позитивом.

Он рассказал ей всё с подробностями, начиная от момента инициации в номере отеля и заканчивая последними событиями сегодняшнего длинного дня. Она внимательно слушала, удивлялась и радовалась его успехам, переживала, когда речь заходила о сложных и опасных моментах, задавала уточняющие вопросы, на большую часть из которых он и сам ещё не знал ответов.

Они уснули вместе – Юлька уютно положила голову на его плечо и закинула руку на шею, а он обнял её за талию, наслаждаясь нежностью и близостью любимого человека.

Утро они встретили на удивление бодрыми и отдохнувшими. Юлька приготовила лёгкий завтрак, навела кофе.

– Значит, сегодня у тебя всё-таки обычный рабочий день таксиста? – уточнила она с долей иронии. – Без всяких сложных миссий по спасению города?

Новиков рассмеялся:

– Сегодня, надеюсь, обойдётся без них… Не каждый же день…

– Ладно, тогда до вечера, – улыбнулась она и потянулась к нему, мягко дотрагиваясь до его губ. – Постараюсь приготовить тебе что-нибудь вкусное. Хочется сделать тебе приятное…

Он притянул её к себе, и они на несколько минут выпали из реальности.

* * *

Весь следующий день Юра действительно посвятил работе: во-первых, нужно было оправдывать хоть как-то выдачу служебного автомобиля, ну а во-вторых, в условиях сепарации от родителей и начала самостоятельной жизни следовало уже пытаться добывать «звонкую монету» честным трудом.

Быть таксистом у Юры получалось легко. Выяснилось, что он прекрасно может обходиться без навигатора, поскольку помнит наизусть расположение всех улиц и номеров домов в черте города. Эти знания всплывали в голове по мере надобности. Нет, Новиков и до инициации неплохо знал город, но, конечно, не настолько.

Кроме того, он решил тренироваться сходу определять так называемых «рождённых». Это даже неплохо стало получаться. Садящиеся к нему в ретромобиль коренные местные жители быстро проникались к Городничему доверием и за время поездки рассказывали о своих душевных терзаниях и жизненных трудностях, а он мягко касался их сознания, снимая острую тревогу, вселяя надежду на лучшее и веру в свои силы.

Когда до конца рабочего дня оставалось где-то около часа и на улицах уже начали зажигаться фонари, к нему подсела необычная пассажирка, от одного вида которой у Юры внутри всё перевернулось.

Он начал лихорадочно прокручивать в голове возможные варианты развития ситуации, искренне сожалея о том, что оставил меч дома. А что, если она захочет убить его прямо здесь? Может, стоит нанести удар первым?

В голове его вспыхивали, сменяя друг друга, самые разные мысли, но Новиков усилием воли подавил в себе панический приступ и встретил пассажирку открытым взглядом.

Сегодня Шахунья была одета в красные широкие брюки и ажурную тунику тонкой вязки, отливающую золотом. Её медного оттенка волосы были закручены в плотные локоны, уложенные красивыми волнами в стиле тридцатых годов. Лаконичная шляпка-таблетка была украшена сетчатой вуалью, которая слегка прикрывала миндалевидные зелёные глаза.

– Ну здравствуй, Городничий, – улыбнулась она уголками ярко-накрашенных губ, элегантным жестом протягивая ему руку, затянутую в перчатку из полупрозрачного чёрного фатина. – Прокатишь по своей вотчине?

В её глазах плясали насмешливые искры.

Как и тогда на Совете, Юра чуть склонил голову и едва дотронулся губами до изящных пальцев, отметив, что образ Шахуньи очень гармонично сочетается с его ретроавтомобилем.

Повернув ключ в замке зажигания, Новиков завёл «Волгу», и машина, послушно заурчав мотором, двинулась вдоль по улице.

– Знаешь, я хочу кое в чём признаться, – начала Шахунья, любуясь проплывающими за окнами машины старинными зданиями, подсвеченными прожекторами.

Юра вёл машину с предельной собранностью, постоянно удерживая фигуру пассажирки боковым зрением. Очень уж не хотелось, чтобы какой-нибудь её неожиданный выпад застал его врасплох.

– Признаться? Что ж, слушаю…

Она молчала долгие несколько секунд, сцепив в замок длинные пальцы, словно никак не решалась сказать то, что задумала.

– Результаты анализа, которые сделал Дзержинск, – наконец проговорила она. – Это – не фальсификация. Прежний действительно… какое-то время находился в моих болотах.

Новиков ощутил, как волнообразно усиливается внутреннее напряжение. Его тело словно превратилось в туго натянутую струну.

– То есть… вы хотите сделать официальное… чистосердечное признание? – произнёс он, поражаясь, насколько сухо и холодно прозвучал его голос.

Шахунья сильнее сдавила переплетённые пальцы, обнажив тонкие запястья, и поспешно мотнула головой.

– Нет! Что вы, конечно нет!

Юра слегка выдохнул, отметив про себя, что она почему-то вновь перешла к более формальному обращению на «вы».

– Так… тогда я не совсем понимаю…

– Если честно, я тоже ничего не понимаю! – призналась Городничая и начала торопливо, немного сбивчиво объяснять: – Я почувствовала, что Прежний погиб. Мы, областные… всегда хорошо ощущаем свой Центр. Я поняла, что его тело находится на моей территории, поехала искать… И когда я нашла его на территории заповедника, то… Вы меня только поймите правильно, пожалуйста, я очень испугалась.

Юра внимательно слушал откровения Шахуньи, на автоматизме управляя автомобилем, но всё же не теряя бдительности.

– Поэтому вы решили отвезти его труп в Нижний и скинуть в Волгу? – бесцветным голосом заметил он.

Шахунья нехотя кивнула.

– Да. В тот момент мне показалось, что это… разумное решение, чтобы избежать обвинения и разбирательства в Москве. Я… если вы понимаете, очень не люблю выезжать куда-то за пределы области.

– То есть вы не знаете, кто его убил? – зачем-то уточнил Новиков, хотя ответ и без того был очевиден.

– Увы. – Женщина наконец расцепила пальцы и медленно провела ими по поверхности элегантной, но, судя по объёму, достаточно вместительной сумки.

Новиков, следивший за каждым её движением, не выдержал и свернул в первый попавшийся двор, припарковав машину. Он повернулся к Городничей, чтобы получить возможность видеть её глаза и наблюдать за всеми действиями, не рассеивая внимания на несколько задач.

– Почему вы… решили признаться в этом сейчас?

– У меня плохие предчувствия. – Она задумалась, пытаясь подобрать подходящие слова. – Как будто готовится что-то плохое… Словно какие-то сферы уже приведены в движение и осталось только несколько шагов. А потом случится то, после чего город уже не оправится. Понимаете?

Новиков прислушался к собственным ощущениям.

– Кажется, да, – произнёс он, внезапно почувствовав то, о чём говорила Шахунья.

Какое-то глубинное бурление в тонком плане. Пока ещё неявное, но неумолимо нарастающее.

– Вы думаете, убийца собирается нанести следующий удар?

– Я не хотела бы пугать вас, но… мне кажется, что это вполне вероятно. Поэтому я пришла… предупредить. И, надеюсь, моё признание будет зачтено… как свидетельство готовности к сотрудничеству со следствием, если всё-таки начнётся разбирательство в Москве…

Новиков кивнул.

– Спасибо за предупреждение, – искренне поблагодарил он. – Я… очень ценю… вашу готовность…

Шахунья улыбнулась – на этот раз более широко и открыто.

– Что ж, было приятно познакомиться с вами чуть ближе, – проговорила она, открывая сумочку, в которой вполне мог уместиться не только миниатюрный пистолет, но и… что-то более внушительное.

Новиков продолжал пристально следить за её действиями.

– Это взаимно, – ответил он, глядя, как Шахунья вытаскивает из сумочки две пузатые баночки, перевязанные красной атласной лентой и установленные на подставку из дерева.

Она протянула всё это Юре:

– Небольшой презент, – проговорила она, чуть опуская взгляд. – Конечно, это не городецкие пряники, но и у меня есть для вас кое-то. Молоко и сливки с моего… градообразующего завода. Всё свежее – с сегодняшней партии.

Городничий взял подставку, рассматривая подарок Шахуньи, а когда поднял глаза, то понял, что она уже ускользнула, оставив после себя лишь едва уловимый древесно-травяной аромат.

Визит областной коллеги поднял в душе Юры целый ворох разнородных впечатлений, которые на некоторое время погрузили его в задумчивость. Мысли о том, что убийца готовит следующий удар, не выходили из головы.

– Тук-тук, э… вы свободны? – вдруг раздался звонкий молодой голос.

Юра повернул голову. К окну его ретромобиля наклонилась девушка. Она была очень молода, какая-то вся трогательная и воздушная. Длинные волосы собраны в два хвоста, спереди выпущены аккуратные розовые пряди.

Яркий макияж не был вульгарным, наоборот, правильно расставлял акценты и выделял достоинства лица – высокие выразительные скулы, полные, слегка приоткрытые губы. От проницательного взгляда Городничего не ускользнули красноватые заплаканные глаза.

– Свободен, – ответил он, указывая на сиденье рядом.

Вообще, он не собирался больше сегодня брать пассажиров, но эта девушка, судя по всему, явно нуждалась в его помощи.

Она начала говорить практически сразу, как только заняла предложенное место и перекинула через грудь ремень безопасности. Юра слушал, машинально сворачивая в нужных местах, уверенно приближая автомобиль к озвученному девушкой адресу.

Он с грустью подумал о том, что проблемы этой девушки сейчас на фоне задач, которые ему предстояло решить, кажутся слишком детскими и несущественными. Ну, подумаешь, подруга продинамила. Собирались вместе в кино, а вместо этого она пошла гулять с классным парнем, который нравился им обоим. Да, неприятно, но не настолько же, чтобы, как говорится, «разбежавшись, спрыгнуть со скалы». Или, что может быть даже хуже, разрабатывать изощрённые планы мести.

Тем не менее Юра прекрасно чувствовал её обиду, которая, несмотря ни на что, пылала очень ярко и переживалась так, словно в её жизни уже не будет ничего хуже.

Городничий потянулся к ней ментально, мягко дотронулся до сознания, успокаивая, помогая отпустить ситуацию и взглянуть на всё более глобально, сделать нужные выводы и выйти из замкнутого круга негативных переживаний.

Девушка выдохнула и впервые за всё время улыбнулась.

Не спрашивая разрешения, она вдруг достала из кармана небольшую прямоугольную коробочку и, поднеся её ко рту, сделала затяжку, тут же выпустив прямо в лицо водителю струю дыма с резким пряно-ментоловым запахом. Новиков в жизни не курил и плохо разбирался во всяких новомодных приспособлениях для этого, но запрещать пассажирке не стал – слишком уж она была расстроена. Девушка снова затянулась и выпустила струю плотного дыма.

– Спасибо, – проговорила она, когда они подъехали к нужному адресу. – Сама не знаю, почему я вам всё рассказала. Обычно я… не гружу первого встречного своими проблемами, но вы так хорошо со мной поговорили, прям как будто отпустило. Вот правда, так легко стало.

Юра хмыкнул. Такая искренняя благодарность девушки оказалась приятной.

– В следующий раз включу в тариф услуги психолога, – пошутил он и нажал на кнопку разблокировки дверцы.

Юная пассажирка замялась и виновато опустила глаза.

– Кстати, о тарифе…

– Что, у тебя нечем платить? – догадался Новиков, тут же уловив её мысль.

Девушка подняла взгляд, и в её глазах он увидел какой-то пугающий дьявольский огонёк.

– Я могу заплатить по-другому, – проговорила она с придыханием и закусила губу, буравя Юру пристальным взглядом.

В её глазах вдруг заплясали озорные чертята.

Новиков почувствовал себя неловко и глубоко вдохнул витающий в салоне дым.

– Не надо, – махнул он рукой, вдруг ощутив лавинообразное возбуждение, которое накатило на него внезапно и неотвратимо. – Ничего страшного, можешь не платить, обещаю не вызывать полицию.

Он попытался свести всё к шутке, но девушка, похоже, была настроена решительно. Щёлкнула кнопка ремня безопасности, и пассажирка подалась вперёд. Худенькая рука скользнула под руль.

– Эй, ты что делаешь?! – Юра отпрянул, дёрнулся, пытаясь прогнать пульсирующую в теле томительную жажду, которая усиливалась с каждой минутой.

Похоже, пассажирка ощущала нечто подобное – Новиков чувствовал её растущее желание. Это было похоже на наваждение.

– Ты… такой классный, такой понимающий, – лепетала девушка, ловко расстёгивая ширинку.

Её касания моментально отзывались в голове приятными импульсами и вызывали вполне естественную физиологическую реакцию.

– Слушай, у меня, вообще-то, есть девушка, – пробормотал Новиков, но нимфоманка уже со знанием дела склонилась к паху.

Возможно, она могла бы как-то ответить на его реплику, но рот её уже был занят другой приоритетной задачей.

Юра почувствовал, что не может сопротивляться. Пространство перед ним покачивалось в густых клубах сладкого пряного дыма. Настойчивые прикосновения девичьих губ приносили болезненно-острое удовольствие. Новиков почувствовал, как всё его тело пульсирует в ожидании каждого следующего. Он закрыл глаза и тихо застонал.

Вскоре по телу разлилось ощущение тотального расслабления, вместе с которым в мозг оплеухой влетело осознание случившегося. Только что он изменил своей Юльке! Как такое возможно? Почему он допустил это?

Молоденькая пассажирка подняла голову и, вытирая тыльной стороной ладони подбородок, заглянула в его глаза, явно смущённая.

– Слушай, я… обычно я так не делаю, – залепетала она, извиняясь.

– Что. Ты. Наделала?! – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

– Ну, прости… я не знаю, что на меня нашло, – с искренним непониманием хлопнула глазами девушка.

– Уходи! – рявкнул он снова, и пассажирка, встретившись с его обезумевшим взглядом, в страхе схватилась за ручку.

– Неадекват! – припечатала она и, выбравшись из машины, с размаху хлопнула дверцей. – Тебе самому к психиатру надо!

Оставшись в одиночестве, Юра с силой стиснул кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони и причиняя себе физическую боль, которая даже на грамм не могла сравниться с переживаемой сейчас душевной мукой.

Из его горла вырвался дикий, полный отчаяния крик.

* * *

Юлька уже пришла с работы и встретила его тёплой улыбкой, спросила, как прошёл его день, дотронулась нежным поцелуем до его губ. Она проводила его на кухню, вытащила запечённую в духовке курицу с ананасами, разлила по высоким стаканам рубиновый вишнёвый сок.

Новиков ел, но не чувствовал вкуса. На душе было настолько противно от самого себя, что хотелось снова закричать во весь голос, а ещё лучше – ударить себя чем-нибудь тяжёлым.

– Юр, что-то случилось? – спросила наконец Юлька, требовательно заглядывая в его глаза. – Я же вижу. Что-то не так? Скажи… Это связано с тем, что ты мне вчера рассказал? У тебя проблемы из-за этого? Или, может быть, что-то не то со мной?

Юра отложил вилку и тяжело вздохнул.

«Какая же она всё-таки добрая, умная, нежная. А я… я не достоин такой женщины!» – подумал он и понял, что не сможет дальше держать всё в себе.

– Юль, я должен тебе кое в чём признаться, – проговорил он с тотальной обречённостью в голосе. – Я тебе изменил.

– Что?! Ты… сейчас серьёзно?

– Да. Я сейчас серьёзно. Я изменил тебе с какой-то незнакомой девкой в машине. Вот что случилось.

Он поднялся со стула и пошёл в комнату, торопливо собирая вещи и складывая их в свой неизменный рюкзак. Последним он запихнул обёрнутый в очередную футболку меч.

Бросив прощальный взгляд на Юльку, Новиков молча вышел за дверь. Он знал, что навсегда запомнит глаза любимой в тот момент – в них плескался океан невыразимой душевной боли.