Первое, что услышал Новиков, очнувшись, было чьё-то тяжёлое хриплое дыхание. Издалека доносился гул машин, приглушённые удары по железу, пыхтение и дребезжание каких-то механизмов. Где-то над головой раздавалось мерное поскрипывание. Пахло сыростью, кровью, машинным маслом и жжёной резиной.

Мысли шевелились в голове, словно неповоротливые грузные животные: «Где я? Что со мной?»

Воспоминания поднимались со дна сознания мутной взвесью. Тело ломило. Рот был заполнен чем-то похожим на скомканную мокрую ткань. Стянутые за спиной руки затекли и онемели. Юра дёрнулся, попытался закричать, но изо рта вырвалось лишь сдавленное мычание.

Спустя некоторое время раздались неспешные гулкие шаги. Было слышно, как под подошвами похрустывают осколки стекла.

– А, очнулся-таки, триумфатор хренов! – Знакомый голос был наполнен сталью.

Повязка, которая всё это время закрывала глаза Новикова, была резким движением сорвана, и он упёрся взглядом в Городничего Дзержинска.

Олег Петрович Шпиль возвышался над ним разгневанной громадой. В неизменном жёлтом плаще, перчатках по локоть и массивных резиновых сапогах в антураже заброшенного заводского цеха он смотрелся более чем органично. Словно создан был специально для этой обстановки – уходящих вверх обшарпанных колонн, качающихся на верхних балках поскрипывающих крюков, которые когда-то перетаскивали оборудование и станки, а сейчас лишь уныло водили клювами на ржавых насестах, словно уставшие металлические птицы. Из распахнутых дверей и окон с разбитыми стёклами тянуло холодом.

Юра поёжился. В душе ещё плавали обрывочные впечатления от недавнего поединка. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Сладкое ощущение собственного превосходства до сих пор манило его. Хотелось ещё раз пережить это: чувствовать власть над ситуацией, впитывать страх окружающих – такой будоражащий, волнительный.

Он ведь всех уложил, стал победителем. Если бы не Шпиль… выходит, он на самом деле предатель?! Значит, мудрый Саров был тысячу раз прав?!

– Мм-ммпу-мти! – промычал Юра.

Шпиль вздохнул и вытащил из его рта кляп, в роли которого выступала грязная, пропитанная машинным маслом тряпка.

– Отпустить? – подозрительно прищурился он и отрицательно мотнул головой: – Э нет! Чтобы ты тут опять словил звезду и разнёс всё к чёртовой матери?!

Новиков снова дёрнулся, чтобы встать, но сделать это не удалось – оказалось, он сидел на высоком твёрдом стуле. Руки – сцеплены за спиной, ноги – крепко примотаны чем-то к металлическим ножкам. Скосив глаза, он увидел рядом Вадима – с завязанными глазами он сидел в аналогичной позе с той лишь разницей, что голова была завалена на бок. Из горла его то и дело вырывались сдавленные хрипы, с уголка губ стекала тонкая струйка слюны.

Юра с отвращением отвернулся и вновь уставился на Городничего Дзержинска.

– Вы… Это ведь вы убили прежнего? Саров мне давно открыл глаза на ваши странности! – с жаром проговорил Новиков, наблюдая за реакцией бывшего наставника. – Вы специально потащили меня на кладбище. Это вы сделали так, чтобы на нас напал фантом тёмной личности! И вы знали, как с ним справиться. После этого я прогнозируемо начал вам доверять! Ещё бы – вы бились со мной рядом, типа защищали. И в Москву не захотели обо мне сообщать, якобы чтобы мне помочь, а на самом деле, чтобы скрывать свои грязные делишки!

В интонации Юры проскользнула горечь. Олег Петрович смотрел на него молча, не мигая, словно говоря: «Ну, что ещё ты обо мне узнал?»

– И наставником моим вызвались стать как-то подозрительно быстро, – продолжил Новиков, всё больше распаляясь. – Только вот знания от меня скрывали! Толком ничего не рассказывали – лишь какие-то жалкие обрывки. Пришлось до всего самому доходить.

– Так это специально, чтобы ты быстрее раскрыл свои возможности, – попытался защищаться Дзержинск.

– Да, да. А потом на Совете вы не дали мне и слова сказать! Вы всячески показывали своё превосходство и настроили всех на то, что я ведомый, чтобы лишить меня короны!

– Ну ты и дурак! – не выдержал Городничий Дзержинска, сокрушённо качая головой, но Юра уже не мог остановиться.

– Я всё знаю! Разве вы не голосовали против меня на Совете?

– Да, но… это же для твоего блага! Ты оказался ещё слишком слаб для короны!

Новикова понесло.

– А, и ещё! Вы рассказали о результатах анализа биоматериала Прежнего, чтобы отвести от себя подозрения и обвинить Шахунью. Вы заранее знали, что там будут эти споры болотной гнили. Почему? Может быть, вы убили Прежнего и отвезли его труп в шахунское болото? А она потом, боясь обвинений, перетащила труп в Нижний и сбросила его в Волгу?!

Шпиль выразительно приподнял бровь:

– Вот с этого момента поподробней! Это тоже твои домыслы или… тебе что-то удалось выяснить?

Юра нервно рассмеялся.

– Удалось. Не ожидали от такого дурака?

– Если и правда удалось, так чего же ты, нитрид твою медь, меры не принимаешь?! – взвился Олег Петрович. – Не убивал я Прежнего, дурень ты этакий!

– Да, конечно… может быть, вы и сейчас меня не похищали и не держите тут связанным? Что, думаете, я уже достаточно Сил приобрёл? Завершил инициацию, чтобы можно было ваш ритуал проводить? Или ещё не совсем?

Новиков вошёл в раж. Каждое сказанное обвинение связывалось с другим и удивительно гармонично вплеталось в общую картину. Он даже удивился, как не понимал всего этого раньше. Тёмная энергия в его душе поднималась и разрасталась. Она требовала немедленного выхода. Юра дёрнулся, пытаясь освободиться, запоздало вспомнил про Дар Смотрителя метро и попытался вырастить отростки из спины, но они словно наткнулись на какую-то преграду.

Городничий Дзержинска заметил его потуги и криво усмехнулся:

– Что, не получается?

– Да… вы…

– И не получится. Я поставил блокиратор, чтобы ты не рыпался, пока не успокоишься.

– Да как вы смеете! – возмущённо воскликнул Новиков. – Я верил вам, а вы!

Он сцепил зубы и начал яростно дёргать руками и ногами, пытаясь вложить в эти движения не просто физическую силу, но Силу, которую давала ему тонкая энергия, разлитая над городом.

Заметив это, Шпиль замахнулся и отвесил ему хлёсткую пощёчину. Резиновая перчатка влетела в его щёку с характерным приглушённым звуком, чуть смягчая удар, который получился не столько болезненным, сколько унизительным.

– А у тебя ничего не ёкнуло, когда ты убивал тех охранников? – спросил Дзержинск, вновь нависая над бывшим учеником. – Ничего в голове не щёлкнуло? Что ты должен людей беречь и защищать, а не наоборот?! Каучук ты изопреновый!

Новиков замолчал и оторопело заморгал. Он как-то не придал значение этому факту, и вот только сейчас, когда Шпиль сказал, что-то внутри шевельнулось. Чувство вины? Совесть?

Он настолько упивался своей силой, способностями, властью, настолько отдался злости и гневу, позволил тёмной половине личности разрастись в душе, заполонить собой всё другое, словно это был неприхотливый мощный сорняк, что потерял самое важное?! Забыл, для чего всё это?! Зачем он боролся с Погребнюком и его приспешниками? Неужели он так быстро потерял ценность человеческой жизни?

В памяти вновь пронеслось что-то неуловимое, и он потянул за эту нить. Мёртвая река. Чёрные приторно-сладкие ягоды. Испытание. Тут же вдруг всплыли обрывки слов хранителя Либерии:

«В тебе есть внутренний Свет, иначе ты не прошёл бы». Он вспомнил, как стоял перед древней каменной кладкой, пытаясь пробудить в себе то самое ощущение, когда он получал удовольствие от помощи другим. Бескорыстной. Не для какой-то выгоды, не для наград и даже не для получения благодарности.

Сейчас это чувство опустилось в глубину души, а наверху всё также бурлила тёмная энергия, с которой так не хотелось расставаться. Мысли и осознания промелькнули в голове за какие-то несколько секунд, в течение которых Новиков оторопело смотрел на Шпиля, а вернее – куда-то мимо него, вглубь себя.

– Эй, ты здесь? – Олег Петрович несколько раз щёлкнул пальцами перед его глазами.

– Здесь, – взгляд Юры вновь сфокусировался на Городничем Дзержинска. – Вот скажите мне, если можно как-то выделить посмертно тёмную сторону личности и создать такой фантом, то… при жизни можно сделать нечто подобное?

Вопрос Новикова заставил Шпиля задуматься. Он начал стремительно ходить по цеху туда-сюда, похрустывая стёклами под ногами.

– Ну, допустим, есть некоторые способы, – выдал он наконец, но тут же взгляд его изменился, словно только что на него снизошло озарение. – Постой, только не говори, что ты плавал с Волоокой в нижний мир!

Юра замолчал и выразительно посмотрел на Шпиля, давая понять, что именно так и было.

– А вы… что-то знаете об этом? Она давала мне выбор, и там были чёрные и белые ягоды…

– Я бы не стал на твоём месте совать в рот что попало…

– Так… это же было платой за возвращение обратно, – растерянно проговорил Новиков и, продолжая размышлять, предположил: – Получается, я выбрал чёрные, значит, в меня что-то вселилось? Какой-то злой дух?

Услышав это, Дзержинск лишь рассмеялся.

– Я думал, ты понял уже. Ты же сам спрашивал про тёмные стороны. Так вот, та ягодка, допустим, что-то вроде особого реагента. Если применить химическую аналогию, то этот компонент попадает в твой организм и вступает в реакцию с низкими вибрациями твоей Силы, ну по-иному – с твоими пороками, с негативом. И всё это выводится на первый план. Но это всё и без того в тебе всегда сидело, понимаешь?

– Понимаю, – мрачно вздохнул Новиков. – И что с этим дальше делать? Убиться об стену, чтобы больше никому не причинять вреда?

– Ну зачем же так радикально? – хмыкнул Шпиль. – Город только обрёл нового защитника. Хочешь лишить Нижний Городничего?

– Не велика потеря…

– Да брось! Я же говорил твоему бате, что ты не безнадёжен. Так вот, я действительно так думаю…

Юра недоверчиво качнул головой и виновато опустил взгляд.

– Да что толку?! Испытание я не прошёл, не смог победить свои пороки, а наоборот, поддался им, убил этих охранников. Да и ещё радовался этому, и даже не понял, что это плохо. А они же вообще ни в чём не были виноваты.

Когда он поднял глаза, то увидел, что Шпиль довольно улыбается.

– Что? – не понял Юра.

– Точно, не безнадёжен, – повторил Олег Петрович.

– Да, вот сейчас я сожалею! – взвился Новиков. – Но это уже не изменить, спасти их невозможно уже. И эти ягоды – не оправдание!

– Да живы они, живы, – снизошёл наконец до объяснений Дзержинск. – Я их осмотрел, оказал всем первую помощь. Лежат спят себе в подсобке, восстанавливаются.

– Так что вы мне тут!.. – разозлился Новиков, но всё же почувствовал, как отпускает внутреннее напряжение и что-то тяжёлое словно падает вниз с его души.

– Что? – развёл руками Шпиль. – Я наставник твой или кто, в конце концов? Воспитательные меры никто не отменял…

– Получается, вы людей можете… воскрешать? – с трепетом поднял взгляд Юра.

Олег Петрович усмехнулся и покачал головой.

– Да ты что же, считаешь, я Господь Бог?!

– А… они же…

– Что они? Вырубились. Лёгкая асфиксия. Я просто привёл их в чувства, ну и вколол витаминок со снотворным. А вот если бы ты их до смерти довёл, тогда мы здесь бы с тобой по-другому говорили!

– А если они что-то вспомнят потом, ну… я имею в виду, про то, как именно я их… Это ничего, что я перед ними использовал Дар?

– Я им лёгкое внушение сделал, так что не вспомнят… Психика сама им подкинет что-то взамен, чтобы не было разрыва шаблона…

– Они что, из Дзержинска? – удивился Юра.

– А ты не почувствовал? Твои они, местные. Но у нас с тобой культуросфера почти единая, так что, как ты понял, я и тут немного могу ментальный Дар использовать. Влияние-то было совсем пустяковое…

– Странно… я почему-то не смог прочитать их мысли…

– В том состоянии, что ты находился, это не удивительно.

В этот момент очнулся и заёрзал на стуле Вадим, начал мычать и вырываться, тогда Олег Петрович снял с его глаз повязку и освободил рот.

Погребнюк ошарашенно принялся крутить головой, и было практически слышно, как вращаются шестерни мыслей в его голове.

– Какого, на хрен, тут происходит?! – выпалил он, судорожно переводя взгляд со Шпиля на привязанного до сих пор Новикова. – Вы тут в конец охренели? Это что вообще было? Я всё слышал! Вы кто такие? Масоны? Рептилоиды?

Дзержинск оценивающе взглянул на пленника и повернулся к Новикову.

– Этот внушению не поддавался. Не знаю, может у тебя получится.

Юра не стал даже пробовать – сразу отрицательно замотал головой.

– Не получится. Он из Мурманска.

– Ну, тогда придётся ликвидировать, – хмыкнул Шпиль, чем вызвал неоднозначную реакцию как Новикова, так и самого Вадима.

– Не надо меня ликвидировать! – воскликнул последний, запоздало меняя тактику. – Я пошутил! Я ничего не видел и не слышал! Вот… чем угодно могу поклясться!

– Олег Петрович, вы же сами говорили, что мы должны людей беречь, – напомнил Юра, хотя по-прежнему не мог заставить себя испытывать к Вадиму что-то доброе и светлое.

– Да что ж такое-то, – закатил глаза Шпиль. – Начальник, ну когда ж ты научишься понимать мой юмор?

– А, так вы не хотите меня убивать?! – обрадовался Вадим. – Может, это, развяжете меня тогда, уважаемый?

Городничий Дзержинска задумчиво почесал подбородок и обратился к Юре.

– Ну что будем с ним делать? Ты Нижний, центр, принимай решение.

Юра усмехнулся над трагикомизмом ситуации. По сути, с Вадимом они сейчас находились в одинаковом положении – оба обездвиженные, связанные по рукам и ногам. При этом он, Юра, должен был что-то решать.

– Олег Петрович, вы снова шутите?

– Вот сейчас ни на грамм!

– Хорошо. – Новиков принялся рассуждать. – Получается, он кое-что видел, да и теперь ещё довольно много слышал, хотя, может, и не понял большую часть, но всё же… Это данность. Вот вы, как более опытный коллега и наставник, мне и скажите – что об этом закон говорит? Можем ли мы под честное слово таких людей оставлять?

Дзержинск пристально взглянул на ученика и неодобрительно покачал головой.

– Вот сразу видно, что Кодекс Городничих ты так и не осилил!

– Олег Петрович, я… так вышло, что я его… намочил случайно, – начал оправдываться Юра. – И получилось так, что книга эта… она испортилась немного… то есть совсем.

– Йедить твой фенантрен, – проворчал Шпиль. – Ну вот всё у вас, у молодых, через одно место!

Не давая наставнику развить тему, Новиков усмехнулся:

– Так… что с ним делать-то? – он кивнул на Вадима. – Есть какие-то способы оставить всё как есть?

– Если в двух словах… Теоретически, конечно, избранные люди могут знать о нас, но это – исключительно единицы и под личную ответственность Городничего. То есть если вдруг что, ты за него будешь отвечать, понятно? Даже если он не твой по рождению.

– Что-то я не горю желанием за него отвечать, – без раздумий ответил Юра.

– Воу, а ничего, что я вообще-то вас слышу? – подал голос Погребнюк.

Юра хотел что-то ответить, но в этот момент по его телу прошла волна странной внутренней дрожи. Такое с ним было впервые – как будто через все жидкости организма вдруг пропустили мощный электрический разряд. Тут же пришло ощущение тревоги – оно навалилось лавинообразно, перекрывая всё остальное: недавние переживания, будоражащий восторг от тёмной энергии, сожаление о содеянном и чувство вины. Всё это отошло на второй план перед лицом опасности, которая угрожала не кому-то конкретному, а всему городу.

– Олег Петрович, пожалуйста, освободите меня, – проговорил он быстро. – Я что-то чувствую. Нижний… в опасности. Я нужен ему!

Городничий Дзержинска тоже изменился в лице. Он замер, словно прислушиваясь к собственным ощущениям и, достав из кармана плаща нож, кинулся разрезать скотч, который стягивал руки и ноги ученика.

– Я тоже чувствую. Что-то не так, – бросил он, но, прежде чем освободить Юру, всё-таки поинтересовался: – Ты точно уверен, что контролируешь себя?

– Сейчас да, – решительно кивнул Новиков. – Но если вдруг перестану и тёмная часть возьмёт верх, можете меня убить… Я знаю, сил у вас на это хватит.

Шпиль хмыкнул.

– Кажется, теперь я не вполне понимаю, когда ты шутишь, а когда нет…

Он разрезал скотч и быстро убрал металлическую пластину со спины Новикова – видимо, тот самый блокиратор Дара Смотрителя метро.

– Эй, подождите, вы же не оставите меня тут одного? – вдруг поднял голову Погребнюк. – Возьмите меня с собой, плиз! Я это, помогать вам буду!

– С чего это вдруг ты нам решил помогать? – не выдержал Юра. – Ты забыл, что пытался меня шантажировать?

– Ты так-то в меня мечом своим тыкал и вообще чуть не убил, бро, – парировал Вадим.

– А кто на меня своих охранников натравил?

– Так, ладно, пока мы не придумали, что с ним делать, пусть едет с нами, – бросил неожиданно Шпиль. – Там разберёмся.

Юру это решение наставника как-то не очень вдохновило, но спорить не было ни малейшего желания. Как только Вадим тоже оказался освобождён, все трое быстрым шагом пошли по направлению к выходу из заброшенного цеха. Оказалось, что всё это время они находились на территории завода компании «Иваноff и сыновья», которая на самом деле была огромной и включала в себя ряд заброшенных объектов.

– Поедем на моей машине, она ближе всего, – предложил Дзержинск, и они быстро направились к старенькому оранжевому пикапу.

Машина была действительно припаркована практически у заброшенного цеха, и все трое быстро загрузились в неё: Шпиль сел за руль, Новиков – с ним рядом, Погребнюку досталось место сзади.

– Кстати, твой рюкзак и меч в багажнике, – махнул рукой Шпиль в нужном направлении, чем вызвал искреннюю улыбку благодарности Юры.

Они ехали к центру города, и по мере приближения к нему ощущение тревоги всё нарастало. И это недвусмысленно говорило о том, что именно в центре находится средоточие опасности.

Спутники молчали. Юра и Шпиль прислушивались к своим ощущениям, Вадим глазел по сторонам.

– Эй, уважаемый, – он вдруг осторожно постучал по плечу водителя. – А это… мой телефон у вас, да?

– У меня, – сухо ответил Шпиль.

– Вернёте? Плиз! – Вадим состроил просящую гримаску и даже для большей убедительности сложил руки в молитвенном жесте.

– Так ты ж сейчас начнёшь в полицию звонить небось. Или кому ещё…

– Клянусь, нет! Я же сказал, буду помогать! – в голосе Погребнюка проскользнула вполне натуральная обида. – Я новости города хочу глянуть, что вообще творится…

Олег Петрович бросил на него испытующий взгляд через зеркало заднего вида и нехотя полез в карман.

– Ладно, на, – протянул он Погребнюку тоненький смартфон. – Давай только это… без глупостей.

Вадим радостно схватил гаджет и начал демонстративно листать новости.

– Прикиньте, пишут, что полгорода без света осталось! – возвестил он тут же.

– Из-за чего? – резко обернулся к нему Новиков. – Известно, в чём причина?

Погребнюк снова углубился в просторы сети и через пару секунд выдал новую порцию информации:

– Несколько трансформаторных подстанций затоплено, сработали системы отключения. Коммунальщики бьют тревогу. То ли у них там крупная авария – трубы прорвало, то ли катаклизм с какими-то подземными водами, типа они наружу вышли сразу в нескольких местах. Шахты метро затоплены, выходы перекрыли, идёт эвакуация. Полный абзац. Всё поплыло, короче, ливнёвки не справляются, на дорогах Армагеддон.

Свидетельства озвученных новостей становились всё более очевидными по мере продвижения к нагорной части города. При въезде на Метромост образовалась огромная пробка, на самом мосту движение практически полностью застопорилось. На фоне закатного солнца десятки машин выстроились в гудящую моторами и пыхтящую выхлопными газами вереницу, над которой, гримасничая и ожесточённо сталкиваясь друг с другом, метались кирпично-красные порождения людского нетерпения. Похоже, на Городничих эти эмоции людей оказывали не последнее влияние.

– Азот мне в рот, куда ты прёшь! – раздражённо выкрикнул Дзержинск, выглядывая из окна и посылая проклятия вслед тюнингованной десятке, водитель которой бесцеремонно подрезал его, вклиниваясь в полосу практически перед самым носом пикапа и едва не задев его.

Юра никогда не видел Шпиля в таком нервозном состоянии. Впрочем, он и сам чувствовал витающие в воздухе вибрации эмосферы. Стоять в пробке было невыносимо – хотелось выскочить из машины, бежать вперёд, чтобы как можно быстрее пытаться что-то делать.

– Олег Петрович, вы, случайно, не знаете, где точно находится исток Почайны? – спросил он, чтобы отвлечь наставника и, если повезёт, наметить план по спасению города.

– Почайны?! – Шпиль повернул голову к Новикову, и в его глазах за какие-то доли секунды промелькнули сотни сменяющих друг друга мыслей и логических выкладок. – То есть… Сколько же лет прошло? Да неужели! Она что, решила нарушить договор?!

– Вы что-то знаете об этом договоре с Прежним? – оживился Юра и заёрзал на сиденье. – Почему она вообще разрешила себя закрыть в коллектор?

– Знаю, что был договор, – скупо ответил Дзержинск, – но прежний не настолько со мной откровенничал, чтобы выложить все подробности.

– Короче, тут пробки на десятку, – вклинился Вадим. – И по ходу, надолго…

– Спасибо, капитан очевидность, – буркнул Юра. – Мы в курсе.

– Зеленский съезд затоплен, движение перекрыто, – снова проинформировал Погребнюк, облокотившись на спинки передних сидений. – Кстати, если надо, я могу вертолёт организовать!

Шпиль повернул голову и странно посмотрел на Вадима.

– Серьёзно?

– Да, могу, – с гордостью подтвердил тот, – связи имеются. Один звонок, и вертолёт будет. Надо?

Погребнюк практически занёс руку над телефоном, собираясь набирать номер, но Городничий Дзержинска мотнул головой.

– Не надо, – веско проговорил он и поднял вверх указательный палец. – Пока не надо.

– Ага, понял, ну эт… если чё… имейте в виду.

Новиков не выдержал и, повернувшись к Вадиму, подозрительно уставился на бывшего одногруппника, прожигая его пристальным взглядом.

– Слушай, как-то быстро ты переобулся! Да ещё и такой деятельный-то стал! С чего бы? Тебе же всегда было плевать на всех и вся, кроме себя любимого!

Вадим усмехнулся, но взгляда не отвёл.

– Да я, может, всю жизнь мечтал стать избранным, – в неожиданном приступе откровенности выдал он. – Письмо из Хогвартса не пришло, так вот… всегда думал, что круто было бы узнать что-то такое, чего никто не знает! Проникнуть в тайны, которые скрыты от обычных людей. Ну… ты ж меня понимаешь?

– Понимаю, – мрачно кивнул Юра. – И ещё я понимаю, что так мы далеко не уедем. Слушай, там где-то в багажнике мой рюкзак и меч, достанешь?

– Не вопрос, – с готовностью откликнулся Погребнюк и, откинувшись на спинку сиденья, вытянул руку как можно дальше в багажник, начал шарить там и, отыскав нужные вещи, протянул Юре: – Держи, бро.

Взяв рюкзак с торчащей рукоятью древнего артефакта, Новиков повернулся к Шпилю:

– Олег Петрович, я… пересяду на байк, так быстрее будет.

Наставник посмотрел на ученика удивлённо, хотел было отпустить какой-нибудь едкий комментарий, но сдержался.

– С Почайной бороться физически бесполезно, – начал он торопливо, напутствуя ученика. – Камень надо искать. Если ничего не изменилось, он в начале Почаинского оврага должен где-то лежать. Скорее всего, его кто-то из сведущих сдвинул, раз она вырвалась, тогда потребуется вернуть на прежнее место.

Юра сосредоточенно слушал и кивал.

– Да, понял, я так и думал… Спасибо за советы. – Он уже потянулся к двери, как Шпиль тронул его за плечо.

– Да погоди ты, – проговорил он и начал быстрыми движениями расстёгивать плащ, после чего распахнул его и принялся искать что-то в многочисленных внутренних отсеках, после чего выудил полупрозрачный фиал, заполненный яркой неоновой жидкостью. – Вот, это выпьешь, как подойдёшь к оврагу.

– Что это? – напрягся Новиков. – Как вы, в фосген я… боюсь, не осилю…

Дзержинск неожиданно развеселился.

– Я бы тебе такого ещё и не предложил, надо же чего удумал, в фосген, – встретившись с непонимающим взглядом ученика, он пояснил: – Камень тот закрыт от глаз магическим способом. Скорее всего. Ты ж ещё не научился смотреть сквозь иллюзию?

Юра нервно покачал головой.

– Нет вроде…

– Тогда выпей это. Действия на полчаса должно хватить.

– А… то есть… окей, я понял, спасибо…

Сунув фиал в карман куртки, Новиков, не прощаясь, вылез из машины.

Закинув рюкзак с мечом за плечи, он ритмично зашагал мимо сигналящих, тарахтящих моторами машин, с мрачной решимостью глотая выхлопные газы и подпитываясь бурлящей энергией человеческих эмоций.

На фоне заката гримасничающие однодневные порождения людского раздражения выглядели особенно колоритно. Оранжево-жёлто-красное небо. Мост. Крики полупрозрачных существ с головами-лампочками, которых никто не видит и не слышит, кроме идущего по дороге человека.

Он не был уверен, что удастся поймать байк, но очень надеялся на помощь Духа дороги. В прошлый раз его не пришлось звать. Сейчас Новиков попытался сделать это – неумело, не до конца понимая, как именно нужно.

Он представил образ летящего на «железном коне» байкера с развевающимися светлыми волосами, мысленно обращаясь к нему и прося помощи. Услышав позади рёв мотоцикла, он радостно обернулся.

Неужели сработало?!

Дух дороги не был похож на себя – весь какой-то помятый и растрёпанный. Выгоревшие на солнце волосы копной топорщились в разные стороны. Красная кожанка с металлическими шипами изодрана, на лице отпечатались следы усталости.

Поравнявшись с Юрой, он чуть сбросил скорость.

– Запрыгивай, Городничий.

Новиков как мог быстро забрался на сиденье и схватился за спину байкера. По сравнению с прошлым разом они ехали вполне вменяемо, и Юра даже успевал отслеживать дорогу, почти не думая о том, что на следующем повороте он точно вылетит «из седла».

Уверенно лавируя между машинами, они миновали Метромост, пронеслись мимо стены с граффити и направились к центру Нижнего. С пробками здесь было ещё хуже, чем на мосту.

Проезжая часть почти полностью была забита машинами, так что даже места для байка на некоторых участках практически не оставалось, но Дух дороги мастерски использовал любое освободившееся пространство, управляя мотоциклом так, как, наверное, не смог бы даже профессиональный гонщик-экстремал.

Многие светофоры перестали работать, что вносило в обстановку ещё больше нервозности и неразберихи. Солнце стремительно катилось за горизонт, и красно-жёлтые оттенки неба серели, неумолимо окунаясь в палитру ночи. А она обещала быть тёмной.

Малая Покровка всё больше походила на венецианский канал, проехать по которому можно было, наверное, только на гондоле. Преодолев несколько метров по воде, которая практически полностью покрыла колёса, байкер затормозил и заглушил мотор.

– Всё, Городничий, дальше сам.

Юра спрыгнул, обнаружив, что вода доходит ему уже до колена.

– Спасибо. Я… у тебя в долгу, – искренне поблагодарил он.

– Сочтёмся, – усмехнулся Дух дороги. – Удачи!

В жесте поддержки он поднял вверх руку с крепко сжатым кулаком и принялся разворачивать мотоцикл.

Загребая ногами воду, Юра двинулся вдоль Малой Покровки по направлению к Почаинскому оврагу. Повсюду царил хаос. Некоторые автомобилисты на свой страх и риск пытались выехать с улицы, спасая свои машины. То тут, то там срабатывали сигнализации припаркованных во дворах авто, которые сливались в общую вопящую какофонию. Чуть дальше вверх по дороге несколько автомобилей столкнулось друг с другом, и их владельцы сновали рядом, пытаясь как можно подробнее зафиксировать повреждения на фото.

По мере того как Новиков шёл, становилось темнее. Всё это время неприятные ощущения внутри не исчезали, но он уже привык к ним, как к фоновому гулу. Как будто внутренности постоянно кололо электрическими разрядами. Чувство тревоги за город усиливалось.

Наконец он свернул на улицу Архитектора Харитонова, пройдя мимо здания Пенсионного фонда, выбрался к Почаинскому оврагу. Картина, которая предстала перед ним, выглядела зловеще.

Юра запоздало вспомнил, что как раз в этом году овраг активно реконструировали и пытались облагородить – вырубили здесь деревья, убрали мусор, а теперь собирались сооружать какое-то общественное пространство.

Он взглянул на раскопанный овраг сверху вниз – сейчас в полумраке виднелись размытые горы щебня и песка, кое-где угадывались очертания спецтехники, наполовину погребённой под зловонной грязной водой, вышедшей на поверхность реки. Новиков разглядел желтоватую покосившуюся кабину трактора, экскаватор, поднявший вверх изломанную стрелу, словно утопающий, молящий о помощи. Света нигде не было – не горели окна окружающих зданий и ночные фонари.

Людей, кстати говоря, тоже не наблюдалось. Юре это показалось странным, хотя если они чувствовали тут то же самое, что и он, то факт их отсутствия был вполне объясним. Здесь отчётливо фонило смертью, беспросветностью, унынием, отчего возникало стойкое желание как можно скорее убраться куда подальше.

Новиков ловко достал фиал, который дал Дзержинск, снял колпачок. Пробка вышла из стеклянной ёмкости с характерным хлопком, и из фиала вылетело зеленоватое облачко. Не давая себе времени на раздумья, Городничий влил в себя жидкость, стараясь сделать так, чтобы она не попала на язык.

Но вкус её всё-таки пришлось ощутить – жидкость омерзительно отдавала какой-то химией и вызывала рвотные позывы. Стараясь не обращать на это внимание, Новиков спрыгнул в овраг. Вода была ледяной, мутной и вонючей. Она доходила ему до груди и, судя по всему, продолжала прибывать.

Где-то вдалеке тоскливо выла сигнализация. Юра вытащил из рюкзака и включил фонарь, принялся водить им по пространству оврага, медленно продвигаясь вперёд и стараясь осмотреть каждый метр в поисках того самого камня. Он не знал, сработает ли это чудодейственное средство Шпиля. Не знал вообще, там ли он ищет. Он вымок и продрог, но продолжал методично прочёсывать овраг. Ноги его в безнадёжно испорченных кроссовках вязли в густой жиже на дне. Луч фонаря прорезал темноту, высвечивая грязную реку, одинокие деревья на склонах оврага, унылые контуры брошенной на произвол судьбы техники.

Очертания массивной каменной скульптуры, изображающей песочные часы, он увидел не сразу, но когда сделал это, то поразился тому, как такую огромную каменную глыбу можно не заметить. Высота её навскидку доходила метров до трёх-четырёх.

Когда Новиков подошёл ближе, его чуть не снесло течением – скульптура располагалась как раз напротив торчащей из почвы трубы, из которой хлестала вода. Саму трубу видно не было, но Юра знал, что она там – ещё будучи ребёнком, он видел её в этом месте, хотя тогда и не придал особого значения струящемуся по оврагу ручью.

Сейчас этот ручей превратился в полноводную реку, которая угрожала безопасности всего города.

Новиков устремил внимание на каменную глыбу песочных часов и начал торопливо ощупывать шершавую холодную поверхность, водя узким фонарным лучом по округлым бокам. Надписи он заметил не сразу. Они располагались одна напротив другой – по обе стороны конструкции.

«Всему своё время» и «Ручайся только за себя», – гласили они.

«Мда… Очень понятно. И что это должно значить?» – подумал Юра, прикидывая варианты дальнейших действий. Очевидно, эти надписи каким-то образом относились к заключённому с Прежним договору. Но как это следует интерпретировать?

Вода тем временем продолжала хлестать из трубы, сбивая с ног. Несколько раз Новиков поскальзывался на грязи и падал, вновь поднимался. Уровень воды доходил ему уже практически до шеи.

Ещё чуть-чуть, и придётся пуститься вплавь, хотя делать это в одежде да ещё с рюкзаком и тяжёлым мечом за спиной было бы не так просто.

Юра навалился плечом на каменную глыбу, пытаясь придвинуть её ближе к трубе и перекрыть тем самым ток воды, но сделать это оказалось нереально. Песочные часы стояли крепко и не подались ни на миллиметр. Тогда Городничий попробовал высвободить Силу, представляя, как камень ползёт в нужную сторону, но и тут его ждала неудача. Может, он как-то не так концентрировался, а может, слишком нервничал, и это сбивало настройку.

– Зря стараешься, Городничий, – раздался за его спиной гремящий голос.

Новиков узнал его. Почайна. Всё-таки решила явить свой антропоморфный облик.

Юра обернулся, и по спине пробежала волна животного ужаса. На этот раз фигура реки была поистине исполинской, и рядом с ней Новиков чувствовал себя несоизмеримо мелкой букашкой.

– Теперь тебе никто не поможет, – прогремела Почайна, и над оврагом разнёсся её зловещий смех. – Нижний обречён.

– А я ни на кого и не рассчитываю, – выкрикнул Новиков. – И вообще, я пришёл не драться, а говорить.

Смех повторился. Гигантская женская фигура наклонилась к Городничему так, что перед ним возникло сформированное из струй воды двухметровое лицо.

– Говорить? И о чём?

– О тебе. О вашем договоре с Нижним. Я не знаю подробностей, но я предполагаю, что он… обманул тебя?

Мутные водовороты в глазах Почайны на мгновенье остановились и вновь начали закручиваться, но уже в противоположном направлении.

– Обманул, – чуть тише произнесла она. – Он обещал, что отпустит меня, когда придёт время. Этот камень – свидетельство моих страданий и моей боли…

– Почему ты позволила себя заключить в коллектор? – выкрикнул Юра.

Почайна ответила не сразу. Некоторое время она молча смотрела на него большими глазами-водоворотами.

– Ты когда-нибудь любил, Городничий? – внезапно спросила она, чем привела Новикова в замешательство – слишком уж неожиданно прозвучал этот вопрос.

– Да. И сейчас люблю, – ответил он, абсолютно не кривя душой.

– Тогда ты должен меня понять. Нижний обещал взамен, что уговорит его… быть со мной… навечно. Но он не захотел выполнить своего обещания. Или не смог.

Новиков смотрел в огромное лицо Почайны уже не с ужасом, не со злостью, не с гневом. Сейчас всё это уступило место другому чувству – сожалению. Если Почайна разрешила себя заключить в коллектор… из-за любви, если она добровольно пошла на это, потеряв свободу, это было достойно по меньшей мере сопереживания и поддержки.

– Послушай, а если я выполню его обещание? Ведь ещё не поздно?

Лицо Почайны дёрнулось, и по его поверхности пошла рябь.

– Нет. Нельзя ручаться за кого-то другого. Нельзя заставить полюбить. Он не смог полюбить меня даже тогда, когда я была полноводной, красивой и весёлой. Тем более не полюбит и теперь. Нам не суждено быть вместе. Его стихия – дорога.

Новиков опешил. Что? Неужели её возлюбленный – это Дух дороги? Тот самый?

Он задумался.

– Ты права, – проговорил он, пытаясь не соскользнуть вниз и не захлебнуться в мутных потоках. – Я буду ручаться только за себя! Я – не Прежний. Но я могу освободить тебя!

Лицо Почайны забурлило и с брызгами обрушилось вниз, обдав Новикова ударной волной. Он ушёл под воду с головой и вновь вынырнул, хватаясь за каменную скульптуру, чтобы удержаться на поверхности.

Он смотрел, как женская фигура вновь медленно собирается из воды, возвышаясь гигантским водным элементалем над Почаинским оврагом.

– Разве это возможно?

– Да! И я сделаю это для тебя. Обещаю. Смотри, – Новиков махнул рукой в сторону сиротливо торчащей над водой стрелы экскаватора. – Видишь, тут идёт строительство. Я протащу нужный проект. Тот, в котором ты будешь течь по своему природному руслу. Вот здесь, в этом самом месте! На твоих берегах будут играть дети. Здесь будут гулять влюблённые. Ты станешь счастливой рекой.

Новиков увидел, как из глаз-водоворотов брызнули потоки слёз. Почайна плакала. Она плакала потому, что наконец дождалась своего времени. Потому, что сейчас её утраченная надежда восстала из пепла, словно мифический Феникс. Она плакала, потому что кто-то наконец понял и пожалел её.

Это были слёзы очищения. По мере того как мутные потоки проходили через фигуру Почайны, вода становилась более прозрачной и светлой.

– Хорошо, Городничий. Я поверю тебе, – проговорила она наконец. – Я ждала так долго, подожду ещё чуть-чуть.

Она кивнула на гигантские песочные часы.

– Нужно передвинуть вплотную к трубе. Сможешь? Тогда будет новый договор.

С этими словами фигура Почайны снова рухнула в воду и распалась на миллион капель.

Новиков выдохнул и взглянул на каменную глыбу. М-да. Легко сказать – передвинуть к трубе.

И в этот самый миг он вдруг услышал отдалённый, но быстро нарастающий рокот в небе. Юра поднял голову. Вертолёт.

Он явно шёл на снижение и искал его. Пространство прочертил яркий луч прожектора.

«А это идея… если обвязать камень и приподнять вертолётом, чуть сдвинуть и опустить»…

– Эй, я здесь! – закричал Новиков, размахивая руками.

Летательный аппарат завис над оврагом и опустился ещё ниже. Из кабины высунулось довольное лицо Вадима. Он замахал в ответ, а уже в следующий момент внизу машины открылся отсек, и прямо в руки Новикова упал крепкий длинный трос.