Вино в бокале по цвету напоминало кровь. Юля отодвинула его и задумчиво взглянула на себя в зеркало, придирчиво рассматривая морщинки вокруг глаз.

– Ха-ха-ха… Что ты там увидела? – раздался насмешливый голос Таши. – Старость подкрадывается, да?

Юля взглянула на подругу через зеркало и состроила обиженную гримаску.

– Да, подкрадывается. Ты не представляешь, сколько усилий приходится прилагать с каждым годом, чтобы выглядеть… хотя бы более-менее прилично. И всё равно твой молодой человек изменяет тебе с какой-то… рандомной девкой!

Таша рассмеялась и сделала глоток из своего бокала.

– А ты не думала, что может быть… человек… слишком молодой для тебя? Да и что ты к нему прицепилась-то? Можно подумать, последний шанс. Так нет же! Нормального мужика бортанула, – продолжила разглагольствовать Таша, удобно устроившись в мягком кресле, положив ногу на ногу и рассматривая содержимое бокала на свет. – Дима к тебе со всей душой, между прочим. И дочь твою принял как родную. Кстати, а где Лиска?

– Она уехала на смену одарённых детей. Вернётся через месяц только. Она же рисует, вот её отобрали в числе лучших.

– Это круто, – восхитилась подруга. – А про Диму ты подумай. Ну да, был с его стороны косяк, но он всё осознал, и обратно звал, и на работе обещал помочь восстановиться.

Юля хмыкнула и медленно развернулась к подруге.

– Слушай, а такое понятие, как любовь, тебе о чём-нибудь говорит вообще?

– Любовь? – Таша на миг задумалась. – Ну не знаю. Мне кажется, нет её, любви. А есть просто химия, физиология. Просто в кровь выделяется гормон счастья, и тебе кажется, что у тебя бабочки в животе и всё такое, а потом всё проходит, и ты остаёшься со своими морщинами, а он – идёт и ищет кого-то, кто поможет ему удовлетворить… естественные потребности.

Качнув головой, Юля подозрительно взглянула на подругу:

– Я, конечно, ценю, что ты так подорвалась и приехала ко мне из Липецка для моральной поддержки, но… мне кажется, или тебя Дима обработал перед этим?

Таша снова широко улыбнулась.

– Вот ничего от тебя не скроешь! Ну да, он поговорил немного со мной, просто сказал, что очень скучает, все дела, что думает о тебе.

Юля недоверчиво поджала губы.

– Ну, допустим, это даже правда, но проблема в том, что я Диму не любила никогда. Я только здесь это в полной мере осознала. А была с ним просто потому, что так было удобно, понимаешь? Платить за квартиру меньше, продукты напополам, иногда вместе на отдых выбирались.

– Это называется «практичный подход цивилизованного человека», – со знанием дела провозгласила Таша.

– Угу, это называется «бытовая проституция». А сейчас я поняла, что значит жить по-настоящему, любить, чувствовать. И у меня здесь уже новая жизнь.

– В смысле, новая жизнь? – не поняла подруга. – Ты же со своим… очень молодым человеком уже рассталась вроде бы?

Юлька повернулась к зеркалу и задорно подмигнула собственному отражению.

– Есть у меня одна идея…

Когда Таша удалилась в магазин за продуктами, Юлька достала из сумочки чёрный прямоугольник визитки с золотистыми буквами и решительно набрала номер. Ответили практически сразу.

– Слушаю…

– Ибрагим, здравствуйте, – начала она слегка неуверенно. – Это… Юлия, вы недавно были у нас в гостях…

– А, девушка Юры…

– Да. Вы меня простите, но… так получилось, что Юрий… рассказал мне, – она сделала многозначительную паузу. – Обо всём…

Невидимый собеседник тоже замолчал, и неловкое молчание затянулось на несколько секунд.

– Что ж… я… рекомендовал ему сделать это и рад, что он решился…

– Чудесно, – обрадовалась Юлька. – Значит, это ничего, что я теперь знаю?..

– Ничего. Главное, не распространяйтесь об этом. Вы же понимаете, что стали обладательницей… кхм… сакральной информации?

– Конечно, безусловно, я это хорошо понимаю, – поспешила заверить она. – Вот, собственно, об этом я и хотела поговорить. Точнее, обратиться к вам с просьбой.

– Любопытно.

Юле на миг показалось, что собеседник ждал от неё подобных слов и сейчас испытывает даже некоторое нетерпение.

– И какого же плана эта просьба?

– Скажите, а… есть ли способ… например, пройти какую-нибудь трансформацию и… стать такой же, как вы? Не стареть, жить очень долгой жизнью, не болеть, – Юля нервно усмехнулась. – Если честно, я бы за это многое могла отдать.

Ибрагим сухо кашлянул.

– Да, способ есть, но это не телефонный разговор. Давайте встретимся и… обсудим.

– Хорошо. Я готова… Когда, где?

Завершив разговор, Юлька долго не могла прийти в себя от нахлынувших эмоций.

* * *

Небо над Нижним с самого утра было затянуто плотной пеленой серых облаков, ставшей непреодолимой преградой для солнечных лучей. К середине дня начал накрапывать мелкий холодный дождь, добавляя в палитру общего городского пейзажа унылых серых тонов.

Погода словно зеркалила внутреннее состояние Городничего. Он бесцельно шёл по улицам и думал о том, как мог вот так просто пустить всё под откос. Из-за какого-то мимолётного физического удовольствия. Из-за собственной безвольности! Он ещё никогда не чувствовал себя настолько ничтожным и грязным.

«Для чего мне это всё, если Юльки не будет рядом? Зачем вообще что-то делать? Пытаться, искать какой-то свой путь? Ответственность за город? Да будем откровенны, любой другой человек, прошедший инициацию, лучше бы справился с этой ролью!»

Ноги сами несли его по направлению к центру. Он и не заметил, как прошёл уже почти через весь город, впитывая в себя его ауру, пропуская через себя вездесущий шум и гомон, на автоматизме улавливая обрывки мыслей и эмоций местных жителей.

Когда Юра медленно брёл вдоль каких-то гаражей, он обратил внимание на кучку подростков в широких штанах, рваных футболках, надвинутых на лицо кепках. Они держали в руках баллончики для граффити и что-то сосредоточенно выводили на стене одного из зданий. Выглядели они абсолютно счастливыми, погрузившись в процесс творчества, и Новиков невольно позавидовал этой искренней непосредственности и чистоте восприятия мира.

Он бы так и прошёл мимо, но тут краем глаза заметил, что именно выводили на стене эти подростки, и, заметив, уже не смог оставить это просто так.

«Познай самого себя», – было аккуратно начертано ярким алым цветом.

Новиков мог бы поклясться, что надписи на кладбище, над входом в метро и на стене клуба были сделаны тем же шрифтом, тем же художественным почерком, тем же цветом. Но… если всё это писали подростки, как их пропустили в ночной клуб? Или они работают в команде с кем-то из взрослых?

Заметив его интерес, юные художники быстро подхватили с земли рюкзаки и, словно стайка воробьёв, напуганная приближением прохожего, скрылись в переплетении городских улочек.

Юра пустился в погоню, ускоряясь, насколько это было возможно, и вскоре начал настигать их. Изловчившись, он схватил за руку одного из отстающих.

– Эй, погоди! – крикнул он.

Подросток остановился, часто дыша. Его кепка сбилась набок и упала на землю, а по плечам рассыпался водопад волнистых каштановых волос. Перед ним стояла совсем ещё девочка, может быть, лет одиннадцати-двенадцати. Она смотрела на него с долей страха и в то же время с каким-то неуёмным любопытством.

– Не бойся, я не буду тебя ругать, – поспешил объяснить он. – Просто скажи, зачем вы это всё пишете? Вам кто-то говорит, что надо писать и где?

Девочка воззрилась на Городничего с непониманием.

– В смысле «говорит»?

– Ну, откуда вы берёте эти фразы?

– Из головы. – Она посмотрела на Юру так, словно он был умалишённым. – Они сами возникают. А что? Мы испортили ваш гараж, да?

Новиков обессиленно выпустил руку девочки.

– Нет, всё в порядке. Прости, пожалуйста.

Он развернулся и, опустив плечи, побрёл в обратном направлении, а девочка ещё некоторое время непонимающе смотрела ему вслед.

Юра снова ударился в безрадостные раздумья.

Уже подходя к Кремлёвской стене, он понял: что-то здесь не так. Обычно в дневное время здесь достаточно многолюдно и оживлённо – туристы, дети с родителями, влюблённые парочки, шумные группы подростков, экскурсии, вездесущие машины. Кремлёвские стены никогда не были статичным музеем, в котором надо разговаривать вполголоса. Нет, Кремль всегда являлся уютным пространством для отдыха и жизни. Например, через арку древних ворот мог запросто проехать гружённый щебнем грузовик, и это абсолютно никого не удивляло. Сюда приходили просто так, прогуляться, посмотреть на роскошные виды.

А сейчас как будто все в округе вымерли, а он остался один – Городничий в мёртвом городе. Новиков мрачно усмехнулся пришедшей мысли, но на миг ему стало страшно: а что, если это действительно так? Что, если все жители Нижнего встретили свою естественную смерть, а он всё продолжает веками влачить своё бесцельное существование?!

Проходя мимо Коромысловой башни, он уловил боковым зрением движение, и это заставило его остановиться. В узких зубцах-бойницах мелькнул женский силуэт. Какая-то девушка махала ему руками и что-то кричала.

Новиков оторопело пригляделся. Алёна? Хранительница башни? Что она хочет сказать? В следующее мгновение он смог наконец интерпретировать жесты девушки: она яростно трясла перекрещёнными руками, словно запрещала ему что-то.

– Нельзя! Тебе сюда нельзя! – наконец разобрал он надрывный крик.

Тогда он поднял над головой руки с раскрытыми ладонями, демонстрируя, что всё понял и не собирается идти внутрь Кремлёвской стены.

И в этот самый момент пространство прорезал противный звонок очередного кнопочного сотового, купленного накануне в ближайшем салоне связи. Новиков взглянул на экран: Юлька? Сердце тревожно заныло. Вряд ли она бы позвонила после всего просто так. Значит, что-то случилось.

– Алло, – настороженно ответил он.

Вместо любимой женщины ему ответил знакомый сдержанный голос. Ибрагим Саров? Да что здесь происходит?

– А теперь послушай меня очень внимательно, – проговорил Городничий ЗАТО. – Жизнь твоей Юлии теперь зависит только от тебя. Если ты сделаешь всё так, как я скажу, она не пострадает. Это понятно?

Новиков ощутил, как у него подкашиваются ноги.

– Да. Понятно, – проговорил он глухо. – Что я должен делать?

– Для начала – пройти внутрь через Дмитровскую башню.

– Хорошо, я иду, – ноги уже несли Юру в нужном направлении.

Более того, забыв об осторожности, не думая о том, что, возможно, как раз сейчас он самостоятельно входит в расставленную ловушку, он практически бежал, собираясь сделать всё для того, чтобы с его любимой всё было в порядке.

– А дай мне поговорить с ней! Может, ты блефуешь! – спохватился вдруг он.

В динамике телефона раздался какой-то приглушённый треск, после чего Юра услышал виноватый тревожный голос Юльки:

– Юр, прости меня, я не думала, что так получится, – сбивчиво проговорила она.

– Что он с тобой сделал? Где ты? – не помня себя, выкрикнул в трубку Новиков, но ему вновь ответил сдержанный голос Сарова.

– Пока ничего не сделал. Надеюсь, так оно и будет дальше. Она со мной, рядом.

– Я вошёл внутрь, – рапортовал Новиков.

Стоило ему преодолеть овальную арку башни, раздался какой-то странный вибрирующий гул, скрип, лязг металла, и Юра понял, что путь назад отрезан. Проход оказался отгорожен решёткой, по которой то и дело пробегали зелёные искры.

– Прекрасно. Молодец, – скупо похвалил его Ибрагим, и в его голосе прозвучала насмешка. – Теперь нам точно никто не помешает. Если хочешь знать, другие выходы тоже заблокированы. Людей я заранее отогнал, так что… можешь радоваться, никто из мирных жителей не пострадает.

– Как же это благородно с твоей стороны, – огрызнулся Юра. – И что дальше?

– Мне нравится твоё рвение. Иди на Центральную площадь. К Михайло-Архангельскому собору. Не заблудишься? Городничий? – Саров говорил уже с откровенной издёвкой.

Юра бросился в нужном направлении, думая лишь о том, чтобы с Юлькой было всё в порядке.

Уже на подходе он увидел фигуру Ибрагима в его привычном элегантном пальто с серебристой тростью, которой он то и дело поигрывал, перекладывая из руки в руку. Новиков отнял телефон от уха и нажал на отбой.

– Ну вот, теперь можем поговорить с глазу на глаз, – холодно улыбнулся Саров, тоже убирая сотовый в карман. – Давай только без глупостей, хорошо? Иначе, сам понимаешь, твоя девушка умрёт.

– Чего тебе нужно от меня? Где Юля? – Новиков остановился напротив Ибрагима, буравя его пронзительным взглядом.

– Не торопись, сейчас всё узнаешь. – Он обернулся и указал рукой на стоящий сзади памятник, на котором на высоком постаменте стояли основатель города Юрий Всеволодович и его духовный наставник святитель Симеон. – Узнаёшь? Твой любимый основатель! И скоро ты окажешься, можно сказать, в его шкуре…

Саров в очередной раз перекинул трость из руки в руку, и его губы искривились в презрительной ухмылке.

– Значит, всё-таки это ты убил Прежнего, чтобы самому править городом, но что-то пошло не так, да? – спросил Юра, прищурившись. – А теперь хочешь снова попытаться, чтобы уж наверняка?

Ухмылка Ибрагима стала ещё более зловещей, практически полностью исказив черты Городничего. Белёсый шрам, перечёркивающий половину щеки Сарова, начал вдруг расползаться по всему лицу, образуя спайки из кожи. Создавалось такое ощущение, что кожа просто слезает с него, обнажая плоть, пронизанную пучками нервных окончаний, кровеносных сосудов и сухожилий.

Зрелище было настолько омерзительным, что у Юры к горлу подкатила тошнота. Через несколько секунд Саров уже смотрел на него, вращая круглыми белками глаз. Внутри прозрачной черепной коробки просматривался мозг, и он мало походил на человеческий – это были какие-то аморфные извилистые лабиринты, по которым с бешеной скоростью пробегали разноцветные огоньки, словно одновременно в нём шла обработка миллиона сигналов.

Внезапно телефон в руке Юры снова зазвонил, и Ибрагим, к удивлению Городничего, кивнул:

– Возьми трубку. Разрешаю. Только поставь на громкую.

Новиков трясущимися руками нажал на приём сигнала, надавил на значок громкой связи. Номер звонившего был незнакомым, но голос Юра узнал сразу.

– Начальник, тут такое дело, – торопливо проговорил Дзержинск, игнорируя приветствие. – Помнишь, я говорил, что мне нужно кое-что проверить? Так вот. Съездил я в Саров, только что оттуда. И знаешь что? Настоящий Ибрагим после визита на Совет больше не покидал своего города! Всё это время он сидел в своём ЗАТО и спокойно занимался опытами.

– Что?! Ты серьёзно? – Юра почувствовал, как горло сдавливает подкативший к нему ком.

– Серьёзней некуда. Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю, – с обречённостью выплюнул Юра. – Что я в полной жопе?

– Азот мне в рот, – выругался Шпиль. – Ты Городничий или… каучук изопреновый? Ты город вообще собираешься защищать?

– Городу без меня будет лучше…

– Не будет! – рявкнул Дзержинск. – Я тут… связался с Москвой. И… кажется, понял, с кем мы имеем дело. Рецидивист Урбан – специализируется на уничтожении мелких городов. Молога, Чаронда, Нефтегорск… этот список можно продолжить, но покушение на такой центр, как Нижний, – это в его практике впервые, – Шпиль говорил торопливо, словно понимал, что прямо сейчас счёт идёт на секунды. – Это не человек и даже не Городничий! Это – физическое воплощение сил энтропии, если хочешь, только на уровне системы каждого отдельного города. Находит слабое место, чтобы равновесие пошатнулось, и вытягивает культуросферу! А без…

– Ну ладно, хватит, хорошего понемножку, – с этими словами Урбан вырвал из рук Новикова телефон и с размаху запустил его в памятник основателю, после чего зловеще улыбнулся безгубым ртом.

Новиков ошарашенно взглянул на рецидивиста, пытаясь переварить полученную информацию. Значит, это он приходил к его родителям, к Юльке. Он специально всё подстроил так, как ему нужно…

– Так вот, значит, откуда эти беседы про теории хаоса и энтропию…

Разноцветные огоньки в голове Урбана побежали с удвоенной силой.

– Твой наставник правильно всё сказал. Я выпью через тебя всю культуросферу Нижнего, и он загнётся. Медленно, не сразу. Агония может продлиться несколько месяцев, но люди разъедутся, и город умрёт, потому что его лишат самого главного – души.

– А что же с прежним Городничим не вышло? – язвительно спросил Юра.

Лицо Урбана вновь перекосилось от ухмылки.

– Он обошёл меня и выбрал смерть, – с убийственным спокойствием пояснил Урбан. – Это была моя ошибка, что я оставил ему такую вероятность в пространстве хаоса. Но я умею признавать свои ошибки и учиться на них. В хаосе действительно есть закономерности, и каждая случайность может быть прогнозируема. С прежним я действовал спонтанно, но с тобой всё будет по-другому. Я тщательно всё изучил, я создал цепочки причин и следствий. Кое-где я подталкивал тебя, давал новые вводные… Я был на Совете, но никто меня не заметил. А потом я наложил личину Сарова, как наиболее подходящую для моих целей. Я закладывал зёрна сомнения, я даже помогал тебе! А как тебе понравился мой последний ход? Ты хотя бы получил удовольствие?

Рецидивист явно хотел, чтобы Юра оценил все затраченные им на разработку миссии усилия, восхитился красотой тщательно выверенной стратегии.

– То есть эта девушка в машине… Ты подослал её?! И этот дым…

– Я думал, ты догадаешься раньше…

– Ты… получается, знал, что я расскажу обо всём Юльке и предвидел её реакцию?!

– Это было не сложно. Я же сказал, что тщательно изучил тебя и твоё окружение. И всё подготовил. Ты не умрёшь. Твоё тело и твой дух будут навечно заключены в эту статую, – он обернулся и вновь указал на памятник основателю. – А твоя ненаглядная Юлия послужит… можно так сказать, гарантом всего. Ты ведь по-прежнему хочешь, чтобы она выжила?

Юра с обречённостью кивнул. Тогда Урбан щёлкнул пальцами, убирая наведённую иллюзию статичного пространства, и указал в направлении фонарного столба в паре метров от постамента.

Когда Новиков повернул голову, сердце его сжалось от боли и волнения за любимую. Руки её были связаны, подняты над головой и примотаны цепью к фонарному столбу, рот стянут полосой чёрного скотча. В глазах застыл ужас.

– Когда всё закончится, обещаю отпустить её. Если будешь себя хорошо вести, – проговорил Урбан и сделал приглашающий жест в направлении памятника.

Юра послушно шагнул к постаменту.

– Я хотел бы… получить какие-нибудь гарантии, что ты отпустишь её, – проговорил он, встав вполоборота.

– Какие гарантии я тебе могу дать? Хочешь договор подписать? – грозно вращая глазами, проговорил рецидивист и снова рассмеялся лающим противным смехом. – Мне она не нужна, она простой человек. Можешь быть уверен, что я её отпущу.

Новиков с тоской взглянул на связанную Юльку, которая смотрела на него с надеждой и страхом. Имеет ли он право так поступать? Предать целый город ради одного человека? Город, который он поклялся защищать и оберегать?

Мозг Городничего начал искать варианты. Меч за спиной в рюкзаке. Можно его выхватить и попробовать вкачать в него чистую Силу. Но она имеет свои пределы и зависит от величины культуросферы. Есть ещё Дар Смотрителя…

От Урбана исходила пульсирующая энергия, которая многократно превосходила возможности Юры. Если Шпиль прав, и этот рецидивист действительно уничтожил так много городов и напитался их силами, то справиться с ним будет нелегко. Или невозможно?

Юра понимал, что не имеет права предавать Нижний, но ничего не мог с собой поделать. Похоже, этот Урбан действительно всё продумал и прекрасно его изучил за это время.

– Ну, чего застыл?! – прикрикнул он и грубо толкнул Новикова в спину. – Забирайся на постамент.

Городничий вздохнул и принялся карабкаться на подставку. Это заняло несколько минут. В конце концов Новиков смог подтянуться на руках и встать рядом с высокой фигурой основателя города Юрия Всеволодовича, отлитого из бронзы.

Юра взглянул в его суровое решительное лицо, вспомнил, как встретился с тёзкой на Стрелке перед самой инициацией.

По его телу пробежала волна дрожи: воспоминания запустили цепочку логических выкладок и озарений – он вдруг посмотрел на всё глобально, и череда событий из разрозненных хаотичных фрагментов начала приходить в упорядоченность, собираться в связанную структуру.

Городничий вдруг понял, кто делал эти надписи руками людей – Великий Дух города. Он вёл его всё это время, помогал разбираться в себе. Давал возможность «познать самого себя», найти равновесие со своими тёмными и светлыми сторонами, научиться контролировать и ту, и другую части своей души.

Он почувствовал разлитую над городом культуросферу, ощутил человеческие эмоции, плавающие под ней огромным облаком. Внезапно пришло понимание, почему именно его выбрал Великий Дух. Дело тут было не в наследственности. В определённой степени Урбан со своей теорией оказался прав – в этом выборе прослеживалась чёткая закономерность.

Инициация произошла в момент, когда Юра испытывал очень сильные, возвышенные чувства. В этом был ключ. То, что он пережил тогда, – это была не просто страсть, не просто первый секс…

Это было откровение. Исповедь. Надежда на лучшее. Вера в себя и в этот мир. Любовь… Он транслировал её в тот миг настолько сильно, что создал мощное энергополе.

Оно поднялось над культуросферой и эмосферой, объяло собой весь город, накрыв его защитным куполом…

Юра обернулся и посмотрел на ждущего внизу Убрана, перевёл взгляд на привязанную Юльку, и сердце его сжалось.

Решение возникло в голове само собой и показалось в тот момент единственно возможным. Он позвал и ощутил, как древняя сущность откликается на его призыв, как она спешит на помощь. Он поверил, что ещё не всё потеряно.

Маленькую точку в небе он скорее почувствовал, чем увидел. И эта точка стремительно приближалась.

– Что дальше? – обратился Городничий к рецидивисту, видя, что тот теряет терпение.

Вместо ответа Урбан сделал резкий выпад металлической тростью в сторону противника, и она, полыхнув, моментально превратилась в сгусток серебристого пламени.

Новиков ускорился рывком, и мир вокруг замедлился, что дало возможность выхватить из рюкзака меч, взяться за его рукоять и отразить летящий на него полыхающий снаряд. Юра прекрасно понимал, что это ставит Юльку под угрозу, поэтому не собирался давать рецидивисту даже возможности атаковать её.

Всё ещё пребывая в ускоренном состоянии, он начал вливать в меч Силу, которую только мог пропустить через себя. Она тонкой струйкой полилась через меч, и Городничий направил его на противника, не давая тому пошевелиться и вырваться из этого энергополя, не позволяя ему переключить внимание на прикованного к столбу человека.

Новиков держался из последних сил, понимая, что его ресурс исчерпается совсем скоро. Счёт шёл на секунды.

Хлопанье крыльев где-то наверху для него прозвучало, словно прекрасная музыка. Продолжая держать противника энергополем меча, он скосил взгляд вверх и увидел летящую в небе крупную птицу с длинным прямым клювом, тёмным оперением и красной отметиной на темени. В лапах птица держала золотую корону.

Секунда – и цепкие короткие когти дятла выпустили артефакт прямо над головой Городничего.

– Спасибо, Долот! – выкрикнул Новиков, ловко подхватывая корону и тут же надевая её на себя.

В это же мгновение он почувствовал, что не один. Все областные Городничие словно ждали его приглашения. Юра тут же услышал через корону их взбудораженные голоса.

– Шахунья. Сигнал принят. Перемещение через портал в установленный срок.

– Бор. Сигнал принят. Поступаю в распоряжение Центра.

– Саров. Перемещение через портал завершено.

– Арзамас… Готов постоять за Нижний.

– Выкса. Перемещение завершено.

– Балахна. Сигнал принят. Признаю власть Центра.

Когда все инициированные Городничие отчитались о прибытии, раздался голос Дзержинска.

– Продержись ещё немного. Мы сейчас встанем по периметру стены в круг Силы. Ты будешь получать её от каждого из нас через корону. Ты меня слышишь? Начальник?

– Да, слышу. Действуйте! Нижний… нуждается в каждом из вас!

Металл короны расплавился и горячим обручем впился в кожу головы, но сейчас это не пугало Юру, а наоборот, придавало сил. Он держался, но руки его, сжимающие тяжёлый меч, который вибрировал от тонкой энергии, начали трястись от слабости, боли, перенапряжения.

Он знал, что помощь уже близка – чувствовал, как каждый из девяти областных инициированных городов как раз в этот момент занимал своё место напротив одной из башен. На оставшиеся четыре башни в круг Силы встали их хранители – Алёна, Иоанн Васильевич, Джованни Татти и Данила-Атаман.

Новиков ощутил, как Сила хлынула в него через корону. Это был бурлящий поток, который невероятно сложно оказалось удерживать, однако сейчас Юра почувствовал, что его противник, который всё это время упорно сопротивлялся, дрогнул и начал уставать.

Меч раскалился в руках, но Городничий всё держал его, направляя на Урбана. Тот давил в обратную сторону прессом энергии. Казалось, это никогда не закончится. Оба противника находились в измотанном состоянии, и оба понимали это. Юра работал на пределе. Без подпитки от областных он бы упал уже давно, но даже их поддержка имела свои пределы…

– Отпусти, хватит, – взмолился наконец рецидивист. – Твоя взяла.

– И ты уйдёшь навсегда из нашего города? – выкрикнул Новиков.

– Обещаю!

Обессиленный, но не сломленный, Городничий опустил меч, и он со звоном выпал из его трясущихся рук. Стоило ему сделать это, как фигура Урбана тут же завибрировала в пространстве, стала полупрозрачной. Раздалось шипение, и рецидивист исчез, оставив после себя лишь оплавленную серебристую трость.

В тот же миг Юра спрыгнул с постамента и рухнул на землю рядом с памятником основателю. Тут же поднялся из последних сил и, прихрамывая, двинулся к фонарному столбу – освобождать любимую. В её глазах стояли слёзы, и он сцеловал их, прижимая Юльку к себе трясущимися руками.

Вскоре начали стягиваться областные. Все они выглядели потрёпанными, уставшими, но счастливыми. Когда все собрались, Юра выпустил любимую из объятий и вышел чуть вперёд.

– Спасибо. Без вас я бы не справился. Я… очень ценю вашу помощь…

Речь оказалась короткой. На большее Новикова уже не хватило.

– Ты… прости нас, – виновато опустил голову Городец. – Что не сразу поверили в тебя.

– Да, – пробасил Бор, – и что короны лишили…

– Мы принимаем твою власть, Нижний, – весело обобщила за всех Балахна. – А теперь – пойдёмте в театр пить чай, а? Городец, где там твои пряники?! Я же просила оптовую партию!