В пафосный клуб «Ларчмонт» Юра бы ни за что не пришёл просто так, по собственной инициативе. Он не любил клубный отдых и всегда обходил стороной подобные заведения. Возможно, из-за страшилок, которыми со школьной скамьи потчевала его мать – о том, что в таких «злачных» местах собираются исключительно наркоманы и проститутки, а приличных людей там могут опоить и склонить на путь порока и разложения.

И вот сейчас, подходя к клубу, призывно мигающему неоновой вывеской, Новиков неосознанно вспомнил слова матери. Идти туда не хотелось и до этого, а сейчас и вовсе возникло стойкое желание повернуть обратно, но свойственная Юре гиперответственность взяла своё.

У входа, перегороженного двумя крепкими охранниками, собралась небольшая очередь из молодых людей. Они переминались с ноги на ногу и разговаривали друг с другом на повышенных тонах. Из дверей клуба доносились звуки кислотной музыки. Юра пристроился в конец очереди, чувствуя себя как нельзя более глупо и неуютно.

Чтобы как-то расслабиться, он решил попробовать читать мысли собравшихся. Со многими это получилось. В основном думали о предстоящем вечере, предвкушая выпивку, танцы, новые знакомства с приятным продолжением. Но было и много сомнений, и даже страхов. Некоторые опасались, что охранники на входе развернут – попросят показать паспорт, а им ещё не было восемнадцати. Другие переживали, что выглядят недостаточно круто для «Ларчмонта», ведь этот клуб считался в городе одним из самых модных.

Когда подошла очередь Юры, ближайший охранник смерил его придирчивым усталым взглядом, но, не найдя, к чему прицепиться, нехотя пропустил. Внутри было шумно. Однообразная электронная музыка методично терзала барабанные перепонки. Полуголые танцовщицы извивались в подвешенных к потолку клетках.

Танцпол пока ещё пустовал – большинство посетителей оккупировали бар, многие доходили до нужной кондиции за столиками.

Вадима и остальных Новиков нашёл не сразу – они сидели большой компанией в ВИП-зоне в дальнем конце зала.

Низкий стол был щедро заставлен разноцветными коктейлями и закусками. Центральное место за столом занимал, конечно, сам Погребнюк – словно арабский султан, он вальяжно раскинулся на красном кожаном диване, потягивая кальян и выпуская вверх клубы дыма с резким хвойным запахом. Рядом с ним примерно в той же позе сидел Артём Лисов, присосавшись к трубочке коктейля, цвет которого напоминал кровь. Анфиса и Карина облюбовали подлокотники дивана. Милана в экстремально-короткой клетчатой юбке, сапогах-чулках и топе, открывающем идеально плоский загорелый живот, дёргалась под музыку рядом с диваном и периодически бросала какие-то реплики. По другую сторону от стола расположились какие-то ещё парни и девушки, Юре незнакомые.

– О, смотрите! Я же говорила, он придёт! – обрадованно воскликнула Милана, первой заметив Новикова и указывая в его сторону.

За столом тут же началась какая-то движуха, девчонки окружили Юру, словно только и ждали его появления. Анфиса – стройная первокурсница с двумя длинными розовыми хвостами и ярким макияжем – бесцеремонно обняла его и поцеловала в щёку, одновременно вытянув руку с селфи-палкой и делая снимок.

– Ты же не против? – почти прокричала она в его ухо, натягивая на себя улыбку. – Я для подписоты! Фото с героем! Ты же почти знаменитость.

– Ой, значит, это ты прыгнул с моста тогда и вытащил их всех? А можно интервью для моего канала? – оживилась светловолосая девица с татуировками на плечах и пирсингом в носу, повысив голос, чтобы перекрыть музыку. – Я инфлюенсер, у меня аудитория около двух миллионов!

Юра готов был провалиться сквозь землю. Два миллиона – это уж совсем ни в какие ворота! Он пытался отнекиваться, но инфлюенсер, похоже, не умела слышать слово «нет», потому что уже начала настраивать камеру и вытащила откуда-то микрофон.

Внезапно помощь пришла со стороны Вадима.

– Эй, бро, давай сюда! – Он привстал с дивана и махнул рукой Юре, грубовато пихнув Лисова, чтобы тот подвинулся и освободил место рядом с «царём».

На диване было неудобно и душно. Сладковато-еловый кальянный запах пропитал всю одежду, въелся в кожу, окутал всё вокруг туманной дымкой.

– Хорошо, что пришёл, – хлопнул его по плечу Погребнюк и сунул в руку стакан с коктейлем пронзительно-синего цвета. – Вот, держи! Давай выпьем за… наше спасение! И за тебя! Теперь ты мой бро! Если что надо, не стесняйся, говори! Всё для тебя сделаю!

Юра взял стакан на автоматизме. Жидкость пахла спиртом и чем-то химическим и сложно идентифицируемым.

– Слушай, я, вообще-то, за рулём, – попытался сопротивляться он.

Вадим взглянул на него как на умалишённого.

– Ты… на этой развалюхе своей приехал?

Такое пренебрежительное отношение к его «ласточке» резануло по сердцу.

– Вообще-то, это раритетная модель. И да, я на ней приехал, что-то не так?

– Воу, нет, бро, – Погребнюк поднял руки с раскрытыми ладонями в характерном жесте. – Всё так, но ты что, серьёзно пить не будешь? Да брось ты её тут, никуда не денется, завтра заберёшь – с моим водителем домой поедешь!

Не найдя достойного возражения, Юра кивнул и сдался, сделав большой глоток из стакана. Вкус жидкости напоминал омерзительное спиртовое лекарство, что заставило его поморщиться.

Вадим тоже выпил, снова потянулся к кальяну, с наслаждением вдохнул и протянул шланг с мундштуком Новикову. Решив, что проще сделать одну затяжку, чем выслушивать новую тираду Погребнюка об их крепкой мужской дружбе, он вдохнул. Едко-сладкий дым проник в горло и лёгкие, вызвав приступ кашля. Пространство покачнулось.

Алкоголь, кальянный дым, музыка без мелодии и гармонии. Громкие голоса. Чей-то звонкий смех. Извивающиеся женские тела в клетках под потолком.

– Скажите, Юрий, а что вы чувствовали, когда решили вот так взять и спрыгнуть вниз с моста? – изловчившись, спросила пирсингованная девушка-инфлюенсер, подсунув ему под нос микрофон с зелёной поролоновой насадкой.

– Агафья, иди ты лесом, а? – отмахнулся Вадим. – Не видишь, мы общаемся?

Погребнюк придвинулся ближе к Юре, словно они действительно были лучшими друзьями, и доверительно спросил так, что слышал его только один Новиков:

– Бро, ты герой, конечно, все дела, но… я вот не могу понять, а как ты узнал про тормоза? Ну, я вспомнил. Ты говорил, что они неисправны. И… они правда оказались неисправны. А как так получилось?

Юра снова чуть не закашлялся. Он загнанно взглянул на Вадима. В его словах явно звучала издёвка человека, который только притворяется дурачком, но на самом деле всё понимает и хочет, чтобы его собеседник об этом знал.

Весь спектр противоречивых эмоций, по всей вероятности, отразился на лице Новикова. На протяжении бесконечно долгих мгновений они смотрели друг на друга. Ещё чуть-чуть, и Юра бы, наверное, признался. Придумал бы что-то, чтобы не рассказывать о своей нечеловеческой сущности, но – взял бы вину на себя.

Однако Погребнюк вдруг громко рассмеялся и вновь хлопнул Юру по плечу, на этот раз гораздо сильнее, чем того требовали негласные правила приличия.

– Ха-ха-ха! Ты себя видел? Чего напрягся-то, бро? Я же пошутил. Ты решил, я на тебя думаю?

Новиков нервно сглотнул подкативший к горлу ком.

– Нет?

– Ну ты что, братишка! Стал бы ты тогда рисковать своей жизнью ради меня, ради Миланки?!

Юра с облегчением выдохнул, хотя весь этот разговор ему по-прежнему не нравился.

Они выпили ещё раз. И ещё. Вадим методично подсовывал Новикову бокалы.

– А пойдёмте танцевать?! – крикнул кто-то из девочек, и Юра почувствовал, как чьи-то руки потянули его с дивана.

Он встал. Пришлось приложить усилия, чтобы не упасть и унять накатившую тошноту.

На танцполе уже было не протолкнуться. Юру втащили в интенсивно дёргающуюся толпу, и он невольно заразился всеобщим предтрансовым состоянием. Сознание поплыло. В нос ударили разнородные запахи, в голову полезли чьи-то отрывочные мысли, которые крутились в основном вокруг физиологических потребностей. А над танцполом шевелился целый рой призрачных сущностей в виде больших оранжевых голов с перекошенными в каком-то не то хищном, не то смеющемся оскале ртами.

И в этот момент Юра увидел ещё и нечто, заставившее его сознание вмиг проясниться: на одной из стен зала сияла флуоресцентно-алая надпись, сделанная таким уже знакомым «почерком».

«Мера – превыше всего» – гласила она.

Юра не сомневался, что все три надписи: на кладбище, над входом в метро и вот теперь в клубе, были сделаны одной рукой. Но чьей? Впрочем, думать об этом именно сейчас было как-то не очень удобно – Новиков почувствовал, что к нему прижимается чьё-то женское тело. Перед глазами мелькнули два длинных розовых хвоста. Анфиса?

«Что я здесь делаю? Для чего я тут?» – промелькнули мысли.

Новиков понял, что надо убираться, и чем быстрее, тем лучше. Он начал решительно пробираться по направлению к выходу, но его остановил Вадим, резко схватив за руку.

– Ты куда это? Всё же классно! Мы только начали тусить! Кстати, у меня тут кое-что интересненькое есть! – пританцовывая с безумно-выпученными глазами, Погребнюк с заговорщическим видом подмигнул Юре и потряс перед его лицом зип-пакетиком с какой-то фиолетовой таблеткой. – Угощаю. Улётная штука.

– Слушай, Вадим, мне не надо, – прокричал Юра, отрицательно тряся головой.

– Да что ты такой тугой-то?! Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Ты за всю свою жизнь на такую себе не заработаешь!

– Вадим, отвали, а? – Юра с силой оттолкнул Погребнюка и, яростно продравшись через танцующих, миновал танцпол.

Он проскользнул мимо барной стойки и не оборачиваясь вышел за дверь.

На улице было свежо. Майская ночь настойчиво лезла под куртку и за воротник порывами леденящего ветра, но Юре как раз это и нужно было, чтобы избавиться от внутреннего жара и остудить голову. Он сразу почувствовал себя лучше.

Проходя мимо бело-красного ретромобиля, он лишь с сожалением вздохнул – садиться за руль после нескольких алкогольных коктейлей было не лучшей идеей. Опасаясь, что Погребнюк с верной свитой выбегут из дверей клуба и начнут преследование, Юра обогнул здание, углубился в переплетение улиц и только потом остановился и задумался.

Он злился, что разрешил Вадиму втянуть себя во всё это. Знал же, что не стоит ему идти в этот клуб. Только время потерял. Неприятный осадок стоял в горле комом. Вадим что, реально его подозревает? Для чего эти показательные выступления?

И куда теперь? Домой? Или, может, пойти поискать тот самый камень у истока Почайны? Последнюю идею он решительно отверг. Слишком поздно. И он сейчас явно не в лучшей своей форме. А кто знает, чем может закончиться этот поиск?

Впрочем, домой тоже не хотелось. Ещё, чего доброго, родители проснутся, и начнётся новый виток нравоучений.

Хотя душ бы он принял с великим удовольствием, потому что сейчас чувствовал себя как никогда грязным, пропахшим кальянным дымом и духами каких-то чуждых ему посторонних девушек. Он яростно потёр щёку, стирая с неё следы от помады Анфисы.

Твёрдо решив на следующий день во что бы то ни стало найти съёмную квартиру и съехать, Новиков всё-таки убедил себя вернуться сейчас домой. Он даже вытащил телефон, чтобы вызвать такси, так как общественный транспорт в такое время уже не ходил, но тут увидел два пропущенных. Юлька.

Сердце ёкнуло. Неужели снова что-то случилось? Или, может, просто соскучилась? Он проверил время звонков. Один из них был сделан где-то час назад, второй – через полчаса после первого.

Без лишних раздумий Юра нажал на вызов.

– О, ты ещё не спишь, привет, – раздался в трубке слегка взволнованный голос, от которого по телу разлилось приятное тепло.

– Привет. У тебя… всё хорошо?

Юлька замялась. Повисла короткая пауза.

– Да, но… То есть, не совсем… Ко мне тут кто-то звонит в дверь, а когда я подхожу и смотрю в глазок, нет никого. И так уже два раза было. Мне что-то страшно. Ты прости, что я вообще тебя гружу этим… тем более в такое время…

Новиков почувствовал, как страх за любимую сковывает внутренности.

– Слушай, если это дети какие-нибудь, то поздновато уже для таких игр, – начал вслух размышлять он. – Давай я, может быть, приеду?

– А тебя это не сильно напряжёт?

– Не сильно. Я всё равно не сплю.

– Хорошо, приезжай, – быстро согласилась Юлька. – Давай я тебе тогда адрес скину. Куда лучше?

– Лучше в СМС, – хмыкнул Новиков, вспомнив о своём кнопочном «чудо-гаджете». – У меня временно сеть недоступна.

Такси приехало через долгие три минуты. Обычное, а не какое-нибудь туристическое с ретро-колоритом. Водитель оказался местным – Юра определил это по возможности проникнуть в его мысли.

Он уже давно догадывался, по какому принципу «работает» эта способность, и вот сейчас догадки переросли в уверенность. Видимо, по законам природы Городничему зачем-то положено знать о помыслах своего коренного населения.

А может, это была просто специфика тонкой энергии культуросферы города, которую передал Великий Дух при инициации.

– Если можно, побыстрее, вопрос жизни и смерти, – с жаром попросил Юра.

Одна мысль о том, что Юльке вот прямо сейчас угрожает опасность, погрузила его во взвинченное состояние.

«Ага, уже спешу и падаю», – подумал таксист, но мысль свою решил не озвучивать, ибо считал себя вежливым человеком. Он лишь нахмурился и неопеделённо пожал плечами.

Как назло, вёл он машину с предельной осторожностью: на светофорах, там, где вполне можно было проскочить, начинал тормозить заранее, да и вообще, о существовании четвёртой скорости в коробке передач, похоже, даже не догадывался.

И тогда Юра мысленно потянулся к нему и дотронулся до его сознания. Всего одно лёгкое касание. Он интуитивно понял, как надо. Собственное жгучее желание доехать как можно быстрее до места назначения вложил в голову человека, и тот свято уверился в том, что это желание принадлежит ему.

Таксист тут же газанул и пошёл на обгон, а Юра, обрадованный, поражённый и в то же время встревоженный, уставился на проносящиеся за окнами огни ночного города.

До Сормово они добрались из центра за рекордные десять минут. Расплатившись наличкой, Новиков поблагодарил коренного нижегородца и стремительно пошёл к нужному подъезду.

Дома у Юльки он ещё ни разу не был. Познакомились они в театральной студии, много гуляли по городу, а та самая романтическая встреча прошла на нейтральной территории в отеле. И вот сейчас Юра почему-то волновался, понимая, что начинается уже какой-то иной этап их отношений. Может быть, она даже представит его своей дочери. На самом деле это пугало его не меньше, чем неведомая опасность, которая потенциально могла угрожать его женщине.

Новиков поднял глаза вверх, пытаясь вычислить Юлькины окна на шестом этаже. Несмотря на наличие домофона, дверь была открыта – кто-то подложил булыжник, чтобы она не захлопнулась. Пожалуй, кроме этого, ничего странного не бросалось в глаза: типовая девятиэтажка в спальном районе, тишина, чистота, клумбы с цветами во дворе, аккуратная лавочка у подъезда, закрытые шторами глазницы окон.

На лестничной площадке царил полумрак. Юра настороженно прислушался, пытаясь ощутить чьё-то присутствие, но и здесь не почувствовал ничего подозрительного.

Нажал на звонок.

– Юль, это я.

Раздались звуки шагов, клацнул открывающийся замок. Только тут Юра заметил что-то белое около дверной ручки. Это «что-то» оказалось запечатанным конвертом без каких-либо марок и надписей.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Юлька – растревоженная, но всё равно нежно улыбающаяся, от чего в груди Юры снова разлилось приятное тепло.

– Ты так быстро. Слушай, а… – взгляд её сфокусировался на конверте в руках Новикова. – Это что?

– Видимо, твой таинственный гость оставил. – Юра нехотя протянул бумажный прямоугольник Юльке. – Больше он не приходил, кстати?

– Пока нет. – Она с растерянным видом взяла конверт. – Получается, кто-то просто побоялся передать мне его лично?

Новиков развёл руками.

– Вот я навела панику, – усмехнулась она. – Я же даже побоялась дверь открыть, когда звонили, спрашиваю кто – тишина. В глазок смотрю – нет никого. Хотела уже полицию вызывать. Всё-таки ночь… Как-то не по себе стало.

– И… от кого это в итоге? – спросил Юра, переступая наконец через порог квартиры, пока Юлька возилась с конвертом.

В домашнем чёрном сарафане из мягкого трикотажа она выглядела по-особому изящной и женственной. Новиков с жадным любопытством следил за тем, как она достала из конверта сложенный вчетверо лист бумаги и принялась читать. Ему хотелось подойти и заглянуть в послание, но он себя сдерживал как мог, отчаянно сожалея, что мысли Юльки для него по-прежнему оставались закрыты.

Всё-таки к хорошему быстро привыкаешь, а умение читать мысли во многих случаях оказывалось очень полезным. Тем более если можно было не только читать, а ещё и управлять ими.

По мере того как Юлька пробегала глазами по строчкам послания, её лицо приобретало то насмешливое, то раздражённое выражение. А под конец она, словно не веря прочитанному, бросилась к балкону. Скинув кроссовки в коридоре, Новиков проскользнул следом.

Окна квартиры выходили не во двор, откуда пришёл Юра, а, наоборот, на сторону улицы, где вдоль дороги на десятки метров растянулся зелёный забор, за которым располагалась стройплощадка с высотными кранами.

Дорога прекрасно освещалась фонарями, и поэтому большая надпись, сделанная белой краской прямо по центру забора, читалась очень отчётливо и даже, можно сказать, бросалась в глаза: «Юля, прости дурака. Поехали домой».

Юлька несколько секунд в какой-то прострации рассматривала надпись, а потом резко повернулась в сторону Новикова. Их взгляды встретились.

– Кто это? – выдавил он, едва шевеля внезапно пересохшими губами.

В тот же миг в дверь позвонили – звонок был громкий и пронзительный. Так ничего и не ответив, Юлька бросилась к двери.

Сначала на пороге возник огромный букет красных роз, и только после того, как он вплыл в узкий коридор, за ним показался невысокий коренастый мужичок в кепке. С торжественным видом всунув букет в руки оторопевшей Юльке, он уставился на неё, ожидая какой-то реакции.

– Ну как, понравился мой сюрприз? – нетерпеливо спросил он, явно довольный собой.

– Конечно, очень понравился, – с преувеличенным радушием откликнулась она, но тут же наскоро надетая маска радости сползла с её лица, и Юлька нахмурилась: – А пугать меня – это входит в культурную программу?

– Ну прости, Юлёк, ты чё, не рада меня видеть?

– И зачем приехал?

– Ну как зачем? Забрать тебя обратно в Липецк, – ответил он так, словно это было само собой разумеющимся и не подлежало обсуждению.

– А с чего ты решил, что я поеду куда-то с тобой? – усмехнулась она.

Ночной гость, казалось, нисколько не смутился, встретив такой отпор. Похоже, был уверен, что она всего лишь ломается и набивает себе цену, что стоит ему надавить немного, и она тут же прыгнет в распростёртые объятия.

– Юлёк, ну, поехали, а? – наклонил он голову на бок, и в его голосе начали всё больше звучать серьёзные нотки. – Я уже всё осознал. Обещаю, что такое больше не повторится. Всё, ты показала характер, уехала, молодец. Я это оценил. Но давай, возвращайся. Поговорю с Тихоном, он тебя восстановит на работе. Алиску тоже восстановишь в школе, тем более она у тебя вроде умная девка, проблем не будет.

– Дим, это всё прекрасно, но я уже не хочу, – уверенно возразила Юлька. – У нас здесь уже новая жизнь. И она только начинается. Да, и забери свой букет, пожалуйста. – Юлька придвинула цветы к мужчине, вынуждая его перехватить их, чтобы они не упали.

– Новая жизнь? – Он подозрительно уставился на неё, словно увидел только что. – И с кем это у тебя тут новая жизнь? С этим, что ли?

Он пренебрежительно кивнул в сторону Юры, который всё это время наблюдал за развитием ситуации из другой комнаты, раздираемый противоречивыми чувствами.

Густой испанский стыд принёс ощущение, что он стал свидетелем чего-то интимного и запретного, чего видеть был никак не должен. Но это с одной стороны, а с другой – уже несколько минут Юра испытывал стойкое желание врезать этому Диме по его наглой ухмыляющейся физиономии.

– А тебя это уже абсолютно не касается, – с вызовом возразила Юлька, вставая так, чтобы загородить Юру от любопытного взгляда, но для него это стало последней каплей.

Сохраняя непоколебимое внешнее спокойствие, Новиков вышел из-за её спины и встал лицом к оппоненту, наоборот закрывая Юльку собой.

Весь его облик говорил о том, что он собирается защищать любимую от каких бы то ни было посягательств, от всех мыслимых и немыслимых обидчиков.

– Она же сказала, что не собирается никуда ехать, – произнёс он веско, буравя Диму пристальным взглядом.

Тот презрительно скривился.

– Слышь, пацан, отойди, когда взрослые разговаривают. – Он попытался небрежно сдвинуть Юру с пути, но помешал букет, и Новиков с лёгкостью перехватил чужую руку.

– Хочешь поговорить по-взрослому? Пойдём поговорим! – Он кивнул в сторону входной двери, предлагая передислоцироваться в подъезд.

Дима бросил на Юру уничижительный взгляд, но сопротивляться не стал – видимо, в системе его ценностей отказ от подобного приглашения считался неприемлемым.

– Юр, не надо! – раздался встревоженный голос Юльки.

– Надо. Не волнуйся, Юль, всё нормально, – попытался успокоить её Новиков, – мы ненадолго…

В подъезде было тихо. Тусклая лампочка под потолком мигала и едва слышно потрескивала.

– Ну, чё, героя из себя корчишь? – скривился Дима, переворачивая кепку козырьком назад, и хрустнул костяшками пальцев, разминая кулаки.

Был он где-то на полголовы ниже Новикова, но плотно-сбитый, коренастый, что называется, с широкой костью.

– Нет. Просто ответь на один вопрос: вот это решение приехать сюда за ней… Ты давно его принял?

– Тебе-то какое дело? – явно не ожидавший подобной риторики, Дима противно ухмыльнулся, угрожающе надвигаясь на оппонента. – Допустим, недавно, и чё?

– А ты уверен, что это было именно твоё решение? Ничего странного не заметил? Она же месяц назад уехала, а ты только сейчас явился, – надавил Новиков, вспомнив, как совсем недавно вложил в голову таксиста собственное жгучее желание добраться до Юльки как можно быстрее.

Он был уверен – с Димой был проделан подобный фокус. Только влиял на этого человека его родной город. Интересно, что бы сказало на такое влияние пресловутое ВПП? Считается ли такое превышением полномочий?

– Уверен, – грубо отрезал Дима, даже не потрудившись задуматься, лишь посмотрел на оппонента как на умалишённого и замахнулся, собираясь ударить Юру в челюсть, но тот уверенно перехватил его руку.

– Оставь её в покое.

– Спешу и падаю, – язвительно выплюнул Юлькин бывший, и, размахнувшись другой рукой, всадил её противнику в левый бок.

Удар пришёлся в низ живота, заставив Юру согнуться пополам. Он подавил рвущийся наружу стон, но захват удержал.

– Она. Сказала. Что. Никуда. Не поедет, – повторил он с расстановкой, выпрямляясь и одновременно выкручивая руку Димы ему за спину. – И ты. Должен. Уважать. Её. Решение…

– Да пошёл ты! – бросил тот, кряхтя и вырываясь. – Кого уважать? Сразу видно, в бабах не разбираешься! У них же семь пятниц на неделе. Сегодня одно, завтра другое! Они сами не знают, чего хотят!

Дима вырвался и вновь замахнулся, переходя в контратаку, но его противник резким движением приложил его лбом о стену, отчего тот пошатнулся и, ухватившись за перила лестницы одной рукой, другой схватился за лоб.

Юра ощутил, как бурлят в нём эмоции, как хочется ему закрепить этот успех, но он отчётливо понял, что должен сдержать себя. Дары демонстрировать на людях нельзя, а с Силой он играться больше не хотел без крайней необходимости. Сейчас он её не применял сознательно, и даже обычной силой приложил его не со всей дури, а чуть сдержав удар.

На лбу у Димы осталась кровящая ссадина. Он поднял голову и, сфокусировав взгляд на лице оппонента, взглянул на него так, будто только сейчас увидел и принял всерьёз. Юра ответил долгим пристальным взглядом, вложив в него универсальный мысленный совет, побуждающий двигаться во вполне определённом направлении.

Дима отвернулся. Со злостью сплюнув на бетонный пол, он схватился за перила и принялся спускаться, бормоча под нос едва слышные ругательства.