Восьмигранный столп белоснежной колокольни с золотистой луковкой купола удивительно гармонично соседствовал с Домом Советов – зданием мэрии города, являющим собой яркий образец архитектуры советского конструктивизма. Юра всегда поражался, как в постройках Нижнего причудливо сочетаются стили разных исторических эпох, не противореча друг другу, а наоборот – дополняя, внося в облик города свой неповторимый колорит.

Прежде чем зайти в мэрию, Юра бросил взгляд на небо, где на цветастом розово-сиреневом полотне светился одинокий диск луны. В здание он проник через главный вход. Здесь было безлюдно, тихо и прохладно. Он впервые оказался тут – раньше как-то не доводилось, да и повода не было.

На пропускном пункте у турникетов в окошке контроля маячила фигура привратника – странного человека в вязаной красной шапочке, едва прикрывающей уши. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: это вовсе не человек. Глаза, круглые и маленькие, похожие на блестящие бусины, расположены слишком близко друг к другу; острый чрезмерно длинный нос достаёт практически до тонких бескровных губ.

Несколько секунд привратник смотрел на Юру цепким пронзительным взглядом.

– Добро пожаловать, господин, – произнёс он наконец, едва раскрывая рот, словно чревовещатель. – Вас уже все ждут.

Словно в подтверждение его слов, на турникете загорелся зелёный огонёк.

– Ждут? – поразился Новиков, протискиваясь через металлическую вертушку. – Кто?

– Увидите, – загадочно ответил привратник. – Следуйте за мной, я введу вас в курс дел.

Он покинул будку пропускного пункта и быстрым шагом направился к лестнице, ловко переставляя затянутые в высокие массивные ботинки ноги. Полы иссиня-чёрного балахона с неровным рваным краем развевались при ходьбе. По всему периметру балахон был художественно изодран в лохмотья.

В левом ухе привратника болталась длинная серебристая серьга в форме птичьей головы в профиль с гипертрофированным клювом.

Юра шёл вверх по лестнице, подспудно рассматривая своего проводника и размышлял о том, что его ждёт. Вернее, кто. Воображение подкидывало разные жуткие идеи, но в реальности всё оказалось гораздо проще. На четвертом этаже были люди. Много людей.

Очередь растянулась на весь длинный узкий коридор. При появлении Юры в сопровождении существа в красной шапочке и балахоне все радостно оживились, по коридору прокатился приглушённый гул голосов.

Новиков обратил внимание, что в очереди находились люди разного пола и возраста – было несколько родителей с детьми, много молодых, а вот стариков – всего пара человек.

Привратник быстро провёл Юру до нужного кабинета, около которого плотность жаждущих попасть на приём оказалась значительно выше. Ожидающие даже устроили небольшую перепалку, эмоционально выясняя, кто пойдёт первым.

– Спокойствие, все будут приняты в порядке живой очереди, – возвестил проводник, пропуская Новикова в кабинет с золотой надписью «Городничий Нижнего Новгорода» и гербом города.

Внутри стоял обычный письменный стол и дорогое солидное кресло. По всему периметру комнаты располагались высокие стеллажи, на каждом из которых вверху виднелась вывеска с названием города. Больше всего было стеллажей с надписями «Москва» и «Санкт-Петербург».

– Прошу, – указал провожатый на место за столом.

Стоило только Юре опуститься в кресло, как перед ним на столе тут же выросла целая кипа бумаг. Он непонимающе воззрился на провожатого.

– Это… зачем? – Юра кивнул на бумаги, а потом перевёл взгляд на дверь. – И чего хотят эти люди?

– Известно чего, – усмехнулся привратник, машинально постукивая пальцами по поверхности стола. – Будут просить отпустить их. Скажем так, попытать счастья на новом месте. Чтобы город не удерживал их, не тянул назад.

Новиков задумался, ещё раз взглянул на существо в красной шапке.

– А вы… как я могу к вам обращаться? Вы мне поможете?

– Называйте меня Долот, господин, – уважительно склонил голову провожатый. – Я, как вы, возможно, догадываетесь, караульный Семи холмов. Не случайно они в мою честь названы!

В его голосе промелькнули нотки гордости.

– Семи холмов, то есть Дятловых гор?! Постойте, так вы, получается, сам дятел? – оторопело выдал Юра и тут же прикусил язык – слишком уж неоднозначно прозвучало.

– Пожалуйста, называйте меня Долот, – продолжая по привычке барабанить пальцами по столу, произнёс караульный Семи холмов.

– Простите. Конечно, Долот, – извинился Юра и снова с опаской покосился на дверь. – А скажите, как это вообще всё должно происходить? Что я должен делать с этим? – Он взял в руки лежащую сверху бумагу, вчитался в печатный текст.

Ничего особенного – это было что-то вроде анкеты с ФИО, датой рождения, сведениями об образовании, занимаемых должностях, семейном положении, увлечениях. Как в резюме соискателя на работу в какую-то крупную компанию.

– Всё просто, господин, – ответил караульный Семи холмов. – Спрашивайте у них, почему решили уехать. Ну и, если отпускаете человека, то ставьте свою печать в конце листа.

С этими словами он открыл верхний ящик стола и вытащил оттуда обычную круглую печать с автоматической оснасткой.

– Ну, это несложно. Наверное.

Долот кивнул, взял в руки лежащий на подоконнике пульт, нажал на кнопку. Тут же над дверью загорелась табличка «Входите», которая, судя по всему, дублировалась с обратной стороны.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла потрёпанная жизнью женщина с вульгарным макияжем. Её пережжённые краской желтоватые волосы были собраны сзади в жидкий хвостик. Короткая юбка и блузка в обтяжку явно на размер меньше подчёркивали несколько грузную фигуру.

– Макарова Алевтина Андреевна, – представилась она, усаживаясь на стул напротив и добавила скороговоркой: – Собираюсь в Москву на ПМЖ. Прошу не препятствовать.

– Почему решили уехать из родного города?

– А что, это так важно? – грубовато ответила она. – Ну, допустим, отсутствие перспектив. Зарплаты тут с гулькин нос, а цены почти как в Москве.

– А кем вы работаете здесь? – спросил зачем-то Юра.

Ему почему-то подумалось, что перед ним – представительница одной из древнейших профессий, но уже вышедшая на раннюю пенсию.

Женщина нервно повела плечом.

– Там же в бумаге всё написано. Я бухгалтер, – неожиданно выдала она. – И в Москве меня уже пригласили на работу!

«Пока только на собеседование», – добавила женщина мысленно, но Юра её прекрасно услышал.

– Ну, хорошо, – ответил он, пролистав досье посетительницы до последней страницы. – Если пригласили, то я… не вижу никаких оснований вас задерживать.

Он примерился и с громким звуком припечатал страничку, оставив на ней внизу золотистый оттиск в виде герба города.

Женщина расплылась в улыбке и, рассыпаясь в благодарностях, начала пятиться к выходу. Когда дверь за ней закрылась, Юра с облегчением выдохнул.

– А это куда теперь? – спросил он про проштампованное досье, обращаясь к Долоту, который наблюдал за происходящим, сидя на широком подоконнике и постукивая пальцами по его пластиковой поверхности.

– В стеллаж с надписью «Москва», раз она в столицу собралась, – пояснил тот. – Там всё чётко по фамилиям структурировано в алфавитном порядке.

Юра подошёл к стеллажу, нашёл нужную фамилию, нажал на ящик, и он открылся с характерным щелчком. Сбоку ящика виднелись две надписи: «Москва» и «Нижний Новгород». Когда Новиков положил подписанную бумагу в ячейку, рядом с его городом загорелся зелёный индикатор. Напротив Москвы тоже был индикатор, но он пока не горел.

– Что это? – Новиков обернулся к Долоту.

– Каждая ячейка имеет совместный доступ с другим городом. Если Москва примет её, тоже зелёным загорится, – прокомментировал он.

– А может не принять? – с интересом спросил Юра. – Бывает такое?

– Да сплошь и рядом, – пожал плечами караульный. – Часто не принимает. Москва же не резиновая, как известно. Вот поэтому и приезжают люди обратно в родные пенаты. Не срослось. Не получилось. Столица не покорилась. Мечты и надежды разбились в прах. Так что, если Москва не примет, тогда уж ты эту дамочку автоматом взять обратно должен, так как она твоя «рождённая», появилась на свет она здесь. Ну а бывает ещё, долго не принимает, испытывает на прочность. И если испытания выдержит человек, тогда и получает свой заветный штамп с другой стороны…

– Так. Ну вот теперь более понятно, – в каком-то внезапном азарте Юра потёр ладони друг об друга и кивнул караульному: – Запускай.

Следующим оказался не один человек, а целое семейство – приятная молодая пара и белобрысый мальчишка лет пяти. Уезжали они, как выяснилось, тоже в Москву. Главе семьи предложили работу в крупной IT-компании программистом, а супруга его только планировала искать место в столице по профессии переводчика с английского.

Недолго думая, Юра проставил печати всем троим, рассовал досье в нужные ячейки. После них пришёл седовласый ссутулившийся старик, сообщил, что в Москву его перевозит сын – известный адвокат, который уже обжился и неплохо устроился в столице. Ну как тут не отпустить?

За стариком в кабинет вошла молодая женщина в строгом деловом костюме.

– Я еду в Санкт-Петербург, – уверенным тоном проговорила она, – у меня уже есть приглашение по работе в многопрофильный клинический центр. Я кардиолог, кандидат медицинских наук.

– Ну что ж, раз есть приглашение…

Юра пожал плечами и уже привычным движением потянулся к печати, но в этот момент Долот ловким движением спрыгнул с подоконника и, скользнув к столу, наклонился к уху Городничего.

– Господин, что же вы ресурсы города направо и налево разбазариваете? – понизив голос, с укором проговорил он. – У вас ведь и так с две тысячи шестнадцатого года население всё уменьшается. Того и гляди, Казань заберёт статус столицы Поволжья.

Новиков растерянно повернулся к караульному.

– Что, всё настолько плохо? – спросил он, и ему вдруг стало стыдно, что отнёсся к своим новым обязанностям столь беспечно.

По сути, он даже не подумал о том, что многие уезжающие специалисты нужны были здесь, в Нижнем. И о том, что стоит ему поставить печать, как город потеряет ценную единицу, важную функциональную часть организма…

– На самом деле хорошего мало. За прошлый год убыль населения превысила прибыль на восемь с половиной тысяч.

– Ого. Это много, – прикинул Новиков и задумался: – Так что же, если человек хочет уехать, я должен насильно его держать? А если у него там уже контракт с работодателем? А если где-то там семья ждёт, дети?

Долот усмехнулся: тоненькая ниточка губ удлинилась в обе стороны, доходя чуть ли не до ушей.

– Так если бы всё было так просто, и Городничий не нужен был бы! – глубокомысленно изрёк он и хитро подмигнул. – Насильно не надо, конечно. Но есть и другие способы. А контракты и всё остальное – это дело обратимое, понимаете? В Нижнем ведь тоже могут контракт предложить, а? И получше! Или, например, здесь хороший жених появится, и ей вдруг резко расхочется куда-то ехать. Всякое бывает.

Посетительница сухо кашлянула.

– Эм… вообще-то, я всё ещё здесь, – напомнила она. – И если вам интересно, у меня есть муж. Он тоже со мной едет, если что.

«И даже если он сейчас не хочет, то всё равно поедет, никуда не денется», – подумала она, и Юра отчётливо услышал эту мысль.

Он вздохнул, ещё раз раскрыл досье на сидящую перед ним женщину, пробежал взглядом по строчкам.

– Скажите, а вам не жаль уезжать вот так из родного города? – спросил он вдруг. – Вы здесь родились, учились, здесь нашли любовь, здесь провели половину жизни…

– Ну, допустим, жаль, но разве это что-то меняет? – в голосе промелькнули нотки раздражения.

– Вы это только из-за денег? А если здесь будут платить больше?

Женщина задумалась. Качнула головой.

– Не будут. Мне уже тридцать пять. И, знаете, от таких щедрых приглашений не отказываются в таком возрасте. Сейчас или никогда. Я не прощу себе, если откажусь, понимаете? А потом уже и шанса может не быть.

Юра пристально посмотрел на неё и слегка коснулся её мыслей, окунулся в эмоции. В них, словно густой утренний туман, разливалась тоска, но разум вновь и вновь заставлял её не обращать внимания, убеждал её, что всё стерпится и новый город она тоже сможет считать своим, «тем более что это Питер, а в него безнадёжно влюблены по меньшей мере пятьдесят процентов россиян».

– Знаете, я хочу дать вам шанс вернуться, – проговорил Юра наконец и отставил печать в сторону. – Приходите через год, там посмотрим.

Женщина недовольно поморщилась, поднялась со стула и вышла, не прощаясь.

Долот одобрительно взглянул на Городничего.

– Всё верно, господин. Вы можете чувствовать. Это – важнее слов. И помните: город создают люди. Не будет людей, не будет и культуросферы, не будет и Великого Духа, и самого города, а соответственно, и нас тоже не будет…

Он нажал на кнопку пульта, и дверь раскрылась, впуская нового посетителя. Теперь каждого из них Новиков пытался просканировать и понять, ощутить его эмоции, услышать мысли. Если он чувствовал, что связь человека с городом очень сильна, приглашал на повторную аудиенцию.

Желающих покинуть город было пугающе много. Юра даже и не знал, что Нижний в последнее время несёт такие потери. Интересно, почему его предшественник ничего не делал с этим?

В какой-то момент Юре показалось, что очередь нескончаема и он уже целую вечность сидит за этим столом и принимает коренных нижегородцев.

Кроме Москвы и Питера несколько страждущих ехали в Сочи, Севастополь и Геленджик, двое – в Екатеринбург и один – в Красноярск. Большинство перебирались в поисках лучшей доли – их прельщали зарплаты обеих российских столиц и те возможности, которых не было здесь. Симпатичные девушки собирались найти в столицах мужа, некоторые ехали за славой певиц, моделей, артистов. А вот в другие города, помимо столиц, перебирались в основном «по любви» – потому, что город нравился, а не из-за возможностей.

Когда закрылась дверь за последним посетителем, Юра выдохнул с облегчением – копаться в мыслях и погружаться в чужие эмоции оказалось очень утомительным делом.

– Обычно бывает не так много, – успокоил его Долот, точно оценив состояние Городничего. – Просто, вы сами понимаете, в свете не очень приятных событий… накопилось, делами некому заниматься было. Но теперь всё войдёт в своё русло.

– А если я вдруг неправильное решение где-то принял? – решился спросить Юра.

Караульный положил узкую ладонь с тонкими пальцами ему на плечо.

– А здесь нет правильных или неправильных решений. Понимаете? – проникновенно ответил он. – Вы – Нижний и смотрите со своей стороны. Но и насильно, как говорится, мил не будешь. Если человек уже потерял связь с городом, то придётся в любом случае отпускать – рано или поздно. Хотя есть, конечно, разные вариации и разные методы сдерживания. Но всё это придёт с опытом…

Речь Долота показалась Юре запутанной – он не был уверен, что уловил все смыслы.

– Да, только вот опыт этот ещё наработать надо, – сказал он вслух.

Долот стукнул пальцами по столешнице.

– Наработаете. Идём, теперь нам на третий этаж. Прибывших-то тоже надо принять.

Новиков внутренне застонал.

– Ещё прибывших? Я боюсь, надолго меня не хватит.

– Да там немного, не волнуйтесь. В основном же приток идёт из областных городов и сёл, а с ними печати не нужны никакие, ведь это и так ваша вотчина, и вы её контролируете.

Беседуя, они вышли из комнаты. Коридор был пуст – получив аудиенцию Городничего, все посетители благополучно покинули Дом Советов. На третьем этаже у двери кабинета ожидало всего двое. И эти двое были Юре знакомы.

«Странно, – удивился он мысленно. – Они же приехали больше месяца назад. Почему прежний их не принял?»

Новиков подошёл ближе. Юлька неподвижно стояла с закрытыми глазами, привалившись спиной к стене и сложив руки на груди, словно спала, но в вертикальном положении. На ней было чёрное маленькое платье с кожаным поясом, которое невероятно шло ей. Гранатовые волосы обрамляли лицо упругими локонами. Алиса в простых джинсах и лёгкой курточке сидела рядом в кресле для посетителей, уткнувшись в телефон. При приближении Новикова обе посетительницы повернули головы в его сторону.

– Юра, ты?! – удивлённо хлопнула глазами Юлька.

– Я, – улыбнулся он и, распахнув дверь, сделал приглашающий жест. – Прошу, проходите.

Он подождал, пока обе посетительницы проследуют в комнату, и только тогда зашёл сам. Долот перешагнул порог последним, закрыв за собой дверь. Кабинет был точно таким же, как тот, который они только что покинули: по центру стоял письменный стол с креслом и стульями, вдоль стен тянулись высокие стеллажи с ячейками и названиями городов.

На столе скучали два одиноких листка. Юра взял их, пробежал глазами сначала Юлькин, потом – Алисы, у которой в досье текста было гораздо меньше в силу совсем юного возраста.

– Является ли ваше желание переехать в Нижний окончательным и бесповоротным? – иронично произнёс он, глядя в сияющие глаза любимой женщины.

Едва сдерживая улыбку, она кокетливо встряхнула пружинками волос.

– Да, является.

Юра перевёл вопросительный взгляд на Алису:

– А ваше, юная леди?

– Является, – ответила она нехотя, на миг подняв глаза к потолку и вновь уткнувшись в телефон.

Новиков хотел прочитать её мысли, но внезапно не смог – в голове её как будто стоял какой-то блок. Впрочем, мысли Юльки тоже оставались для него закрыты. И он начал догадываться почему.

– Что ж… в таком случае, – Юра сделал паузу и полез в ящик стола за печатью. – В таком случае можете считать себя полноправными нижегородцами.

Не раздумывая, он быстро поставил по золотому оттиску на каждом листе.

– Так просто? – просияла Юлька и сделала шаг навстречу. – А в первый раз мне сказали, чтобы я через месяц приходила. Как будто дали мне испытательный срок…

Юра почувствовал знакомый запах её сладковато-терпких духов, и ему нестерпимо захотелось дотронуться до её шеи, провести пальцами по тонким ключицам, притянуть её к себе…

– Кхм… не совсем так просто, – раздался вдруг голос караульного, возвращая Городничего к реальности.

Все повернулись в его сторону, и даже Алиса оторвалась от гаджета и с любопытством взглянула на странного человека в красной вязаной шапке. Долот махнул рукой в сторону стеллажей.

Предчувствуя неладное, Новиков нашёл глазами нужный и подошёл к нему.

– Смотрите, здесь примерно такая же система, только тут вы уже можете видеть решение, принятое другой стороной.

Юру пробил холодный пот: на обеих нужных ячейках рядом с надписью «Липецк» индикатор горел красным.

– Что это значит?! – он неосознанно повысил голос, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями.

– Очевидно, не хочет Липецк их отпускать и нужно ждать какого-то подвоха, – с невинным видом прокомментировал караульный. – Придётся приложить усилия, чтобы остаться здесь. Прошлое – оно такое прошлое, сами понимаете… там может быть много… всего, что потребует вернуться…

Новиков оглянулся на Юльку. Она, конечно, всё слышала, и, похоже, слова караульного произвели на неё не самое благоприятное впечатление.

– Ничего, он отпустит, – с уверенностью, которой на самом деле у него не было, проговорил Юра и взял в руку её ладонь.

От этого прикосновения внутри всё встрепенулось и заныло в каком-то тревожном предчувствии.

Юлька нежно улыбнулась и накрыла его ладонь своей.

– Хотелось бы в это верить, потому что я уже приняла решение и обратно не вернусь…

Внезапно образ любимой потускнел и начал истончаться, постепенно становясь полупрозрачным. Секунда – и она полностью растворилась в пространстве кабинета. Ещё миг – и контуры самого кабинета начали размываться. Пропала худенькая фигурка Алисы, исчезли уходящие к потолку стеллажи.

Долот на прощанье взмахнул рукавом балахона, и лохмотья по его краям превратились в перья. Раздалось хлопанье крыльев. Иссиня-чёрное оперение мелькнуло перед глазами, закрывая обзор. Перед тем как всё померкло, Юра успел увидеть, как в окно вылетела птица с красным пятнышком на голове.

* * *

Новое утро принесло новые вопросы. Что это было? Неужели сон? Юра лежал на кровати и боялся открыть глаза, потому что обычно после этого остатки сна начисто удалялись из памяти, словно какой-то высший разум просто захватывал курсором мышки нужный файл и помещал его в мусорную корзину. Сейчас же Новиков помнил всё до самой мельчайшей детали. Так ярко и реалистично.

Да не может быть!

Он поднял веки и рывком сел на кровати. К его удивлению, на этот раз воспоминания никуда не пропали. Бросив взгляд на часы, он понял, что сейчас раннее утро и он проспал весь остаток прошлого дня и всю ночь.

В квартире было тихо, лишь из соседней комнаты доносился приглушённый храп отца. Юра на цыпочках пробрался на кухню, наспех позавтракал бутербродом и неизменным кофе, насыпал сухого корма Рысе и с грустью взглянул на останки безвременно почившего сотового, погибшего вчера во время схватки с Почайной. Впрочем, пострадал не только телефон, но и всё содержимое рюкзака. Больше всего было обидно за «Всероссийский Кодекс законов об инициации Городничих». Юра так и не успел прочитать его – сначала не получалось разобрать слова, но после обретения Дара Иоанна Васильевича в библиотеке… Новиков собирался протестировать его на Кодексе, но всё так закрутилось: Совет, потом сразу катастрофа в метро, визит Сарова.

Сейчас Кодекс представлял собой жалкое зрелище – и без того потрёпанные пожелтевшие страницы нещадно разбухли, хоть Юра и пытался высушить их на батарее, а сам текст – практически полностью размыло, и лишь кое-где едва-едва проступали пропечатанные, но абсолютно нечитабельные участки.

Юра вздохнул и убрал Кодекс обратно в рюкзак, который к утру тоже почти высох.

«Надо будет как-то теперь оправдываться перед Шпилем», – пришедшая мысль побудила его задуматься о наставнике. Неужели Саров был прав насчёт него? Конечно, то, что Дзержинск потащил его на кладбище, выглядело действительно более чем странным. Ещё и могилу заставил раскапывать. И потом, он голосовал на Совете за его отстранение от управления. Если Саров, конечно, не соврал.

Юра задумался. Ну а что? Вполне возможно, что Шпиль ведёт какую-то свою игру. Приходит, когда ему захочется, даже своего телефона не оставил, в отличие от Ибрагима, опять же… На его вопросы отвечает очень скудно, постоянно запугивает тем, что его собирается кто-то убить… А на деле – если бы они не потащились на кладбище, одной опасностью было бы меньше. И что этот поход дал? Лишь какое-то нелепое обвинение в сторону Шахуньи, которое никто не воспринял всерьёз.

А ещё – он внезапно вспомнил, что Шпиль не стал сообщать о нём в Москву и тогда обставил всё так, что Юра обрадовался, мол, хорошо, ВПП не будет разбираться. Так, может, он потому и не сообщил, что ему это самому выгодно? Что он хочет скрыть свою причастность к убийству?

Собираясь при возможности вызвать Олега Петровича на откровенный разговор, Юра вырвал из блокнота листок, взял ручку и начал набрасывать план на день. Обычно он подобным не занимался, но на сегодня он поставил себе слишком много задач, и выписывание их на листок с разбивкой по времени помогло структурировать всё и расставить приоритеты.

Многие решения дались ему с трудом, но, приняв их, он почувствовал себя лучше, словно упал тяжёлый груз, который всё это время тянул к земле и не давал расправить плечи. День ожидался насыщенным и непростым.

* * *

Майское солнце тёплыми ладонями ласкало гранатовые волосы Юльки, отчего они блестели, словно рубины в дорогой огранке.

Она подошла к универу как раз в тот момент, когда Юра спускался со ступеней лестницы главного корпуса, держа в руках аттестат с результатами ЕГЭ и справку о добровольном отчислении.

Всё получилось как-то слишком быстро и неожиданно просто. Не хочешь учиться? Окей, пиши заявление. Минус одна головная боль в виде стремительно надвигающейся сессии. Конечно, это совсем не значило, что теперь можно расслабиться.

Да, он перестал быть человеком, приобрёл кучу сверхспособностей и ещё больше обязательств, но это же не повод забить на образование. Просто он вдруг отчётливо понял, что хочет учиться не для галочки и не для того, чтобы сделать приятное родителям.

Родители… С ними ещё предстоял сложный разговор, но позже, а сейчас нужно было сосредоточиться на других не менее важных задачах.

– Привет, – улыбнулся Юра, подходя к Юльке ближе и испытующе заглядывая в глаза.

Помнит ли, что было ночью? Если, конечно, вообще что-то было. Или это всё-таки просто сон и бред воспалённой фантазии на фоне всех событий?

– Привет. – Она потянулась к Юре и быстро поцеловала в губы.

Всего одно мимолётное касание, но Юра почувствовал волну её нежности, и по телу разлилось приятное тепло.

– Как Алиса, с ней всё в порядке? – начал он осторожно, зондируя почву.

– Да, всё хорошо. Больше перепугались все. А ты… ты, случайно, там не был? Мне показалось, я тебя видела в толпе.

– Где? У метро? – зачем-то уточнил Новиков, хотя это и без того было понятно.

– Ну да. Ты же обещал перезвонить, – в голосе прозвучал укор. – И совсем пропал из сети почти на сутки. У тебя вообще всё хорошо?

– Прости, очень глупо вышло… я тут телефон утопил, – виновато развёл руками Юра, не вдаваясь в подробности, как именно это произошло.

– Правда? – Юлька подняла на него внимательные серые глаза.

– Да. Тебе с компа из дома написал утром, вчера меня жёстко вырубило. А насчёт брата-эмчеэсника – я понимаю, как это сейчас выглядит, но я действительно пытался с ним связаться…

– Ладно, Юр, не надо, – пресекла Юлька поток его рваных оправданий. – Всё норм, да и ты мне вообще ничего не должен.

Он смотрел на неё и не понимал, злится она, обижается или действительно хочет просто замять это. Мысли её он сейчас, как и ночью, читать не мог.

– Юль, нет, я… – он запнулся, тщательно подбирая слова. – Что значит, не должен! Может быть, я недостаточно хорошо это показываю, но ты для меня очень много значишь.

Он вложил в эти слова всю искренность, всю бурю чувств, и Юлька это считала, прониклась – её глаза вдруг подёрнулись влажной плёнкой.

– Ты уверен, что хочешь… вообще продолжать?

– Да, я уверен! И это не просто слова. Я готов делать для этого шаги. Вот только что я выпилился из универа, подам документы на поступление на актёрский… В этом году буду поступать.

Юлька взглянула на него с восхищением:

– Круто, что решился! Я видела, как ты играешь. У тебя явный талант. Было больно осознавать, что ты его зарываешь.

– И ещё… я ухожу от родителей, буду снимать студию и работать, чтобы оплачивать её, и вообще…

Он замялся, не зная, как перейти к главному, и, как назло, именно в этот момент из дверей корпуса вышли они – Вадим Погребнюк и его верная свита.

Юра внутренне взвыл. Но почему именно сейчас?!

Он оценил расстояние, прикидывая, не лучше ли будет быстро ретироваться, чтобы избежать неприятного разговора. Возможно, если бы он был один, он бы так и сделал, но Юлька… Не хватало ещё, чтобы она подумала, будто он боится.

Между тем Вадим заметил однокурсника и радостно помахал рукой.

– Кто это, твой друг? – спросила Юлька, проследив за взглядом парня.

Он отрицательно мотнул головой.

– Нет, что ты. Так, одногруппник. Бывший…

Тем временем Погребнюк приближался вальяжной размашистой походкой. Он шёл один, оставив «свиту» дожидаться неподалёку.

– Здрасьте, – хамовато поздоровался он, окинув Юльку сальным взглядом, и бесцеремонно схватил Юру за локоть, отводя в сторону.

– Слушай, бро… ты это, как тебя… – Он задумался, мучительно вспоминая имя сокурсника.

– Юра, – помог Новиков, решив прервать его страдания.

– Во, точно! Юр, ты это… кароч… ну типа, сорян. – Было видно, что извиняться Погребнюк не умел и никогда не делал этого, а потому резко потерял способность связно изъясняться. – Ты реальный бро. Получается, я тебе жизнью обязан.

– Ой, да ладно. На моём месте любой поступил бы так же, – кивнул Юра, надеясь отделаться дежурной фразой, в которой явно проступила ирония. – Но извинение засчитано. Что-то ещё?

– Не, ты не понял, – Погребнюк настойчиво тронул его за плечо. – Ты меня спас. Теперь я у тебя в долгу. А я не люблю быть у кого-то в долгу.

Новиков скривился.

– Слушай, забей. Всё норм. Ты мне ничего не должен.

– Не-е-ет, – протянул Вадим. – Так не пойдёт. Ну я ж реально хочу отблагодарить! Приходи сегодня в клуб «Ларчмонт», все наши будут. Я проставлюсь. Бухло, девочки. – Вадим ехидно прищурился. – Ты же… не против девочек, я надеюсь?

– Вообще-то, у меня есть девушка, – сухо прервал Юра, и взгляд его машинально дёрнулся в сторону Юльки, которая ждала в нескольких метрах, что-то набирая в телефоне.

Погребнюк сально присвистнул.

– Эта? – Он ещё раз смерил её оценивающим взглядом. – Ну так-то зачётная милфа. Я смотрю, ты время не теряешь…

Новиков почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, и в тот же миг пугающе зачесалась кожа под лопатками. Он слишком хорошо помнил, чем чреваты эти симптомы, потому постарался максимально расслабиться и выдохнуть.

– Всё? Больше комментариев не будет? – язвительно бросил он и шагнул по направлению к Юльке.

– Нет, не всё, – упрямо ответил Вадим, загораживая дорогу. – Не всё! Ну приходи, слушай, чего ты ломаешься?! Я ж от души!

– Да, Юр, приходи, – услышал он вдруг мелодичный женский голос и обернулся.

Позади стояла Милана. Девушка смотрела на Юру по-дружески, с чуть виноватой улыбкой.

– Да зачем это всё? – попытался протестовать он, но подруга Вадима прервала его.

– Слушай. Вообще, я тоже у тебя в долгу, ты прости нас, что мы так с тобой, – серьёзно, без тени издёвки произнесла она. – Ты приходи, правда. Будет круто. Я тоже подтянусь, ну и Тёма, Каринка с Анфи… Потусим. Выпьем за наше… второе рождение.

Искренность Миланы подкупала.

– Ну… хорошо, – наконец сдался Юра. – Я приду.

– Круть! – Лицо девушки озарилось улыбкой. – Тогда до вечера! Клуб «Ларчмонт», к десяти.

Она помахала на прощанье, и они с Вадимом, обнявшись, бодро зашагали к остальной компании. Новиков же вернулся к Юльке.

– Прости…

Она подняла глаза, отрываясь от телефона и тут же убирая его в сумочку.

– Всё в порядке?

– Да, – односложно ответил Юра и замолчал.

Честно комментировать общение с Вадимом и его девушкой не хотелось. Что-то выдумывать – тоже. На несколько секунд повисла неловкая пауза. Юлька внимательно посмотрела на него, словно из них двоих мысли могла читать именно она, и с успехом делала это прямо сейчас.

– Так что ты там говорил, – начала она, возвращаясь к прерванной теме разговора, – реально собираешься снимать квартиру? А деньги?

– Деньги будут. Я сегодня в такси договорился уже, мне даже машину выдали служебную, буду работать…

Юлька удивлённо взглянула на него.

– Ничего себе, как-то всё быстро так. И… ты же вроде говорил, что водить не умеешь!

– Э… да нет, умею, может быть, ты что-то не поняла, – соврал Новиков, не найдя лучшего выхода. – И права есть.

В доказательство этого он вытащил из кармана пластиковый прямоугольник – подарок Сарова.

– Можно гляну? – Не дожидаясь ответа, Юлька выхватила водительское удостоверение из рук парня, всмотрелась в фото, улыбнулась. – Хорошо получился тут. Такой харизматичный.

Юра почувствовал, что от таких слов кровь начинает приливать к лицу. Он улыбнулся в ответ и с заговорщическим видом взглянул на девушку.

– А хочешь, покатаемся? – неожиданно даже для самого себя предложил он. – Прямо сейчас, а?

– Ну, вообще будет здорово, если ты подкинешь меня до работы, а то сегодня встреча с управляющим, надо будет ему сдать экзамен по пройденному обучению, если всё норм, тогда уже оформят официально.

– Хорошо, да, подкину, конечно. Пойдём?

Юра протянул руку, собираясь забрать обратно права, но Юлька, всё ещё разглядывая их, внезапно нахмурилась.

– Дата получения – вчера? Серьёзно?

Ругая себя за то, что вообще зачем-то решил похвастаться ими, Новиков развёл руками.

– Ну, да… Вчера получил. Но ты не бойся, вожу я неплохо.

Юлька с сомнением отдала удостоверение.

– Ну, ладно, поверю. Ты… меня всё больше интригуешь.

– Это… хорошо или плохо? – спросил Новиков, увлекая девушку по направлению к парковке.

– Скорее хорошо. – Она дотронулась до волос, машинально накручивая локон на палец. – Я вообще люблю, когда есть место небольшой загадке. Когда не всё предсказуемо. Иначе становится безумно скучно…

Он задумался.

– Хм. Да, кажется, я понимаю, о чём ты.

Они подошли к парковке в тот момент, когда Вадим с товарищами по обыкновению что-то очень громко обсуждал около своей новой тачки. На смену ядовито-жёлтому спорткару пришла чёрная машина явно представительского класса с хищной мордой и обтекаемыми контурами.

Юра вздохнул. Как же хорошо, когда у тебя есть богатый родитель. Утопил одну машину, не вопрос – на тебе другую. Не то чтобы он очень уж мечтал о такой же, но сам факт того, насколько кому-то всё даётся легко просто из-за удачного рождения, его всегда задевал.

Разговаривать с Погребнюком и остальными ещё раз не хотелось. Хватит и того, что он пообещал прийти в этот пафосный ночной клуб.

Юра чуть ускорил шаг и подошёл к припаркованному неподалёку красно-белому авто.

– Ну вот и моя ласточка, – улыбнулся он, указывая на отполированные бока ретромобиля. – Правда, крутая?

Юлька звонко рассмеялась, с любопытством разглядывая машину, даже дотронулась до фигурки устремлённого вперёд оленя на капоте.

Окрашен ретромобиль был своеобразно – центральная часть капота, крыша и багажник были белыми, как и полосы по бокам, а нижние части крыльев и дверей – красными. На крыше размещался плафон с шашечками. Лупоглазые фары, натёртые до блеска, словно бы подмигивали, приглашая к поездке.

– Слушай, а ведь настоящий раритет! – в голосе Юльки послышалось восхищение. – Это же… старая «Волга», да?

– Да. Это специальное ретро такси. В нём только такие вот интересные экземпляры. Находят их, реставрируют и – в работу. Придумали для туристов, в основном. Ну, вроде как… Нижний. Горьковский автозавод. Легендарное авто. Многие хотят на таком прокатиться.

– Ни разу не ездила на таком, – подхватила Юлька. – Даже интересно. Выглядит круто вообще.

– Тогда прошу. – Юра галантным жестом распахнул перед Юлькой правую переднюю дверцу и, когда девушка элегантно села, захлопнул её, быстро обогнул автомобиль и запрыгнул на место водителя.

Машина завелась с первого раза и, деловито урча, тронулась с места. Боковым зрением Юра успел выхватить вытянувшиеся лица Вадима и его приспешников. Они явно не ожидали увидеть его на колесах, да ещё и за рулём такого раритета.

Новиков вёл машину с удивительной лёгкостью и абсолютно не напрягаясь, что и для него самого стало большим откровением. Впервые он попробовал водить утром, когда решился проверить возникшую гипотезу.

Всё-таки Горьковский автозавод – это достаточно крупное предприятие, которое обязательно должно было как-то повлиять на культуросферу. А значит, и на Городничего тоже. Если, конечно, это так работало.

Для проведения эксперимента было решено воспользоваться каршерингом. Юра не был до конца уверен и решил просто попытаться где-нибудь в безлюдном месте. Немного подбадривали намёки Сарова, с которыми тот презентовал ему права.

Новиков сел за руль, пристегнулся и вдруг почувствовал, что всё происходит как на автомате – он откуда-то знал, как нужно делать правильно, как переключать скорости, когда выжимать сцепление, с какой силой жать на газ и тормоз. И не просто знал, а именно умел, словно не впервые сел за руль, а делает это все свои почти двадцать лет жизни. Дальше – больше. Оказалось, что он прекрасно ориентировался в ПДД – свободно понимал знаки, знал, кто кому должен уступать дорогу на нерегулируемых перекрёстках. Эти знания просто всплывали откуда-то из анналов памяти как раз в нужные моменты.

Идея пойти именно в ретро такси пришла спонтанно – вообще у Юры начало складываться впечатление, что город сам подкидывал ему оптимальные решения, словно вёл его, помогал, подсказывал, направлял в нужные места.

Впрочем, сначала в такси его брать не хотели из-за юного возраста и отсутствия водительского стажа, но эта проблема решилась достаточно быстро не без помощи ментальной способности Городничего влиять на людей, вызывая их симпатию и снижая критичность восприятия. Наконец-то Юра почувствовал, что тоже может располагать к себе.

Почти всю дорогу они с Юлькой ехали молча, но это было то самое приятное молчание, которое бывает только между близкими людьми. Не напрягающее, лёгкое. Когда оба понимают, что слова излишни.

В таком молчании они ловили гармонию окружающего, любовались на пролетающие мимо старинные здания, смотрели на раскинувшуюся под мостом реку, блестящую в солнечных лучах. День выдался по-летнему жарким, и они открыли окна. Ветер приятно обдувал их лица. Юлькины гранатовые локоны растрепались и то и дело в художественном беспорядке падали на лицо.

– Ты действительно хорошо водишь, – улыбнулась она, когда они припарковались напротив нужного здания. – Спасибо, что подкинул.

– Мне было не сложно. – Юра повернулся к ней и несмело дотронулся до руки. Это касание тут же отозвалось в теле томительной негой. – А знаешь, сегодня ночью я видел тебя во сне.

– Правда? – Юлька подалась вперёд, не сводя с него взгляда, и он почувствовал, что не может сопротивляться этому порыву, – потянулся навстречу и дотронулся поцелуем до её губ.