Несмотря на середину рабочего дня, родители почему-то всё ещё были дома. И, похоже, не одни. В коридоре стояли чьи-то начищенные до блеска туфли, на вешалке висело элегантное мужское пальто. Из большой комнаты доносились голоса.

Незаметно проскользнуть в ванную снова не вышло.

– О, наконец-то, наш герой! – радостным возгласом встретила его мама, и, к своему удивлению, на этот раз Юра не почувствовал в её интонации иронии.

Наоборот, в голосе матери слышалась искренняя гордость за сына.

– Я немного задержался, – пробормотал Юра и замер в дверях комнаты, пристально глядя на гостя.

Он сразу узнал его. ЗАТО. Ибрагим Саров. Закрытый город, за стенами которого на протяжении десятилетий проводились ядерные испытания, а может, и ещё что пострашнее. И вот он здесь, сидит на его диване, рассматривает альбом с его детскими фотографиями, мило беседует с его родителями.

– А что же ты нам не сказал, что у нас людей спасаешь? – пробасил отец, поднимаясь Юре навстречу. – Вот, пришли тебя награждать…

Отец указал взглядом на Ибрагима. Юра обратил внимание на знакомую трость с массивным набалдашником у диванного подлокотника и тонкий металлический дипломат. В таком с равным успехом могли находиться перевязанные банковскими резинками хрустящие пачки «зелени», пакеты с какими-нибудь запрещёнными веществами или даже пресловутая «красная кнопка».

Новикова захлестнули смешанные чувства: страх за родителей, любопытство, и в то же время – гнев и раздражение. Зачем он пришёл сюда? Строить какие-то интриги? Запугать? Юра прекрасно помнил, как Саров вёл себя на Совете: все эти его презрительно-уничижительные взгляды, показывающие, что все здесь, и Юра – в особенности, не стоят даже ногтя на его мизинце. Длинного отполированного ногтя.

Подойдя ближе, Юра с вызовом посмотрел на мужчину.

– В самом деле? Награждать? Ну, давайте…

Гость отложил альбом, встал и, сухо кашлянув, с торжественным видом раскрыл дипломат. «Красной кнопки» в нём не оказалось, как и чего-то противозаконного – внутри лежали аккуратно сложенные друг на друга пластиковые папки с бумагами.

Вытащив грамоту с символикой Нижнего, Саров начал поздравительную речь:

– Юрий Александрович, объявляю вам благодарность от лица администрации города Нижний Новгород за героический поступок, во время которого вы, ставя под угрозу собственную жизнь, вытащили из воды попавших в чудовищную аварию людей! Спасибо за вашу самоотверженность, храбрость, неравнодушие. Такие люди, как вы, нужны этому городу!

Он протянул Новикову заполненную аккуратным почерком грамоту, с пластмассовой улыбкой пожал ему руку.

Раздались скудные аплодисменты. Похоже, родители приняли весь этот фарс за чистую монету. Мать расплылась в счастливой улыбке. Отец тоже явно был доволен сыном, хоть и старался не показывать бурной радости. Никто из них не почувствовал издёвки в голосе этого подтянутого, с иголочки одетого мужчины со шрамом на половину лица. Да что говорить, они даже не обратили внимания на потрёпанный вид и изодранную одежду собственного сына.

Хотя, может, и обратили, но визит дорогого гостя и известия о героическом поступке их отпрыска начисто перекрыли всё остальное.

– Вот, не зря мы тебя в честь Гагарина назвали, – выдал вдруг отец, вызвав в Юре приступ испанского стыда.

– Да вы присаживайтесь, – засуетилась мать, пытаясь угодить «представителю администрации», – может быть, всё-таки принести чаю с печеньями?

– Или, может, чего покрепче? – подхватил отец. – У меня есть неплохой коньяк. Пять звёздочек…

Саров противно заулыбался, вновь опускаясь на диван.

– Коньяк, это, конечно, хорошо, но сейчас для этого напитка рановато, а вот от чая с вашими чудесными печеньями я бы не отказался…

Женщина метнула взгляд в сторону мужа:

– Саш, организуешь?

Отец с готовностью кивнул и удалился на кухню, а мать подсела к Ибрагиму, который с демонстративной наглостью вернулся к просмотру детских фотографий Городничего.

– А вот здесь очень смешная ситуация вышла, – начала комментировать мать, указывая на один из снимков. – Мы с сыном поехали в Ялту, ему тогда было всего три годика, и вот, вышли мы в аэропорту Симферополя, и я решила пойти в туалет, а Юрке сказала ждать рядом у кабинок и никуда не уходить…

Новиков мысленно взвыл. С самого детства он слышал эту историю бессчётное количество раз, и каждый раз ему хотелось провалиться сквозь землю, но сейчас сила этого желания росла в геометрической прогрессии.

– Мам, не нужно, – решительно остановил он вдохновенный рассказ матери. – Нашему гостю это совсем не интересно. И вообще, он уже уходит.

Последнюю фразу Юра произнёс с нажимом, вложив в неё все негативные эмоции, опасения и переживания, накопленные за последние дни.

Уголки губ Сарова тронула кривая улыбка.

– Почему же, отнюдь, мне очень даже интересно, в каких условиях происходило становление столь героического характера.

Да он откровенно издевается! Юра почувствовал, как его захватывает волна злости, и с ужасом понял, что у него нестерпимо зачесалось под лопатками – как раз в том месте, где не так давно вырастали из спины шокирующие новообразования. Как же это было некстати. Что скажут родители?!

– Мам, оставь нас, – резко произнёс он, и мать, никак не ожидавшая подобного поведения от сына, испуганно отпрянула.

– Да что с тобой?! – она наконец-то обратила внимание на его внешний вид – изодранную толстовку и грязные мокрые брюки. – Ты… вообще в порядке? Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось, – смягчился Юра. – Просто нам с дорогим гостем нужно поговорить. Тебе разве не надо на работу?

– Я взяла за свой счёт, – ошарашенно произнесла мать, подозрительно глядя на сына. – Думаешь, я не замечаю, что с тобой что-то происходит? Дома не ночуешь, весь исхудал, лекции пропускаешь! Хотела с тобой серьёзно поговорить, а тут вот… – она показала в сторону гостя, – такое дело…

Она выглядела растерянной. Ни один из известных шаблонов в её голове не подходил к ситуации, и это, похоже, лишило её точки опоры.

– Мам, всё в порядке, со мной всё хорошо, я не связался с плохой компанией и не принимаю наркотики, – успокоил её Юра, предусмотрительно исключив два самых главных страха матери. – Пожалуйста… просто выйди ненадолго.

– Ну, хорошо, – сдалась она и, переводя взгляд с сына на гостя и обратно, попятилась к выходу. – Но если что, мы с отцом на кухне…

С трудом дождавшись, когда мать выйдет, Новиков захлопнул дверь и, так как на ней не было замка или даже банальной щеколды, молниеносно придвинул к створкам стоящее рядом кресло. В тот же миг он перестал сопротивляться, и «ветки метро» вырвались наружу, в очередной раз дырявя толстовку. Юра рефлекторно взмахнул ими, переводя вперёд из-за спины и неосторожно задев люстру. Она пошла ходуном и мелодично зазвенела хрустальными висюльками.

Новиков краем сознания отметил, что управлять отростками стало чуть проще – уже не надо было напрягать для этого все силы. Он направил обе ветви к непрошеному гостю. Длинная обвилась вокруг его шеи и сдавила её, перекрывая доступ кислорода. Короткая – угрожающе замерла в нескольких сантиметрах от лица.

Ибрагим схватился обеими руками за длинный отросток, пытаясь освободить горло. Из него вырвался сдавленный хрип.

– Отпусти… – еле разобрал Юра.

Он ослабил хватку, и Саров сделал жадный глоток воздуха, восстанавливая дыхание.

– Что. Вы. Здесь. Делаете? – с расстановкой спросил Новиков.

Ибрагим поджал тонкие губы и многозначительно взглянул на него.

– Пришёл. Предостеречь.

Ответ был крайне неожиданным.

– Что? – Юра недоверчиво прищурился. – Предостеречь от чего?

Саров демонстративно кашлянул и дотронулся до сдавленного горла, намекая, что неплохо было бы выпустить его из захвата.

– Вы обманным путём проникли к моим родителям! – напомнил Новиков, продолжая держать петлю на шее незваного гостя. – Для чего?

– Не имел никаких дурных намерений, наоборот. Мне показалось, ваши родители… были рады узнать, что их сын герой. Тем более что это так и есть.

– Можно я буду сам решать, что рассказывать им, а что нет?! – вспылил Юра.

Он очень испугался за родителей, и страх этот подгонял бурлящую внутри ярость. К тому же он был уставшим, измотанным и голодным, а это никак не способствовало философскому восприятию реальности.

Ему показалось, что Саров самодовольно усмехается.

– Не думал, что это вызовет такую бурную реакцию, но, если это как-то задело вас, прошу простить. Как я уже сказал, я не желаю вам зла, а лишь пришёл предупредить и, возможно, помочь. Если, конечно, вы примете помощь такого, как я.

– Какого это «такого»?

– Я – ЗАТО. Ты ведь знаешь, что это значит? – с горькой самоиронией проговорил Ибрагим, как-то незаметно переходя на «ты». – Все считают, что я какой-то монстр – ем на завтрак младенцев, запивая кровью девственниц.

– А это не так? – наполовину шутливо спросил Юра.

На самом деле, он бы не удивился, если бы узнал нечто подобное из биографии своего потенциального подчинённого.

– Ну вот, и ты тоже мне не хочешь верить, – вздохнул Саров. – А ведь я ничего плохого не сделал, и даже на Совете, в отличие от того же Дзержинска, голосовал за тебя, между прочим. В смысле, против отстранения от управления…

– Правда? – не поверил Юра.

– Спроси у дворецкого, у него все ходы записаны, – улыбнулся Ибрагим.

Юра несколько долгих секунд смотрел на мужчину, взвешивая все за и против. Саров ему не нравился. Ещё с того момента на Совете, как только Юра его впервые увидел. Слишком уж он был колючим и холодным, слишком активно демонстрировал снобизм и презрение ко всем собравшимся. В людях это Новиков не любил, и, как выяснилось, ещё больше он это не любил в Городничих.

И всё же… он пришёл помочь, предостеречь. А сейчас не та ситуация, чтобы позволить себе вот так разбрасываться помощниками. А вдруг он действительно скажет что-то важное?

– Ну, хорошо, – сдался наконец Юра и убрал за спину обе «ветки метро», выпуская Ибрагима из захвата. – Я слушаю, от чего вы меня хотели предостеречь?

Освобождённый дотронулся до шеи, разминая её, а затем хлопнул ладонью по дивану, указывая на место рядом с собой.

– Садись, поговорим. И лучше убери вообще эти свои штуковины, я уже понял, что ты опасный парень…

Несмотря на кажущуюся лёгкость в управлении «штуковинами», убрать их получилось не с первого раза. Тогда, в подземке, это вышло как-то спонтанно, сейчас же, наоборот, потребовалось предпринять несколько попыток, прежде чем отростки начали складываться и задвигаться обратно. Юра до сих пор не мог понять, как это всё происходило. Саров следил за его действиями с интересом экспериментатора, наблюдающего за лабораторной мышью.

– Ничего, ещё научишься себя контролировать, – понимающе качнул он головой.

Новиков молча сел рядом, исподволь разглядывая гостя и ожидая, когда он, собственно, перейдёт к сути дела. Повисла тишина, и чем дольше она продолжалась, тем сложнее было её нарушить.

Саров сделал это первым.

– В общем, пойми меня правильно, – начал он. – Я не хочу сеять панику и голословно кидаться обвинениями. Поэтому я расскажу то, что хотел, а выводы будешь делать сам.

– Резонно, – согласился Юра.

– Так вот. Призываю я тебя присмотреться к Дзержинску. Парень-то ты неплохой, судя по всему, просто юный и неопытный, а Шпиль – прожжённый жизнью мутант, причём во всех смыслах.

– Вы считаете, он слишком давит на меня? Манипулирует?

На самом деле Юра подозревал, что со Шпилем что-то не так, но как-то не решался спорить с ним, чтобы не потерять единственного наставника.

– Подумай сам. Он заставляет тебя зачем-то идти на кладбище и раскапывать могилу Нижнего, тревожа его прах. По сути, это очень опасное предприятие. Там на вас нападает фантом тёмной личности покойного, который реагирует на близость инициированного нового Городничего. Я так понимаю, что выжил ты каким-то чудом?

Юра задумался, прокручивая в голове битву с тёмным рыцарем.

– Ну, вообще, Олег Петрович боролся с ним. Он защищал меня, наоборот. А потом вколол себе какую-то дрянь и начал превращаться в великана… а потом и вообще – в фосген и… я так понял, вступил в реакцию с останками покойного. Это нас и спасло…

Саров слушал рассказ Новикова с явным интересом.

– Вот оно что, фосген, значит, – протянул он, когда Юра закончил. – Очень любопытно. Фосген – предельно ядовитый газ. Одного вдоха хватило бы, чтобы убить любого человека. И не человека тоже.

– Он дал мне противогаз и очень волновался, чтобы я не снял его раньше времени, – заступился за наставника Юра.

– Допустим. Возможно, он действительно не хотел убивать тебя. Пока не хотел. Может быть, таким образом он просто втёрся к тебе в ещё большее доверие. Чистая психология. Совместно пережитые опасности и сражения плечом к плечу очень сближают. Шпиль – тонкий манипулятор.

Новиков вновь погрузился в размышления.

– Хорошо, но для чего ему втираться ко мне в доверие? – Юра с вызовом взглянул на Ибрагима.

– Если убийство твоего предшественника – это его рук дело, то рано или поздно он захочет повторить попытку, но для этого ему нужно, чтобы ты завершил инициацию, чтобы уж наверняка. Тогда он заманит тебя куда-нибудь и совершит ритуальное убийство, чтобы Сила перешла к нему.

– А что, такой ритуал действительно существует? – с опаской спросил Юра.

– Думаю, это вполне вероятно…

– Скажите, а вы, случайно, не в курсе, по какому принципу вообще Великий Дух выбирает Городничего? – решился спросить Юра, раз уж у него начал выходить такой откровенный разговор. – Вот Шпиль сказал, есть наследственная версия – по ней, чтобы стать Городничим, надо быть потомком основателя. Но я что-то сильно сомневаюсь, что у меня есть царские корни…

Он усмехнулся, наблюдая за реакцией закрытого города. Саров, казалось, был немного удивлён подобным вопросом. Его тонкие губы чуть искривились в усмешке.

– Мне больше нравится гипотеза, связанная с понятием энтропии, – загадочно проговорил он и как-то неожиданно мечтательно добавил, смакуя каждое слово: – Невидимой силы, которая управляет хаосом всей Вселенной!

Новиков вновь задумался.

– Что это значит? Вы хотите сказать, что Великий Дух выбрал меня просто случайным образом? Но… разве это правильно? А как же риск ошибки?

Саров выслушал эмоциональные вопросы юного Городничего и чуть качнул головой:

– Ты удивишься, но, согласно теории хаоса, в кажущейся случайности есть скрытые закономерности и взаимосвязи. Хаос не так беспорядочен, как может показаться…

– То есть какая-то закономерность всё-таки была? – совсем запутался Юра.

– Думаю, да, – согласился Саров, с аристократическим изяществом переплетая длинные тонкие пальцы. – А что касается ритуала, чтобы целенаправленно стать Городничим после гибели прежнего, то он, если и существует, думаю, основывается как раз на использовании этих скрытых закономерностей и взаимосвязей.

– Хм… Я… подумаю над этим, спасибо за информацию, – с искренней благодарностью произнёс Юра, хотя Ибрагим и не сказал ничего конкретного. Но ему вдруг показалось, что в один миг он чуть ли не ухватил эту закономерность. Как будто что-то важное зазудело на периферии сознания, но тут же ускользнуло. – Так вы думаете, что Олег Петрович меня путает специально, а сам прекрасно знает эти взаимосвязи?

– Я не уверен в этом. Я лишь предполагаю, – напомнил Ибрагим, взяв в руки трость и машинально перекладывая её из одной руки в другую. – Шпиль упрям. И если он поставит перед собой какую-то цель, то не успокоится, пока не достигнет своего.

– А Шахунья? Олег Петрович считает, у неё были какие-то… стремления к власти. А тут ещё и эти, как их… споры под ногтем погибшего из её болот.

– Наличие спор, будь они хоть трижды уникальны, ещё не доказательство.

Юра задумался. А ведь, действительно, на самом деле на Дзержинск падало больше всего подозрений. Один из ближайших городов, самый крупный из областных, завязан на химпроме. Да для него, наверное, не проблема была грохнуть предшественника каким-то своим ядом и сбросить в Волгу, где его и нашли. А результаты анализа биоматериала он мог вполне фальсифицировать.

– Ибрагим, могу так к вам обращаться? – спросил он и, когда Саров согласно кивнул, продолжил: – Скажите, а что с разными городскими сущностями? Ведь среди них встречаются и очень агрессивные, насколько я понял… Меня вот сегодня вполне могли убить в подземке…

Саров взглянул на собеседника оценивающе, обращая внимание на его потрёпанный вид, хмыкнул:

– Насколько я знаю, у Нижнего были прекрасные отношения со Смотрителем. Вы с ним не поладили?

– Нет, поладили, тут другое. – Новиков запнулся, прикидывая, стоит ли рассказать о случившемся. И вообще, может быть, это сугубо его внутренняя проблема и он должен сохранять конфиденциальность?

Ибрагим, похоже, очень верно считал эти опасения.

– Вообще, хоть тебя и лишили власти, но областные города в любом случае тебе должны помогать и ты вполне можешь использовать наши Силы, если очень надо, потому как мы все зависим от центра. Не будет Нижнего, и нас не будет.

– Ладно, расскажу… в общем, сегодня в метро был обвал, – начал Юра. – Оказалось, что это… всё из-за подземной реки Почайны. Ну, раньше она была не подземной, но потом её заключили в коллектор, ещё очень давно, и, судя по всему, за это время она озлобилась и теперь угрожает затопить весь город.

Саров удивлённо приподнял бровь.

– Так вот оно что, – протянул он задумчиво. – Я почувствовал какое-то бурление, но не мог понять, что там происходит. Любопытно, любопытно… То есть она что, перешла в нападение? Вот так открыто?

– Да, я ж говорю, в метро устроила диверсию… Хотя я, если честно, даже не понял, как она вообще попала в подземку… Насколько я знаю, Почайна же от Динамо уходит по оврагу – и в Волгу…

– Возможно, пробила новое русло или перебралась по стоковой канализации, – пожал плечами Ибрагим. – Но я в этом не специалист, могу ошибиться…

– Но вы что-то знаете об этой реке?

– Не очень много. Знаю, что как раз вот твой предшественник с Почайной ещё в XIX веке заключил какой-то договор и запечатали его камнем – огромным валуном. Вот, а сейчас, видимо, ушёл прежний Городничий и она посчитала, что договор можно и нарушить…

– Хм… я ещё в детстве слышал легенду: в том месте, где Почайна берёт своё начало, есть большой камень, на котором прежде было что-то написано, но теперь уже стерлось. От этого камня зависит судьба города: если он сдвинется с места, из-под него выступит вода и затопит весь Нижний.

Саров кивнул:

– Да. Эта легенда имеет под собой реальную основу.

– Ещё эта Почайна говорила о каком-то пророчестве, – добавил Юра, припоминая. – И… она очень сильная. Мы со Смотрителем её нейтрализовали, но он сказал, это ненадолго и, когда она вырвется, надо будет что-то делать. И лучше не ждать, а готовиться. Только вот не знаю как.

Сам того не желая, Новиков разоткровенничался, поведав собеседнику о своих опасениях и переживаниях, словно несколько минут назад не угрожал ему удушением.

– Если нужен мой совет, то могу порекомендовать… поискать в архивах, прошерстить библиотеки… поговорить с Волоокой, она всё-таки не первый год с Почайной общается. Нужно узнать условия того договора. Могу предположить, что именно они были написаны на камне.

Про Волооку Юра впервые услышал на Совете. Кто это такая, он понял интуитивно, но сейчас всё равно решил уточнить.

– Волоока – это кто-то вроде духа наших главных рек – Волги и Оки?

– Постой, так ты что, ещё не познакомился? – Ибрагим явно был удивлён. – Я думал, это она тебе помогла вытащить тех ребят из речки…

Только сейчас Юру осенило.

– Точно! Да, помогла, но я тогда подумал, что мне это всё в бреду привиделось. – Он вдруг спохватился: – Постойте, а откуда вы знаете, ну, что я…

Саров загадочно усмехнулся, видя такую живую и непосредственную реакцию.

– Я много чего знаю. Не бери в голову. – Он поднялся, поигрывая тростью, сделал пару шагов по комнате, заглянул на полки книжного шкафа. – Если у тебя нет больше ко мне вопросов, я, пожалуй, пойду. По поводу Шпиля… предупредить я тебя предупредил, теперь ты сам думай и принимай решение – нужен тебе такой наставник или нет…

Юра тоже вскочил с дивана. Сейчас, когда ЗАТО Саров собирался уходить, он уже казался ему не закрытым самонадеянным снобом, а вполне себе приятным собеседником. Мнение своё не навязывал, предоставил возможность самостоятельно делать выводы, не давил, в отличие от Шпиля.

– Подождите, – торопливо проговорил Новиков, боясь, что вот сейчас Саров уйдёт и он упустит шанс узнать ещё что-нибудь полезное. – У меня как раз есть вопросы. Можно?

Ибрагим улыбнулся – на этот раз вполне доброжелательно.

– Ну, давай, что ещё? Только быстро.

– Скажите, а это правда, что Городничие не могут надолго покидать свой город?

– Правда, – подтвердил Ибрагим. – Ну как – физически мы можем уехать или даже улететь хоть на другой конец света, но тогда, во-первых, город останется без хозяина, а это может быть чревато. А во-вторых, чем дальше ты от города, тем слабее связь с его культуросферой. Получается, что Силы и способности будут уменьшаться пропорционально расстоянию, на которое ты удаляешься. Ну и, в общем, это… то ещё испытание на самом деле. Тебе самому не захочется, могу сказать по личному опыту.

Юра вдруг погрустнел. Он подумал, что за свою короткую жизнь и побывать нигде не успел. За границей – только однажды в трёхзвёздочном отеле в Турции отдыхал, да и в России – всего лишь пару раз на юг ездил в детстве с родителями. А теперь, получается, и не поехать уже никуда.

– Ну, всегда нужно чем-то жертвовать, – верно истолковал его состояние Саров. – Зато ты получаешь Силы и способности, стареть перестаёшь, болеть, можешь долго жить.

– А что значит развоплощение? – спросил Юра, вспомнив разговоры на Совете. – Это как?

– Видишь ли. Городничий должен понимать свой город, его историю, но он обязательно должен чувствовать и современность, быть с городом на одной волне. Культуросфера – наше всё, собственно, она и определяет становление Великого Духа, а значит, и каждого Городничего. А культуросфера постоянно развивается, в неё вплетаются новые идеи, новые смыслы. И если Городничий теряет эту нить, он просто развоплощается, рвётся его связь с городом, он перестаёт получать энергию для поддержания жизнедеятельности, для подпитки Сил и способностей. Рано или поздно это произойдёт с каждым из нас. Кого-то хватает лет на сто, кого-то – на двести, триста, пятьсот, но психика, основанная на биохимических реакциях, даже у нас имеет свои пределы адаптивности…

Юра с жадностью ловил каждое слово, впитывая в себя информацию, в которой сейчас ощущал острую потребность. И потребность эта в полной мере никак не могла получить удовлетворения: новые вопросы роились в голове, но, как всегда, задать их все не было ни времени, ни возможности.

Вот и сейчас Саров явно уже спешил, да и сам Юра пребывал в каком-то коматозном состоянии. Ему требовались горячий душ, хороший обед и здоровый сон.

– Спасибо, – искренне поблагодарил он гостя. – За предупреждение и за ответы…

Саров сдержанно кивнул, хотя благодарность Городничего была ему явно приятна. Он полез в карман пиджака и, вытащив оттуда чёрно-золотую визитку с номером телефона, передал её Юре:

– Звони, если что-то будет нужно. Короны тебя лишили, но со мной ты всегда можешь связаться обычным способом.

Новиков взял визитку, вдруг подумав, что до сих пор не знает даже номера телефона Шпиля, хотя тот и позиционировал себя как его наставник.

Уже сделав пару шагов к двери, Ибрагим вдруг спохватился:

– Чуть не забыл! У меня же для тебя подарок.

– Подарок? – Юра насторожился.

Последний подарок, а вернее, Дар, который он получил, имел довольно сомнительную ценность.

Саров вытащил из кармана ещё что-то, по размеру напоминающее ту же визитку. Новиков присмотрелся и увидел на пластиковом прямоугольнике свою фотографию, фамилию и имя.

– Это что, права? – поразился он.

– Да, – довольно кивнул Ибрагим. – От меня лично… Подарок к успешной инициации.

– Но я же не умею водить, да и машины нет, – растерялся Юра.

– С первым у тебя точно не должно возникнуть проблем, да, думаю, и со вторым – тоже. – Саров заговорщически подмигнул и, отодвинув от двери тяжёлое кресло, словно оно было сделано из бумаги, вышел из комнаты.