Камиллу встретила уже другая дама на приёме, более молодая, но не менее расфуфыренная.

– Добро пожаловать к нам, я дам знать госпоже Краус, она о вас позаботится. А пока присядьте.

Камилла опять села на край неудобного дизайнерского дивана и наблюдала за движением у приёмной стойки. Курьер-велосипедист забрал конверт, посыльный вкатил на тележке четыре тяжёлые коробки, и два господина – один самоуверенный, другой нервный – явились к назначенному времени на приём.

Высокий и сутулый пожилой господин вышел из лифта с тележкой – как в универсаме для покупок – и направился к приёмной стойке. Лицо у него было узкое, длинное и бледное, а волосы густые и ненатурально чёрные – скорее всего парик. Он обменялся с дамой на приёме несколькими словами, закатывая при этом свою тележку за стойку и выгружая в плетёную коробку конверты и папки. Потом повёз всё это снова к лифтам и нажал на кнопку.

После короткого ожидания двери лифта открылись. Вышла женщина в брючном костюме. По тому, как она огляделась, можно было догадаться, что это и есть госпожа Краус.

Она с улыбкой двинулась к Камилле:

– Я Рамона Краус, а вы, должно быть, Камилла да Сильва. Большинство называют меня Рамо, а вас я могу называть Камиллой?

– Конечно, Рамо.

– Мы ещё много узнаем друг о друге, мы будем сидеть в одной комнате.

– Я рада.

Рамо улыбнулась:

– Ещё с двумя другими сотрудниками. Почти полный офис.

– Надеюсь, все приятные люди.

Рамо немного помедлила:

– Да ты сама увидишь. Идём?

В лифте Камилла сказала:

– В прошлый раз на приёме была другая дама.

– Старая?

– Более зрелая, – дипломатично ответила Камилла.

– Это Розалия. Наш курьёз. Она давно на пенсии. Она уже как инвентарь. С самого начала была здесь. Теперь бывает три раза в неделю по полдня. Не то чтобы без неё нельзя было обойтись, просто никто не решается её уволить.

Их финансовый отдел находился на втором этаже. Там пахло разными духами, и два окна выходили во внутренний двор.

В каждом углу комнаты стоял письменный стол с монитором. За одним столом спиной к ним сидела полная женщина в наушниках. Рамо постучала пальцем ей по плечу, после чего та сделала пол-оборота на своём кресле-вертушке и вынула наушники. По её улыбке было видно, что она уже подготовилась.

– Александра, позволь представить тебе Камиллу. Она хочет проверить, выдержит ли среди нас.

Александра пожала Камилле руку, не меняя своей улыбки. Её маленький носик едва выделялся на её широком лице. Улыбающиеся губы оставили на отбелённых зубах красный помадный след.

Не успела Александра произнести своё приветственное слово, как Рамо уже подтолкнула Камиллу к следующему столу.

– А здесь твоё место. Чувствуй себя как дома!

Перед монитором стояла маленькая ваза с букетиком, в котором торчала открытка с золотым «Добро пожаловать!». Рядом лежала книга с фирменной надписью и названием «Рабочий дневник».

Третий письменный стол принадлежал самой Рамо. Вся стена над монитором была облеплена видами достопримечательностей со всего мира.

– Ты любишь открытки? Мне так жаль, что люди перестали посылать их друг другу. Я пытаюсь оживить этот обычай. И многие – я называю их «открыточными друзьями» – подыгрывают мне, как видишь.

На последнем столе громоздилась неразобранная почта и бумаги.

– А здесь сидит Хильда, у неё отпуск. – И чуть громче она добавила: – И мы этим наслаждаемся, не так ли, Александра?

Александра ещё не вставила в уши наушники и услышала. Она повернулась к ним:

– Каждая из нас радуется за каждую из нас, которая в отпуске.

– Вот она всегда такая, – объяснила Рамо Камилле, – не принимай её слишком всерьёз. Но не так уж она и неправа. Но мы радуемся и тогда, когда мы в полном составе.

– Ха! – выдохнула Александра, снова поворачиваясь к своему монитору.

Рамо провела Камиллу через всю фирму, представляя ей множество людей, имена которых она тотчас же забывала. Почти каждый раз, когда они покидали очередной офис и некоторое время шли по коридору к следующей двери, Рамо давала короткий комментарий к только что представленным сотрудникам. Про «менеджера человеческого ресурса» Аккермана она сказала:

– Он предположительно единственный на всём белом свете, включая и его жену, кто считает Аккермана неотразимым.

В подземном этаже рядом с гаражом они встретили в архиве того тощего, бледного, старого человека, которого Камилла приметила ещё у приёмной стойки. Он подал ей ледяную руку и буркнул:

– Курт Штоккер.

Про него Рамо сказала:

– Он здесь уже целую вечность и, видимо, здесь и умрёт. Мне иногда кажется, что он уже мёртвый.