– За день нашей свадьбы!

Бетти подняла бокал шампанского и с улыбкой ждала встречи с бокалом Ноя.

Он удивлённо с ней чокнулся.

– Сорок лет назад в этот день мы с Патом поженились.

Ною не пришло в голову ничего более подходящего, чем:

– От всего сердца желаю вам счастья.

Бетти зазвала его в «Синий тюльпан» неожиданно. Сказала, что есть кое-что важное.

Она уже ждала его там, на столе стояло ведёрко со льдом и половинной бутылкой шампанского, ещё не открытой. Когда Ной подсел к ней, она подозвала кельнера. Тот, казалось, уже наловчился с этим шампанским в уменьшенных бутылках, он налил им корректно и несколько высокомерно.

– У них всё ещё нет ничего получше. К тому же всегда только эти половинные бутылки по 0,35. Но оно хотя бы уже охладилось. Я специально пришла пораньше.

Бетти уже не выглядела старой и хрупкой женщиной, какой она была в больнице. Не вполне здоровая, но приведённая в порядок пожилая дама. Глаза казались профессионально подведёнными, и это устраняло из её взгляда ту покорную обречённость, какая была там в прошлый раз.

– Мы не хотели устраивать пышную свадьбу, позвали всего несколько близких друзей и родных, была только ратуша и потом простой ужин на двенадцать человек в «Розенхаусе». Интересно, существует ли он ещё? Я думаю, нет. Мы к тому времени жили вместе уже почти два года, денег было мало, и всё, что мы скопили, мы берегли на свадебное путешествие: три недели в Мексике. За ужином одна пожилая официантка сказала: «С ума сойти, Мексика!» И я спросила, что же в этом безумного. Я думала, она услышала из наших разговоров про цель нашего свадебного путешествия. Но оказалось, она имела в виду землетрясение, которое случилось в этот день в Мехико. Город был почти весь разрушен, тысячи погибших и сотни тысяч без крыши над головой.

Бетти вздохнула.

– Мы тогда поехали в Оберваллис. Но тоже было хорошо.

– А в Мексику позже? – спросил Ной.

– Туда мы так и не съездили. Свадебное путешествие уже не наверстаешь, сказал Пат.

Она задумчиво сделала глоток.

– Так-так, значит, Цаугг купил триптих.

Ной вздрогнул.

Бетти улыбнулась:

– Ты хочешь знать, откуда мне это известно, не так ли?

– Откуда?

– Да он мне об этом и сказал. Ты его не знаешь. Только поэтому он его и купил. Чтобы сказать об этом мне. Он же садист.

– Я ничего не понимаю.

– Должно быть, от Штайнера он узнал, что я интересовалась на выставке этим триптихом. Это и было для него достаточной причиной купить его у меня перед носом.

– Надеюсь, твой триптих ты не упомянула.

– Нет, конечно. Хотя искушение было велико – сказать ему, что его обвели вокруг пальца. Такое он переносит плохо.

Ной подпёр рукой подбородок:

– Невероятно.

– Только для тех, кто его не знает. А кто знает, тот скажет: типично.

Они пришли рано, но теперь «Синий тюльпан» уже наполнялся посетителями «после работы». Многих из них они не раз здесь встречали и раньше, некоторые даже здоровались с ними, и они отвечали на приветствие.

– Есть два способа стать больше, чем те, кто тебя окружает: перерасти других – или сделать других мелкими. Цаугг предпочитает второй способ. Он принизитель. Он делает это не только, когда использует людей. Он делает это прежде всего себе в удовольствие. Он не радуется триптиху. Он радуется тому, что этого триптиха не будет у меня.

Она отхлебнула глоток.

– Вот такой он извращенец.

Ной молчал.

Будто прочитав его мысли, Бетти продолжила:

– Он наверняка обвёл тебя вокруг пальца, предложил перейти на «ты», выпив за дружбу, сделав комплименты. Это он умеет. Но будь осторожен. Не потому, что он непредсказуем. Дело ещё хуже: он предсказуем.

И, не сделав паузы, она спросила:

– А что делает Камилла?

– Она съехала от другого.

– Но не к тебе назад? – Это прозвучало несколько озабоченно.

Ной отрицательно помахал рукой:

– Было бы хорошо. Но нет, она съехала в люксовый апартамент.

– Который оплачивает он.

Ной равнодушно пожал плечами.

Бетти выудила полупустую бутылку из ведёрка. Ной забрал у неё бутылку и налил ей.

– Я думаю, это хороший знак. Значит, для неё дело не в мужчине. Дело только в его деньгах.

Они оба помолчали, некоторое время наблюдая окружающую жизнь людей – в промежутке между работой и домом.

Неожиданно Ной сказал:

– Если бы не Сузи, Петэ был бы уже мёртв.

Бетти отставила бокал и ошеломлённо спросила:

– Какая ещё Сузи?

– Собачка. Она помешала мне за секунды до выстрела.

Бетти опрокинула бокал внутрь.

– Я не хочу это знать. Ни слова об этом. Я тебе сказала, что ты не должен это делать. Я тогда просто ляпнула, не подумав, потому что слишком много выпила. Забудь об этом!

И после паузы:

– И не называй его Петэ. Он хочет, чтобы его так называли, только из подражания Пату. Даже имя его он хочет отнять, как и всё остальное.

Она помахали кельнеру. Ной думал, что рассчитаться, но она заказала ещё одну половинную бутылку шампанского. И пока она не опустела, имя Цаугга за столом больше не произносилось.

Потом она заплатила, и Ной проводил её за дверь, где её уже поджидало такси.

На прощанье она сказала:

– Берегись Цаугга.

И перед тем, как шофёр захлопнул её дверцу, добавила:

– Сузи от меня привет!