– Пятьдесят два.
– Такой старый?
– Но совершенно здоровый. Раз в два дня у него персональный тренер. На дом приходит. У него свой тренажерный зал.
Лиз засмеялась:
– Ты уже сама говоришь, как одна из них. «Свой тренажерный зал»…
– Да я и есть почти одна из них.
На этой фразе у Камиллы было такое потухшее лицо, что Лиз обняла её. Камилла приняла её сострадание, а потом высвободилась:
– Он милый. Он добрый. Он неплохой.
– И при деньгах.
– Ещё как.
Лиз налила в бокалы красного вина.
– А в остальном? – И посмотрела на Камиллу с вопросительной улыбкой.
– Тоже ничего.
– Только ничего?
– Очень даже ничего.
Они сидели в просторной гостиной-столовой четырёхкомнатной дорогой квартиры Лиз.
Если у тебя плохое жилище – такая у неё была теория, – ты много времени проводишь вне дома, а это обходится в итоге дороже, чем дорогая аренда.
Квартира Лиз находилась в элегантном квартале города, в четырёхэтажном доме эпохи грюндерства. Тут была спальня со своей ванной, детская комната, гостевая комната, в которой теперь и жила Камилла, тоже со своей ванной, большая кухня с конторкой и та гостиная-столовая, в которой они сейчас сидели.
Камилла до сих пор избегала разговоров на эту тему. Но в этот вечер у обеих подруг отменились назначенные встречи, и они сварили себе спагетти и дошли уже до третьего бокала кьянти-классико.
– Ну вот. Тогда чего же тебе ещё надо?
Камилла растерянно пожала плечами:
– Ты же знаешь. Я уверена, что смогу его любить. Но для начала надо всё-таки хоть немножко влюбиться. Это такое красивое чувство.
Лиз тихо кивнула:
– Да. Это так. – Она засмеялась и взяла свой бокал. – Насколько я помню.
Они чокнулись, Лиз снова посерьёзнела:
– Значит, это он?
– Что?
– Влюблён.
– По крайней мере, говорит это по десять раз на дню.
Лиз смотрела на Камиллу с некоторым сомнением.
– Нет, зря я о нём так пренебрежительно. Он не такой, как ты думаешь. Не такой поверхностный. Он очень долго был в браке с одной и той же женщиной. Они уже стали чужими друг другу, две их взрослые дочери уже упорхнули из гнезда. Он не плейбой. Он ищет чего-то прочного. Не смотри на меня так по-дурацки.
Лиз накрутила на вилку спагетти и молча ждала.
– Да, я думаю, он влюблён. Честно.
Лиз сунула спагетти в рот.
– Я знаю, что у тебя в мыслях.
– Что? – спросила Лиз с полным ртом.
– Что я – нет.
– Ну вот, ты сама и сказала.
– Но это ещё может измениться.
– Это кажется мне приблизительно тем, что раньше называлось браком по расчёту. Я думаю, одно другое исключает, расчёт и влюблённость.
– Я понимаю. Но знаешь, что со временем тоже будет исключено? «Бедная, но счастливая».
– А «богатая и счастливая» будет?
– Тоже исключено. Но «богатая и довольная», я думаю, получится.
Лиз вздохнула:
– Не знаю, нет у меня такого опыта.
Камилла принялась возить вилкой по своей почти пустой тарелке.
– Если ты не уверена, то, может, вам ещё стоит дать друг другу шанс. То, что он продал дорогую картину, может быть, как раз поворотный пункт.
Камилла задумчиво играла остатками спагетти, тянула их через остатки соуса по фарфоровой тарелке, как маленькую змею, образуя белый след, который быстро исчезал.
– Ты по нему скучаешь, нет?
Камилла вскипела:
– Разумеется, я скучаю по Ною. Но жизни с ним я больше не хочу!
Лиз встала и откупорила вторую бутылку.
– А жизни с Карлом хочешь?
– Я буду держаться дистанцированно. Это преимущество: когда нет влюблённости, тогда это получается.
– Дистанцированная домохозяйка и мать? – Лиз попробовала вино и наполнила бокалы.
– Дистанцированная самостоятельная партнёрша.
Они обе отпили по глотку.
– «Самостоятельная», – усомнилась Лиз. – Ею не станешь, если финансово зависишь от другого.
– Совсем зависимой я, надеюсь, не стану, если твоя бизнес-модель действительно сработает.
Лиз удивлённо посмотрела на Камиллу:
– Значит ли это?..
Камилла улыбнулась:
– Я поговорила с Карлом. Он не отказался. При одном условии.
– И каком же?
– Пятьдесят-на-пятьдесят.
– С тобой или с ним?
– Со мной, разумеется.
– Это стоит половины капитала акций, пятьдесят тысяч.
– Он мне одолжит. Беспроцентно.
Лиз чокнулась с Камиллой.
– Может, это всё-таки было правильное решение – порвать с Ноем.