Пазл сложился.

«Нет никакого Последователя и никогда не было! Чистильщик и расследование отца никоим образом не связаны с серией в Сиэтле».

Осознание неприятной правды обрушилось на меня, как полноводная река на старую дамбу, и мне впервые за долгое время захотелось напиться. Я не стал возвращаться в «Рыбный бар Энтони», где меня уже знали в лицо, а побрёл куда глаза глядят. Зайдя в первый попавшийся бар, я сначала хотел выпить пару порций за стойкой, но потом передумал – взял целую бутылку виски и устроился за угловым столиком подальше от людей. Чем больше в меня вливалось алкоголя, тем более разнообразную гамму чувств я испытывал.

Стыд и благодарность лейтенанту Райту.

Я поддался тому же безумию, как и отец. Придумал несуществующие нити, притянул так, как мне хотелось, факты и улики, а всё из-за страстного желания оправдать действия отца. Мне казалось, если я раскрою это дело, то пойму, почему вместо семьи он выбрал маньяка. Как, наверное, было больно Стивену сначала смотреть на саморазрушение напарника и друга, а после понимать, что и сын пошёл по стопам отца, но всё равно сделать попытку помочь мне.

Злость.

Я злился на себя за то, что проигнорировал несколько нестыковок. Даже не различия в почерках совершённых преступлений, на которые сразу указывал Райт, а конкретные улики, изученные мной уже в Сиэтле.

Во-первых, растерзанный труп Дональда Три́кстера сразу и недвусмысленно указывал на личный мотив убийцы. Воры так себя не ведут. Да и наёмник не будет утруждаться перерезанием горла ножом или бритвой, просто возьмёт пистолет с глушителем. Даже если он оригинал преступного мира, то расчленением трупа и срезанием кожи с тела, отнимающими большое количество времени, уж точно заниматься не будет. Только человек, испытывающий личную ненависть и находящийся в ярости, может совершить подобное.

Во-вторых, если смотреть на снимки с места убийства Три́кстера одновременно, а не по отдельности, то на них можно ясно увидеть пять стаканов для виски, разбросанных по комнате вокруг тела. В то время как два бокала для вина стоят на столике с остатками ужина. Нетрудно догадаться, что убитый выпивал с друзьями в тот вечер. Конечно, теоретически Дон и прочие могли распивать виски и до прихода А́вы, но сомнительно, чтобы «жених» не убрал следы посиделок – партию с ужином надлежало разыграть достоверно.

В-третьих, Чистильщик вырезал метку на трупах той же бритвой, которой и убивал, а на телах мажоров знак нанесён ножом. Кстати, тем, которым отделены гениталии трёх жертв, но отличным от того, что использовался при освежевании Три́кстера. Это должно было навести меня на мысль: убийц как минимум двое. Но я предпочёл пренебречь этим фактом в пылу увлечения своей теорией.

Недоумение.

Несмотря на самоедство, в голове зудел тоненький голосок, заставляя меня недоумевать: «Ладно ты, безумный сын своего отца, но как Бе́ркли и его команда могли проглядеть столь очевидные предположения и улики. Даже если на них оказали беспрецедентное давление, после которого они озвучили нелепое «убийство в ходе ограбления», неужели у них не возникло и тени подозрения, что имело место групповое изнасилование, послужившее мотивом для всей серии?» Судя по протоколу допроса А́вы Твинн, ей не выдвигались никакие обвинения. Это и допросом-то сложно назвать.

Вопросы множились.

«Почему дело Три́кстера помечено, как раскрытое? Почему в материалах не фигурируют отпечатки со стаканов из-под виски, а только с бокалов? Почему, зная о знакомстве, на тот момент, трёх жертв, Бе́ркли скрыл это и бомбардировал запросами другие штаты? Вдруг дело передали бы федералам? Уж они в два счёта нарыли бы подобные очевидные вещи. Ведь даже я с затуманенными нелепыми теориями мозгами додумался. Неужели детектив понимал, что никаких похожих преступлений нет, и просто прикрывал задницу запросами в стиле: «я делал всё, что мог» или он что-то скрывает?»

Сожаление.

Я почти решился подойти к девушке своей мечты. Даже сейчас, узнав о её беременности, я б не отступился, если бы в реальности всё не складывалось до ужаса просто: А́ва Твинн подверглась насилию со стороны пятерых ублюдков и решила свершить возмездие своими силами, правильно предположив: сыновья настолько высокопоставленных чиновников не понесут должного наказания. Марта прямым текстом мне говорила, убийца – женщина, но я её не услышал.

Теперь даже гипотетическое совместное будущее казалось невозможным. Я коп, а девушка, которую я искал в толпе столько лет, вероятно, преступница. Этим «вероятно» я жаждал оправдать А́ву. К тому же я не считал, что такое хрупкое создание, как она, в состоянии справиться с Дональдом Три́кстером, даже если он находился под воздействием алкоголя и наркотиков. Также я никак не мог представить, как она сумела хладнокровно убить ещё четверых здоровых парней, будучи беременной. Поэтому у меня в голове крутилась лишь одна версия: убийства совершены кем-то из родственников или близких знакомых А́вы.

Все эти мысли и эмоции бурлили во мне, заставляя чувствовать себя ничтожеством.

Вчерашний «Я» непременно бы возразил: «А как же тот факт, что жертвы убиты схожим способом и орудием?» Сейчас я склонялся к тому, что в действительности это простое совпадение. Правда, оставалась метка – моё «бесспорное» доказательство связи двух серий, разделённых полувековым периодом. Однако и этому, скорее всего, вскоре найдётся разумное объяснение. В конце концов, Чистильщик – не единственный маньяк в истории, оставлявший метки на жертвах.

Когда бутылка опустела, я принял твёрдое решение разобраться в деле об убийствах в Сиэтле самостоятельно.

«А начать стоит с биографии членов семьи Твинн, – подумал я, – и кто же мне добудет нужную информацию, как не Марта? Она же лучшая в своём деле!»

Я уже потянулся к телефону, и тут мой проспиртованный мозг вспомнил о разнице во времени: в Питтсбурге сейчас глубокая ночь.

Утром следующего дня я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик, хотя никаких физических сверхусилий не предпринимал.

«Дьявол, странная реакция на виски. Головная боль и неприятный вкус во рту ожидаемы, но боль в мышцах – это что-то новое».

Я пошёл бриться, как вдруг при взгляде в зеркало меня пронзили флешбэки. Из бара я отправился… на озеро Юнион, и там зачем-то со скандалом и тыканьем полицейского значка потребовал лодку для проведения следственных мероприятий. Какую сумасшедшую версию я проверял, неизвестно, зато понятно, откуда столь плачевное состояние. После двух чашек кофе мне стало значительно легче, и я позвонил Марте.

– Привет, Марта! Как дела? Как муж, дети?

– Джек, говори прямо, что тебе нужно. Вряд ли ты звонишь исключительно для того, чтобы узнать, всё ли в порядке с моими близкими, но всё равно спасибо.

– Мне нужна полная информация на одну семью. Поможешь?

– Это касается дела, из-за которого ты укатил в Сиэтл?

– Да, Марта, и это очень-очень важно и секретно.

– Лучше бы ты девушку себе нашёл, а не разгребал убийства на чужой земле!

– Почти.

– Что ты сказал? Плохо слышно. Мне показалось, ты сказал, тебе наконец-то кто-то приглянулся! – Уровень децибелов в голосе Марты повысился вдвое.

– Тише, не кричи так.

– Я хочу, нет, я требую немедленного отчёта! Кто она? Откуда? Как выглядит?

– Пока не могу ничего рассказать, сначала мне нужно разобраться с этими убийствами.

– Она что, свидетель по делу?

– Можно и так сказать. – Я, как ребёнок, скрестил пальцы, будто моя ложь перестанет быть таковой.

– Немедленно высылай данные, уж я-то расстараюсь ради того, чтобы увидеть тебя в смокинге с цветком в петлице.

– Спасибо, Марта, и…

– Лейтенанту ничего не говорить, я поняла.

– Ты лучшая, – выдохнул я, но Марта уже положила трубку.

Сбросив коллеге данные о семействе Твинн, я решил разыскать Бе́ркли и попросить выделить мне доску и какой-нибудь закуток. Марте понадобится не меньше двух дней для подготовки полного досье, и я хотел чем-то себя занять.

– Собираешься поймать преступника по старинке? – Улыбнулся детектив, давая добро. – Есть какие-то новые версии, догадки?

– Пока нет, – солгал я, – планирую просмотреть ещё раз всё по порядку от Ми́колсона до Пейджа. Вдруг я что-то упускаю.

После вчерашних измышлений мне не хотелось делиться выводами с Бе́ркли, нечто настораживало меня в нём. Поэтому я так и не сказал ему, что считаю Три́кстера первой жертвой. К тому же детектив даже не спросил, нашёл ли я подтверждение этой теории. То ли забыл, то ли уже знал, что я взял дело Три́кстера в архиве.

Я развесил на доске фотографии с каждого места преступления, под ними написал имя жертвы, способ убийства, основные улики. Карту с крестиками и линиями в форме «В» решил не использовать, она относилась к старой версии, которую я теперь категорично отвергал.

«Итак, что мы имеем? У всех жертв есть порез на горле, а в остальном сплошной разнобой. Три́кстера расчленили, а Хьюзу, Пи́терсу и Ми́колсону отрезали гениталии, причём последнему при жизни. Также у всех троих есть ножевые раны, только у Хьюза и Пи́терса по одной, а у Ми́колсона – множественные. Меньше всех пострадал Марк Пейдж: у него лишь перерезано горло, и, возможно, в момент смерти он стоял на коленях. Единственная связь между всеми убитыми – личное знакомство, а также предположительное участие в изнасиловании А́вы Твинн».

Я намеренно убрал из размышлений вырезанную на трёх телах букву «В». И хотя она прекрасно «гармонировала» со словом «Beast» на стене квартиры Три́кстера, сейчас эта информация мешала здравым логическим построениям.

Сколько бы я не пялился на доску, первоначальная версия не изменилась: у А́вы, без сомнений, был сообщник мужского пола, который совершил либо все преступления, либо четыре из них. Как бы внутренне я ни сопротивлялся, по способу убийства Пейджа существовала вероятность, что смерть он принял из рук А́вы. Не исключено, её сообщник держал Марка на мушке или угрожал другим способом, чтобы девушка смогла отомстить одному из насильников лично. Полоснуть по горлу человеку, стоящему перед тобой на коленях и без оружия, по силам даже хрупкой беременной А́ве. Но кто же этот сообщник?

«Самой логичной кандидатурой на роль благородного мстителя напрашивается отец. Кто ещё, как не глава семьи имел моральное право покарать обидчиков дочери? Разве можно заподозрить в милом добродушном дантисте серийного убийцу? Но всё же стоит помнить, дантисты – тоже медики и осведомлены, как быстро и в правильном месте перерезать горло. Но, дьявол меня побери, читая протокол допроса четы Твинн, я не заметил ни одного признака лжесвидетельствования. Будь они причастны, непременно чем-нибудь себя выдали бы. Они же не профи, в конце концов».

***

К полудню третьего дня пришло долгожданное письмо от Марты с двумя файлами на личную электронную почту. Биография родителей у меня никаких особых подозрений не вызвала.

Отец А́вы, Чарльз Твинн, родился 30 апреля 1966 года в маленьком городке Джефферсон, Северная Каролина, с населением чуть более чем полторы тысячи человек. В разделе «Информация об отце» прочерк.

Однако переезд Твиннов в Даун Крик за два месяца до рождения А́вы, несмотря на работу Чарльза в лучшей частной стоматологической клинике родного города, возбудил моё любопытство. Я загуглил информацию о городке и выяснил: Даун Крик находится недалеко от Сиэтла, и его население едва превышает пять тысяч человек.

«Хм, интересно, какие причины могли возникнуть для того, чтобы тащить беременную жену через полстраны из одного захолустья в такое же? Неужели настолько хотел открыть собственное дело? Сомнительно».

Тем не менее, кроме факта миграции, досье главы семейства Твиннов было скучным: никаких правонарушений, налоги уплачивает вовремя, даже штрафов за превышение скорости нет. Одним словом, добропорядочный американец.

Мать А́вы, Мэри Твинн, воспитывалась в приёмной семье Луизы и Майкла Мур в городе Кэмден, Нью-Джерси. Данных о биологических родителях нет. В сертификате рождения указано 01 августа 1967 года, так как точная дата неизвестна. И снова никаких случаев нарушения закона. Почтенная жена и мать.

А вот второй файл вызвал у меня учащённое сердцебиение, поскольку он назывался «Дети». Сначала я не обратил внимания на множественное число, но когда открыл и прочитал первую строку, то не поверил глазам: «А́ва и А́дам Твинн, родились 03.11.1990 года в Даун Крике, Вашингтон».

Информация о наличии у А́вы брата взорвала мне мозг, и первой реакцией на неё стало: «Брат-двойняшка или близнец больше подходит на роль сообщника, чем отец!»

Далее я обнаружил нечто странное: сертификат о рождении А́дама был выдан в виде дубликата на месяц позднее, чем сертификат А́вы. Сам по себе факт повторной выдачи ничего не значил – разные причины и обстоятельства бывают, но в совокупности с отсутствием даже упоминания имени А́дама Твинна в протоколах допросов по делу Три́кстера настораживал. «Почему полицейские не установили полный состав семьи Твиннов?» Вопросы к полиции Сиэтла в общем, и к Бе́ркли, в частности, плодились, как австралийские кролики. Теперь интуитивное недоверие к детективу переросло в стойкую убеждённость: он что-то усиленно скрывает.

Сертификат выдал Департамент здравоохранения округа Кинг, офис которого находился здесь, в Сиэтле. Однако без официального запроса тамошние чиновники мне не скажут даже «добрый день».

«Самый простой и правильный выход из ситуации – пойти к Бе́ркли и рассказать о всех моих измышлениях последних дней, включая мысли о нём самом и информацию о брате А́вы. Задать прямо вопросы и, возможно, получить ответы. А дальше предоставить детективу действовать по привычной схеме: подать официальные запросы, в том числе и в Департамент здравоохранения, и на основании их результатов, спустя недели, найти либо подтверждение виновности А́дама Твинна и получить ордер на его арест, либо опровержение».

Но всё внутри меня сопротивлялось подобному решению. «Если я не прав, и брат с сестрой ни при чём, тогда у меня никогда не будет шанса даже близко подойти к А́ве. Потерю репутации она мне не простит». Это звучало глупо и наивно: у копа не должно быть никаких колебаний в процессе поимки преступников, но я задолжал себе нормальную жизнь. Поэтому я решил сначала поехать в Даун Крик и разузнать побольше информации о том, каким человеком является А́дам Твинн.

Я не стал никого уведомлять об отъезде из Сиэтла на пару дней. Просто взял в аренду неприметный серый автомобиль и отправился в родной город А́вы. Доехал я быстро, буквально за час, несмотря на утренние пробки. Это навело меня на мысль, что на спортивном байке, отпечаток шин которого полицейские нашли около трупа, А́дам Твинн мог добраться из Даун Крика до Сиэтла минут за тридцать-сорок, особенно ночью, когда дороги менее загружены.

Я заселился в единственную гостиницу Даун Крика и немедля поехал в местный госпиталь с целью узнать, в чём причина выдачи дубликата сертификата и побеседовать с врачами, принимавшими роды у Мэри Твинн. Найти заведующего родильным отделением не составило труда, меня к нему в кабинет проводила очаровательная медсестра, едва я показал жетон. И тут меня настигло первое фиаско: заведующий занимал пост всего три года, а его предшественник, который, как выяснилось, и принимал роды у матери А́вы, скончался. И хотя мою просьбу посмотреть, имеются ли документы о рождении А́дама Твинна в архиве удовлетворили, её результат был бесполезен. В сущности, мне просто подтвердили, повторный бланк выдавался. Данные о первичной анкете отсутствовали, и, как объяснила мне работница архива – это нормальная практика – хранить информацию только о последней выдаче.

Вторым местом, которое я собирался посетить, стала школа. Меня интересовал психологический портрет А́дама. Какой у него был характер в школьные годы? С кем он дружил? Проявлял ли агрессию в адрес одноклассников? Здесь меня подстерегала вторая неудача. Директор сообщил: ученик А́дам Твинн большей частью находился на домашнем обучении по причине здоровья и появлялся в школе исключительно на экзамены, раз в семестр. Умный, болезненный, замкнутый, ни с кем в классе не общался – вот и вся характеристика брата А́вы из уст директора. Я заметил, что он неохотно говорил о сыне Твиннов, однако после некоторого нажима досье на ученика показал. Нехорошо с моей стороны нарушать закон, но я не видел другого выхода. В личном деле А́дама я обнаружил уже имеющиеся у меня данные, ничего нового или подозрительного.

Оставалась последняя надежда – паб или бар. Места, где в любом городе Америки есть люди, знающие всё и обо всех. В таком крошечном городке, как Даун Крик, не могло не быть паба с местными сплетниками. И в этот раз мне наконец повезло.

То ли меня напоследок Фортуна решила одарить своей благосклонностью, то ли городские кумушки соскучились по свежим ушам, но стоило мне упомянуть А́ву Твинн, как информация полилась на меня рекой. Мне даже не пришлось показывать жетон: никого не волновало, зачем я интересуюсь одним из членов их сообщества. Главное, я был не местным и явно жителем мегаполиса. Уж как они это определили, для меня осталось загадкой. Первым делом мне рассказали, как два года назад из-за А́вы пострадал Питер А́ндерсон – гордость школьной футбольной команды.

– Бедный мальчик всего-то неудачно пошутил, – сокрушалась одна из собеседниц, – но это не повод так избивать его. В конце концов, А́ва Твинн действительно на редкость непривлекательна. Вы же видели её?

– Да, я имел удовольствие познакомиться с мисс Твинн, и мне она не показалась уродиной, – твёрдо сказал я, давая понять, что не разделяю мнения сплетниц.

– Вы, наверное, в больших городах привыкли видеть всяких разных фриков, – фыркнула вторая, сделав ударение на последнем слове, – но у нас здесь приличная публика. Но, признаюсь, в обществе А́вы я всегда чувствовала себя дискомфортно.

– Почему? – С любопытством спросил я, потому что сам таких эмоций не испытал.

– Я даже не знаю, как объяснить. И дело не столько в странной внешности: эта бледная тонкая кожа и практически седые волосы, в конце концов, девочка не виновата, что уродилась такой, – и отвела взгляд, будто ей стыдно произносить подобное вслух. – Но от её светло-голубых глаз меня при каждой встрече кидало в дрожь, – и добавила шёпотом. – Словно она видит тебя насквозь.

– А ещё она странная с детства и слушала болтовню Оака, раскрыв рот, – встряла первая дама, видимо, обидевшись, что у неё перехватили пальму первенства по сплетням.

– Кто такой мистер Оак и что с ним не так?

– О, это наш городской сумасшедший. Раньше работал в школе учителем истории, но потом свихнулся на преданиях индейцев, которые когда-то здесь жили. Якобы наш дуб – он растёт на окраине города – пристанище злого духа, дарившего вечную жизнь убийцам в обмен на бессмертную душу. А́ва – единственная, кто ему верил.

– А как же её брат А́дам? Он тоже интересовался легендами? – Осторожно закинул я удочку.

– А что А́дам? Я особо о нём ничего сказать не могу, – рассеянно произнесла она. Затем её взгляд прояснился, и она снова вернулась к началу разговора:

– В любом случае, со стороны Питера это был всего лишь невинный розыгрыш, понимаете?

– Я не понял одного, ка́к он пошутил?

– Ой, а я не сказала? Он пригласил её на выпускной, притворившись, якобы А́ва ему нравится. Естественно, в день бала открыл ей правду. В тот же вечер ему все кости переломали, и бедный мальчик был прикован к больничной койке почти полгода и лишён будущего. Ска́жете, А́ва здесь ни при чём?

– Почему вы считаете, что он притворился? Может, просто передумал без злого умысла.

– Это все знают! – хором сказали сплетницы.

«Странные люди здесь живут: защищают отвратительное поведение юнца, чья заслуга всего лишь – точно кидать мяч, а его жертву травят».

– Хорошо, тогда у меня возникает сразу два вопроса: «Почему вы не усматриваете ничего постыдного в поведении этого Питера?» и «Как хрупкая А́ва справилась со спортсменом, который, без сомнений, сильнее её?»

– Как же вы не понимаете! – всплеснула руками первая старушка. – Разве мог Питер – король выпускного бала, лучший квотербек в истории школы – в такой день опозориться, придя под руку с А́вой!

– И никто и не говорит, что она своими силами сие безобразие сотворила, – добавила вторая. – Тот же А́дам мог ей подсобить. Она сама-то дома отсиживалась. Как говорят в фильмах о полицейских, создавала себе алиби.

«Обстоятельства весьма схожи с инцидентом в Сиэтле. И Питер, и Дон пренебрегли А́вой. Первый ославил на весь город, но физического вреда не причинил, поэтому, скорей всего, и остался жив. А вот второму так не повезло».

– Полиция нашла виновных в этом злодеянии?

– Нет, естественно. Списали на какого-то бездомного. Будто он напал внезапно на Питера, чтобы часы отобрать. Смех один!

– Ясно, но вы в это не верите, разумеется? – Не удержался я от сарказма и тут же пожалел.

– А что это вы тут всё выспрашиваете и вынюхиваете? – Видимо, удовлетворив жажду сплетен, милые старушки вдруг стали разглядывать меня с подозрением. – Вы кто такой?

– Детектив Смит, леди, – ответил я, приподнимая воображаемую шляпу. Глаза сплетниц загорелись огнём любопытства.

– А́ва что-то и в Сиэтле натворила? Убила кого? То-то она к родителям зачастила. Каждые выходные тут ошивается, а раньше могла месяцами не появляться.

– До свидания, леди, – попрощался я, бросив пару купюр на барную стойку за выпитое пиво.

– Скажи хоть, кто её обрюхатил? – прокричала одна из них мне вслед.

– До свидания, – повторил я и ушёл.

Я возвращался в гостиницу пешком, наслаждаясь чистым провинциальным воздухом, когда случайно увидел городскую библиотеку. Она была всё ещё открыта, и я решил зайти.

– Добрый вечер, подскажите, в вашем городе есть собственная газета? – осведомился я у библиотекаря.

– Добрый вечер, конечно. Выходит два раза в неделю со дня основания Даун Крика, – гордо ответила сотрудница.

– Могу я посмотреть некоторые выпуски? – с надеждой спросил я.

– Разумеется. У нас полный архив, правда, на бумаге. Всё никак не можем оцифровать, – посетовала моя собеседница. – Какой год и месяц вас интересует?

– Давайте все номера с… – я задумался. – Пожалуй, с 1995 года. – Вряд ли А́дам мог что-то натворить в возрасте менее пяти лет.

– Тогда вам лучше пройти в читальный зал, в секцию газет и журналов.

– Спасибо.

Я искал все статьи, связанные с упоминанием семейства Твинн. С компьютером я бы управился в пару кликов, но мне пришлось листать пыльные страницы, чихать и молиться, что я страдаю от аллергии не напрасно. Начал с текущего года. Ничего. Избиению Питера А́ндерсона был посвящён целый разворот. Имя А́вы даже не упоминалось. Я уже почти отчаялся, когда наткнулся на маленькую заметку о пожаре, в котором случайно погиб хозяин дома. Скорей всего, я её бы пропустил, если бы не дата – третье ноября 2002 года. День рождения А́вы. Я посмотрел на адрес. Так и есть. Соседний дом с Твиннами.

***

С утра я отправился в полицейский участок Даун Крика. Честно говоря, я не надеялся особо, что местные коллеги будут рады копу из Сиэтла и поделятся информацией об эпизоде двухлетней давности. Однако шеф полиции Стоун – добродушный мужчина лет пятидесяти с пивным брюхом и пышными усами – неожиданно оказал мне содействие. На вопрос, подозревал ли он А́дама в причастности к избиению А́ндерсона, Стоун рассмеялся так, что на его глазах выступили слёзы.

– Кто? А́дам Твинн? Если бы вы видели, насколько это тщедушный паренёк, то не задали мне настолько смешной вопрос. Сомневаюсь, что он знает, с какого конца за биту держаться. Если он и выходил из дома, то лишь для того, чтобы картинки малевать или книжку читать. Большую часть времени на берегу реки под дубом торчал. Я его в городе всего пару раз встречал, так он даже глаз не поднимал и еле слышно здоровался. Не повезло Чарльзу, вместо сына и дочери воспитал двух девчонок.

– То есть его кандидатуру даже не рассматривали?

– Нет, конечно. Ни его, ни А́вы. У нас тогда табор недалеко останавливался, уверен, это их рук дело. Такое уже бывало, лет восемь назад.

«Наверное, он имеет в виду случай с пожаром. В заметке что-то упоминалось о цыганах».

– Я слышал, на А́ндерсона напал бездомный.

– А! – махнул рукой шеф. – Больше слушайте наших сплетниц. А́ндерсоны уже год, как уехали, а они всё языками мелят, успокоиться не могут.

– Можно ещё вопрос? Вы знаете, что в этом году жениха А́вы убили?

– Да, не повезло девчонке.

– Я читал протокол беседы с мистером и миссис Твинн и заметил: они ни разу не упомянули сына. Не находите это странным?

– А что тут странного? Мальчишки не было в штате, когда это всё произошло. Он где-то путешествовал вроде. Вернулся то ли в конце февраля, то ли в начале марта.

– Понятно. Спасибо, шеф Стоун, – сказал я и протянул руку. – Вы очень помогли.

– Всегда рад выручить коллегу.

Из полицейского участка я вышел вконец озадаченным. Никто в этом городе не воспринимал всерьёз А́дама. Складывалось впечатление, что про него вспоминали только тогда, когда я спрашивал о нём напрямую, а после тут же забывали.

«Неужели из-за того, что он практически всю жизнь болел и редко выходил из дома? Поразительное равнодушие для столь маленького городка».

Меня заинтересовал рассказ о местной достопримечательности – дубе, и я решил перед визитом в дом Твиннов сначала прокатиться и посмотреть на него. Дерево действительно выглядело весьма старым. Ствол около земли и толстые скелетные ветви сплошь покрыты мхом, кора тёмно-серая, практически чёрная. Дуб рос почти у самой воды, эдакий древний исполин на страже. Но вот кого или чего? Он явно видел много событий и хранил ещё больше тайн.

Чувствовалось нечто странное в этом месте, но сначала я никак не мог понять что. Несмотря на жаркий летний день и лёгкий ветерок, в тени дуба было прохладно, даже зябко. Трава вокруг казалась обычной, но присмотревшись, я понял, она выглядела безжизненной и какой-то однообразной, что ли. Не суетились насекомые, которых, как правило, масса в таких местах, и ни одного гнезда на ветвях. Мне стало грустно, груз последних дней словно разом опустился мне на плечи. Но главная странность заключалась в том, что город будто огибал дуб. В радиусе около мили я не заметил ни одной постройки, даже дорога делала зигзаг близ дерева. Около корней что-то темнело, возможно, нора или лаз. Я решил посмотреть что там, встал на четвереньки и заглянул. Сразу же послышался тихий рык, и в темноте зажглись два жёлто-красных огонька. Мне стало не по себе, и я отпрянул: вдруг я и правда потревожил какое-нибудь древнее существо.

Смешок за спиной застал меня врасплох и заставил вздрогнуть. Я обернулся и увидел красивую женщину с огненно-рыжими волосами.

– Ищете клад? – не скрывая насмешки, спросила она.

Я поднялся с колен, отряхнул сухую траву, прилипшую к брюкам, и улыбнулся.

– Хотелось бы. А вдруг там и впрямь неземные сокровища. – Не говорить же ей, что мне почудилось незнамо что.

– И как?

– Просто нора. – Я состряпал огорчённую гримасу и развёл руками, чем вызвал ещё один приступ смеха у незнакомки. – Я Джек Смит.

– А я Бекка. Добро пожаловать в Даун Крик, Джек Смит! – И пошла к реке.

Я понял намёк, крикнул: «До свидания!» ей в спину и направился к родителям А́вы. Твинны жили неподалёку: Ривер Стрит, 6.

Первое, что я увидел, когда подъехал, спортивный байк около гаража. Когда я дошёл до крыльца, входная дверь открылась, и из дома вышла женщина лет сорока пяти, видимо, Мэри Твинн. Её лицо не выражало ни радушия, ни тревоги. Лишь серые глаза пристально изучали меня: враг или друг? Её осанка, тщательно уложенные волосы и уверенный в себе взгляд почему-то мне напомнили английскую королеву. С такой дамой лучше не играть краплёными картами, а сразу выложить на стол козыри. Поэтому я не стал изображать случайно заблудившегося приезжего и сразу показал жетон. В ответ получил полный достоинства сдержанный кивок и молчаливое позволение войти.

– Спасибо за приглашение, миссис Твинн, – я попытался быть дружелюбным и дать понять, что приехал не с обвинениями. – Меня зовут детектив Джек Смит, я расследую серию убийств вместе с полицией Сиэтла. Я хочу задать вам пару вопросов о вашей дочери А́ве.

– Я вас не звала, – резко ответила Мэри Твинн, – это простая вежливость и попытка избежать ненужных любопытных глаз. Зря проделали столь дальний путь, А́вы здесь нет.

– Я приехал поговорить с вами и мистером Твинном.

– Мы уже давали показания, когда жениха нашей дочери ограбили и убили. А́ва была здесь, когда всё произошло, и не причастна к этим печальным событиям.

Я заметил, она не назвала Дональда по имени, будто отстраняясь.

– Возникли новые обстоятельства, поэтому я приехал задать пару уточняющих вопросов. Это будет просто беседа.

– Чарльз будет с минуты на минуту. Чашку кофе, детектив? – Мать А́вы будто вспомнила манеры и правила радушной хозяйки. – Домашнего печенья?

– Не откажусь, спасибо.

В воздухе разливался приятный аромат выпечки, но к нему примешивался ещё один. Нечто знакомое, но я не мог вспомнить, где я уже встречал такой запах.

В окно я увидел, как по дорожке к дому идёт Чарльз Твинн. В жизни он выглядел точь-в-точь как на фото из досье, ничем не примечательным дантистом из провинциального городка. Мистер Твинн зашёл в дом с улыбкой, которая сползла, едва он увидел меня на собственной кухне. Тем не менее он подошёл ко мне и протянул руку для приветствия.

– Чарльз Твинн.

– Джек Смит.

– Дорогой, мистер Смит – детектив из Сиэтла. Приехал задать нам несколько дополнительных вопросов насчёт убийства во время ограбления жениха А́вы. Я решила без тебя не начинать, так как не знаю, чем ещё мы можем помочь следствию сверх того, что уже сказали.

«Ах, какая умница! – подумал я. – Не имея возможности предупредить мужа, о чём следует говорить или молчать, она одной фразой ввела его в курс дела совершенно открыто. И не придерёшься же, браво!»

– Мистер и миссис Твинн, мне нужно задать вам весьма важный вопрос. Прошу, хорошо подумайте, прежде чем ответить на него.

– А в чём всё-таки дело, детектив? – с беспокойством спросил Чарльз. – Разве расследование ограбления Дональда не завершено?

– Не совсем, – уклонился я от прямого ответа, – появились новые обстоятельства.

– Но при чём тут мы…

– Спрашивайте, детектив, – прервала мужа Мэри Твинн. – Мы вам поможем, если это в наших силах.

– Вы знали, что в ночь убийства Дональда Три́кстера ваша дочь подверглась групповому насилию?

Воцарилась мёртвая тишина. Ни один мускул не двинулся на лице матери А́вы, а вот отец не смог скрыть чувств.

«Они знали, – понял я, – знали и утаили от полиции такую важную деталь. Мало того, поддержали сказку о помолвке. Интересно, почему? Не желали портить репутацию дочери и свою? Боялись власти Три́кстеров? Вероятно, и то, и другое».

– Мистер и миссис Твинн, я понимаю ваши опасения и верю: у вас имелись причины скрыть эту информацию от полиции Сиэтла. Но сейчас это не допрос, и у меня нет враждебных намерений по отношению к вашей дочери, хоть я и состою в следственной группе.

Мне было стыдно врать родителям, пытающимся защитить своё дитя, но я чувствовал, что должен докопаться до истины в этом деле. Твинны переглянулись. Мне ужасно хотелось закричать, чтобы они немедленно ответили на вопрос, но сдержался. Моё терпение вознаградилось коротким «да».

– Тогда мне нужно задать ещё один вопрос. Вы знали, что остальные участники изнасилования также убиты?

– О Боже! Когда? – Чарльз Твинн в ужасе уставился на меня и вскочил на ноги.

«Так, он явно не в курсе. Версия о его причастности несостоятельна. Хотя есть ещё небольшая вероятность, что он прекрасный актёр».

Я перевёл взгляд на его супругу и уловил, как в глазах миссис Твинн мелькнула гордость, а губы тронула быстрая еле заметная улыбка.

«Она не просто знала, она как минимум поощряла возмездие. Не могу винить её, положа руку на сердце».

– Вы же не думаете, что мы или наша дочь имеем к этому какое-либо отношение?! – Негодовал тем временем кроткий дантист, меряя шагами кухню.

– Убийства произошли второго, девятого, двадцать третьего мая и шестого июня, – отрапортовал я. – Скажите, где ваша дочь находилась в эти дни?

– Да вы с ума сошли?! Она беременна! – Чарльз стукнул по столу кулаком. – Вы правда считаете, что А́ва могла убить четверых молодых людей?

– Пятерых, – спокойно поправил я. – Всех пятерых убил один и тот же человек.

– Она была здесь каждые выходные весь май и июнь. – Это я уже знал от городских сплетниц, что косвенно подтверждало непричастность А́вы.

– На одном из мест преступлений найден отпечаток протектора спортивного мотоцикла. Как считаете, если я сравню их с шинами того, что стоит у вас во дворе, они совпадут? – спросил я, глядя на мать А́вы, которая утратила хладнокровие при упоминании байка.

На её лице отразилась гамма чувств: от растерянности до гнева. Потом она взяла себя в руки и ледяным голосом сказала:

– Сядь, Чарльз. От твоих метаний нет никакого прока.

Муж пристально посмотрел на неё и понял то, о чём догадался я пять минут назад.

– Ты знала? Мэри, ты знала обо всех этих убийствах? – снова завопил мистер Твинн.

– Это сделала не А́ва, – твёрдо заявила его супруга, глядя мне в глаза.

– Вы знаете, кто совершил убийства, миссис Твинн? – мягко спросил я.

Мать А́вы молчала, поджав губы.

– Вы знаете, кто виновен в смерти насильников вашей дочери? – снова спросил я, изменив формулировку. – Если А́ва не делала этого, может, тогда А́дам?

Имя А́дама возымело действие. Словно осознав, что её загнали в угол, Мэри Твинн кинула короткий взгляд на второй этаж, скрестила руки на груди и ответила:

– Да, это сделал А́дам. Он спросил разрешения, я его дала.

Если честно, я не ожидал, что она подтвердит роль А́дама в преступлениях. Я поразился, насколько будничным тоном миссис Твинн призналась вместо того, чтобы отрицать вину сына. И мне уже не казалось, что я загнал её в угол. Наоборот, возникло ощущение: со мной играли в какую-то игру, правил которой я не знал. С другой стороны, я добился, чего хотел – получил имя убийцы, и какая разница, как это произошло: быстро или в результате многочасовых допросов.

– Как ты могла ему позволить такое, Мэри? – Чарльз снова ужаснулся, но теперь от действий супруги, продолжившей говорить, не обращая на его вопли никакого внимания.

– В указанные вами дни дочь гостила у нас, соседи подтвердят. Допросите их, если хотите. Больше ничем вам помочь не могу.

Я понял, разговор окончен, и мне больше ничего не добиться от родителей А́вы, но всё же сделал последнюю попытку:

– Могу я встретиться с А́дамом?

– Мы не знаем, где он, – ответил за жену Чарльз и, понимая мои сомнения, добавил:

– Это правда, детектив Смит. Мы не видели А́дама с середины июня.

– Благодарю за беседу, миссис и мистер Твинн, – сказал я. – Рад был познакомиться.

– Не могу ответить тем же, – отозвалась Мэри, – но знайте, я считаю, мальчик поступил правильно.

Я вышел во двор, сфотографировал на сотовый мотоцикл и его шины. Мать А́вы наблюдала из окна, но не стала пытаться меня остановить. Мудрое решение.

***

На следующий день утром я покинул Даун Крик, посчитав, что узнал всю необходимую информацию. Теперь я не сомневался: серийный убийца, сообщник А́вы Твинн – её брат А́дам. У него имелись и мотив, и возможность. К тому же, велика вероятность, что это он поджёг дом соседа в детстве, а поджигатели часто идут дальше и становятся убийцами. Я был доволен и горд собой. Теперь осталось всего-то выйти на след А́дама и доказать его причастность ко всем пяти убийствам. С этим без помощи детектива Бе́ркли я справиться не мог.

«Придётся раскрыть все карты, по-другому никак. Хоть я ему и не до конца доверяю, выхода у меня нет».

Детектив снова внимательно выслушал меня. Я рассказал ему о результатах расследования, включая то, что считаю первой жертвой серии Дональда Три́кстера.

– То есть вы полагаете, наш убийца – А́дам Твинн, мотив которого – насилие, совершённое убитыми над его сестрой?

– Да, именно так.

– И нет никакой связи между ним и Чистильщиком или его последователем? – уточнил Бе́ркли, как мне показалось, с сожалением.

– Боюсь, я ошибся и принял желаемое за действительное.

– А как же буква, бритва и прочие ниточки?

– Совпадение, – твёрдо сказал я. – К тому же, если убрать версию о Последователе, то ранения в живот перестают не вписываться в картину преступлений, а, наоборот, делают её более реалистичной.

– Что ж, может, вы и правы…

– На месте убийства Дональда Три́кстера были найдены неопознанные мужские отпечатки пальцев, – напомнил я. – Если они совпадут с отпечатками А́дама Твинна, то как минимум одно убийство будет раскрыто.

Бе́ркли никак не отреагировал на эту фразу, окончательно меня убедив: дело Три́кстера закрыли под давлением.

– Скорей всего. Значит, теперь ваша версия – убийца всех пятерых – А́дам Твинн.

– Да, детектив. Отпечатки протектора шин байка и пальцев, хоть и косвенные улики, но, думаю, их будет достаточно для задержания и предъявления первичных обвинений.

– Лучше бы, конечно, иметь в распоряжении орудие убийства или, на худой конец, нож, которым вырезали метку. И, судя по результатам вашего расследования, найти нашего нового подозреваемого будет непросто. Я так понимаю, никто, включая родителей, давно его не видел.

Я не хотел впутывать А́ву, но понимал, без неё не обойтись. Во мне теплилась слабая надежда, что она всё-таки не пачкала руки кровью.

– Думаю, сестра знает, где он может скрываться. Нужно вызвать её на допрос и убедить раскрыть местоположение брата.

– Надеюсь, судья с вами согласится, – с сомнением ответил детектив. – Получить ордер на допрос беременной девушки не так уж и просто.

– Если получится, я смогу присутствовать?

– Почему бы и нет, – меланхолично отозвался Бе́ркли, явно обдумывая как убедить судью. – Ведь это вы связали убийства с А́дамом и А́вой Твинн. Я дам вам знать, когда состоится допрос.