Совпадение способа убийства (перерезанное горло опасной бритвой) и оставленной метки указывало на то, что связь между делом Чистильщика и убийствами в Сиэтле всё-таки прослеживается, и что я не заражён безумием отца.

Нового маньяка я стал мысленно называть «Последователь», потому что он не мог быть оригинальным Чистильщиком в силу разрыва времени и различиях в преступлениях. Забавно, но как раз эти расхождения в итоге и послужили причиной согласия старины Стивена помочь мне присоединиться к расследованию.

После того как из Сиэтла пришёл ответ на запрос, я сильно воодушевился, но лейтенант Райт охладил мой пыл. Он пригласил меня в бар, куда часто заглядывали полицейские, выпить пива и обсудить ситуацию.

– Джек, я правда понимаю, почему ты так настойчиво пытаешься увязать эти два, на мой взгляд, непохожих дела. Но согласись, отличий в них немало.

– Да, но…

– Задай себе вопросы, как я. Почему в этот раз жертвы – мужчины, и все, как один, дети высокопоставленных чиновников? Ведь это большой риск. Если бы не Джордж, то в прошлый раз серия прошла незамеченной. В конце концов, убитая раз в год проститутка, пусть и необычным способом, не такая уж редкость. А тут убийство каждые две недели.

Я задумался и сделал большой глоток пива.

– Как вариант, у Последователя на исходе время. Может, он смертельно болен и боится не успеть довести свою дьявольскую миссию до конца?

– Предположим. Но в чём заключается миссия? В истреблении «золотой» молодёжи? Протест против коррупции людей во власти? – В словах Стивена был резон, но я не хотел отказываться от своей версии. Я развёл руками и сказал:

– Приходит на ум вендетта. Возможно, у Последователя личная обида или зависть к детям чиновников, вот он и «чистит» ряды власть имущих.

– Ладно. А почему в этот раз трупы не вымыты и брошены там, где убиты? У них не скрещены руки и нет монет на глазах. Не хватило времени перемещать тела и возиться с ними? Или они не достойны попасть в загробный мир, и их души прокляты? И, кстати: что на этот раз означает буква «В»?

Последний вопрос был ударом ниже пояса, и лейтенант это прекрасно знал. Я понимал, что сейчас «В» не означало «Bitch», но всё равно не сдавался.

– Может, «Bad» или «Beginning», – предположил я наугад, – или просто «Blade9»? Нет-нет-нет, тут что-то должно быть со смыслом, но я пока никак не могу его уловить. – Райт удовлетворённо улыбнулся и допил пиво.

– Стивен, послушай, я понимаю твой скептицизм, особенно, учитывая одержимость отца. Но, дьявол меня побери, ставлю сто баксов, что будет ещё две жертвы, и что в этот раз помимо миссии у психопата есть мотив и весьма весомый. Как только пойму первопричину, я его поймаю! Но что важнее, я уверен, что Последователь – ключ к личности Чистильщика.

Лейтенант Райт посмотрел на меня тяжёлым взглядом и устало сказал:

– Чёрт с тобой! Вот разрешение от капитана отдела убийств Сиэтла. – Он достал из внутреннего кармана документ и протянул мне. – Но помни, Джек, полгода.

Я прибыл в Сиэтл вечером седьмого июня в понедельник.

Мне не терпелось приступить к детальному рассмотрению материалов дела и улик, отчего-то я был убеждён, что найду среди них то, что упустили другие. Но сначала необходимо соблюсти протокол. Прямо из аэропорта я направился в отдел убийств Сиэтла. Там я и узнал, что утром в Ярроу Поинте обнаружен четвёртый труп. Личность уже установили – Марк Пейдж, сын государственного нотариуса. Детективы выехали на место преступления, пытаясь понять, что жертва делала вчера вечером в туристическом районе, в то время как проживала в Кэпитол Хилл.

Я понял, что сегодня мне не удастся присоединиться к расследованию, и решил немного прогуляться по вечернему Сиэтлу.

Я направился в парк Кола А́ндерсона рядом с департаментом и с наслаждением стал бродить по аллеям и газонам, вдыхая свежий воздух. Недаром этот парк признали лучшим, здесь было невероятно красиво и спокойно. Однако я не переставал думать о деле, перебирал в уме известные мне факты об убийствах.

Первая жертва: Свен Ми́колсон, 10.03.1986 года рождения, закончил юридический факультет Сиэтлского университета, сын помощника мэра Сиэтла Гве́ндолин Ми́колсон. Убит предположительно между восемью и девятью часами вечера второго мая этого года. Найден в переулке недалеко от 66 Пирса. Горло перерезано острым предметом, по всему телу нанесены хаотичные неглубокие ножевые ранения, гениталии отделены при жизни. Смерть наступила от потери крови и болевого шока. На животе вырезан неопознанный знак.

Вторая жертва: Фрэнк Пи́терс, 27.08.1986 года рождения, закончил Школу бизнеса и экономики Альберса Сиэтлского университета, сын начальника пожарной охраны Дэвида Пи́терса. Убит предположительно между шестью и семью часами утра во время пробежки по парку Уэсткрест девятого мая этого года. Горло перерезано острым предметом, в районе печени ножевая рана, гениталии отделены посмертно. Смерть наступила от потери крови. На животе вырезан тот же знак, как и у первого убитого.

Третья жертва: Брайан Хьюз, 12.05.1986 года рождения, также закончил Школу бизнеса и экономики Альберса Сиэтлского университета, сын члена Совета Сиэтла Патрика Хьюза. Убит двадцать третьего мая между семью и восемью часами вечера на автомагистрали 405 в районе парка НьюКасл Бич тем же способом, что и Фрэнк Пи́терс. Предположительно, остановился оказать кому-то помощь на дороге. На обочине около машины Хьюза найден частичный отпечаток протектора мотоцикла.

Почему Последователь убил Свена Ми́колсона таким беспощадным способом, а Фрэнку Пи́терсу и Брайану Хьюзу даровал относительно лёгкую смерть? Тут явно что-то личное к первой жертве, потому что ударить ножом в живот, а потом спокойно перерезать горло гораздо проще, чем нападать на сильного юношу. Требуются хорошее знание анатомии человека, хирургическая точность и сила, чтобы вот так с одного раза перерезать горло.

«Нужно посмотреть на место первого убийства. Вдруг, когда я увижу обстановку, то пойму, если не мотивы, то логику выбора района города?»

Согласно гугл-карте 66 Пирс находился сравнительно недалеко. За час я не спеша добрался до нужного места, до сих пор зачем-то огороженного лентой. Согласно показаниям свидетелей Свен Ми́колсон ужинал в «Рыбном баре Энтони» с девушкой.

«Что ж, поесть сейчас бы мне не помешало. Заодно поболтаю с персоналом».

Я не сомневался, что полиция Сиэтла тщательно расспросила всех очевидцев, но у меня теплилась надежда узнать какие-нибудь новые детали. Я заказал рыбные тако и кружку пива на розлив, но не стал садиться за столик, а занял место у стойки. Гораздо легче разговорить бармена, если периодически просишь новую порцию выпивки.

В начале недели посетителей обычно меньше, чем в выходные, поэтому ждал я от силы минут пятнадцать. Увидев, что бармен освободился, я подозвал его, показал значок и попросил ответить на пару вопросов. Молодой человек явно не пылал желанием общаться с копом:

– Я же уже ответил на все вопросы. Чего ещё надо?

– Не сомневаюсь, что вы дали максимально честные показания коллегам. Но, видите ли, я новый человек в команде и хотел бы уточнить некоторые детали, – как можно дружелюбнее сказал я. – Это займёт всего пару минут.

– Окей, спрашивайте.

– Свен Ми́колсон – ваш завсегдатай или в тот вечер пришёл впервые?

– Пару раз в месяц точно заходил, особенно, если девка из «простолюдинок».

– Что вы имеете в виду?

– Ну так Свен же входил в свиту принца, те ещё, скажу я вам, высокомерные ублюдки. Вечно сорили деньгами и строили из себя элиту из элит. – Бармен изобразил плевок. – К девушкам из высшего общества просто так не подступишься, они знают себе цену: им рестораны и курорты подавай, какой-то богом забытый бар – не их уровень. Поэтому, если девка на пару раз, то приводили сюда. Может, и ещё куда-то, я не в курсе.

– Значит, Ми́колсон в тот вечер заходил с девушкой?

– Да, и свидание явно не задалось, – усмехнулся бармен.

– Почему вы так решили? – полюбопытствовал я.

– Сначала вроде норм всё было, сидели ворковали. Вдруг девка взбесилась, заорала «Подонок!» и отвесила ему пощёчину. Но Свен реально ублюдок, он ударил её в ответ, да так сильно, что губу ей разбил.

– А дальше?

– Да, собственно, и всё. Девка разревелась, вызвала такси и укатила. Свен допил пиво и ушёл.

– Во сколько уехала девушка?

– Я на часы не смотрел, но, думаю, где-то без четверти восемь, не раньше.

– А потерпевший?

– Свен минут через двадцать после неё, он, по виду, особо никуда не спешил. Всё это я уже рассказал другому копу.

– Спасибо за уделённое время. И последний вопрос: Что за принц и кто входит в свиту?

– Принцем мы за глаза звали Дональда Три́кстера, сынка судьи. За ним вечно таскались Свен, Фрэнк, Брайан и Марк. Только грохнули его, довыпендривался наследничек. – Бармен неприятно осклабился.

– Когда? При каких обстоятельствах? – жадно спросил я.

– Да зимой ещё, вроде при ограблении. Я могу идти работать?

– Да, ещё раз спасибо.

Бармен вернулся к обязанностям, а я задумался над полученной информацией.

Погибший при ограблении Дональд Три́кстер не вписывался ни во временные рамки, ни в профиль преступлений.

«Если бы ему перерезали горло и нанесли метку, то детектив Бе́ркли уже бы включил его в серию. Значит, он не жертва Последователя.

Важнее другой вопрос: «Причастна ли к убийству Ми́колсона девушка, которая была с ним?» Не сомневаюсь, что её допросили первой, и таксист подтвердил, что во время убийства она либо находилась ещё в такси, либо он её довёз до места назначения. Следовательно, убийца выследил Свена до этого бара и ждал, пока тот пойдёт к машине. Но откуда он мог знать, что девушка психанёт, и жертва останется одна? Счастливое стечение обстоятельств или…»

– Вы явно не местный. – Раздался сбоку красивый мелодичный голос. Воздух наполнился запахом ванили с какой-то небольшой горчинкой.

Я повернулся на звук и обомлел. На соседнем стуле сидела девушка лет двадцати, похожая на ангела: светлые, почти белые волосы, убранные в хвост, бледно-голубые глаза, кожа, будто никогда не знавшая солнца. Она была одета в белое широкое платье, скрадывающее фигуру, и босоножки в тон глазам. Однако меня поразила не внешность девушки и не голос, очень ей подходивший: нежный и звонкий одновременно. В ступор я впал из-за невероятного сходства незнакомки и женщины с фоторобота из моего детства. Да, между ними была несомненная разница в возрасте, но эти черты я узнал бы среди миллионов лиц. Сердце яростно застучало: «Это она, она!» Спустя четверть века, практически отчаявшись, я встретил девушку своей мечты.

Я взял себя в руки и поддержал разговор:

– Почему вы так думаете?

– Никто из жителей Сиэтла не взял бы у Энтони рыбные тако, – сказала девушка и засмеялась. Смех был ещё прекраснее, чем голос.

«Опомнись, Джек, – одёрнул я себя. – Перестань так пялиться, иначе ты её вспугнёшь».

– Я не слишком прихотлив в еде, – признался я, – и мне не часто удаётся вот так не спеша сидеть и ужинать.

– Потому что вы коп? – Улыбнулась снова незнакомка.

– Так очевидно?

– Нет, я просто слышала ваш разговор с барменом, – созналась моя собеседница и слегка покраснела. – Знаю, нехорошо подслушивать, но я, признаться, поклонница детективных историй и любопытна, как кошка. Вы расследуете убийство, которое произошло месяц назад здесь неподалёку?

– Раз вы всё слышали, то уже знаете, что да.

– Как интересно, – произнесла она, мило растягивая гласные. – Расска́жете подробности?

– Увы, пока идёт следствие, не могу, сами понимаете.

Тут у неё зазвонил телефон. Девушка ответила и, выслушав мужчину на другом конце «провода», сказала мне:

– Было приятно поболтать, но мне пора.

– Меня зовут Джек, – быстро представился я, надеясь на взаимное знакомство.

– До свидания, Джек. И добро пожаловать в Сиэтл! – Девушка бросила несколько купюр на стойку и направилась к выходу.

– Мы ещё встретимся? – прокричал я ей вслед. – Как вас зовут?

– Вы же коп. Вот вы мне и скажите, – рассмеялась она и исчезла.

Мне захотелось бежать за ней, но я сдержался. «Она явно разговаривала со своим парнем. Такая красавица не может быть одинокой», – уныло подумал я и стал доедать тако, которое теперь потеряло всякий вкус.

***

Ещё в Питтсбурге мы с лейтенантом Райтом решили, что из-за нашей версии о происхождении современного Чистильщика, стоит ограничить число посвящённых. Также Стивен обещал разузнать по своим каналам, переезжал ли кто-либо из родственников полицейских, участвовавших в расследованиях шестидесятых годов, в Сиэтл или его окрестности.

Утром следующего дня я встретился с Бе́ркли. Он выглядел уставшим и потрёпанным. На него явно давили семьи погибших и начальство. Поэтому детектив был рад любой помощи или версии, даже самой нереалистичной. Я без утайки рассказал Бе́ркли всё, что знал из материалов отца о Чистильщике, а также свои предположения насчёт текущей серии. На удивление, он выслушал меня с большим вниманием, не перебивал и отнёсся к моим выкладкам серьёзнее, чем я рассчитывал.

– Значит, вы думаете, что к нынешним преступлениям имеет отношение серийный убийца по прозвищу «Чистильщик», а точнее, его подражатель, несмотря на разночтения в почерке и уликах? – сказал детектив, выслушав меня до конца.

– Не подражатель, а, скорее, последователь. Предположение, что это тот же преступник уже из области мистики.

– И этот последователь, по вашему мнению, либо родственник самого убийцы, либо кого-то из полицейских? И всё из-за того, что о знаке, вырезанном на телах, не было известно широкой общественности. Серьёзное заявление.

– Я никого не обвиняю, это всего лишь предположение. Стивен, точнее, мой непосредственный начальник, обещал проверить, не переезжал ли кто из ближайших родственников с Восточного побережья сюда после убийств.

– В этом я, пожалуй, могу вам помочь, – спустя короткую паузу, сказал Бе́ркли, – я сын следователя из Уилмингтона.

– Как это? – воскликнул я поражённо. – Ведь вы же…

– Чёрный? – рассмеялся мой собеседник. – Да, отцу, по рассказам мамы, нелегко пришлось. Единственный чернокожий с латиноамериканскими корнями, да ещё и детектив в Уилмингтоне, а, может, и во всей Северной Каролине.

– Но у того полицейского была другая фамилия?

– Верно, фамилия отца – Чамис. Мои родители развелись, когда мне исполнилось три. Мама забрала меня и переехала к сестре в пригород Сиэтла. Когда я вырос, то взял фамилию матери.

«Дьявол, а вот об этом мы с лейтенантом почему-то не подумали. Смена фамилии не такая уж и редкость. Что же теперь делать? Бе́ркли вполне может быть причастен к текущим убийствам, а я, как назло, ему всё выложил».

На моём лице, видимо, промелькнула досада от совершённого промаха. Детектив усмехнулся и сказал:

– Держу пари, я знаю, о чём вы сейчас думаете. Хотите верьте, хотите нет, но о Чистильщике я услышал впервые сегодня от вас. Отец никогда не рассказывал матери о делах, которые вёл, а я после переезда с ним ни разу не встречался. Хотя, именно так бы и сказал истинный убийца, дабы отвести от себя подозрения, не так ли, Смит? Однако подумайте, стал бы я вам рассказывать свою историю, если бы был Последователем?

«Как раз для того, чтобы выглядеть максимально искренним, – подумал я. – В истории расследований не редкость участие преступников в следственных мероприятиях. Их так и тянет снова побывать там, где они чувствовали себя вершителями человеческих судеб, также они любят контролировать ход событий».

Интуиция молчала, и, честно говоря, ничего не указывало на причастность Бе́ркли: у него просто-напросто не было мотива. Поэтому я решил рискнуть, доверившись ему.

– Я верю вам, – сказал я и протянул руку, – в ответ прошу взаимности.

– Договорились, – Бе́ркли ответил на рукопожатие. – Давайте подытожим. Вы считаете, что будет ещё одна жертва, потому что Чистильщик убил аккурат пятерых проституток.

– Да, именно так, – подтвердил я, понимая, как нелепо звучит моя теория.

– А вывод этот вы сделали на основании сходства орудия убийства, знака в виде буквы «В» на трупах и некой миссии маньяка по очистке общества. – Я кивнул. – А что означает буква, вы не знаете?

– В прошлый раз отец предположил, что это начало слова «Bitch».

Тут к детективу подошёл полицейский и вручил ему документ, который оказался заключением экспертов.

– А вы знаете, я готов согласиться, что в вашей теории есть разумное зерно, – медленно произнёс Бе́ркли и протянул мне бумаги. – Хотя она и кажется сверхъестественной.

Я жадно впился взглядом в отчёт. Эксперты по холодному оружию сделали заключение, что горла всех жертв были перерезаны одной и той же опасной бритвой с нестандартной шириной лезвия 1⅛ дюйма. Судя по анализу микрочастиц высокоуглеродной стали в ранах, орудие убийства сделано в начале ХХ века, предположительно в Германии. Нож же современный с заточкой, как у разделочных ножей мясников, особенностей не имеет.

– Если я правильно понял, похожей бритвой Чистильщик убивал своих жертв? – уточнил детектив.

– Именно так, – пробормотал я.

– Нужно отправить экспертам фото убитых из архива вашего отца. Если вид ран и способ их нанесения будут похожи, то это станет ещё одним доказательством вашей теории, Джек. Считаю, не стоит её отбрасывать, но и особо распространяться о ней давайте пока не будем. Нам бы сильно пригодился мотив, почему Последователь выбрал именно стиль Чистильщика?

– Как раз работаю над этим.

– Отлично. Но всё же надеюсь, что пятого трупа не будет. Итак убиты четверо представителей золотой молодёжи. Их родители выкручивают мне яйца, требуя найти убийцу и отправить его в газовую камеру. Капитан злой, как чёрт, и грозит нас уволить по три раза на день. Репортёры уже прозвали убийцу «Мстителем» и вовсю фантазируют

– Кстати, как вам удалось избежать огласки с первым трупом?

– Чистое везение. Тело обнаружил полицейский, подрабатывающий по ночам на стоянке недалеко от места преступления. Он совершал обход и заприметил поломанные кусты. Проверил, а там труп. Вызвал бригаду, а мы, как установили личность жертвы, тихонько уведомили родственников. И дураку понятно: помощнику мэра такая огласка ни к чему, а наш капитан далеко не идиот. Я распоряжусь, чтобы вам выделили стол и выдали все материалы дел.

– Спасибо. Только если можно, то не в архиве. У меня аллергия на бумажную пыль, дьявол её побери, – почему-то краснея, попросил я. Будто иметь подобную болезнь стыдно.

– Хорошо. Добро пожаловать в Сиэтл, Джек! – сказал Бе́ркли, напомнив мне о вчерашней незнакомке.

Вечером мне позвонил лейтенант:

– Привет, Джек. Пока поиски родственников полицейских ничего не дали, но ещё проверили не всех. Я не теряю надежды, хотя это весьма слабая зацепка. А что у тебя?

– Привет, Стивен. У меня улов побольше твоего. Во-первых, Бе́ркли – сын того самого Чамиса, первого из полицейских, кто поверил отцу. Удивительное совпадение, не правда ли?

– Вот чёрт, а ты об этом узнал до или после того, как посвятил его в свои теории?

– После. Но я уверен, детектив тут ни при чём. К тому же он практически не помнит отца, так как не видел его с трёхлетнего возраста.

– Всё равно приглядывай за ним на всякий случай, окей? Что ещё разузнал?

– Все жертвы входили в так называемую свиту «золотого» мальчика – Дональда Три́кстера, сына местного судьи.

– Значит, они были не просто знакомыми, вращаясь в одних и тех же кругах, а приятелями?

– Да, и, по словам бармена, их не особо любили. «Высокомерные ублюдки» – так он назвал потерпевших. Думаю, всё-таки за этими убийствами стоит личный мотив. Чем-то они насолили нашему Последователю. Буду копать в этом направлении.

– Ты там поосторожнее, помни, из каких они семей. Там небось скелеты на каждом шагу. А что в показаниях Три́кстера?

– Ничего. Он убит при ограблении.

– Тоже наш клиент?

– Не думаю, Три́кстер погиб зимой, то есть прошло минимум три месяца, а наш Последователь убивает с периодичностью одна-две недели.

– Ясно, но за Бе́ркли присматривай, – ещё раз предостерёг Райт. – Если будут неприятности, немедленно звони, я попробую прикрыть тебя.

– Спасибо, Стивен.

– Пока не за что, – проворчал лейтенант, – я всё же за тебя в ответе. – И положил трубку.

А я стал прикидывать, с кого мне начать из уже известных жертв, и решил, что с последней – Марка Пейджа – потому что у него единственного гениталии остались на месте.

***

Прошла одна неделя, вторая, третья, а нового убийства так и не произошло. Это было неплохо, но опровергало мою теорию о последователе Чистильщика. Я и сам, всё больше закапываясь в материалы преступлений, начал думать, что сумасшествие отца передалось и мне. Нет никакого таинственного серийного убийцы с мистической миссией, всё это игры разума и оправдание собственного фиаско. Лейтенант никак не комментировал ситуацию, но я знал, что он думает именно так, однако даёт мне возможность самому убедиться в призрачности своих догадок. И хотя все мои мысли занимал Последователь, всё же не было дня, когда бы я не вспомнил незнакомку из бара, которая похитила моё сердце.

«Когда поймаю убийцу, то обязательно разыщу её. Я буду круглым идиотом, если хотя бы не попробую продолжить знакомство», – думал я, анализируя улики.

Найденный частичный отпечаток протектора шин принадлежал предположительно спортивному мотоциклу BMW R1200S. Хотя в продаже он был недолго, отследить, сколько экземпляров продали и кому в США, а в частности, в Сиэтле, не представлялось возможным.

Ещё одна странность – убийца не обезобразил труп последней жертвы. Более того, у Марка Пейджа просто перерезано горло и вырезан знак. Никакого дополнительного удара ножом. Причём эксперты утверждали, что рана нанесена под другим углом, будто жертва стояла на коленях и спокойно ждала, когда её убьют. Если так, то значит, я прав: у убийцы личные мотивы, он знал всех жертв, и его выбор не случаен.

«Что же могли сотворить эти четверо вчерашних студентов, за что их приговорили к казни?» – По-другому я не мог назвать способ их устранения.

«А может, дело действительно не в самих юношах, а в родителях, и месть предназначена им?» – Кстати, именно этой версии придерживалась полиция Сиэтла. Однако они так же, как и я, далеко не продвинулись.

«И всё-таки жертв должно быть пять! – упрямо думал я, в очередной, наверное, сотый раз изучая протоколы, отчёты и фотографии. – Я что-то упускаю. Что-то, лежащее на поверхности».

Я снова погрузился в записи отца. Когда я дошёл до места, где он предполагает, что за несколько лет до серии у Чистильщика была ещё одна жертва, самая первая (он назвал её «случайной»), то наткнулся на слово «воскресения» и рядом три вопросительных знака. Тут же лежал сложенный в несколько раз листок. Я не раз видел эту закладку, но никогда не обращал на неё пристального внимания. Сегодня же я решил её развернуть: вдруг там что-то важное.

Оказалось, что листок – это не закладка, а сложенная в несколько раз карта Восточного побережья. На ней отец крестами отметил города, в которых произошли преступления и даты их совершения. Сердце забилось сильнее, словно я золоискатель времён лихорадки и нашёл первый в жизни самородок. Быстро открыв в компьютере календарь, обнаружил, что все убийства действительно произошли в воскресенье.

«Интересно!» – Я посмотрел на даты текущих преступлений: так и есть, тоже воскресенья. Обрадовался и тут же потух. Данная информация ничего не прояснила. Единственная польза от открытия: ещё одно косвенное совпадение, не более.

Я до боли в глазах пялился в карту, крутил её и так и эдак: «Тут должно быть что-то важное. Не мог отец положить её в записную книжку просто так. Крестики. Зачем он отмечал на карте места преступлений? Что хотел увидеть? Какую-то закономерность? Связь?» – Я разочарованно вздохнул и решил передохнуть.

Когда я возвращался со стаканом кофе в здание полиции Сиэтла, мой взгляд упал на полустёртое граффити в виде пентаграммы. Меня как током ударило. Одним глотком я допил кофе и взлетел на второй этаж.

«Может, выбор городов не случаен?» – Я схватил карандаш и соединил все пять крестиков между собой. Получилась не пентаграмма, а стилизованная буква «В» – знак, вырезанный на жертвах.

Я загрузил в ноутбук карту Сиэтла и отметил места обнаружения тел. Мне не хватало только одной точки, но и без неё я увидел тот же знак. Руководствуясь рисунком, я провёл еще одну линию. Выходило, что пятую жертву должны убить в районе Грин-Лейк. Я обвёл полученный участок, позвонил Бе́ркли и попросил срочно подойти.

– Вы всё ещё считаете свою версию жизнеспособной? – спросил с сочувствием детектив, глядя на мой внешний вид, который и вправду оставлял желать лучшего.

– Посмотрите, что я обнаружил благодаря записям отца! – воскликнул я, лихорадочно тыча карандашом в экран компьютера.

– Что это значит? – Не понял Бе́ркли.

– Это означает, что пятое убийство будет в этом районе, я уверен, – указывая на выделенный участок, пояснил я. – Смотрите, везде фигурируют разные парки: Свен Ми́колсон – Олимпийский парк скульптур, Фрэнк Пи́терс – Уэсткрест-парк, Брайан Хьюз – Ньюкасл-Бич Парк, и наконец, Марка Пейджа нашли недалеко от Морнингсайд-парка.

– И что?

– Если соединить все точки, то пятая жертва будет найдена в районе Грин-Лейк Парк или Вудленд-парк.

– Но прошло уже три недели с последнего убийства, и дай бог, больше не будет никаких трупов.

– Его нет… пока… Или, – я хлопнул себя по лбу, – или оно уже было! Просто за пределами сложившихся временных рамок в одну-две недели! Как же я сразу об этом не подумал, как только понял, что пятого трупа нет. Потому что он не пятый, а первый! Нужно срочно посмотреть все убийства в этом районе за последние полгода. Ставлю пятьдесят баксов, что он есть!

– Выглядит притянутым за уши, но не могу спорить, что некая закономерность и логика прослеживаются, – сказал Бе́ркли, почёсывая подбородок с трёхдневной щетиной. – Пожалуй, стоит отработать эту версию. Только, скорей всего, дела в архиве. Придётся тебе проглотить немного пыли, не обессудь. Сейчас не могу выделить тебе помощника, все люди заняты. Этот город когда-нибудь сведёт меня с ума! Неужели нельзя хоть пару недель обойтись без криминала!

После ухода детектива я распечатал список из коротких справок по всем нераскрытым преступлениям в интересующих меня районах с января 2010 года. Дело шло медленно, правонарушений была масса, хотя эта часть Сиэтла считалась местом поселения для людей выше среднего класса. Не каждый там мог себе позволить иметь жильё.

Ничего.

Тогда я включил в выборку все преступления без исключений и практически сразу наткнулся на знакомое имя: «Дональд Три́кстер, 22 года, убит в своей квартире на Северной 67-й улице во время ограбления». Я сделал стойку, как гончая, почуявшая добычу на охоте.

«Дональд Три́кстер! Тот самый принц, предводитель убитых. Неужели я ошибся, когда посчитал его смерть не связанной с остальными? И почему это дело оказалось в списке раскрытых?»

Я задрожал от охватившего меня возбуждения и хотел было снова звонить Бе́ркли, но взял себя в руки.

«Сначала необходимо проверить, точно ли входит 67-ая улица в нужный район, посмотреть материалы дела, и, если звезды сойдутся, то тогда уже и отвлекать детектива».

Я открыл другую, более подробную карту:

«Так, где у нас Северная 67-ая улица? Район Финни-Ридж. Отлично, подходит. А рядом… Парк Линден Орчард! Годится!»

Окрылённый полученной информацией я помчал в архив за материалами. Как только я увидел фотографии с места преступления, то понял, что передо мной несомненно дело первой жертвы Последователя. Надпись кровью на стене объясняла новое значение «В» – «Beast10».

«Какие проступки совершили сыновья чиновников? – А я теперь не сомневался, что дело не в родителях. – Что даже серийный убийца заклеймил их чудовищами, зверьём?»

Я погрузился в чтение выписки из дела.

«Дональд Три́кстер, 1988 года рождения, убит в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое февраля 2010 года. Время смерти: с полуночи до часу ночи. Причина смерти – разрез в районе горла острым предметом. Из-за того, что с тела срезана значительная часть кожи, не удалось установить орудие убийства. Предположительно, скальпель или острый нож с тонким лезвием. У тела посмертно отделены голова, руки, ноги, гениталии. Орудие – топор, обнаруженный в грудной клетке жертвы. Также по всей поверхности трупа рассыпан белый порошок. Экспертиза установила, что это кокаин. Слово «Beast» на стене начертано кровью жертвы.

По свидетельству родителей из квартиры украдены свыше десяти тысяч долларов и некоторые драгоценности.

Следствие восстановило события вечера накануне убийства. Потерпевший Дональд Три́кстер встретился со своей невестой А́вой Твинн в районе половины седьмого вечера с целью совместного ужина. Далее, по свидетельству самой А́вы Твинн, они занялись сексом, что подтверждается найденным на ковре пятном крови вышеупомянутой мисс Твинн…»

Дальше перечислялись проведённые следственные мероприятия, были приложены протоколы допроса лиц, причастных прямо и косвенно к преступлению. Я ещё раз изучил фотографии с места убийства Три́кстера. Что-то на них выглядело не так, нечто шло вразрез со свидетельскими показаниями. Так и не уловив ускользающую от сознания деталь, я решил съездить ещё раз в бар.

«Надо поподробнее расспросить того бармена о Дональде Три́кстере. Может, и «принц» туда заглядывал с какой-нибудь «простолюдинкой»».

Бросив взгляд на часы, я понял, что вполне успею до наплыва вечерних посетителей, и вызвал такси. В этот раз дело не терпело отлагательств.

– Снова вы, – бармен явно не обрадовался моему появлению. – Опять расспрашивать будете или так, поужинать зашли?

– К сожалению, мой друг, я пришёл с вопросом, но всего одним. Но если тебе неудобно, то мы можем поговорить в кабинете полицейского управления Сиэтла. Выбирай.

– Ладно, валяйте свой вопрос, – сдался парень. – У меня как раз небольшой перерыв.

– Ты в прошлый раз упоминал, что Свен и другие потерпевшие состояли в «свите» Дональда Три́кстера и частенько водили сюда девушек не из своего круга, так?

– Да, так и есть.

– А теперь хорошо подумай: «А сам Дональд не посещал ваше заведение с подобной целью?»

– Чего тут думать, конечно, приходил. Я лично его видел несколько раз с одной странной девкой. Я бы на такую и не взглянул.

– А не знаешь случайно, кто она или как её зовут?

– Да, как-то слышал, но никак не могу вспомнить. Имя тоже странное: Эмма, нет, Эва… Как у какой-то древней актрисы.

– Быть может, А́ва, – спросил я неестественным от напряжением голосом.

– Точно! А́ва! Я ж говорю, имя дурацкое.

– А больше она здесь не показывалась? Уже без Три́кстера? Скажем, после дня всех влюблённых?

– Появлялась и не раз. Вы же с этой белобрысой в прошлый раз ворковали и, как безумный, пялились на неё.

– Так девушка, с которой я месяц назад разговаривал и есть невеста Дональда Три́кстера?

– Да какая невеста! Свен как-то по пьянке хвалился, что через пару-тройку лет Дон женится на его младшей сестре, и они станут родственниками. Так что эта девка служила не более, чем развлечением, как и другие. У неё уже живот виден, хоть и пытается скрыть, неужели не заметили? Спорю на что угодно, Три́кстер её обрюхатил и бросил. Это всё? Я могу идти, а то перерыв вот-вот закончится?

– Да, благодарю за помощь.

Я пошёл к выходу, бессознательно вытряхивая из полупустой пачки сигарету.

«Если любимый человек обесчестил её и бросил, то она, скорей всего, причастна к его убийству. Сама убила или нашла сообщника? Но причём тогда остальные четверо?»

И тут я понял, что не так было на фотографиях из квартиры Дона Три́кстера, и ответ пришёл сам собой. В голове прояснилось, и совсем некстати всплыли слова Марты – «Cherchez la femme».