Туннель, ведущий от Абесты, был коротким, и эхо звериных криков доносилось до Гайма на каждом шагу. Он вспомнил свою первую встречу с Ищейкой на краю Проклятия, опасности, которым они подверглись в той проклятой земле, и многие другие, которые пережили вместе с тех пор. На протяжении всего этого времени у него ни разу не возникало мысли, что они не дойдут вместе до конца этого путешествия. «Спаси ее», — сказала она ему. Это было обещание, которое он намеревался сдержать, чего бы это ему ни стоило.

Вскоре проход превратился в наклонный подъем, ведущий к высокой арке. Пройдя через нее, они вышли на широкую террасу у подножия огромного амфитеатра в форме чаши с восходящими ярусами. Арена в центре была погружена во тьму, которую не могло пробить даже свечение их мечей.

«Неестественно», — подтвердил Лексий, направив Зуб Кракена во мрак. «Каландра чувствует еще одно заклинание».

«Навигатор считает, что он не хочет, чтобы мы видели, что он там делает», — сказала Шавалла.

«Думаю, можно с уверенностью предположить, что это нечто плохое, что бы это ни было», — прокомментировал Лорвет. Он взмахнул рукой, чтобы направить пробный порыв ветра в тень, но безрезультатно. «Похоже, мы не можем это развеять».

«О боже». Восхищенный шепот Орсены отвлек их взгляд от арены. Внимание Ультрии было направлено наружу, свет Клинка Заклинателя играл на высокой статуе, расположенной на внешней стене амфитеатра. В отличие от большинства памятников, найденных в Глубинах, этот остался целым. Он изображал молодого человека красивой внешности, застывшего в позе явного страдания, с одной рукой на лбу, а другой сжимающей розу. Он был вырезан с замечательным мастерством и был одним из немногих образцов скульптуры, которые Гайм мог сравнить с работами Темезии Альвениски.

«Бог?» — вслух удивился он, когда лучи, отбрасываемые их мечами, сошлись на статуе.

«Актер», — ответил Лексий. «Демилион, Мастер Тысячи Лиц, я полагаю. Говорят, он был величайшим актером своего времени или любого другого. Альтариас любил пьесы так же сильно, как и кровавые зрелища. В историях говорится о том, как он часто совмещал эти два действия: актеры сочиняли поэтические строфы, в то время как рабы убивали друг друга в пародиях на древние сражения. Если актер плохо играл, он заставлял его сражаться, что, по общему мнению, давало толчок к совершенству. Даже самые придирчивые критики того времени утверждали, что видели здесь величайшее искусство».

Переместив сияние Безымянного Клинка влево от статуи, Гайм осветил другую, на этот раз комбаттори в искусно сделанном шлеме и с трезубцем в руках. «Арктий», — пояснил Лексий. «Единственный непобедимый комбаттори в истории Сердца Императора».

Их мечи осветили еще больше — процессию неповрежденных и прекрасно выполненных светил, которые завоевали славу в этом месте. Лексий назвал их всех, кроме самого высокого, поскольку тот не нуждался в представлении. Первый император Валькериса стоял, держа в одной руке меч, а в другой — свиток, с серьезным выражением лица, устремленным на арену внизу. Похоже, Альтариас был человеком впечатляющего роста, но далеко не красавцем. Суровые, осуждающие черты его были почти брутальными, крупные, с приплюснутым носом. Это было лицо настоящего воина, а не идеализированный образ, обычно любимый художниками. Гайм подозревал, что Альтариас настоял на том, чтобы его памятник не украшали лестью. Это был человек, который хотел, чтобы те, кто смотрел на него снизу вверх, узнали характер своего правителя.

«Я пришел сюда не для того, чтобы глазеть на смертные безделушки», — высказал Некромант с таким презрением в голосе, что у Гайма возникло искушение нанести предупредительный удар Безымянным Клинком. Однако неотложные нужды их миссии и его нежелание портить украденные черты Ансельма удержали его руку.

«Должен же быть способ изгнать эту тьму», — произнес Гайм, вопросительно посмотрев на Лексия.

«Моя жена считает, что на стенах арены должны быть начертаны символы», — сказал ученый, посоветовавшись с Каландрой. «Но время снова является нашим врагом, милорд. Чтобы найти и уничтожить их все, потребуется...»

Его слова заглушил рев, раздавшийся с арены. Он напоминал грохот волны о берег, но сопровождался режущим слух треском вырвавшейся на свободу магии. Тьма, окутавшая арену, мгновенно рассеялась, обнажив заваленное обломками овальное пространство шириной около двухсот шагов. В его центре стояли ворота. Арочный портал высотой более пятидесяти футов. Его боковые стороны были покрыты плотной, хаотичной массой рельефных резных украшений, выполненных из того, что походило на обсидиан. Фигуры варьировались по размеру и характеру: некоторые были маленькими и запечатлели момент движения, другие — большими и облаченными в шипастые доспехи. Среди множества изображений были и деформированные существа из легенд, виверны и драконы, превращенные в многоруких, рычащих пародий на свои идеализированные формы. Общее впечатление создавалось такое, что это было нечто великолепное благодаря своей откровенной уродливости.

Гайм не сомневался, что это и есть настоящие Врата Инферно. Портал, который они содержали, представлял собой светящуюся арку, подернутую рябью, как затуманенные воды мутного пруда. Она скрывала детали того, что находилось за ней, но Гайм увидел фигуры, движущиеся под ее поверхностью. Очень много фигур. Стройная фигура стояла в обрамлении арки, подняв руки в явном триумфе. В ее руке был зажат кинжал, лезвие которого сияло ярче любого факела.

«Этот ублюдок уже сделал это, — прошептал Лорвет. «Мы опоздали!»

«Не совсем, старина, — сказала Шавалла. Ее тон был мрачным, когда она затянула кожаные наручи на руках, а сияние Алого Компаса приобрело более темный оттенок. «Навигатор говорит, что врата были вызваны, но еще не полностью открыты. Через них может пройти только один демон за раз». Она встретилась взглядом с Гаймом, ее губы сложились в жесткую, безрадостную улыбку. «Но у нас не так много времени, прежде чем они полностью откроются, и вся мерзость Инферно хлынет в этот мир».

Повернувшись обратно к воротам, Гайм увидел одну из фигур, появившуюся из яркого сияния портала. Она была небольшой, но мощной. Существо двигалось на четырех копытных ногах, с кошмарной головой, полной скрежещущих зубов, и извивающимся хвостом, сделанным из сверкающих серповидных лезвий.

«Оставьте Экири мне», — приказал Гайм, поднимая Безымянный Клинок. «Сосредоточьтесь на том, что выйдет из ворот. Ультрия», — продолжил он, поднимая руку, когда Орсена подошла к нему. «У меня для тебя есть еще одно задание».

Она гневно посмотрела на него, и ее злость еще больше подчеркнули новые морщины, появившиеся на ее ранее гладком лбу. «Это и моя битва, Ваше Высочество».

Гайм указал на статуи, окружавшие амфитеатр. «Тогда сражайся с умом. Присоединяйся к нам, когда будешь готова...»

«Стой, ублюдок!»

Крик Лорвета привлек внимание Гайма обратно к арене, где он увидел, как Некромант перемахнул через балюстраду. Приземлившись на усыпанный обломками песок, демон мгновенно бросился к Вратам Инферно, подняв за собой густой шлейф пыли, двигаясь с нечеловеческой скоростью.

Гайм немедленно взмахнул Безымянным Клинком изо всех сил, и этот бросок подбросил меч и его владельца в воздух. Преодолел половину расстояния, он все равно не мог сравниться со скоростью Некроманта. Тяжело приземлившись, Гайм перекатился, чтобы избежать удара и присел, увидев, как маленький демон, появившийся из ворот, бросился на атакующего рыцаря. Некромант едва задержался, подняв проклятый клинок, чтобы разрезать существо от морды до основания его лезвия-хвоста. Поспешно бросившись в погоню, Гайм заметил, как разчлененный труп дергается и корчится, выделяя черную жидкость, которая испаряется при соприкосновении с песком. Кроме того, из рассеченного пополам трупа поднялась призрачная фигура меняющихся оттенков, которая издала пронзительный вопль, направляясь по спирали обратно к воротам. Яркая вспышка появилась, когда она исчезла в светящейся арке.

Демоны не умирают, напомнил ему Лакорат. Этот скоро вернется в новом обличье, и я сомневаюсь, что он будет один.

Увидев, как Некромант приближается к неподвижному силуэту Экири, Гайм ускорил шаг. С его губ сорвалось безмолвное предупреждение, когда он увидел, как рыцарь занес свою глефу для удара. Девушка или то, что похитило ее тело, казалось, не проявило никакого интереса к прибытию Некроманта, и причина быстро стала очевидна, когда огромный демон выскочил из ворот. Безротый, покрытый зелеными чешуйками монстр высотой двенадцати футов, он уставился на зеленоглазого рыцаря тремя горящими ненавистью глазами, прежде чем взмахнуть огромной дубиной с железными шипами. Та пролетела в нескольких дюймах от головы Ансельма, а Некромант, изогнувшись дугой, рубанул глефой по ногам демона. Черная жидкость хлынула из раны, и чешуйчатый монстр дернулся от боли, но, не колеблясь, возобновил атаку. Песок взлетал в воздух, когда он снова и снова наносил удары по быстро движущейся фигуре Ансельма, оттесняя его назад и, случайно освобождая путь к Экири.

Когда Гайм приблизился к ней, она позволила себе обернуться и поприветствовала его довольной улыбкой. «Наконец-то прибыл мой королевский гость», — сказала она ему голосом, который не мог исходить из человеческого горла. Ее глаза светились злобным светом и мрачным знанием, когда она бросила короткий взгляд ему за спину. «Мать, я полагаю, нашла приветствие, которое я для нее приготовила? Надеюсь, она была достаточно благодарна. Встретить свою смерть среди зверей, которых она любила больше собственного ребенка, было лучшей судьбой, чем она заслуживала».

Гайм продолжал свое движение, не отрывая взгляда от цели. С тех пор, как он оставил Ищейку в ее ловушке, он знал, что может сделать только одно, когда догонит ее дочь. Он надеялся, что она не возненавидит его за это.

«Да, иди сюда», — сказал Осквернитель, широко раскрыв объятия. «Я давно питаю отвращение к этому сосуду и хочу насладиться ее де...»

Слова демона превратились в пронзительный крик, когда Гайм с предельной точностью взмахнул Безымянным Клинком, целясь не в шею, а в руку, держащую Хрустальный Кинжал. Проклятый клинок вспыхнул, когда рука Экири отделилась от запястья, а культя мгновенно прижглась под воздействием жара Безымянного Клинка. Крича, она рухнула на землю, сжимая изувеченную руку. Ее отчаяние сменилось страшной паникой, когда Гайм наклонился над ней, пристально глядя в глаза. Видя только ужас молодой девушки, внезапно оказавшейся в кавалькаде ужасов, Гайм вздохнул с облегчением. В первые годы своего проклятия он пробовал это много раз. Сжимая Безымянный Клинок, он замахивался на свое запястье, но лезвие останавливалось в миллиметре от кожи. Но это была его плоть, связанная проклятием, приковывающим его к мечу. За долгие годы он бесчисленное количество раз убеждался, что, хотя древнее заклинание Аркелиона защищало его от хода времени, те, кто носил проклятый демонами клинок, не обладали иммунитетом к ранениям.

«Беги!» — крикнул он прижавшейся к земле девушке. «Прячься».

«М...» — заикаясь от боли и ужаса, пролепетала она. «Моя мама...»

«Просто беги!» — прорычал Гайм, и этот приказ заставил Экири вскочить на ноги и спотыкаясь, побежать к краю арены.

Обратив внимание на упавший кинжал, Гайм увидел, что осколок заколдованного кристалла продолжает светиться, пульсируя от силы духа, который в нем содержался.

«Убирайся отсюда, смертный!»

Некромант приблизился, за его спиной лежало расчлененное тело трехглазого демона. Ихор забрызгал доспехи рыцаря, а его глаза пылали сверхъестественным светом. «Ты не лишишь меня моей награды...»

Его слова оборвались криком разочарования, когда порыв ветра сбил его с ног. Обернувшись, Гайм увидел, как Лорвет несется через арену с вытянутой рукой. По бокам от него находились Шавалла и Лексий, ученый поднял Зуб Кракена, чтобы извергнуть молнию. Она пролетела в ярде от головы пригнувшегося Гайма и ударила в грудь другого демона, который как раз вылезал из врат. Монстр со множеством щупалец издал пронзительный крик, когда его дымящееся, почерневшее тело было отброшено обратно в Инферно.

Оглядев портал, Гайм увидел, что за ним виднеется все больше светящихся очертаний - это огромная толпа демонов пыталась прорваться в мир смертных. «Осквернитель не сдается, — сказал Лорвет. «Следовательно, его заклинание еще действует». Взглянув снова на упавший кинжал, Гайм увидел, что кристалл теперь сиял так ярко, что резал глаза. «Сила Хрустального Кинжала открыла врата. Только кинжал может закрыть их».

«Знаю», — кивнул Гайм. Присев, он протянул руку и сжал рукоять проклятого оружия. Тьма и боль последовали незамедлительно.