Ловушки для живой статуи, юного рыцаря, друида и ученого, размышлял Лакорат, пока они пробирались по туннелю. Я вынужден задуматься о том, что может приготовить для тебя Осквернитель, мой повелитель.

«Смерть, полагаю», — ответил Гайм. «Ведь это единственный способ, которым он может меня остановить».

Проход был узким и лишенным паутины, которую можно ожидать увидеть в древнем подземном туннеле. Время от времени они натыкались на скелеты, хрупкие кости которых рассыпались при малейшем прикосновении. Среди них валялись части ржавой брони и оружия, но кто были эти люди и почему оказались в этом месте, останется навсегда неизвестным. Они шли по прямой, пока красное сияние Алого Компаса не исчезло со стен, и Шавалла не привела их в более просторную комнату. Подойдя к морячке, он увидел, что она рассматривает входы в три отдельных туннеля. Шавалла хмурилась в замешательстве, вступив в молчаливое общение со своим демоном. Лезвие Компаса теперь явно мерцало, свидетельствуя о несвойственной Навигатору растерянности.

«В какую сторону?» — спросил он, вызвав у Шаваллы огорченную гримасу.

«Она не уверена».

«Предполагается, что она знает дорогу повсюду, не так ли?» — спросил Лорвет. «Ее ведь не зря называют Навигатором, капитан?»

«Она говорит, что путь... затуманен». Шавалла еще больше нахмурилась, глядя на мерцающее лезвие. «Говорит о лабиринте впереди. Множестве туннелей, разветвляющихся во всех направлениях. Любой из них может быть правильным путем. Она считает, что Осквернитель отделил части себя и разместил их в разных местах, чтобы сбить нас с пути».

«Части?» — повторила Ищейка с болезненной дрожью в голосе.

«Не части тела, в котором он обитает, — заверила ее Шавалла. “А части духа внутри».

«Разве это не больно?» — спросила Орсена.

«О да», — подтвердила Шавалла. «Очень больно, как она говорит. Однако, похоже, дух демона не похож на душу смертного. Отрежь его часть, и она снова отрастет».

«Скажи ей, чтобы она искала самую большую часть его духа», — сказал Гайм. «У нас нет времени на бесконечные размышления».

Шавалла поморщилась, когда Алый Компас вспыхнул, и его красное свечение стало более интенсивным, чем обычно. «Она не любит, когда ей приказывают смертные, старина».

«Любит или не любит, мне все равно. Скажи ей, чтобы она нашла его. Сейчас же».

Свет Алого Компаса продолжал колебаться, пока Шавалла отслеживала его движение по трем туннелям, и в конце концов стал чуть более стабильным, при направлении на проход справа. «Она думает, что он там», — указала она. «Но звучит далеко не уверенно».

«Мы не можем рисковать, входя в лабиринт, не зная, куда идти», — сказал ей Гайм. «Попробуй еще раз».

«В эту сторону», — настаивала Шавалла после дальнейшего общения с Навигатором, снова указывая на туннель справа. Лицо морячки было покрыто капельками пота, а сухожилия на шее и челюсти сильно напряглись. «Я... я... почти уверена...»

Она начала двигаться вперед, но остановилась по резкому приказу Орсены: «Не делай этого!» Ультрия подошла ко входу в туннель и провела рукой по кирпичной кладке. «Посмотри, как она изогнута», — сказала она, освещая стену ровным светом Клинка Заклинателя. Подойдя ближе, Гайм заметил странную кривизну в расположении кирпичей и известкового раствора, которая становилась все более заметной по мере углубления в туннель. В нем было что-то текучее, напоминавшее скорее изгиб корня дерева, чем плод человеческого труда, как будто стены на мгновение стали жидкими, а затем резко затвердели.

«Проход был переделан», — сказала Орсена. «Умелец чувствует, что камни здесь пропитаны могущественной магией. Из лабиринта перед нами нет выхода. Если мы рискнем войти внутрь, то никогда не выберемся. Это еще одна ловушка, Ваше Высочество».

«Но как это исправить?» — спросил Лорвет, прикоснувшись рукой к заколдованному камню. «Мне он кажется довольно прочным…»

Его слова оборвал сдавленный вздох Шаваллы. Морячка пошатнулась, затем упала на колени, тяжело дыша, а Алый Компас в ее руке превратился в пульсирующую вспышку.

«Что такое?» — спросил Гайм, приседая рядом с Шаваллой.

«Слишком... много!» — ответила она дрожащим голосом. «Она видит... слишком много... путей. Я не могу...» Шавалла закрыла глаза, корчась от боли. Рука, сжимавшая Алый Компас, разжалась, пальцы растопырились, когда она попыталась отбросить его. Но, конечно же, тот не отрывался от ее прикосновения.

Эта ловушка хорошо сработана, заметил Лакорат, когда спина морячки выгнулась, из стиснутых зубов потекла слюна, когда ее захлестнула волна агонии. Нападение на демона, созданного для навигации, с помощью подавляющего масштаба выбора — это чрезвычайно умный способ обеспечить его уничтожение. Безумный демон не может поддерживать собственное существование. И если он умрет, я полагаю, он заберет с собой эту тряпку для мытья палубы. Их разумы слишком тесно сплетены.

«Должен быть способ», — настаивал Гайм, беря Шаваллу за плечи, чтобы унять ее судорожные подергивания.

Если бы у нас были месяцы на поиски по Пяти Морям, то где-нибудь наверняка нашлось бы лечебное заклинание или зелье, ответил Лакорат. Возможно, если бы смертный разум можно было отделить от демонического. Но пока она проклята нести этот клинок, этого не произойдет.

«Шавалла!» Гайм приложил руку к шее морячки, безуспешно пытаясь привлечь ее внимание. Когда он это сделал, обнаженное лезвие Безымянного Клинка царапнуло край Алого Компаса, издав слабое эхо звука, который он впервые услышал в крепости Блэкфайр. Тогда звон двух проклятых мечей, соприкоснувшихся друг с другом, заставил атакующих тварей замешкаться на мгновение. Теперь он увидел, что это на мгновение ослабило страдания Шаваллы. Пульсирующее свечение Алого Компаса прекратилось, и она открыла глаза, которые просветлели от боли и узнавания, когда встретились с его взглядом.

«Боль», — прошептала она, задыхаясь. «Это слишком, старый друг. Пожалуйста, покончи со мной...»

Ее следующие слова были заглушены возобновившимся приступом паралича, на губах выступила пена, когда она вырвалась из его объятий. Устремив взгляд на Алый Компас, он взмахнул Безымянным Клинком, произведя гораздо более мощный звон. Вновь дрожь Шаваллы прекратилась, и красное сияние поблекло. На этот раз потребовалось больше времени, чтобы возобновить его. В этот момент внимание Гайма привлек громкий треск, донесшийся из ближайшего туннеля. Обернувшись, он увидел, что в измененной кирпичной кладке появилась глубокая трещина, из которой сочилась струя пыли, как кровь из свежей раны.

«Все мы», — сказал Гайм, подзывая остальных меченосцев поближе. «Ты тоже, демон», — добавил он с зловещим нажимом, заметив, что Некромант колеблется. Судя по выражению лица Ансельма, стоящая перед ними задача вызывала у демона в равной степени отвращение и трепет.

Он прав, что боится этого, — заявил Лакорат. Одновременное объединение стольких объектов, населенных демонами, сулит непредвиденные последствия.

«У нас больше нет роскоши выбора», — ответил Гайм.

По его сигналу другие меченосцы опустили свои клинки на Алый Компас. Последовавший за этим звук был настолько громким и раскатистый, что воздух между ними взорвался с грохотом. Сбитый с ног, Гайм приземлился на спину в дюжине шагов, в ушах у него звенело, а перед глазами все плыло. Когда его зрение прояснилось, он увидел, что приступ Шаваллы утих до слабого подергивания. За ней в устьях трех туннелей появилось множество трещин. По мере распространения повреждений каменная крошка сыпалась густыми струями, кирпичи падали, обрушая проходы. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от образовавшейся пелены песка и пыли, но она рассеялась почти сразу. Гайм поднялся на ноги, его слух вернулся, позволяя услышать скрежет множества кирпичей, сталкивающихся друг с другом. Когда последние остатки пыли рассеялись, он увидел только один туннель.

«Как?» — удивилась Орсена, с восхищением глядя на Клинок Заклинателя.

«Каландра считает, что это дело рук Аркелиона, а не демонической магии», — пояснил Лексий. «В мечи было вплетено заклинание». Он поднял Зуб Кракена, вглядываясь в мягко мерцающее лезвие. «Сейчас сила иссякла, как вода, вылитая из сосуда. Она считает, что пройдет некоторое время, прежде чем она снова наполнится».

«Значит, этот трюк мы можем использовать только один раз», — заключила Орсена с усталой гримасой, вытаскивая из спутанных волос обломок кирпича. «Жаль».

«Ну, — простонала Шавалла, морщась и садясь, — это было болезненнее, чем порка с последующей солевой ванной». Подняв Алый Компас, она нахмурилась, глядя на его слабое свечение. «Спасибо вам, друзья, за то, что заставили ее сделать то, чего я никогда не могла: наконец-то заткнуться».

Гайм протянул руку, чтобы поднять морячку на ноги. «Тихая или нет, я верю, что она все еще способна вести нас».

Через сотню шагов проход расширился, превратившись в подземную магистраль, шире многих городских улиц. Вдоль стен стояли лавки, а повсюду валялись разбитые амфоры. В некоторых лавках находились ржавые клетки, а на полу валялись разбросанные цепи.

«Клетки комбаттори», — заключил Лексий, остановившись, чтобы посмотреть на древние граффити, нацарапанные на кирпичной кладке. «Рабы-бойцы, приговоренные сражаться и умирать на многочисленных аренах Валькерина. Мы, должно быть, близко к Сердцу Императора, первоначальному дворцу Альтариаса. Несмотря на то, что его жилые помещения были известны своей скромностью, на территории дворца находился большой амфитеатр, где он устраивал зрелища для самых уважаемых граждан города. Некоторые источники утверждают, что по прихоти Альтариаса погибло больше комбаттори, чем на всех аренах империи вместе взятых. Чем кровавее было зрелище, тем больше оно нравилось ему и его подданным».

Вскоре они подошли к обрушенной части стены, за которой находилась большая комната, настолько сложной конструкции, что Гайм стал опасаться, как бы Осквернитель не устроил им еще один лабиринт. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это высокий сводчатый зал со множеством клеток, решетки которых превратились в длинные ржавые зубцы. Как и в загонах для комбаттори, вокруг валялись остатки цепей, хотя здесь которыхсреди ржавых звеньев лежали кости.

«Итак, мы подошли к Абесте», — сказал Лексий. Присев на корточки, он поднял с пыльного пола большой череп с впечатляющими зубами. «Зверинец Альтариаса. Здесь он держал зверей, отловленных во всех провинциях империи. Отчасти для своего развлечения, но в основном для использования в зрелищах. Этот, похоже, от льва».

«Тигр», — поправила Ищейка. «Серебристый зверь из великих гор, охраняющих восточные пустоши». Лицо заклинательницы зверей выражало явный дискомфорт от происходящего вокруг. Ее глаза бегали от одной тени к другой, а руки руки то и дело сжимали оружие. «Это плохое место, Паломник», — сказала она Гайму. «Здесь перенесли великие мучения. Нам не следует задерживаться».

Не видя причин для спора, Гайм ускорил шаг, остальные последовали за ним, и они начали ровный бег через неровный ряд клеток. Им удалось преодолеть не более пятидесяти ярдов, когда Гайм услышал отчетливый скрежет металла о металл где-то в окружающем мраке. Решив не обращать на это внимания, он побежал быстрее, заставляя своих товарищей сделать то же самое. Ищейка была права. Воздух в этом месте имел неприятный запах, вызывавший зуд на коже. Однако скрежет повторялся, пока они бежали, и вскоре превратился в какофонию, которую было невозможно игнорировать. Казалось, что он доносился со всех сторон. Гайм направил свет Безымянного Клинка в обе стороны, обнаружив облака поднятой пыли, но никакой очевидной угрозы.

Именно предупреждение Ищейки спасло его. Бессловесный крик, сопровождаемый сильным толчком в спину, заставил его споткнуться, спасая от удара когтя, вылетевшего из тени. Гайм ответил со скоростью, порожденной многолетним опытом, Безымянный Клинок сверкнул, отсекая коготь от размахивающей конечности. Раздался вопль ярости и боли, и невидимый нападавший отскочил в темноту. Заинтересовавшись, какое же животное напало на него, Гайм опустил взгляд на отрубленный коготь. Удивленный возглас сорвался с его губ, когда он увидел всего лишь небольшую кучку ржавых звеньев цепи.

Теперь отряд остановился, инстинктивно сбившись в кучу и выставив оружие. Металлический грохот продолжался, сопровождаемый хором звериного рычания. Свет проклятых клинков осветил фигуры, движущиеся среди разрушенных клеток. Некоторые были слишком быстры, чтобы разглядеть их природу, другие держались низко, перемещаясь от одной движущейся фигуры к другой.

«Восставшие трупы зверей, которые когда-то обитали здесь, я полагаю», — сказал Гайм, бросив властный взгляд на Некроманта. «Разберись с этим, демон».

В изумрудных глазах Некроманта явно светилась обида, когда он покачал головой. «Это не трупы, смертный», — ответил он с раздражением. «Здесь обитают только беспокойные духи».

«Но у них есть форма», — указала Орсена.

«Не из плоти». Демон толкнул сапогом Ансельма ржавые звенья цепи на полу. «Эти твари были закованы в металл».

Его суждение подтвердилось, когда слева от них из мрака выпрыгнула крупная фигура. Как это часто бывает в опасных ситуациях, время как будто замедлилось, когда существо выскочило на свет. Размахивая Безымянным Клинком, Гайм разглядел его разинутую пасть и кинжалообразные клыки, сделанные из ржавого железа, а также длинное кошачье тело. Прежде чем меч разбил рычащую голову, ему показалось, что он увидел слабое мерцание под металлическими ребрами. Без головы огромное кошачье существо отшатнулось в темноту, издавая звук, который был чем-то средним между шипением и рычанием. Его быстро подхватили его невидимые собратья, и звук обрушился на них со всех сторон.

«Нам придется пробивать себе путь наружу», — скомандовал Гайм. «Ультрия, следуй за мной по пятам. Лорвет, расчищай путь...»

«Нет, Паломник», — резко прервала его Ищейка. «Мечи и магия здесь тебе не помогут». Гайм с удивлением заметил, что она даже не вооружилась. На ее луке не было стрел, а кинжал оставался в ножнах. Он хотел потребовать объяснений, но его опередила новая атака. Зверь, выскочивший из тени, был даже крупнее длиннозубой кошки, — что-то вроде огромного лося с широкими рогами, копыта которого гремели по каменным плитам. Лексий нацелил на него Зуб Кракена, но Ищейка встала на пути зверя, прежде чем он успел применить его силу. Устремив взгляд на огромного лося, Ищейка подняла руку, и тот резко остановился.

Находясь всего в метре от заклинательницы зверей, переделанное животное фыркало и покачивалось, устремив пустые глаза на Ищейку с явным восхищением. «Живой или мертвый, — сказала она, опуская руку, — зверь остается зверем».

Бряцанье и звон металла заполнили воздух, когда из мрака появилась масса ржавых фигур, образовав круг на границе света, отбрасываемого проклятыми клинками. Маленькие, щебечущие обезьяны ехали на спинах волков и гиен. Медведи шли рядом с буйволами, а множество кошек всех размеров пробирались сквозь толпу, наклонив тела в хищном ожидании. Сзади Гайм разглядел крупную фигуру слона с широкими ушами, поднявшего в вызове свой цепной хобот. Впереди неестественной стаи он увидел длиннозубое чудовище, которое напало на него, и заметил, как мелкие кусочки древней цепи звенели по его телу, собираясь у культи шеи, где уже формировали новую голову.

«Уничтожь их, и они просто воссоздадут себя, — сказала Ищейка. “Их боль не позволяет им исчезнуть. Требуется многое, чтобы разжечь жажду мести в сердце зверя, но они так страдали...» Она замолчала, голос ее стал хриплым, и слезы потекли из глаз.

«Ты можешь приказать им отпустить нас?» — спросил Гайм.

«Нет. Все, что я могу сделать, — это сдерживать их». Ищейка встретила его взгляд, и он увидел в ее глазах ужасную боль, тяжесть понимания, от которой сжалось сердце. «Это моя ловушка, Паломник. И из нее нет выхода».

«Мы можем пробиться сквозь них. У нас самое мощное оружие, которое когда-либо создавалось...»

«Нет!» Отказ Ищейки стал яростным, лицо застыло в суровой, почти обвинительной решимости, хотя слезы продолжали литься из глаз. «Сражение с ними будет стоить нам времени, которого у нас нет, и жизней, которые я не хочу терять. А пока мы будем сражаться, он откроет ворота. И что тогда станет с Экири, Паломник?»

Толпа железных тварей, окружавшая их, внезапно дернулась, раскрыв пасти и подняв когти. Ищейка подняла руки, на ее лице отразилось напряжение, когда она приказала им остановиться. «Я не могу сдерживать их вечно!» — прошипела она Гайму сквозь стиснутые зубы. «УХОДИ!»

Решительный отказ Гайма готов был сорваться с его губ, но замер, когда в его голове прозвучал твердый приказ Лакората. Она права. Эта ловушка была слишком хорошо продумана. Осквернитель не хочет, чтобы его носитель видел свою мать. Попытайся спасти ее, и он победит.

«Я вернусь», — сказал он Ищейке, слова вырвались из его груди тихим вздохом, который он возненавидел, потому что даже для него самого они прозвучали как ложь. «Как только ворота будут запечатаны...»

«Уходи», — повторила она с стоном, ее вытянутые руки дрожали. «Спаси ее. Скажи ей... скажи ей, что я сделала, чтобы оказаться рядом с ней». Она бросила на него последний властный взгляд, ее покрытое шрамами лицо было залито потом и слезами, прежде чем полностью переключить свое внимание на окружающих зверей. Резкий скрежет ржавого железа раздался, когда существа позади Гайма образовали узкий коридор, и вздох боли Ищейки стал показателем того, чего ей стоила эта задача.

Он не позволил себе снова взглянуть на нее, зная, что если сделает это, то никогда не уйдет. Вместо этого он выпрямил спину и, коротко приказав остальным следовать за ним, бросился через образовавшийся проход в темноту.