Выйдя из леса, они увидели удивительно нетронутое здание впечатляющих размеров. Оно возвышалось над окружающими полями разрушений с поразительным величием — дворец с высокими стенами, богатыми контрфорсами и узкими окнами. Гайму оно напомнило соборы, любимые Церковью Воскресших, но, к счастью, без какой-либо иконографии. Над крышей дворца возвышались три башни - самые высокие сооружения, которые они до сих пор встретили в Глубинах, каждая высотой около шестидесяти футов. Приглядевшись повнимательнее, Гайм увидел, что дворец не полностью избежал разрушительного воздействия времени. Внешние стены местами обрушились, а по башням пролегали многочисленные трещины, на их боках виднелись неровности из-за отсутствующих камней и поваленных горгулий.

«Дворец Триумвирата Справедливости», — назвал его Лексий. «Построен тремя благородными женами убитых мужей, которые захватили трон в результате кровавого восстания в последние годы империи. На протяжении десятилетий их правление было мирным и относительно процветающим. Это считается последним периодом стабильности в истории Валькерина».

«Я чувствую злые намерения в этом месте», — сказал Некромант, прищурив изумрудные глаза, оглядывая дворец. «Внутри скрывается еще одна ловушка. Лучше обойти его».

Он, вероятно, прав насчет того, что здесь есть еще одна ловушка, — заметил Лакорат. Но я чувствую более глубокую причину его нежелания. Там есть что-то, с чем он не хочет встретиться. И это тоже понятно. Это место пахнет неупокоенными душами. Похоже, некромант боится призраков, мой повелитель. Почувствовав недоумение Гайма, демон рассмеялся. Его сила распространяется на останки умерших, а не на их души.

«Обход займет слишком много времени», — возразил Гайм, начиная двигаться вперед. «Следуй за нами или иди своей дорогой, демон».

Зеленый свет запульсировал в украденных глазах Ансельма, что Гайм принял за признак подавленной ярости. Существо, которое теперь вселилось в его друга, явно не любило получать указания от смертного. Тем не менее, когда Гайм повел их ко дворцу, Некромант последовал за ним без дальнейших возражений.

Проникнув на территорию дворца через пролом во внешней стене, Гайму не потребовалось демонической проницательности чтобы понять, что за каждым их шагом наблюдают. Его кожа покрылась мурашками, которые не раз спасали его от засад. Его спутники тоже это почувствовали. Ищейка сняла лук с плеча, натянула тетиву, вглядываясь в пустые окна. Лорвет согнул пальцы и стал держаться ближе к Гайму, а остальные неосознанно сгруппировались в оборонительный круг.

«В какую сторону, капитан?» — спросил Гайм у Шаваллы. В ответ она указала Алым Компасом прямо на вход во дворец — высокие арочные ворота, ведущие в темное внутреннее пространство. Гайм пошел впереди, голубое свечение Безымянного Клинка заполняло пространство, лишенное каких-либо очертаний. Их шаги отдавались долгим эхом в огромной пустоте этого зала, а пыль, покрывавшая мраморный пол, была единственным свидетельством давно исчезнувшей роскоши. Время поглотило всю обстановку, когда-то украшавшую этот дворец, но ощущение присутствия в нем оставалось сильным.

«Какая потеря», — прокомментировал Лексий, когда они продвигались все глубже в мрачную пустоту. «Многие источники говорят об этом дворце как о великом центре обучения. Триумвират щедро спонсировал художников и ученых. Говорили, что их библиотека могла соперничать даже с величайшими библиотеками древности». Он вздохнул, наступив ногой на небольшую горку осыпающегося мусора. «Теперь все это, полагаю, исчезло».

Пройдя около трехсот шагов, они подошли к огромному сооружению, которое Гайм сначала принял за какую-то монолитную абстрактную скульптуру. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это лестница. Начинаясь четырьмя отдельными дугообразными ступенями, она поднималась вверх, разделяясь на десятки ответвлений, уходящих во мрак. Куда они вели, оставалось непостижимой тайной.

«Только не говори, что нам придется по ней карабкаться», — проворчал Лорвет, вызвав у Шаваллы улыбку безысходности.

«Не карабкаться», — поправила она, направляя свет Алого Компаса в тени слева от лестничного колодца. Тот осветил еще одну лестницу, на этот раз изгибающуюся вниз к широкому отверстию в полу. «А спускаться. Лучше быть начеку как никогда», — посоветовала она, начиная движение в темноту. Ее голос зазвучал эхом, когда они последовали за ней. «Навигатор уверена в нашем курсе, но также уверена в его опасности».

Лестница уходила вниз футов на пятьдесят, прежде чем заканчивалась прямоугольником света. Сначала Гайм принял это за какую-то магию, но потом понял, что это дверь в комнату, освещенную изнутри. Он велел Шавалле отойти в сторону и приблизился к отверстию, держа наготове Безымянный Клинок, но остановился на пороге, с удивлением и восхищением глядя на открывшееся перед ним зрелище. Комната была большой, квадратной, освещенной хрустальными люстрами. Свечи, которые они держали, отбрасывали мягкий свет на полки, тянувшиеся вдоль стен от пола до потолка.

«Книги», — пробормотал он, отодвигаясь в сторону, чтобы пропустить Лексия. «Похоже, мы нашли ту библиотеку, о которой ты говорил, мой друг».

Ученый сразу же поспешил к ближайшему книжному шкафу, а Гайм и остальные осторожно вошли за ним.

«Ни пылинки», — отметила Орсена, проведя пальцем по одной из полок, прежде чем взглянуть на тома, стоявшие на ней. «А эти переплеты выглядят так, будто их сделали вчера».

«На полу также нет капель воска», — добавил Лорвет, переведя взгляд с каменных плит на люстры над головой. «Я чувствую запах магии иллюзии, Ваша Светлость».

«Тогда давайте не будем медлить», — сказал Гайм. Заметив открытую дверь в дальнем конце комнаты, он направился к ней, но остановился, когда понял, что Лексий к ним не присоединился.

«Третий диалект Тервия», — выдохнул ученый, его руки дрожали от волнения, когда он переходил от одного тома к другому. Он прошел вдоль стеллажей, глаза его были полны безграничного восторга и удивления. «Комментарии Лекреция о природе неестественного». Его глаза расширились еще больше, когда остановились на одной книге, и Лексий замер, чтобы осторожно снять ее с полки. «Хроника Первого Воскресшего» Ледерштена...

«Лексий», — позвал Гайм.

«Минуточку, милорд». Ученый махнул ему рукой, начав перелистывать книгу дрожащими пальцами.

«Мы не можем здесь задерживаться», — начал Гайм, подходя к Лексию, но тут же осекся, когда ученый бросил на него суровый взгляд, выражающий отказ.

«Вы не понимаете, что это такое?» — спросил он, размахивая книгой. «Один из величайших научных трудов в истории, утраченный на протяжении многих поколений. Независимый, беспристрастный отчет о Первом Воскресшем. На этих страницах содержится правда о церкви, которая выросла вокруг его легенды. Обо всем». Восхищение наполняло голос Лексия, когда его восторженный взгляд блуждал по библиотеке. «Знания, украденные веками, но каким-то образом сохраненные здесь. Это истинное наследие Триумвирата Справедливости...»

Нет, это еще одна ловушка, предупредил Лакорат, пока Лексий продолжал рассказывать об этой сокровищнице литературы. Эта ловушка создана специально для нашего крысоподобного писаки. Здесь задействовано нечто большее, чем просто его любовь к старым книгам.

«Ты можешь вернуться за ними...» — начал Лорвет, но Гайм заставил его замолчать предупреждающим взглядом. Он кивнул на Зуб Кракена, висевший у Лексия на боку. Лезвие меча ярко светилось возле рукояти, разгораясь со все большей настойчивостью. Однако, насколько Гайм мог вспомнить, Лексий впервые решил проигнорировать свою жену.

Соблазненный единственной вещью, которую он любит больше, чем ее, заключил Лакорат. Знание. Вы не вытащите его из этой комнаты без борьбы, мой повелитель.

«Столько ответов...» — задыхался Лексий, слезы блестели за стеклами очков, закрывавших его глаза, когда он переходил от одного книжного шкафа к другому. «Анналы Диотетиса». «Десять ересей Виннерана». Тайны, которые веками ставили в тупик историков, теперь раскрыты...

«Лексий». Гайм встал на пути ученого, сохраняя мягкий тон. «Мы не можем оставаться здесь. Послушай свою жену». Он указал на светящийся клинок на поясе Лексия. «Услышь ее голос. Я знаю, что ты можешь...»

«Ты ничего не знаешь!» Лексий отступил от него, его увеличенный взгляд был полон злобной антипатии, которую Гайм считал непостижимой для ученого. «Кровь, резня и страдания — это твоя единственная область. Ты даже не представляешь, что скрывается в этом месте. Ты грязный Разрушитель. Дикарь!»

«Успокойся, мой друг», — успокаивающе произнесла Орсена, подойдя к Лексию с поднятыми руками. «Ты не слышишь своих собственных слов…?»

«Уйди от меня!» Зуб Кракена запылал белым огнем, когда он вытащил его, направив лезвие на Орсену. «Ты нечеловеческое создание! Твои слова ничего не значат. Бред куклы, которой дали извращенную жизнь. Как бы ты ни пыталась подражать нам, ты никогда не будешь такой, как мы...»

«Хватит!» — прорычал Гайм, вытаскивая Безымянный Клинок. «Опусти свой меч, Лексий».

Ученый замахнулся Зубом Кракена на Гайма, обнажив зубы в зверином оскале. «Не пытайся мной командовать, дикарь! Всю свою жизнь я терпел приказы таких, как ты, но больше не буду!» Пот выступил на коже Лексия, когда он начал отступать. «Ты не отнимешь это у меня!» Зуб Кракена теперь пульсировал, лезвие то тускнело, то вспыхивало.

Она сражается с ним, доложил Лакорат. Если бы она этого не сделала, он, скорее всего, уже сжег бы вас всех дотла. На этот раз выбора нет, мой повелитель. Ударь быстро, пока он не сломил волю колдуньи.

Гайм слышал искреннюю мудрость в словах демона, но не мог действовать. Он прошел такой долгий путь с этим маленьким человеком блестящего ума. Уничтожить его жизнь сейчас было бы худшим из преступлений Гайма, а их было много. Некромант, конечно, не испытывал таких угрызений совести. Прижавшись к противоположной стене библиотеки, молодой рыцарь начал обходить ученого сзади, и в его светящихся зеленом глазах явно читалось зловещее намерение. Лексий, хорошо ощущавший опасность, почувствовал уловку Некроманта и развернулся, чтобы противостоять ему. Свет Зуба Кракена стал ослепительным, воздух нагрелся от приближающегося разряда молнии.

Вынужденный прикрыть глаза от яркого света, Гайм услышал пронзительную какофонию. Но это был не знакомый треск разрываемого воздуха, а гораздо более человеческий звук. Он заполнил библиотеку, принося с собой боль. Гайм прижал руки к ушам, чтобы избежать навязчивого шума, но не смог полностью заглушить тот ужасный груз страдания, который услышал в этом звуке. Когда все, наконец, закончилось, смолкнув с такой внезапностью, что это было похоже на удар, Гайм почувствовал, как его собственные крики замерли в горле, а крики его товарищей затихли вокруг него. Когда он с трудом открыл глаза, то оказался в темноте. Подняв Безымянный Клинок, он осветил голые стены, покрытые влажными разводами. Никаких книг. Никаких сверкающих люстр, только пустая комната, в которой пахло гнилью.

Все это была иллюзия, подтвердил Лакорат. Настолько сильная, что даже меня обманула.

Тихий плач привлек внимание Гайма к Лексию. Ученый стоял на коленях, держа в руках Зуб Кракена. «Прости», — говорил он мечу, рыдая и дрожа всем своим хрупким телом. «Прости меня...»

«Кто нарушает наш покой?»

Резкий вопрос заставил Гайма вскочить на ноги и резко повернуться лицом к источнику звука. В центре комнаты стояли три женщины, каждая из которых смотрела на него с выражением царственного раздражения. Он сразу понял, что они призраки, хотя и выглядели вполне реальными. Хотя их лица были разными, у всех была одинаковая аристократическая красота черт. Их элегантные простые одежды были украшены брошами, изготовленными в виде имперского герба Валькерина.

«Кто оскверняет наш дом неблаговидными чарами?» — спросила женщина в центре троицы. Она была высокой, ее черные волосы были заплетены в тугие косы, которые змеились по алебастровой шее и плечам. Брошь и ее властный тон не оставили у Гайма сомнений в том, кем она может быть.

«Приносим извинения за это вторжение, императрица», — сказал он, низко поклонившись. «Чары не наших рук дело. Это была ловушка, поставленная на нашем пути...»

«Демоном», — прервала его другая призрачная императрица. Ее волосы были яркого рыжего цвета, который прекрасно сочетался с сапфирово-голубыми глазами. Однако ее голос был идентичен голосу ее черноволосой спутницы. «Мы знаем. Его зловоние витает в нашем доме. Мы спросили о его личности. Наш сон очень дорог нам. Мы не любим, когда нас будят без разрешения, и хотим, чтобы он был за это наказан».

Будь осторожен с этими тремя, посоветовал Лакорат. Я чувствую, что здесь задействовано гораздо больше силы, чем обычно бывает у простых призраков.

«Он известен как Осквернитель», — поведал ей Гайм, снова поклонившись. «Мерзкое существо, посланное на эту землю, чтобы сеять ужасное разрушение. Миссия этой компании — предотвратить это».

«И все же, — сказала третья императрица, — вы привели демонов в наш дом». Самая низкая из троих, с блестящими золотистыми волосами, она была воплощением юной красоты с пышными формами. Но взгляд, который она бросила на Некроманта, говорил о вечной мудрости, смешанной с глубоким подозрением.

«У нас общая цель, — сказал Гайм. И общий враг. Осквернитель представляет большую угрозу. Именно он осквернил ваш дворец гнусной магией. Мы просим только вашего разрешения, чтобы продолжить путь и выполнить нашу миссию. Если вы желаете воздать по заслугам за это оскорбление, мы обеспечим его в полной мере».

«Ты говоришь как король», — заметила темноволосая императрица. «И имеешь...»

«...сердце короля», — закончила светловолосая. «Хотя и огрубевшее от времени и израненное ненавистью. А твои...»

«...страдания с этими потерянными и искалеченными душами», продолжила их рыжеволосая сестра, указывая рукой на спутников Гайма, «начали исцелять его. Ты знаешь, что конец твоего путешествия разделит эту странную семью, возможно, будет стоить жизни им и тебе, но...»

«...не думай отступать», закончила самая высокая императрица, после чего все три погрузились в безразличное молчание.

Наблюдая за их неподвижными фигурами, Гайм наконец начал понимать их истинную природу. Сияние проклятых мечей не могло отбросить тени от этих давно умерших правителей. Их образы были неизменны, застывшие, как бабочки, пойманные в янтарь. Он также скорее почувствовал, чем увидел, связь между ними, воздух в комнате стал напряженным, что говорило о неслышимых голосах, говорящих тайными средствами.

И снова первой заговорила темноволосая императрица, теперь в ее голосе звучали печальные нотки. «Песочные часы наконец-то переворачиваются, сестры, — сказала она. «Мы долго ждали. Мы долго страдали от ловушки существования за пределами смерти».

«Мы чувствуем его пагубное влияние, о чужеземный король, — сказала рыжеволосая императрица. «Тот, о котором ты говорил, Осквернитель. Он разрывает ткань этого места, крадя то немногое, что нам осталось для пропитания».

«Тем самым он освобождает нас, — добавила белокурая императрица. «Скоро мы превратимся в ничто, погаснем, как колеблющееся пламя угасающей свечи».

«Но это не то, что нам положено». Голос самой высокой императрицы стал жестче, ее черты приняли суровый вид. «И хотя стекло поворачивается, наше наказание остается незавершенным».

«Наказание?» — спросил Гайм. «Вы прокляты оставаться здесь?»

«Да, и это правильно».

«Но разве ваше правление не было справедливым? Разве вы не отсрочили падение Валькериса на целое поколение?»

Все три императрицы ответили ему в унисон. «Да. Но тем самым мы прокляли себя. История говорит о нас как о мстительницах, трех женах, которые искали возмездия за убитых мужей и тем самым создали триумвират. Но это ложь, ложная история, написанная по нашему указанию. Ведь руки, которые убили наших мужей, были нашими собственными. Мы сразили их за их жадность, жестокость и гнусные интриги, которые привели бы к гибели вечного Валькериса. И все же, хотя мы убили их, мы также любили их. Кровь, запятнавшая наши руки, никогда не смоется, а лица наших мужей не исчезнут из наших ночных кошмаров на протяжении долгих последующих лет. Мы приветствовали мучения, потому что заслужили их. И поэтому, когда смерть пришла за нами, мы задержались, поддерживаемые в этой не-жизни чувством вины, которое будет длиться до конца света. Но это время еще не настало».

Как один, они подняли руки, указывая на стену позади Гайма. Обернувшись, он увидел, как широкий участок обветренной кирпичной стены рассыпался в пыль, открыв темный проход.

«Там лежит путь к демону, которого ты ищешь», — сказали ему императрицы. «Спеши, потому что его сила растет».

Отступая, Гайм жестом пригласил остальных войти в проход. Лексий, однако, задержался на мгновение. Ученый подошел к теням Триумвирата Справедливости, склонив голову, на его лице отразилось ужасное чувство раскаяния. «Простите меня, божественные», — начал он запинаясь на древнем валькеринском языке. «Но я должен знать. Библиотека. Потерянные произведения. Были ли они когда-нибудь реальными?»

«Наш архив был действительно богат, ученый смертный», — ответили они, и темноволосая императрица улыбнулась Лексию грустной улыбкой. «Но, как и все, что мы построили, он теперь утрачен. Книги украдены и спрятаны или превратились в прах, ведь такова природа всей древней мудрости. Не ищи чудес прошлого, вместо этого займись созданием будущего. Такой ум, как твой, не должен растрачиваться впустую».

Гайм услышал, как Лексий тихо всхлипнул, склонив голову и сделав глубокий вдох, прежде чем повернуться к туннелю. «Милорд...» — начал он, заставляя себя встретиться взглядом с Гаймом. «Я...»

«Я говорил, что тебе не нужно извиняться передо мной, — сказал ему Гайм. «И именно это и имел в виду. А теперь давай закончим с этим, ладно?»