Лексий уничтожил первую волну зараженных непрерывным выстрелом из Зуба Кракена. Гул высвобожденной энергии на мгновение заглушил вопли больной орды, когда ученый описал клинком широкую дугу. По подсчетам Гайма, по меньшей мере два десятка созданий превратились в ошметки обугленной плоти, прежде чем ослепительный свет погас. Обессиленный этим, Лексий упал на колени, Зуб Кракена слабо мерцал в его руке.

«К пандусу!» — приказал Гайм, поднимая ученого на ноги и таща к туннелю.

Не испугавшись огненной гибели стольких представителей своего вида, зараженные быстро преодолели стену, а самые быстрые из них набросились на своих жертв еще до того, как те добралась до пандуса. Демоническая энергия вспыхнула, когда меченосцы прорубались сквозь деформированные тела, чтобы достичь своей цели. Обремененный Лексием, Гайм одной рукой взмахнул Безымянным Клинком, отсекая вопящую голову от усеянного шипами уродливого существа, которое, как он подумал, когда-то могло быть стариком. Впереди него Ансельм и Шавалла сражались бок о бок, мечи сверкали, прорубая себе путь. Лорвет бежал, пригнувшись, держась близко к спине Гайма, а Орсена и Ищейка — по обе стороны от него. Заклинательница зверей со страшной эффективностью орудовала своим длинным изогнутым кинжалом, а Орсена рубила Клинком Заклинателя. Нечеловеческая сила Ультрии явно покинула ее, но Гайм был рад видеть, что клинок сияет так же ярко, как и прежде.

Она все еще несет проклятие, заверил его Лакорат. Но, полагаю, она больше не обладает силой, необходимой для борьбы со своим демоном. Я бы посоветовал убить ее, мой повелитель, но она еще может пригодиться, учитывая, что мы не знаем, что нас ждет впереди.

Достигнув начала пандуса, Лорвет отдал приказ всем пригнуться, подняв руки в боевой готовности. Гайм и остальные сгруппировались вокруг друида, размахивая мечами, чтобы отразить наступающую толпу ужасов. Ураган, вызванный Лорветом, был достаточно силен, чтобы содрать кожу с ближайших пораженных, и в ушах Гайма зазвенело от сопровождающего его грохота перемещаемого воздуха. Вокруг них десятки деформированных душ падали, как пшеница под косой, оставляя беспрепятственный путь к пандусу. Гайим не теряя времени повел их в мрачные глубины, но вскоре их гулкие шаги заглушил хор новых криков, доносившихся сверху, когда выжившие больные бросились в погоню.

«Нам нужно запечатать вход», — воскликнул Гайм. Он повернулся к Лексию, но ученый все еще безвольно висел в его руках, а меч в руке едва светился.

«Позволь мне», — сказала Орсена. Сделав шаг вперед, она подняла Клинок Заклинателя к потолку туннеля, и тот начал испускать поток мягкого голубого света. Воздух наполнился какофонией скрежета, когда камни начали сдвигаться в соответствии с ее замыслом, быстро увеличиваясь в объеме. Прежде чем преобразованная крыша запечатала вход, несколько больных успели проникнуть в туннель, несясь вниз по склону и крича о своей безумной жажде крови. Стрелы Ищейки убили двоих, а Ансельм и Шавалла сразили остальных.

Используя свечение Безымянного Клинка, Гайм осмотрел барьер, созданный Орсеной. Его желудок скрутило от отвращения при виде дергающихся конечностей и раскрытых ртов, застрявших между спрессованными камнями и кирпичами. «Ты хорошо поработала, Ультрия», — похвалил он, остановившись при виде Орсены, опустившейся на одно колено. Ее грудь тяжело поднималась, и когда она подняла на него глаза, Гайм увидел усталость, отразившуюся на лице, которое, казалось, постарело на годы за считанные мгновения.

«Я нахожу, — произнесла она дрожащим голосом, — что смертность не имеет особых преимуществ».

«Если ты больше не хочешь продолжать...», — начал Гайм, но она махнула рукой, чтобы он замолчал.

«Мы теряем время». Застонав от напряжения, она встала и выпрямила спину.

Сильнее, чем я думал, — размышлял Лакорат. Даже будучи простым человеком. Возможно, Осквернитель был прав, считая ее самой серьезной угрозой среди нас. Примечательно, что он не смог создать заклинание, достаточно мощное, чтобы убить ее, а только ослабил, рассчитывая, что его орда зараженных чумой монстров довершит дело.

«Путь Осквернителя ясен», — сказала Шавалла, направляя красный свет Алого Компаса на тени у подножия пандуса. “Хотя Навигатор предупреждает, что нам не следует ожидать, что это будет последней ловушкой на нашем пути”.

“Он нашел их? — спросил Гайм. “Ворота?

“Он уже очень близок, — сообщила морячка после краткого общения со своим демоном. “Она чувствует его триумф”.

“Тогда давайте поспешим разочаровать его”.

Когда мягкие толчки Гайма не смогли привести Лексия в чувство, Лорвет достал щепотку белого порошка из одного из своих мешочков. Нанесение его на ноздри ученого вызвало серию сильных чиханий, а также помогло ученому подняться на ноги.

«Прошу прощения, милорд», — с поклоном обратился он к Гайму. «Похоже, я переутомился».

«Ты спас нас всех», — отмахнулся Гайм. «И тебе не нужно извиняться передо мной».

Повернувшись, чтобы направить свечение Безымянного Клинка в темноту впереди, он различил смутные очертания колонн и архаичной архитектуры в разной степени разрушения. «Веди нас, капитан», — сказал он Шавалле. «И двигаемся быстро. Мы не можем позволить себе роскошь соблюдать осторожность, есть еще ловушки или нет».

В Глубинах почти не ощущалось запаха, за исключением легкой затхлости воздуха. Абсолютная темнота заставляла их освещать путь мечами. Общее многоцветное свечение превращало окружающие руины в сюрреалистическое зрелище поблекшей славы. Повсюду виднелись поваленные колонны и обрушенные крыши, а из-под обломков торчали чахлые остатки статуй имперских деятелей, словно пытаясь избежать своей участи.

Все империи в конце концов превращаются в прах, заметил Лакорат. Еще через тысячу или две тысячи лет здесь не останется ничего, кроме праха. Ваш вид остается для меня такой неприятной загадкой, мой повелитель. Вы тратите свое мимолетное существование на создание того, что считаете великими произведениями, страдая от ужасного осознания своего неизбежного конца. Почему вы не проводите свои дни в разврате, для меня непостижимо.

«В то время как демоны занимают свое бесконечное существование, втягиваясь в междоусобицы, потворствуя жестокости и пыткам ради них самих», — возразил Гайм. «Я предпочту смерть этому, демон».

«Он болтает без умолку, да?» — спросила Орсена. «Умелец тоже так делает. В основном критикует бессмысленное искусство, созданное человечеством, смешивая его, конечно, с периодическим желанием убивать и обманывать. Не волнуйся, — добавила она с успокаивающей улыбкой, заметив его озабоченный взгляд, — сейчас это кажется мне не более заманчивым, чем раньше».

Ее слова привлекли взгляд Гайма к Ансельму. Рыцарь двигался во главе их маленькой процессии рядом с Шаваллой, зеленая аура Глефы Некроманта придавала чертам зловещий оттенок. Его хмурый взгляд выражал хищную напряженность, и когда он заговорил, его голос звучал не как голос молодого человека, а как голос человека, обладающего древней мудростью. «Мертвые здесь неспокойны, — сказал он. “Императоры, воображавшие себя богами, жаждут поклонения, которым они когда-то наслаждались. Тени тех, кто поклонялся им, горько сожалеют об отсутствии обещанной награды».

Беспокойство Гайма усилилось, когда он увидел, что свечение Глефы Некроманта мерцало в такт словам рыцаря.

Он еще не полностью подчинен, доложил Лакорат. Он сопротивляется, но Некромант порочен в своей мудрости и находит способы обойти защиту мальчика. Его ревность к женщине, которую он потерял из-за того простолюдина, подобна ране, которую он никогда не сможет залечить, ране, которую его демон заставляет кровоточить при каждой возможности.

«Сколько времени?» — прошептал Гайм.

Самое большее, через несколько часов. Вам лучше найти ворота до этого, мой повелитель, иначе придется сражаться с двумя могущественными демонами вместо одного.

Через час блужданий по безымянным руинам они вышли на более просторное, менее заваленное обломками место, ведущее к ступенчатой платформе шириной не менее двухсот шагов. На ней стояло самое целостное из всех встреченных до сих пор зданий — прямоугольная постройка со множеством колонн и без окон. Подойдя ближе, они увидели, что крыша практически отсутствует, за исключением большой треугольной перемычки, украшенной смесью рельефной резьбы и древней валькеринской письменности.

«Форум Последней Республики», — произнес Лексий с ноткой благоговения в голосе. «Где первый император Альтариас Велтис Эксельсиас стоял на вершине этих ступеней и провозгласил свое божественное право быть бесспорным правителем Валькериса. Говорят, что ступени были окрашены в красный цвет от верха до низа кровью сенаторов, которых он убил в тот день».

«Он был величайшим императором из всех, не так ли?» — спросила Орсена.

«Действительно, Ультрия. Ни один другой правитель не завоевал столько территорий и не командовал стольким количеством легионов. Его дворец, самый маленький в Конклаве, но и самый почитаемый, находится в самом сердце Глубин».

«Тогда логично, что мы найдем там Врата Инферно», — сказал Гайм. «Учитывая, что они притягиваются к силе».

Выйдя за пределы форума, они наткнулись на ряд узких улочек, расположенных в виде сетки. Улицы сходились на площади, где на ступенчатом возвышении находилась большая статуя воина, держащего над головой меч. Хотя статуя была в значительной степени разрушена, это казалось менее заметно в окружающих постройках. Они были слишком малы, чтобы служить жилищами. Каждая из них напоминала миниатюрный домик с дверью, но без окон. Многие из них были украшены статуями мужчин в архаичных воинских одеяниях, которые в меньших размерах напоминали центральный монумент.

«Некрополь Героев», — пояснил Лексий. Его глаза блестели от живого интереса историка, когда он остановился, чтобы осветить Зубом Кракена надпись над дверью одного из зданий. «Здесь покоится Белварий Эберий - Командир Десятой когорты валанов. Да возблагодарят боги его за мужество и службу».

«Суровый тип, да?» — прокомментировал Лорвет, прищурившись на мрачный лик статуи, возвышающейся на крыше мавзолея.

«Валаны славились своей преданностью долгу и беспощадной тактикой при выполнении воли императора». Лексий отступил назад, оглядывая обширное кладбище с сожалением на лице. «Здесь, должно быть, покоятся некоторые из величайших героев древности. Хотел бы я иметь время, чтобы задокументировать их всех...»

Его размышления прервались, когда Ансельм схватил ученого за плечо и грубо оттолкнул в сторону. Опасаясь, что Некромант наконец-то выиграл борьбу за контроль над своим меченосцем, Гайм приготовился сразить его. Но агрессия рыцаря была направлена не на его товарищей, а на гробницу давно умершего командира Десятой когорты. Стоя лицом к двери мавзолея, Ансельм поднял Глефу Некроманта и замер в ожидании, и через мгновение дверь разлетелась на куски. Появившееся существо представляло собой едва различимое нагромождение костей и ржавых доспехов, соединенных воедино болезненно-желтым светом. Его челюсти громко клацнули, когда оно бросилось на Ансельма, но взорвалось в воздухе от одного удара рыцарского клинка.

«Нам нужно торопиться», — произнес Ансельм и побежал по главной улице. «Их будет больше».

Немедленным подтверждением его слов стал звук расколотого дерева и камня, раздавшийся по всему некрополю. Множество скелетов в ржавых доспехах вылезали из могил, все окутанные одинаковым желтым сиянием, и наполняли воздух стуком своих щелкающих челюстей.

Ловушка номер два, я полагаю, - высказал свое мнение Лакорат, когда Гайм и остальные побежали вслед за Ансельмом, а толпа призраков устремилась в погоню. И, если не ошибаюсь, эта ловушка предназначена для нашего рыцарственного молодого друга.

«Почему?» — спросил Гайм, пронзив Безымянным Клинком позвоночник воина-нежити, который встал у него на пути.

Лакорат не ответил сразу. Гайм чувствовал недовольство демона, вызванное принудительным контактом с частичкой сущности Осквернителя. Впереди он увидел Ансельма, который занял позицию у подножия статуи на возвышении.

Вспомни Крепость Блэкфайр, — произнес Лакорат, в его голосе слышалось сильное отвращение. Гайм предположил, что будь он человеком, то сплюнул бы. Чтобы победить пробудившихся мертвецов, ты должен повелевать ими. С этой задачей Некромант справляется лучше, чем любой другой. Похоже, Осквернитель также приобрел значительную долю этой способности во время своих путешествий. Чтобы победить его, мальчику придется высвободить больше силы Некроманта, чем он сможет выдержать, особенно теперь, когда рядом нет призрака твоего старого товарища, который мог бы ему помочь.

Ускорив шаг, Гайм обнаружил, что путь ему преграждает толпа воинов-скелетов. Кости полетели каскадом, когда он прорубался сквозь них, но перед ним появлялись новые. Вскоре он и остальные оказались окружены гремящей массой мертвецов. Лорвет отбрасывал их назад серией сильных порывов ветра, а Лексий разбивал многих своими молниями. Но, похоже, это не производило особого впечатления на оживших воинов. Кости, усыпавшие дорогу, все еще светились тем же желтым светом. Они катились по камням, пока не находили другую кость, после чего беспорядочные останки скреплялись в неаккуратную конструкцию. Разношерстные, гротескные пародии на бесплотных людей начали пополнять орду, их ряды росли с каждым порывом ветра и ударом молнии.

Сердитый крик слева от него привлек внимание Гайма к Ищейке, которую тащили в толпу нежити, костяные пальцы вцепились в ее конечности и шею. Лисса превратилась в размытое пятно красного меха, когда рвала умертвий, но ее когти и зубы не имели никакого эффекта. Визжа от злости, каракал исчезла в толпе скелетов, и вскоре ее крики затерялись в грохоте щелкающих челюстей.

Крича от ярости, Ищейка вырвалась на свободу, яростно нанося удары своим длинным кинжалом, пытаясь пробиться глубже в толпу. Рванувшись вперед, Гайм разрубил дюжину скелетов на куски двумя взмахами Безымянного Клинка, голубое сияние которого на мгновение затмило желтое сияние магии Осквернителя. Его атаке способствовал сильный порыв ветра Лорвета, отбросивший дюжину тварей, чтобы расчистить путь к Ищейке.

«Она мертва», — крикнул ей Гайм, удерживая заклинательницу зверей за плечо, пока она продолжала рубить толпу нежити. «Но Экири жива».

Это положило конец усилиям Ищейки, ее плечи опустились в знак согласия, когда она позволила оттащить себя назад. Добравшись до возвышения, Гайм обнаружил, что его товарищи отчаянно пытаются сдержать наступающую волну воскресших скелетов. Их сверкающие клинки и высвобожденная магия приводили лишь к тому, что враги становились все более смертоносными и чудовищными. Каждый раз, когда раздробленный скелет сливался с другими, они росли в размерах. Вскоре возвышение окружали костяные гиганты ростом в восемь футов и выше.

«Это бесполезно, ваша милость!» — крикнул Лорвет Гайму, в перерывах между посыланием ураганов в ряды нежити.

Гайм бросил вопросительный взгляд на Орсену, указывая на возвышающуюся над ними статую. Ультрия рубила рядом Клинком Заклинателя, и на ее покрытом потом лице была видна усталость. «Я могу попробовать», — сказала она, поворачиваясь, чтобы поднять меч в сторону возвышающегося над ней воина.

«Этого будет недостаточно». Ансельм произнес эти слова тихо, но Гайм услышал их даже через безумный гомон бесчисленных черепов. Глефа Некроманта в руках рыцаря светилась ярче, чем когда-либо, а на его лице застыло выражение спокойной решимости. «Пока заклинание Осквернителя действует, они будут продолжать наступать».

«Не надо!» — попросил Гайм. Его попытка дотянуться до Ансельма была пресечена выпадом костяного гиганта. Хаотичное слияние черепов и разнообразных костей хлестало его кнутами, сделанными из позвонков, заставляя задержаться и разрубить монстра на части. Он раздавил бестелесные черепа своими сапогами, надеясь, что это помешает существу восстановиться, но осколки были мгновенно собраны желтым светом и слились в нового монстра. Это был самый крупный из них, напоминавший бледного паука с девятью конечностями, каждая из его гротескно длинных ног была увенчана острым шипом. Высоко подпрыгнув, он свел лапы вместе, образовав острие копья, нацеленное в грудь Гайма. Прежде чем тот успел взмахнуть Безымянным Клинком, его пронзила тошнотворная ледяная волна, сопровождаемая яркой зеленой вспышкой. Изумрудное свечение распространилось от возвышения, рассеивая желтое сияние и оставляя после себя груду останков. Когда оно поблекло, грохот оживших мертвецов превратилась в слабый, шипящий скрежет старых костей.

Ансельм пошатнулся, опуская Глефу Некроманта, аура клинка поблекла до приглушенного мерцания. «Вы ранены, сэр?» — спросил Гайм, поспешно подбегая к рыцарю. Подняв голову, Ансельм открыл глаза, и в них отразилась изумрудная сила Некроманта.

«Нет, сэр», — сказал он чужим голосом. «Думаю, я в полном порядке».