«Ты не вовремя, старина», — простонала Шавалла, хлопая Гайма по плечу вялой рукой. «Но я прощаю тебя».

Поднявшись на ноги с Безымянным Клинком и Хрустальным кинжалом в руках, он быстро оценил обстановку. Статуя Альтариаса продолжала отважно сражаться с рогатым демоном, хотя было ясно, что скоро император потерпит поражение. Массивные кулаки демона сжимали запястья статуи, кроша древний мрамор и создавая серию трещин вдоль его конечностей. Чудовища поменьше, все еще вылезавшие из ворот, карабкались по ногам Альтариаса, царапая его когтями и рубя различным оружием. Магическая сила вспыхнула, когда демоны, владеющие магией, отдали свои силы для неизбежного уничтожения императора. На переднем плане Орсена наконец смогла встать, хотя и на подкашивающихся ногах.

«Она должна снова стать собой», — сказал Гайм, глядя на Безымянный Клинок. «Я убил его».

Ты убил форму, которую он принял в Хрустальном Кинжале, — пояснил Лакорат. И завладел им, сделав его пленником. Но заклинания, которые он соткал в этом мире, будут действовать, пока он остается здесь.

Стоявшая рядом с ним Шавалла зашипела, прижимая светящийся клинок Алого Компаса к ране на плече. «Она всегда хотела попробовать мою кровь», — проворчала морячка, отнимая меч от затянувшейся раны и наблюдая, как дымящаяся кровь впитывается в сталь.

Резкий, гортанный кашель заставил Гайма переключить внимание на Ансельма. Рыцарь лежал, подергиваясь, с Глефой Некроманта, все еще вонзенной в его грудь, кровь струилась из его рта, когда он делал последние вздохи. Присев рядом с Ансельмом, Гайм нашел утешение в том, что в глазах рыцаря не было и следа блеска Некроманта.

«Это была... боль...» — кашлянул Ансельм, и Гайм с удивлением заметил, что тот улыбается. «Он не мог вынести... боль. Вот как... я победил его... Странно, не правда ли, что... демон боится мучений...»

«Отдохните, добрый сэр», — сказал Гайм, положив руку на голову Ансельма. «Вы сделали больше, чем можно было просить».

«Может быть...» — начал Ансельм, но очередной кровавый вздох прервал его слова. Стиснув кровавые зубы, он попытался снова, выдавливая слова из себя. «Может быть... я могу попросить вас об одной маленькой услуге, сир?»

«Конечно».

«Найдите Эльсинору и Гэлвина. Скажите им... скажите им, что я умер в хорошей компании. И скажите им... что я прошу их найти в своих сердцах силы простить меня».

«Простить за что?»

«Гордое самомнение человека... рожденного для роли, которой он не заслуживал. Та безумная поездка в крепость Блэкфайр... Это была не идея Эльсиноры. И не ее матери. Это была моя идея, сир. Я знал о любви, которая расцвела между Эльсинорой и Гэлвином, хотя и притворялся, что это не так. Замок Блэкфайр... должен был стать моим средством разлучить их и завоевать ее уважение. Все, что для этого потребовалось, - это шепнуть на ухо ее матери… И посмотрите, к чему это привело меня. И все же...» Он потянулся к руке Гайма, его улыбка стала шире. «Как странно обнаружить... что я ни о чем не жалею...»

Гайм держал руку Ансельма, наблюдая, как свет человеческой души тускнеет, а затем исчезает из его глаз.

«Гайм!» Раздался предостерегающий крик Орсены. Она стояла, дрожа от напряжения, и направляла Клинок Заклинателя на статую Альтариаса. Магические потоки, покрывавшие фигуру императора, засветились ярче, чем когда-либо, придавая его каменным мускулам дополнительную силу. Но этого было недостаточно. Окруженный ордой демонов и рогатым кошмаром, он смог только ненадолго отбросить натиск, прежде чем с глубоким, гулким треском разбился вдребезги. Рогатый демон торжествующе завопил и отшвырнул ногой падающие мраморные глыбы в сторону, а затем опустил голову и бросился на Орсену. Гайм приготовился ринуться вперед и встать на пути монстра, но внезапный грохот позади заставил его остановиться. Обернувшись, он увидел, как свет, падающий от ворот, играет на наступающей волне ржавого металла.

Мстительные призраки Абесты, — обреченно вздохнул Лакорат. Неразумно было ожидать, что заклинательница зверей сможет удерживать их вечно. Что ж, по крайней мере, мы попытались, мой повелитель. И нельзя сказать, что это не было интересным путешествием...

Гайм присел в боевую стойку, держа оба клинка наготове, чтобы разрубить на части ведущее животное: большую кошку с длинными зубами, которая, как ему показалось, могла быть той самой, которую он обезглавил в Абесте. Однако, когда животное приблизилось, вместо того чтобы броситься на него, оно развернулось и ринулось навстречу приближающимся демонам. За ним последовали другие, каждый из которых, не обращая внимания на Гайма и остальных, бросался на обитателей Инферно. Промчавшись мимо Орсены, они быстро окружили рогатого демона. Ихор и оторванная плоть полетели в воздух, как снежная метель, когда огромное чудовище было сражено, а его предсмертные крики заглушились воплями его собратьев, когда железные звери понеслись дальше.

«Я искренне надеюсь, что ты все еще ты, Паломник». Ищейка остановилась в нескольких шагах от него, держа лук наготове и глядя на Кристальный Кинжал в руке Гайма. Позади нее стояла Экири, прижимая к себе изувеченную руку, культю которой теперь покрывала импровизированная повязка. Она смотрела на Гайма с таким же подозрением, как и ее мать, и на ее лице отражались скорее глубокая настороженность и боль, чем обида. Кроме того, на плечах девушки сидел потрепанный каракал с отсутствующим ухом и несколькими свежими шрамами на носу. Лисса зашипела на Гайма, словно упрекая его за то, что он усомнился в ее несравненной способности выживать в любой беде.

Рассмеявшись, Гайм повернулся к Ищейке. «Да, это я», — заверил он ее. Подняв кинжал, он добавил: «Осквернитель снова в плену, но его заклинания живы».

«За исключением одного». Ищейка кивнула в сторону зверей, которые теперь сеяли хаос в орде демонов. «Сломать его власть над ними было нелегко». Она улыбнулась и протянула руку своей дочери. «Но мне помогли».

Экири придвинулась ближе к Ищейке, но не улыбнулась ей в ответ. «Этого все равно будет недостаточно», — сказала она, не отрывая взгляда от Кристального Кинжала. «Я знаю его планы. Мне пришлось слушать их так долго...» Закрыв глаза, она подавила дрожь отвращения, прежде чем встретиться взглядом с Гаймом. «Я слышала призыв, который он послал в Инферно. Демоны со всех концов этого царства откликнулись. Их слишком много, чтобы сосчитать. Слишком много, чтобы сражаться».

Вновь взглянув на ворота, Гайм увидел явное подтверждение ее правоты. Животные образовали кордон вокруг портала, сдерживая толпу кошмаров, стремящихся проникнуть в мир смертных. Передние ряды металлических тварей постоянно менялись, когда их разрывала на части обезумевшая орда или расплавляли магические существа в ее рядах. Железный барьер медленно отодвигался и истончался. Гайм не сомневался, что через несколько мгновений он падет.

«Есть еще статуи», — подсказала Орсена. Доковыляв до него, она пошатнулась и упала бы, если бы Гайм не подхватил ее. Ее лицо было маской крайней усталости, хотя он все еще находил в нем много красоты, когда она попыталась направить Клинок Заклинателя на памятник комбаттори Арктию.

«Я думаю, ты сегодня достаточно потрудилась, Ультрия», — сказал Гайм. Засунув Кристальный Кинжал за пояс, он положил ладонь на ее поднятую руку и осторожно опустил ее.

«Но...» Она озадаченно уставилась на него. «Мы должны остановить их».

«И мы остановим». Он быстро поцеловал ее в лоб и повернулся к Ищейке, указывая на перевязанное запястье ее дочери.

«Другого выхода не было...»

«Я знаю», — перебила она его. «Ты сдержал свое обещание, Паломник».

Он на мгновение задержал на ней взгляд, подбирая нужные слова, но потом понял, что они не нужны. Уж она-то, без сомнения, поймет, что он собирается сделать, без всяких объяснений.

Помолчав, он кивнул Шавалле, когда она оторвала взгляд от Лорвета. Друид был в еще более изможденном состоянии, чем Орсена, едва способный поднять голову, чтобы встретиться взглядом с Гаймом. Он пытался что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. Гайм пожалел, что не сможет воспользоваться прощальной шуткой марета в том, что последует дальше.

«Похоже, моя нить обрывается здесь, мастер друид, — сказал Гайм. “Но у меня ощущение, что ваша еще долго будет вести вас».

Повернувшись лицом к воротам, он сжал Безымянный Клинок обеими руками, а затем уверенно побежал вперед. Оказавшись в десяти шагах от железных тварей, он крутанулся, выполняя бросающее движение, которое всегда поднимало его и меч вверх. Пролетая над мечущейся массой сражающихся существ, он вытащил Кристальный Кинжал из-за пояса и направил его на маячивший впереди портал. Туман, скрывавший Инферно, теперь превратился в легкую дымку, открывая силуэты огромного множества демонов, ожидающих своего часа, чтобы войти в мир смертных.

Помни, вся магия — вопрос воли, мой повелитель, — наставлял Лакорат, пока Гайм летел к порталу. Осквернитель направил свою волю через кинжал, чтобы открыть ворота. Ты должен сделать то же самое, чтобы закрыть их.

Напрягая руку, Гайм сосредоточил взгляд на острие Хрустального Кинжала. Все дело в воле...

Хрустальный клинок был всего в дюйме от поверхности портала, когда длинное щупальце, полностью покрытое шипами, вырвалось из толпы внизу и обхватило Гайма за талию. Он закричал от боли, когда шипы глубоко вонзились в его тело, а извивающаяся конечность потащила его в бурлящую толпу.

Новая волна боли пронзила его, когда щупальце прижало его к земле, а шипы вонзились еще глубже. Благодаря инстинкту и навыкам, приобретенным в тысячах сражений, он проигнорировал агонию и нанес быстрый и точный удар Безымянным Клинком, чтобы отсечь обвившуюся конечность. Отрезанная часть задергалась и свернулась, отрываясь от его тела, а Гайм почувствовал, как хлынула кровь, и понял, что получил смертельную рану.

Владелец щупальца бросился на него первым, выкрикивая слова ненависти на языке демонов из головы, напоминавшей жабью, и хлеща оставшимися пятью конечностями. Гайм разрубил его пополам от плеча до поясницы, а затем описав Безымянным Клинком широкую дугу сразил еще несколько кошмарных фигур. Он воспользовался последовавшей короткой паузой, чтобы прикинуть расстояние до портала, и насчитал менее дюжины шагов. Но сейчас, когда теплая влага сочилась из его тела, а между ним и его целью стояла огромная толпа демонов, он понимал, что с таким же успехом мог оказаться на другом конце света. Тем не менее, он отказался падать. Изрыгая бессвязные проклятия, он повернулся к воротам и приготовился прорубать себе путь сквозь стену демонов, несущихся ему навстречу, что-то бормоча в голодном торжестве.

Раздался знакомый, разрывающий уши треск. Вспышка чистейшего белого света, и Гайм обнаружил, что смотрит на широкую брешь в рядах демонов. Пошатываясь, он двинулся вперед, но его взгляд привлек мерцающий Зуб Кракена среди груды дымящихся трупов. Когда Гайм, спотыкаясь, проходил мимо лежащего меча, то увидел, как отблеск лезвия отразился в одной из линз Лексия. Ученый пал, но дух его жены остался, и она не отказалась от их миссии.

«Воля...» — пробормотал Гайм, падая на колени перед порталом. Поверхность теперь пылала от края до края, поскольку те, кто был по ту сторону, боролись за вход, из дымки высовывались конечности всех видов, махая и царапаясь. «Просто... вопрос воли».

Подняв Кристальный Кинжал, он вонзил его в портал. Реакция была мгновенной: поверхность покрылась рябью, как потревоженный водоем, когда Гайм собрал всю оставшуюся в его умирающем теле решимость и сконцентрировал ее в одном слове. «Закройся!»

Портал замерцал, рябь превратилась в бурлящий водоворот. Но демоны все равно продолжали прорываться.

Чувствуя, как его сердце начинает замедляться, и как тело, лишенное крови, постепенно немеет, Гайм подумал о Луизе. О ее улыбке в день их встречи. О ее доброте к его сыну. Подумал о своей ярости из-за ее убийства и обо всем, что совершил во имя нее. Подумал об Ищейке и их совместном путешествии, о дочери, которую она вернула. О Лексие и Каландре, о любви, которую не смогла разрушить смерть. Об Орсене и чудесах, которые она сотворила. О мужестве Лорвета, который следовал за своей нитью через самые страшные опасности. О Шавалле и ее неутолимом желании заглянуть за горизонт. О глупой любви Ансельма и его самоотверженной жертве. И он подумал о себе. О человеке, совершившем бесчисленные преступления, который в своем последнем поступке, возможно, действительно сделал что-то хорошее.

«Закройся», — повторил он, его голос был едва слышным шепотом, но на этот раз портал ответил на его слова.

Мерцание вокруг Кристального Кинжала превратилось в грубый, состаренный камень, который быстро распространялся, отсекая бьющиеся конечности справа от Гайма. Затем он стал расширяться медленнее, ползком поднимаясь по порталу в виде ровной серой волны. За его спиной орда демонов издала громкий хор панических криков. Некоторые немедленно бросились обратно через портал, в то время как другие попытались спастись бегством, став добычей выживших железных чудовищ. Гайму показалось странным, что никто не посчитал нужным нанести ему последний смертельный удар, прежде чем отказаться от вторжения.

Вся сила покинула его тело, и он упал ничком в пыль, одной рукой все еще сжимая Кристальный Кинжал, вонзенный в неполную каменную поверхность портала. «Значит, проклятие все еще действует», — пробормотал он, после чего осознал, что Безымянного Клинка больше нет в его руках.

С трудом подняв голову, он обнаружил, что тот лежит в нескольких дюймах от его руки, половина лезвия заходит в еще не преобразованную часть портала. Подняв взгляд, он увидел за туманной завесой большой силуэт, безликий, если не считать двух голубых светящихся глаз. Он ощутил узнавание в этих глазах, а также некоторую насмешку в том, как они сузились, а их владелец наклонил голову.

«Ты выше, чем я думал, — сказал Гайм. “По крайней мере... мы наконец-то освободились друг от друга».

Тогда он услышал смех, так сильно отличавшийся от смеха, который так хорошо знал, но в то же время такой знакомый. Когда Лакорат заговорил, его голос оказался удивительно богатым. Определенно, нечеловеческим, с шипящими нотками. И все же, как и смех, его нельзя было спутать ни с чем.

«Знаешь ли ты, мой повелитель, что ни один смертный не может умереть в Инферно? — спросил Лакорат. “Как же иначе мы смогли бы мучить их вечно?»

Не в силах сопротивляться, Гайм смог лишь тихо произнести слова отказа, когда из Инферно протянулась огромная чешуйчатая лапа, чтобы затащить его внутрь. Когда он почувствовал, что воздух изменился, и уловил сернистый запах, его рука соскользнула с рукояти Кристального Кинжала. В последний момент, перед тем как портал закрылся, он успел повернуть голову и увидеть Орсену, бегущую к нему с распростертыми руками и отчаянной мольбой на лице. Затем врата захлопнулись с громким грохотом, который разнесся по всему Инферно, отрезав Гайма Матиля от мира смертных.